В самый тёмный час

Глава 9. Подземелье. Часть 2

Январь 3019г Третьей Эпохи

Заночевать решили в углу громадного зала, где сквозняки бы не беспокоили отряд, а задувало из восточной галереи. Темнота окутывала их уголок, лишь посох Гэндальфа продолжал сиять, но уже не так ярко — видимо, маг решил экономить силы, но когда он уснет, то последний свет исчезнет. Рейна слушала, как Гимли поет о гномьем царстве, резных престолах, скальных чертогах и драгоценностях, о Дурине, одном из праотцов гномов, который еще не пробудился ото сна, как было предсказано в древнем пророчестве Мандоса. Рейна не любила пророчества, она мало что в них понимала, но знала одно — света не будет, пока не грянет настоящая тьма. Пророчества всегда туманны и зачастую пугают понапрасну злом, которое обязательно должно быть свергнуто светом, чтобы наступил мир. Она слушала вполуха восхищения хоббитов, рассказы о мифриле (который обнаружился у Фродо, как наследство Бильбо Бэггинса), а потом и вовсе стала проваливаться в новый сон. Ей вновь виделось всеобъемлющее пламя, шепот, что приказывал бежать, покуда смерть не настигнет ее эльфийскую душу в этих чертогах. Тело покрывалось потом и мурашками, неровная складка залегла меж бровей, и она тревожно ворочалась, ворча что-то во сне и отвлекая Фродо от дежурства. Все еще спали, свет действительно померк, и только огонь за закрытыми веками тревожил ее так отчаянно, как не тревожил мрак. Проснувшись от утомительного сна, девушка подменила Фродо, а потом к ней присоединился Леголас. Ей казалось, что эльф слишком настырный и не упустит любую возможность побыть наедине со своим родичем, точно она была отдушиной в этой разношерстной компании. — Плохое ты выбрал место для ночного свидания, — проворчала девушка себе под нос, кутаясь в походный плащ сильнее и прижимая коленки к груди. Они смотрели в темноту, боясь обнаружить чьи-то глаза или постороннее шевеление, которое бы означало, что их обнаружили. Эльф усмехнулся, присев рядом. — Свидание? Мы одинаково понимаем это слово? — он выгнул бровь, но девушка этого не увидела, хотя почувствовала сарказм. — Свидание — это взаимодействие двух заинтересованных друг в друге людей в неформальной обстановке, — осторожно пояснила она, поежившись от смущения. — Меняем людей на эльфов, и все совпадает. — Обстановка точно ненормальная… то есть, неформальная, прости, — его смешок вызвал ее ответную улыбку. — Сюда бы еще твою лачугу, которую ты называешь домом, и тогда было бы идеально. Нет, правда, она бы отлично вписалась, встала бы, как родная. — Прекрати нести чепуху о моем доме, — ее кулак врезался в его плечо, и в тишине раздалось шипящее «Ауч!». — Тогда объясни мне, почему я в тебе заинтересован, м? — Рейна нахмурилась от бархата его голоса, который укутывал слух и расслаблял, усыпляя бдительность. Как же быстро эльф может менять эмоции, когда это нужно — поразительно! — Откуда мне знать? — она пожала плечами. — Таскаешься за мной, переживаешь… Должно быть, ты заинтересован в общении с другим эльфом, тебе не хватает сородичей, таких же отдаленных от мира сего, как ты сам, и тут под руку подвернулась я. Просто средство для достижения цели, чтобы было не так грустно. Формально, думаю, тебе без разницы, кто бы был на моем месте. Ее тон был насмешлив и небрежен, но Леголасу не составило труда понять по собственному опыту, что данные обстоятельства ее заботят, пусть она хоть вечность будет делать вид, что это не так. — Откуда столько самокритичности? — тем же небрежным тоном бросил он. — Может, я действительно заинтересован именно в тебе? И предложение о свидании дельное, ничего не скажешь, я подумаю об этом, когда выберемся отсюда. — И откуда в тебе столько оптимизма? — она покачала головой, думая, что это очередная глупая шутка или попытка ее развеселить. Разговор прервался тем, что прямо из свода зала вдруг полился тусклый свет через узкое отверстие. Таких отверстий оказалось целых два — с восточной галереи и в западном углу, и это могло значить только одно: они совсем близко к выходу, где-то на высоких уровнях горы. Леголас направил взгляд туда же, и улыбка на его губах стала более оптимистичной, чем прежде. Еще немного, и они выберутся наружу, а если постараются, то спать вновь в Морийских подземельях не придется. Леголас перевел взгляд на Рейну, чье лицо было тускло освещено и теперь казалось бледно-молочным, почти восковым на фоне кромешного мрака, а эмоции словно застыли под отчужденной маской, не выражая ничего, что могло бы означать ее довольство такими обстоятельствами. И действительно, стоило свету появиться и осветить витающую в воздухе пыль, как сердце эльфийки дрогнуло, а ощущение неизбежного сковало ребра, мешая грудной клетке вздыматься ради дыхания. Беспокойство за отряд достигло своего пика спустя еще пару минут тягостных раздумий. Она окаменела, и взгляд остекленел, плохое предчувствие вновь застигло врасплох, отчего она быстро пробормотала: — Пора их будить. — Пускай еще поспят, хотя бы чуть-чуть, — несмотря на то, что это место чертовски не нравилось эльфу в равной степени, как Рейне, он все же переживал за состояние остальных. — Нет, пора, — прервала она его, поднявшись с места и растолкав Гэндальфа. Когда все проснулись, то принялись за завтрак, попутно слушая дальнейший план мага, который, к слову, был приятно удивлен тем, что они оказались куда выше предполагаемого ранее маршрута, однако, он все еще не имел понятия где именно они находились. Видимо, он пытался прокладывать иной путь. — Настоящее утро, — почти с довольством произнес волшебник. — Мы в верхних восточных горизонтах по моим подсчетам. Думаю, еще до конца дня мы должны увидеть от восточных морийских ворот заповедные воды Зеркального. — Хорошо бы, — откликнулся Гимли. — Теперь я увидел Морию, правда не ту, о которой мечтал. Она стала страшной и темной, никаких признаков моего народа нет и в помине. Может быть, Балин с отрядом и вовсе не добрался сюда. Сразу после завтрака отряд поднялся на ноги, мечтая о том, чтобы эта ночь стала последней в стенах горы. Все сильно устали от долгой темноты и тревоги, что пряталась за углом. Боромир стал мрачнее, чем обычно, поторапливая хоббитов в путь, и остальные не уступали. Отряд двинулся к северной арке за Гэндальфом, и вскоре действительно начало светлеть. На глаза спустя недолгое время попалась приоткрытая дверь в комнату, и они цепочкой ввалились внутрь, осматривая пыльное пространство и скопища паутин. Тусклый свет, пробившийся через небольшое окошко под сводом, показался ослепительно ярким для привыкших ко тьме путникам, а оттого большинство зажмурилось, пока взгляд концентрировался. Рейна глядела на маленький кусочек лазурно-голубого неба в этом окошке над головой, пока остальные осматривали надгробную плиту из чистейшего белого камня, расположившуюся почти посередине комнаты. — Он умер, — с тоской прошептал Гимли, опустив голову к груди и наверняка мысленно произнося молитву на своем гномьем языке павшему сородичу Балину. Пока все оглядывались и осматривали помещение на предмет выхода, натыкаясь на кости павших гномов, щиты, шлемы, орочьи ятаганы с черными клинками, Гэндальф нашел ветхую книжку в толстом слое пыли и с несколькими выдернутыми страницами. Он прочитал ее содержимое, повествуя о том, как гномы оказались в западне. Страницы то и дело ломались под пальцами мага, крошились, а пыль взмывала в воздух. Рейна вздрогнула от постороннего шума, прекратив слушать диалог Гэндальфа и Гимли, не вникая в вопросы о том, куда им направиться дальше. Она навострила уши, четко уловив какой-то приглушенный стук будто бы прямо под собой. Тело напряглось, нервы натянулись, а рука уже обхватила эфес меча. Звук отдаленно напоминал рокот барабанов, не суливших ничего хорошего, будто кого-то провожали на плаху. — Надо убираться отсюда, — прошептала она и была услышана. Отряд тут же прислушался к тишине, застыв на месте, и не прошло и секунды, как прямо в горе, отовсюду раздался оглушительный рокот, нарастая с каждым мгновением все больше. Земля содрогнулась от многочисленных ударов, будто гора сама выла и предупреждала о смерти, что приближалась к ним. Рейна выхватила меч, за ней последовали остальные. Топот послышался из главного зала, откуда они пришли, бесчисленные завывания тварей, что прятались во мраке все это время, повыползали из укрытий, каким-то образом учуяв посторонних. Барабаны били в тьме, разбивая хрупкое внутреннее равновесие, пугая настойчивостью и неотвратимостью. — Они идут! — воскликнул Леголас, вытаскивая стрелу из колчана и приготовившись стрелять. — Мы погибнем здесь, — бледнея, посетовал Гимли, держа секиру в дрогнувшей руке. — Ловушка! — с досадой прокричал Гэндальф, обнажая и свой меч, а посох перехватив другой рукой. — Не стоило нам медлить! Нас поймали, как и тех, раньше! Но посмотрим, как сложится на этот раз! Снова грохот барабанов раскроил воздух подземелья, проносясь от уха до уха, исчезая эхом где-то изнутри в темных коридорах. — Скорее! Закройте дверь! — скомандовал Арагорн, принимаясь вместе с Боромиром и Леголасом за дело. — Восточную дверь не закрывайте! — поспешил к ним Гэнадльф, когда одна из дверей уже была заперта и подперта Боромиром. Целая армия стояла возле этого входа, тогда как через другой можно было улизнуть, но Гэндальф медлил, пытаясь пойти путем переговоров, однако твари не посмели сдаться и отпустить их, и голос снаружи четко отдавал приказы. Орков было слишком много — они злобно скреблись в дверь, бились об нее и кричали что-то на своем, будоража сердца тревогой. Вскоре на дверь обрушились удары молотов, и она была готова сломаться, пропустив эту стаю в помещение. Боромир сдерживал напор сколько мог, но одна из ставней открылась, впуская в помещение тех, кто не свалился в кучу у входа. С орками поспешили разобраться эльфы, Арагорн и Гимли, рубившие им ноги и головы, и даже Фродо умудрился всадить меч одному в грудь, за что получил похвалу от Следопыта. Молочно-белая сталь Рейны мелькала словно молния, снося головы тем, кто прорвался внутрь, а Гэндальф пока соображал, что делать дальше и поглядывал на восточный вход. Раздался звон металла о металл. Меч Рейны рассек обнаженное лицо одного гоблина, она вихрем рванула вперед, разя врагов направо и налево. Боромир неподалеку молотил щитом двух гоблинов, пока меч занят третьим, но тут из горла одного из них выглянула стрела Леголаса. Рейна отвлеклась от схватки, услышав, как вскрикнул Сэм, и помчалась на помощь. Ухватив меч обеими руками, она в прыжке раскроила мерзкого гоблина от черепа до таза да с такой силой, что кожаная защита лопнула, поддалась, а кости препротивно хрустнули. Черная гоблинская кровь брызнула на одежду, и эльфийка поморщилась, насчитав седьмого убитого. Схватка оказалась короткой — враги не ожидали столь ярого сопротивления и поспешили бежать. — С-спасибо… — едва смог выдавить из себя бледный, как мел, Сэмуайз, стоя по уши в той же крови и нелепо держа свой короткий меч перед собой. — В следующий раз вонзи его, — кивнула на меч Рейна, равнодушно пожимая плечами и отвернувшись. — Теперь пора! — прокричал Гэндальф, понимая, что орки еще не прознали о другом ходе. — Уходим, пока не проснулись тролли! Но прежде, чем все успели сдвинуться с места, в зал ворвался огромный орк, почти с человека ростом и в кольчуге от головы до пят. Он увернулся от удара Боромира и хотел его схватить, но напоролся на щит. Арагорн успел нанести ему пару ударов, но орк оказался ловчее и ударом копья отбросил попавшегося под ноги Фродо подальше. Рейна подскочила с места, разбежалась и, едва коснувшись носком угла могилы Балина, прыгнула на спину орку, вонзив Сумеречный прямо в череп, а затем провернув до противного хруста и хлюпанья орочьих мозгов. — Уходим! — крикнул повторно Гэндальф, встряхнув Фродо и потащив за собой. Хоббита отнял из рук мага Арагорн, потащив на руках. Отперев восточную дверь, все стали спускаться по длинному пролету на нижние площадки, следя за огоньком мага. Невидимые барабаны продолжали грохотать, и орки явно собирались с силами, чтобы ударить повторно. Гэндальф, стоило им спуститься еще ниже, погасил свет, приказав передвигаться в темноте. Грохот барабанов теперь доносился будто бы издалека, но не прекращал былой ритм. — Осталось немного! — на бегу говорил маг. — Последний рывок. Надо идти через мост, вверх по лестнице, потом — по главной дороге через зал и наружу. Они влетели в громадный зал с каменными колоннами, по полу которого пошла громадная трещина, и расщелина становилась все больше. Из нее, колеблясь, лился алый свет, а жар объял помещение, отчего на коже бегущих выступил пот, смешиваясь с грязью. Языки пламени рвались наружу, кроша камни. Рейна бежала вслед за всеми, но неосознанно начала прибавлять, обогнав всех и подскочив к Гэнадальфу. Ее ботинки едва лизало пламя, и она чувствовала себя на сковороде, и тут же из ниоткуда над головами засвистели гоблинские и орочьи стрелы, проносясь совсем близко. Их почти догнали, нашли, обнаружили. Позади них взвыли тролли и ринулись вперед, так что эльфу пришлось на бегу отстреливаться. Рейна обернулась, увидев эту картину, и притормозила, вытаскивая из кармана припасенный мешочек. — Беги! — крикнула она Леголасу, когда тот в испуге уставился на нее, но не повиновался, притормозив следом за ней. Рейна прицелилась и бросила мешочек с неопознанным содержимым прямо под ноги трем громадным троллям и кучке орков позади них. Те даже не остановились, не заметив ничего интересного, зато спустя секунду после того, как мешочек соприкоснулся с поверхностью пола и на него наступила чья-то нога, тут же рванул взрыв. Громкий «БУМ!» сотряс зал, и несколько колонн рухнули на пол, придавливая бегущих орков, поднимая пыль. Едкий дым повалил из того места, а осколки пола разлетелись в стороны, впиваясь в орков и вонзаясь в шеи троллей. Эта троица была разбита, и несколько орков упало вместе с ними, однако остальные полчища все еще были живы. — Как ты?.. — только и успел спросить Леголас, прежде чем она дернула его на себя и разогналась сильнее, догнав остальных. — Гремучая ртуть, — на ходу объяснила Рейна, отвлекаясь от мыслей о полыхающем тут и там огнище. — И немного магии. Пришлось покопаться, чтобы достать ее. Леголас не понял ни слова из того, что она несла, но переспрашивать не стал, лишь благодарно кивнув. Бежать. Бежать. Бежать. Девушка следовала только по такому пути, не сбиваясь на выдохах, не чувствуя боли в напряженном теле, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца. Она даже не помнила, как они выбрались из того зала и оказались на мосту. Здесь-то и оказался хлипенькая конструкция, до которого рукой подать. А внизу, под мостом, разверзалась черная бездна, распахивая свои устрашающие объятия и призывая к себе. Дна видно не было, а оттого мрак создавал впечатление, будто пропасть является если не бесконечной, то довольно глубокой. Темная магия просачивалась вздымала волосы на загривке, будоража даже кровь, затуманивая разум, мешая сосредоточиться и следовать дальше. Это сбивало с толку. Внезапный гул привлек общее внимание, разносясь по подземелью потусторонним воплем или устрашающим кличем. Толпы орков разошлись за их спинами и кинулись в разные стороны, а барабаны затихли лишь на мгновение, чтобы потом с удвоенной силой продолжить рокотать. Рейна застыла вместе со всеми, дернув Леголаса за рукав, чтобы тот опустил свой лук. Против этого врага обычная эльфийская стрела не поможет. В темном проеме, вдруг сверкнувшем пламенем, появилась большая клубящаяся тень, через которую трудно угадывались четкие очертания. Она нарастала, пламя становилось все отчаяннее, и это существо вселяло первобытный страх и ужас, леденящий кровь. Несмотря на пламя, тревожащее глубины подземья, мороз окутал тело Рейны, отчего на коже выступили мурашки, а волосы поднялись дыбом. Наконец, неопознанное создание вышло ближе. Огонь взревел, языки пламени приветственно взвились из глубин, шипя, подобно змеям, обрисовав дымные контуры. В правой руке существо сжимало огромный меч, горящий пламенем, а в другой — бич со многими хвостами. Отряд тут же оживился, все вскрикнули от испуга и почти синхронно назвали имя того, кто таился все это время под горой. Боромир вдруг затрубил в рог, и тварь, на удивление всем, остановилась, что дало лишнее мгновение, чтобы бежать. Так все и поступили, ринувшись через узкий мост к темным расщелинам, в которых не было огня. Рейна с невероятным усердием обернулась назад, когда достигла прохода в следующий зал, и замерла. Арагорн и Боромир с остальными стояли уже за мостом, неподалеку, и только Гэндальф так и не пересек его, оцепенев при виде Барлога. Вслед за древним демоном явились бежавшие орки, отступая на несколько шагов, показывая страх перед Барлогом, но все же уже целясь в отряд стрелами. Однако, стрелы так и не полетели, будто бы ждали чужого приказа. Гэндальф упрямо ударил посохом о землю и больше не шелохнулся. Рейна чувствовала его пробудившуюся будто ото сна магию, которую более ничего не сковывало, и это ее поразило, она остолбенела вместе со всеми, наблюдая, как огромная черная тень с углями вместо глаз, двинулась на мага. — Ты не пройдешь, — ровно произнес колдун, и вдруг барабаны затихли. Все стихло, и наступила абсолютная тишина, разорванная вновь голосом Гэндальфа: — Я служу Тайному Пламени и владею Огнем Арнора. Ты не пройдешь. Темное Пламя Удуна не поможет тебе. Возвращайся во мрак! Создание Моргота молчало, однако огонь вмиг поутих, и темнота окутала пространство, разрезаемая лишь хлыстом и мечом Барлога. Он сделал шаг и внезапно вырос, а тьма в его крылья сгустилась настолько, что была чернее самого темного мрака. Стало холодно, каждый ощутил этот могильный, потусторонний холод на своей коже, который выбивал мысли из головы, лишал воли, приказывал сдаться. Рейна оперлась о стену, как это сделали остальные, и глубоко задышала, унимая боль в грудной клетке и во все глаза таращась на единственного из членов отряда, который мог спокойно стоять на ногах. Гэндальф отразил атаку пылающего меча своим — и меч Барлога с яркой вспышкой разлетелся на куски, а сам он отпрянул. — Ты не пройдешь, — повторил Митрандир, снова ударяя посохом в землю, создав сноп искр, и замерев, оставаясь неподвижной статуей перед чудищем. — Мы должны помочь! — воскликнул Арагорн, и Боромир его поддержал, но едва люди сделали шаг навстречу тьме, как Рейна ухватила их за руки. — Не будьте детьми, — с усилием прошипела она, держа их и при этом склоняясь к земле от темной ауры. — Вам его не победить. Арагорн удивленно, а затем и озлобленно заморгал, переводя взгляд на Гэндальфа, который лишь на краткое мгновение повернул к ним чрезвычайно серьёзное лицо, как бы соглашаясь со словами эльфийки и будто приказывая уйти. Митрандир, не позволив никому опомниться, ударил посохом в мост с еще больше силой. Жезл переломился и слепящая белая полоса встала над бездной, — гора зарокотала, а мост тут же обвалился в пропасть, и лишь его остаток повис в воздухе, отсекая орду орков. Барлог издал ужасающий неземной вопль, больше схожий с рычанием, камнепадом, и провалился за обломками моста. Они почти выдохнули. Почти. Стук сердца нарастал, и так не хватало барабанов, которые бы разрушили тишину. Падая во тьму, Барлог вскинул хлыст, и тот, зацепив мага за голень, потащил его следом. Гэндальф воскликнул от боли и ужаса, ухватился за выступ и, прежде чем его руки соскользнули, выдавил: — Бегите! Темнота пала на до этого полыхающий магией зал, и отряд опомнился не сразу. Рейна сообразила быстрее остальных, пока стрелы не настигли их в этой кромешной темноте, и дернула Боромира с Арагорном на выход, а они подтолкнули остальных. Фродо заверещал, рвался обратно, но сильные руки Боромира подхватили его и выволокли к следующему залу. Оглядываясь, в надежде увидеть Гэндальфа, спотыкаясь о камни и тяжело дыша, они-таки выбрались к лестнице наверх и побежали по ней. Далеко за спиной вновь раздался рокот, но преследователей пока не было видно. Сэм и Фродо рыдали на бегу, падали, поднимались и продолжали путь. — Скорее! — кричал им Арагорн, принявший на себя честь быть главным. — Мы почти у цели! Они ворвались в следующий зал после лестницы и уже здесь забрезжил свет. Здесь дежурил небольшой отряд орков, но их удалось смести так же быстро, как тайфун сносит покосившиеся дома. Отряд миновал врата, а затем небесный свод насыщенного голубого цвета встретил их вместе с неровной поверхностью пригорья и потрясным видом на широкие поля, далекую реку и громадный золотой лес далеко впереди. Рейна выбежала последней, подгоняя запнувшегося на выходе Мерри, а после, пробежав больше нужного, приземлилась на камни. Она щурилась от яркого света и дрожала от пережитого. Темные бездонные глаза, похожие больше на разгорающиеся угли, все еще стояли перед ней. И хотя темной магии она больше не ощущала, но осадок неприятно лег на плечи вместе с осознанием, что их колдун пал во тьме. «Все умирают, помнишь?» — прошептал внутренний голос, возвращая в сухую реальность, где триумфальная победа сменялась привкусом горечи и страха перед неизвестностью. И хотя дальнейшие действия были ясны, как день, то становилось непонятно, как им одолеть столь долгий путь теперь в одиночку? Оглянувшись на остальных, Рейна поджала губы — измятые, побитые, едва стоящие на ногах после длительного бега, члены Братства были скорее похожи на побитых жизнью людей, чем воинов. Лица их выражали вселенскую скорбь, а хоббиты все еще плакали, прижавшись друг к другу, как малые дети. Эльф, отойдя от остальных, тихо молился, но Рейна слышала, хотя и не желала вникать в суть синдарийских слов. Вместо этого она услышала то, что рокот под землей затих окончательно и более не поднимался. Солнце на небе стояло уже довольно высоко, должно быть, уже минул полдень. Легкий ветер трепал выбившиеся из прически прядки грязных волос, но теплота дня не уступала и обдавала жаром уставшую от мрака кожу. Звуки жизни наполнили это место — где-то верещали птицы, и безмолвие камней, наконец, стерлось из злой памяти. «Нельзя здесь оставаться. Гэндальф пожертвовал собой не ради того, чтобы мы прохлаждались» — напомнила она себе. — Пора сваливать, — она поднялась с колен и подхватила брошенную рядом сумку с вещами и окровавленный меч. Отряхнув порванную и помятую одежду от грязи, перекинула растрепавшуюся косу за плечо, а кровь с меча стерла о рубаху, отправляя атрибут в ножны. — Арагорн! — прикрикнула Рейна впервые на гондорца, и тот вздрогнул, выйдя из задумчивости. Казалось, его тоже немало удивил факт ее «не равнодушия». — Не время скорбеть, поднимай их, все поднимайтесь, иначе эту ночь мы не переживем, коль орки кинутся следом. Она была невыносимо права, до скрипа зубов эльфа и тихого ругательства Гимли. Боромир угрюмо кивнул и поспешил вслед за Арагорном расталкивать горевавших хоббитов и как можно более мягко объяснять им, что пора в путь. — Ты бы хоть слезу выдавила, — вставил гневное слово гном, пройдя мимо и толкнув ее плечом чуть выше локтя. — Не понимаю, как можно быть такой бессердечной. — Зато вы, мужики, нюни распустили, — тихо пробормотала она себе под нос и добавила чуть громче: — Сделанного не воротишь. Нам надо скорее выбраться с горы и уйти подальше в поле. — Мыслить рационально не всегда является необходимостью, — бросил ей эльф, тоже поднимая сумки и собираясь в путь. — Нам нужно время, чтобы оплакать… — Оплакать? — она едва не зарычала от неудовольствия, ведь не могла поверить в то, что слышит. — Горюйте по дороге, иначе ночью нас всех убьют. — Тебе действительно так наплевать? — Леголас сверкнул злостью в глазах, поджимая губы, и Рейна затихла. Она отчаянно забегала глазами по его лицу, и воспоминания как назло подкинули ей весьма живые картинки всех их с Гэндальфом встреч. Она с грустью осознала, что опечалена смертью мага, и что готова дать себе подзатыльник за проявленную слабость в подобном. Не стоит печалиться. Их жизнь еще впереди, у них есть миссия, которую они любым способом должны завершить, несмотря на потери. Вместо гневных слов, которые могли привести к ссоре, она развернулась и громко протопала вслед за Арагорном. Леголас, не дождавшись ответа, фыркнул и покачал головой. «Она одумается» — подумал он. «Оплакать! — Рейна возмущалась в мыслях, пнув первый попавшейся камень, который звонко брякнул неподалеку. — Если мы будем оплакивать всех, то вряд ли дойдем до Мордора. Путь коварен, они должны были это понимать. А мертвым слезы не нужны, вместо этого могли бы поблагодарить Митрандира и отпустить его. Так было бы всем легче. Потери всегда случаются на пути к чему-то большему, чему-то, что стоит больше, чем наши жизни вместе взятые». Если бы ее мысли были услышаны, то вряд ли бы она продолжила вместе с ними путь, но такова ее природа. Она ни слезинки не проронила и не собиралась ронять, не потому что маг был ей безразличен, — напротив, она считала его выдающимся, сильнейшим колдуном и приятным собеседником, — а потому, что нельзя останавливаться на месте ни при каких обстоятельствах. Если бы они потеряли кого-то другого, то было бы тоже самое. — Зря я вмешалась, — пробурчала она себе под нос, когда отряд был готов двинуться в путь. «Не смей делать работу Арагорна. В следующий раз — смолчи, если это не жизненная необходимость» Такая мысль была более удачной, и эльфийка расслабила плечи, глядя на заплаканные лица хоббитов. Однако, несмотря на общую усталость и утомленность, она радовалась тому, что наконец чувствует свежий, прохладный ветер, который касался открытых участков кожи и забирал все плохое, унося прочь. Ее глаза устремились вдаль, а не на серые, темные стены подземелья, и впереди лежал целый мир.