В самый тёмный час

Глава 8. Подземелье. Часть 1

Январь 3019г Третьей Эпохи

— Я не хочу идти в Морию, — отрезал Леголас, едва Рейна покончила со своим завтракообедом. С эльфом согласился Боромир, уперевшись как баран на своем. Фродо тоже не хотел идти в Морию, но, как и остальные хоббиты, сделает все, что скажет Гэндальф. По итогу большая часть отряда была против эльфа и Боромира, и те с кислыми минами обратили свой взгляд в сторону воздержавшейся. — А ты, Рейна? — спросил Боромир, ткнув девчонку в бок. — Предпочитаешь идти верной дорогой или спускаться в подземелья? — Верной дорогой?.. — пробормотала она в ответ. — Боромир, нет никакой верной дороги. Любая тропа приведет нас к гибели… — О, гномьи панталоны, просто скажи, что ты думаешь! — рявкнул Гимли. Рейна всерьез задумалась, поковырявшись на манер Мерри в зубах после еды, а потом обняла коленки. Отряд решил задержаться еще на день, чтобы Арагорн смог сходить на охоту и добыть немного мяса для дальнейшего пути, а остальные пришли в себя и решали назревшие вопросы. Путь через Морию, если они туда сунутся, займет около пяти дней, — может меньше, если делать короткие остановки, — и постоянно придется находиться во тьме. Да и Морией прозвали царство гномов не просто так, а из-за чудовища, что обитает в недрах горы. Липкий страх от того, кто их там мог поджидать, вдруг обнял тело эльфийки, и та прекрасно поняла озабоченность Леголаса, который зеленел при одной мысли о подземельях. Но другого выхода не было… — Я была раньше в Кхазад-думе, — удивила всех Рейна. — Тогда это был громадный город, столица всех гномьих царств. Эльфы Эрегиона тесно дружили с гномами Кхазад-дума: с помощью гномов царство эльфов стало куда мощнее, а с помощью эльфов горы стали красивее внутри. Однако… много минуло с тех пор, когда эльфы могли беспрепятственно войти в те врата, но я все еще помню торжественные приемы, богатые залы, полные золота и драгоценных камней сокровищницы, щедро накрытые столы… Она мечтательно глянула в сторону гор, на которые падал дневной солнечный свет, и улыбнулась. Гимли распахнул рот от удивления, а Леголас поморщился, ведь даже в кошмаре не мог представить, как эльф по собственной воле гостит в гномьем царстве. Остальные слушали, не смея прерывать. — Да… как же меняется мир с приходом зла… — ее взгляд потемнел. — У тебя были друзья под горой? — успел ухватиться за ее заминку гном, подавшись всем корпусом вперед. — Друзья? — она моргнула от удивления. — Скорее знакомые… Гномы так-то тоже болеют, а мои лекарства дорого ценились. Особенно довольны были женщины, для них я специально изготавливала духи. — Вот тебе раз! — хмыкнул гном, как-то печально отведя взгляд. Он выглядел разочарованным, узнав, что эльфы взаправду раньше входили в Кхазад-дум. Обычно после их разногласий такие факты не упоминали. — Я не понимаю твоего разочарования, Гимли, — улыбнулась ему девушка, вдруг потрепав гнома по голове. Тот встрепенулся под смешки других членов отряда и, схватив ее за запястье, отшвырнул руку от себя. — Не смей гладить гнома! Я тебе не кошка какая-нибудь! Смехом разразился даже хмурый Арагорн. Рейна покорно убрала руку, заметив, как гном старательно кривит губы, чтобы не расплыться в улыбке. Чтобы опустить ситуацию, продолжила: — Тьма обитает в подземных ходах бывшего гномьего города. И только глупец сунется туда, — она покачала головой и вздохнула. — Впрочем, я не против. Это самый короткий путь, иначе мы сделаем крюк, а этот поход меня уже изрядно утомил. Леголас страдальчески закатил глаза, а Гэндальф кивнул ее размышлениям. — Решено, — сказал он и поднялся с места. — Выдвинемся с рассветом в Морию. Кажется, остались в край раздраженными только Леголас и Боромир, а остальные приняли решение как должное, а потому занялись своими делами. Арагорн все-таки ускользнул на охоту пока не стемнело, а Боромир потащил хоббитов драться на мечах. Это занятие зачастую отвлекало Рейну от мыслей, и она украдкой наблюдала за попытками хоббитов одолеть высокого мужчину. Стоит сказать, что полурослики приноровились к ведению боя, хотя все еще дрожали, держа недлинные мечи в руках. Хоббиты довольно неплохо метают камни, лучше было бы их снарядить ими. Рейна усмехнулась. — Поверить не могу, что ты согласилась! — тихо воскликнул эльф, впервые проявив свое негодование в такой степени, что кончики его ушей покраснели. — Это путь к верной смерти, а подземелья… не знаю даже, что хуже — Саруман или те тоннели. — Попридержи-ка язык, остроухий! — гаркнул на него гном и подсел еще ближе к Рейне. — Госпожа леса наверно не в курсе, что мой родич Балин совершил экспедицию в Морию. Их отряд давно разобрался со всеми орками, что населяли царство гномов, и должно быть, по приходу нас будет ждать горячий ужин и выпивка! Он поставил жирную точку, рассыпаясь следом в описаниях красот Кхазад-дума, а Рейна проследила за эльфом, взгляд которого выражал неподдельный скепсис. «Что ж… я тоже не верю, что древнее зло покинуло Морию» — подумала она, но не посмела озвучить, боясь травмировать гнома. Если отряд Балина все же достиг Мории и вошел внутрь, то… гоблины знают, что с ними сталось. — На совете было сказано, что гномы не получали писем от этого Балина, — шепнул ей на ухо эльф, заставив вздрогнуть от неожиданности. Гном не слышал его шепота, а потому Рейна кивнула. — Ты знаешь, кто скрывается там? Девушка похолодела, ведь не раз слышала от спасшихся, которых было совсем немного, о том, кто пробудился в недрах горы. Напасть на головы всех гномов, видно, Валар не любят этих созданий, раз все шишки достаются им. — Тебе лучше не знать… — прохрипела она не своим голосом. — Я мало чего боюсь, но эту тварь… ее не боится только полный идиот… — Тогда зачем ты согласилась?! — зашипел Леголас, а Гимли тем временем раскуривал трубку, мечтательно повествуя уже об Эреборе и его дивностях. — Я же сказала, что другой путь будет слишком долгим. Если нам суждено умереть, то мы умрем, эльф, никак иначе. Но… я чувствую, что нам может повезти, как не повезло на Карадрасе. Леголас фыркнул и поспешил уйти, подхватив свой лук и стрелы. Рейна отмахнулась от вопросительного взгляда гнома, и тот заворчал: — И чего вы, эльфы, так не любите подземелья? — Я не сказала, что не люблю, — пожала она плечами. — Мне нравилось бродить по старому подземному городу, искать потайные ходы и решать головоломки. Мне не так сильно нужен солнечный и лунный свет, чтобы силы не иссякли, как тому же Леголасу. Он просто там не был, поэтому и думает плохо. — Эльф вообще странно себя ведет, — фыркнул Гимли, делая смачную затяжку, а после передал трубку Рейне, и та с почти детской радостью вкусила гномий табак, который оказался крепким и забористым. — Пока ты валялась в бреду, так он тебя за руку не отпускал, вечно дежурил и не спал совсем. А как все наладилось, так нос воротит. — Он просто… — она запнулась, когда до нее дошел весь смысл слов Гимли, а гном уже ухмылялся ее реакции. — Держал за руку? «Точно, ты же проснулась у него на ногах» — наверное, она просто предпочитала не думать об этих мелочах жизни, поэтому так сильно удивилась, вспомнив прошедшую ночь. — Мда… ты совсем не придаешь значение тому, что вокруг тебя происходит, — он покачал головой. Гимли мог еще часами разглагольствовать об эльфах и гномах, но Рейна не высидела и часа, слиняв под предлогом того, что хочет поискать ручей, чтобы помыться. К счастью, ручей все-таки нашелся среди холмов, и девушка успешно вытерла с кожи пот и грязь минувших дней и болезни, а когда почувствовала себя более бодрой, то отправилась прогуляться. Солнце неспешно клонилось к горизонту, окрашивая небо оранжевыми переливами, его лучи терялись в невысокой блеклой траве, в которой ковырялась Рейна, но так не смогла найти ничего полезного, кроме полевой травы. Едва она хотела подняться, чтобы вернуться обратно в лагерь, как слух напрягся, и левую сторону головы обжег чей-то взгляд. Она не шевелилась, продолжая делать вид, что ковыряется в траве. «Поверить не могу, что она не чувствует» — подумал эльф, направляя стрелу на девушку. Секунда-другая, стрела сверкнула, как молния, с легким свистом проносясь куда-то вдаль, едва не коснувшись макушки девушки. Рейна не вздрогнула, не завизжала, как любая другая эллет, не рассыпалась в возмущениях, вопреки ожиданиям Леголаса. Ее ухо дернулось, она моргнула и перевела на него взгляд. — Ну и причуды нынче у лихолессцев. — Ты как всегда сама невозмутимость, — с шоком прошептал эльф и подошел ближе, вынимая стрелу из земли и бросая в колчан на спине. Он заинтересованно посмотрел на девушку, которая поднялась и отряхнула колени от грязи. — Скажи, почему ты такая холодная? Тебя не волнуют ни подземелья, ни стрелы, ни всякая опасность… есть что-то, что может вывести тебя из себя? — Это вы, синдар, не отличаетесь спокойствием, — фыркнула Рейна, взяв путь на разбитый лагерь, и Леголас последовал за ней. — А эльфы Эрин-Ласгалена всегда были слишком вспыльчивы и нетерпеливы. — Это не ответ на вопрос. Может, у тебя что-то произошло в жизни? — он заискивающе посмотрел в ее лицо, но там было абсолютно пусто. — Обычно эльфы становятся такими, когда… — Несут потери, — продолжила она вместо него. — Но такие эльфы быстро изнашивают свою оболочку и поскорее рвутся в Аман. Нет. В моей жизни не было потерь. Я ко всему отношусь… спокойно. — А родители? — она резко затормозила и остановилась, не глядя на него. Леголас почувствовал, что попал прямо в точку. — Я потерял маму когда был совсем маленьким. Мой отец не любит о ней говорить, она погибла в Долгулдуре… Рейна отрешенно пожала плечами, не зная, как выразить свое сочувствие и нужно ли оно эльфу. Это было в корне неправильно в ее понимании — нельзя грустить по существу, которое покинуло эти земли и не важно каким способом. Смерть для Рейны не означала конец, а вот грусть являлась чем-то вроде греха. Она никогда не плакала, когда вокруг нее гибли эльфы, потому что знала: смерть — это новый путь. Поглядев на опечаленное лицо Леголаса, она скупо выдавила, стараясь изо всех сил не ранить его: — Трагично. У меня нет родителей. Она снова зашагала вперед, и Леголасу оставалось только возмущенно раздувать ноздри и последовать за ней. Он не понимал, как можно было не выразить сочувствия, ведь все когда-то что-то теряют. Конечно, она не обязана, но… — Но у тебя тоже должны были быть родители! Они погибли? Что с ними случилось? — Их просто не было, — отрешенно отвечала она, а затем снова остановилась и посмотрела на него, сложив руки на груди. — Чего ты от меня пытаешься добиться, эльф? — Я хочу знать больше о тебе, — прошептал он, пересилив себя и свое раздражение. Он схватил ее за запястье, и Рейна остолбенела, вновь почувствовав изящные тонкие пальцы, сомкнувшиеся на ее плоти кольцом. Это навеяло смутные воспоминания, как она будучи в лихорадке пару раз приходила в себя и ощущала тепло на своей руке. — Зачем ты держал меня за руку? — она вопросительно выгнула бровь и посмотрела таким взглядом, которым обычно смотрят дети, спрашивая почему небо синее. Он попытался вдохнуть больше воздуха, но что-то мешало, а в ушах отдавалось биение сердца. Эльф прикрыл глаза, сосредотачиваясь… размеренный, быстрый, сильный ритм, под который можно сплясать, а можно казнить, дробь капель дождя по крыше, грохот камнепада в горах… он резко разжал пальцы и отодвинулся, отведя взгляд куда-то под ноги. Его лицо стало нечитаемым. — Мама в детстве часто брала меня за руку, пока я засыпал или когда болел. Я смутно помню то время… — Ну… я… в общем-то так и подумала… да… — она прокашлялась и запустила пальцы в растрепавшиеся волосы, что были повязаны в косу. Она не знала, о чем думал эльф, но это вызвало смущение. — Эм… меня нашли на опушке леса и приютили в небольшой деревушке в Эрегионе. Говорили, что моих родителей убили тролли, и те чудом сумели спрятать меня до восхода солнца. Леголас распахнул от ужаса глаза и тут же среагировал: — О, мне так жаль! — он хотел коснуться ее руки, но что-то его остановило. — Тебе наверное было так одиноко… поэтому ты выросла такой отчужденной. — Да нет, — она равнодушно пожала плечами. — Потерять родителей, когда ты их помнишь — это одно, но вот с пеленок быть без них — совсем другое. Я не знаю, кем они были и кто они, поэтому… мне не горько. И не жаль. Это просто судьба, так сложилось, и печалиться по этому поводу… что-то навроде греха. Это утомляет и расщепляет оболочку. Не стоит горевать по тем, кому сейчас намного лучше где-то там, — она неопределенно махнула рукой в небо. Рейна помолчала, глядя на то, как потемнело лицо Леголаса, и вдруг в ее сердце что-то противно ухнуло. Слова сами вырвались изо рта, и она потом долго жалела об этом: — Моя жизнь была самой обычной. Я выросла в кругу эльфов, которые научили меня всему, что я знаю. Они не сражались против Саурона, они просто жили в лесах Эрегиона и были счастливы, а потом уплыли на Запад. Я не чувствовала контакта со своими сородичами с детства, Леголас, и до сих пор этого не чувствую. Сама по себе, вот и все. Поэтому прекрати переживать за двоих, это ни к чему хорошему тебя не приведет. — Ты так просто говоришь об этом… — он вспомнил, что любое существо может привыкнуть и адаптироваться к чему угодно, а потому не спешил развивать мысль, вместо этого выпалив: — Так вот в чем секрет твоей внешности! — он обвел ее руками, и Рейна выгнула бровь. — Я знаю многих эльфов, кто участвовал в Битве Последнего Союза, но все они выглядят гораздо старше тебя. Потому что они пережили утраты и не смогли смириться. Они ощутили черную магию, и их тела подвергаются изнашиванию, но ты!.. Он был так пылок в своей речи, что Рейна едва сдержала смешок. Она ткнула его в плечо кулаком и ответила: — Со мной все в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. — Я надеюсь, это нормально, — он сощурился, будто в ней действительно было что-то не так. — Железная леди. Ее губы дергались, сдерживая рвущийся наружу смех. Еще никто не называл ее так, а оттого это было забавно, особенно слышать такое из уст совсем юного эльфа. — Идем, только не целься мне в голову, а то в следующий раз в тебя полетит камень, — она собралась с мыслями и пошла в лагерь. Ее терзала вина за то, что она рассказала эльфу столько лишнего о себе, ведь даже Гэндальф не знал о ней столько. Да никто из ныне живущих на просторах Средиземья не знал о ее родителях и том, что она сирота. Среди эльфов такое случалось совсем нечасто, а потому Леголас имел право возмутиться и опечалиться, но это было совсем не то, что нужно Рейне. Ей было бы спокойнее, если бы он забыл все ею сказанное.

***

На невысоком холме, где расположился отряд, росли старые корявые деревья, а несколько больших валунов скрывали путешественников подобием изгороди. Едва солнце зашло за горизонт, развели костер, на котором Сэм тут же принялся жарить мясо в дорогу, а остальные сели кругом, согреваясь от ночной прохлады. Хоббиты обеспокоено дремали, лошадь дрожала и потела от страха, на нее косо поглядывала Рейна и Леголас, прекрасно чувствуя настроение животного. Братство больше не таилось, не увидев в этом особого смысла. Негромкие разговоры, в ходе которых Гимли и Арагорн повествовали старые истории, вдруг затихли. — Кто-то следит за нами, — прошептала Рейна, положив руку на эфес меча. Гэндальф поднялся с места, подошел ближе к валунам, и тут на один из них запрыгнуло огромное чудище. Во тьме сверкнули хищные глаза, и тварь призывно завыла, созывая стаю. Маг тут же принялся прогонять зверюгу, тогда как остальные повскакивали со своих мест. Рейна обнажила клинок, но не успела сделать и шага к волку, как его глотку пронзила стрела, пущенная из лука принца. Рейна огялнулась через плечо, натыкаясь на ухмылку. «Показушник». Стая, коротко взвыв, сбежала, оставляя холм в покое. — Он был моим, — пожал плечами эльф, когда Рейна прошла мимо, убирая меч обратно. — Я и не спорила. — Конечно, ты не спорила, но медлительность тебя до добра не доведет. Он фыркнул и отвернулся, а девушка еще пару секунд стояла и пыталась понять, чего от нее хочет добиться этот эльф. Неужели демонстрации? Но на этом напасти не кончились, и едва луна явила себя во всей красе, мерцая и переливаясь, как на холм принялись взбираться и другие твари. Казалось, вокруг выла сама темнота, а воздух дрожал от напряжения. — Это варги, — коротко констатировала девушка, тряхнул хоббитов за плечи и приказав достать мечи. — Препротивные твари. Загоняют нас в ловушку. — Обнажите мечи! — воскликнул Гэндальф, махнув посохом, чтобы пламя от огня столбом ударило в небо. Верхушки сухих деревьев вспыхнули как спички, являя всеобщему обзору варгов, зажимающих их в кольцо. Арагорн и Боромир ринулись в бой, маневрируя между летящими вниз горящими ветвями деревьев. Вскоре на их мечах алела кровь. Хоббиты сомкнулись кольцом спина к спине, выставляя мечи перед собой и поджидая тварей, которые готовы рискнуть и кинуться грудью на острие. Эльф метко пустил пару стрел, и нашлась цель — здоровенный варг рухнул подле костра, и его шерсть воспламенилась. Гэндальф творил нечто потрясающее, читая заклинание, от которого огонь становился все неистовее, грозясь перерасти в одну сплошную лавину и смыть врагов подальше. — Так и будешь стоять? — окликнул ее Леголас. «Этот мальчишка получит то, что хочет увидеть» — подумала она. Рейна провела ладонью по лезвию меча, и оно вдруг воспламенилось, повинуясь ее силе. Тихо, как тень, она шмыгнула вправо, разрубая шею варга одним ударом, а затем помчалась меж деревьев, пригибаясь от ударов и подсекая лапы зверей. Она была грациозной кошкой, ловко орудуя горящим клинком, и незаметной, как мышь, притаившаяся в траве. Варги не замечали летящие на них удары даже мелькнувшие пламенем возле ушей. Быстрая, как молния. Леголас невольно засмотрелся, опуская лук, пытаясь уловить взглядом каждое мимолетное движение, но это удавалось с трудом. Не прошло и десяти минут, как все кончилось, и оставшиеся в живых варги бежали, позорно скуля. Рейна вздохнула, огонь потух, она была разочарованна, что схватка продлилась недолго. Отряд выдохнул, хоббиты возбужденно перешептывались, обсуждая то, что творил Митрандир с огнем, а потом завалились спать вплоть до самого рассвета. — Как ты это сделала? — спросил Леголас, когда почти все улеглись спать, игнорируя едкий запах дыма и копоть по всему периметру вкупе с углями, которые совсем недавно были древесиной. Они ночевали буквально на пепелище. — Сделала, что? — Твой меч. Он воспламенился. — А-а-а, — протянула девушка, усмехнувшись. — Это всего-лишь фокус. Немного магии — и меч горит, но не накаляется. Эффект не долгий, зато эффективный. Эльф не ответил, посмотрев на кучку варгов, которых они сбросили неподалеку, чтобы не спать с трупами. Большинство туш успело обгореть и обуглиться, как старые кочерыжки. Хотел бы и он научиться такому фокусу. — Ты же хотел посмотреть на меня, — продолжила Рейна. — Неужели не верил, что я умею орудовать мечом? — Тебе честно сказать? — огрызнулся Леголас и тут же прикусил язык. — Да в чем проблема? — в женском голосе скользнуло холодной сталью раздражение. — То ты преследуешь меня, прохода не даешь, держишь за руку, а теперь язвишь и пытаешься уколоть. Я снова тебя за что-то не поблагодарила? Эльф покраснел, отвернувшись. Локоны его волос стукнулись о скулы и застыли, скрывая румянец от острого эльфийского взгляда. — Дело не в благодарности, — наконец, отозвался он. — Просто ты столько лет прозябала в лесах Эрегиона, а ведь могла давно присоединиться к эльфам, помогать защищать священные владения, но предпочла тень. Я действительно думал, что ты либо никудышный воин, либо настолько труслива, чтобы вновь вступить в бой, и… — Никаких «и», — отрезала Рейна, и голос ее стал вдруг нетерпеливым. — Ты плохо думал. Я сказала уже не раз, что битвы — не моя стихия. Ты имел право полагать, что я никчемный воин, но выпендриваться с твоей стороны было низко, — ее взгляд стал жестким, изумруды сверкнули в ночи, и Леголас застыл. — Мне все-равно, что ты думаешь, Леголас. Если я тебя не устраиваю, то это сугубо твои проблемы, потому что ты мне приятен. Последнее сказанное ею слово, прежде чем она ушла на другой край лагеря, отозвалось разливающимся теплом в груди эльфа.

***

В этом холодном, темном, сыром месте ей снился пожар. Чарующий неустанный танец языков пламени не смел останавливаться, как если бы умелый ездок подгонял спешащую лошадь, так и здесь огонь полыхал все ярче и жестче по чьей-то воле. В алых отблесках мерцали злые ненасытные тени, рождающие сокровенное желание, о котором мыслей еще никогда не было, тайные страсти и грезы смешивались в шелесте мрака, даруя обещание и иллюзию. В каждом движении пламени таится загадка, и стоит приглядеться к этому отплясывающему хороводу теней, то слышишь потусторонний, страшный голос, нашептывающий, поющий о том, чего жаждет сердце. Страх облепил тело, сдавливая вакуумом, а мечты становились настойчивее, но казались такими несбыточными. Что-то подсказывало ей, что если она не сдвинется с места и не повернет назад — то страх усилится и тогда беды не миновать. Проснувшись, Рейна тут же почувствовала шевеление чужих пальцев на своей голове. Она сидела, опираясь на грудь эльфа, а тот быстрыми ловкими движениями плел ей косу в той полутьме, что царила в кругу путников. Они шли уже сутки, и несмотря на всю браваду эльфийки о том, что подземелий она не боится, еще у врат Мории страх липкими пальцами обхватил череп и мешал сосредоточиться. Мало того, что какое-то чудовище едва их не схватило, так еще и нескончаемые гномьи тоннели петляли во тьме, а воды становилось все меньше — Гэндальф запретил прикасаться к ручьям, что текли внутри горы. Но больше всего ее беспокоило Кольцо, то самое, которое сейчас крутил в руках Фродо, задумчиво глядя перед собой в пустоту. Боромир пристально за ним следил, по его лбу катился пот. Каждый в команде чувствовал зло, которое здесь едва не обретало четкую форму, становилось сильнее и соблазняло темной магией. — Что это? — тихо спросил Пиппин, услышав шевеление неподалеку. — Я слышу это с того момента, как мы вошли в Морию. Может, стоит посмотреть? — хоббит поднялся, начиная говорить немного громче. — Или бросить камень? Вдруг нас кто-то преследует? Или загоняет в ловушку? Гэндальф мрачно поглядел из-под полов шляпы на Тука и сказал: — Если тебе дано два уха и один рот, значит нужно больше слушать и меньше болтать, Перегрин Тук. Они старались пробираться по подземелью в абсолютной тишине, да и разговоры как-то сами собой затихали, не имея продолжения. Настроение катилось куда-то вниз, сил, чтобы поделиться чем-то не оставалось. Рейна прекрасно поняла Гэндальфа, ведь лишний шум действительно привлечет ненужное, стороннее внимание. Тук вернулся на место с огорченным видом неудачного дозорного, только вот отряд уже принялся собираться к новому марш-броску. — Пора идти, — сказал Леголас, когда все поднялись, а Рейна продолжала терпеливо наблюдать за Кольцом. Она не ощущала его так сильно, как остальные, но сны, что стали ей сниться — тревожили. Всепожирающее, манящее к себе пламя и пугало, и хотелось войти в него, чтобы сгореть. Греховные желание притомились на подкорке, и что-то не давало ей покоя. Это был знак, определенный знак, который она пока не могла разгадать. — …Рейна говорила, что здесь живет чудовище… — шептал Сэм, следуя за ней и наивно полагая, что девушка этого не услышит. Ей было все-равно, она просто шла за светом, который лился из кончика посоха Гэндальфа и изредка бросала взгляд на меч идущего рядом Фродо — мало ли загорится. — Эльфы любят выдумывать разные сказки, которых сами не видели, — ворчливо ответил гном, который все это время выглядел жалко. Осунувшееся от осознания, что Мория по прежнему непокорна, лицо теперь вечно будет носить некую маску траура. Он не рассчитывал найти здесь таверну, но все еще надеялся узнать хоть что-то о Балине. — Этим существам лишь бы во что-то верить и опорочить память гномов. Они тянутся ко всему таинственному и неразгаданному, нередко приукрашивая. Я не думаю, что здесь обитает кто-то помимо орков. Тихие разговоры продолжились, ведь до этого отряд шел в абсолютном молчании, и теперь выносить тишину не мог никто, только Тук продолжал дуться. Эльфы и Гэндальф прислушивались острым слухом к посторонним звукам, чтобы тут же пресечь нападение, но, на удивление, спустя двое суток тоже ничего не произошло, кроме появления Голлума, который их преследовал. Митрандир скомандовал не убивать эту тварь, и все подчинились, ведь были и без того вымотаны долгой петляющей вверх и вниз дорогой, ступенями, тоннелями и лабиринтами, что стоят здесь веками. В Морию они вошли ночью, и теперь шли несколько часов с короткими перерывами, прежде чем Гэндальф остановился и впервые надолго задумался, глядя на три черные галереи под высокой аркой. Рейна тут же рухнула на походную сумку и зарылась в нее носом, хмурясь от мрачных мыслей, которые подгоняли ее бежать куда-то во тьму и прятаться. Она не знала от кого стоит прятаться, но это острое желание становилось все болезненнее, мешая крепко уснуть. Хоббиты проголодались и принялись за поздний ужин, к ним присоединились и остальные, кроме Гэндальфа и эльфийки. Рейна вздрогнула, когда Пиппин что-то уронил прямо во тьму, а маг рассыпался в обвинениях, впрочем, скоро успокоившись, но гневно сверкая глазами. Она снова задумалась о том пламени, что мерещилось ей в мыслях, и как наяву видела, как воспламеняются эти тоннели и залы Мории, как огромная тень пляшет на стене, устрашающе надвигаясь и вырастая в размере. — Ты в порядке? — присел рядом с ней Леголас, протягивая хлеб. Девушка кивнула, неохотно отодвинув от себя предложенное и ощутив позыв рвоты от вида еды. — А говорила, что эти тоннели тебя не пугали. — Нашел с чем сравнить. Минул не один век, Леголас. А ты как? — Я чувствую, как за нами наблюдают, — прошептал он едва слышно, вглядываясь в темноту, но даже здесь эльфийский взор их подводил. Тьма была настолько злобной, что не пропускала сквозь себя ничего. — То ли это Голлум копошится неподалеку, то ли что-то иное. Мне становится не по себе с каждой секундой, и я не могу уснуть. — Тебе стоит попробовать, — напоследок сказала Рейна и отвернулась, вновь глубоко уйдя в свои мысли. Сон продлился еще часов шесть с короткими перерывами, в ходе которых Рейна вздрагивала и подскакивала с места. Все еще спали, даже эльф посмирнел и прилег на свой спальник, только Гэндальф методично курил трубку возле арки, и она не могла найти покоя. Ей все еще снился пожар, и кожа начинала гореть, как от лихорадки. Это странное видение становилось навязчивым, неотвратимым, будто пыталось предупредить об опасности. Нервы натянулись подобно тетиве на луке Леголаса, и готовы были вот-вот лопнуть, пустив ее самообладание на самотек. Вот только бежать было некуда, назад дороги нет. — Мне снится огонь, — она присела рядом с Гэндальфом, вырвав его из мыслей. Он кивнул ее появлению и еще больше нахмурил кустистые брови, отчего морщины стали сильнее видны. — И тени, что водят вокруг него хоровод. Митрандир, нам надо убираться отсюда поскорее, что-то явно чувствует нас. — Я знаю, — мрачно пробормотал он в бороду, его плечи поникли. — Я тоже чувствую жар в этом холодном месте. И это не дает покоя. — Нам нужно спешить, — она едва удержалась от того, чтобы не схватить его за сухую морщинистую ладонь и не заставить посмотреть на себя. Сердце отбивало чечетку где-то в глотке, а в затылок будто давил чей-то взгляд. Темная аура окутывала Рейну, и тревога эта передалась собеседнику. Гэндальф прищурил глаза и, наконец, повернулся. — Не торопи время, Рейна, те, кто спешил, уже давно в могиле. От его слов по спине прошелся холод, а волосы на загривке встали дыбом. Девушка мельком поглядела на спящего Гимли, и маг кивнул, подтверждая ее догадку. Спустя еще час Митрандир поднялся с места и разбудил остальных, и когда отряд вновь был в сборе и стоял напротив арки, маг пояснил: — Путь определился. Средняя галерея мне не нравится, из левой плохо пахнет, мы пойдем по правой. Будем подниматься. И все вновь двинулись за единственным источником света, как заблудившиеся мотыльки. Леголас догнал Рейну на подъеме по ступеням, а двигались они куда быстрее из-за того, что коридор вдруг стал расширяться и вполне походил на главную дорогу. — Ты обеспокоена чем-то? Я слышал, что вы говорили с Митрандиром. — Ты любишь подслушивать? — она выгнула бровь, чувствуя, как по спине катятся капельки пота. С каждым шагом ей становилось труднее дышать из-за страха, а воздух вокруг будто накалился, но это чувствовала только она и идущий первым волшебник. — Расскажи мне, — буквально потребовал эльф. — Расскажи, что ты знаешь? Сил, чтобы спорить не оказалось, и тогда Рейна кратко поведала о том, что ей снилось. И эльф, чего и стоило ожидать, был менее осведомлен, чем Гэнадльф. — Это странный сон, ты права, — задумчиво пробормотал он, когда они шли уже по переходу. Много часов прошло с последней остановки, но хоббиты еще могли стоять на ногах, хотя Гэндальф и посетовал о ночлеге. — Я знал эльфов, которые могли читать судьбу по снам, предсказывать будущее… может, это знак? «Очевидно» — язвительно подумала девушка, но на деле ответила: — Я не верю в такую туманную практику, — они как-раз шли вглубь жилого комплекса Мории, и здесь часто встречались двери и проходы, лестницы на верхние этажи и нижние. Большой грот оказался еще более прохладным, и теперь кожу перестал обжигать воздух, так что можно было более-менее нормально дышать. — Я скорее поверю в то, что здесь, под горой, где-то разгорается пламя. Я не умею решать загадки, как это сделал Митрандир у Врат, так что не жди от меня большего. Нам надо скорее уходить. — Еще бы знать, где выход… Этот путь оказался самым сложным, а потому Рейна что есть силы смотрела на посох Гэндальфа, чтобы не потерять ориентир, а потом цеплялась за Гимли или Леголаса, когда становилось совсем боязно. Она не могла в этом признаться даже самой себе, оглядываясь по инерции и стараясь делать это как можно менее заметно. Казалось, темнота, что сомкнулась вокруг них, никогда не рассеется.