В самый тёмный час

Февраль 3019г. Третьей Эпохи

Золотой лес сверкал изяществом и волшебством, что парило в воздухе и просачивалось сквозь мощные стволы деревьев, шапки которых почти скрыли небосвод. Здесь каждый звук и шорох был наполнен загадкой, которую хотелось тут же разгадать. Местные эльфы казались гостеприимными и дружелюбными, они окружали Братство уютом, но было в них, по скромному мнению Рейны, нечто такое холодное, что таилось исключительно в глазах. Скука ли то была или тот самый лед равнодушия? Она не знала, но ощущала себя как на гвоздях, когда им отвели палатки возле одного из этих странно громадных деревьев, тогда как остальные жители предпочитали жить в домах. Конечно, в этом лесу было полно всяких трав и ингредиентов для мощных зелий, но отчего-то Рейна медлила с собирательством, с опаской и настороженностью отнесясь к этому лесу. — Ты проявила неуважение к Владыкам, — строго сказал Арагорн, отдав пожитки Братства эльфийкам и принимая одежду, выданную на время пребывания здесь. — Правда? — равнодушно дернула плечами Рейна, откинувшись спиной на свой багаж, который не позволила кому-либо тронуть. — Ты молчала, когда с тобой пытались поговорить, — продолжал Странник, присев рядом на корточки. На нем уже красовался новый костюм, и от волос пахло лавандой. У Рейны не было предрассудков, но она считала, что лавандой воины не пахнут, да и вообще ее раздражали мысли о том, что приходится искать пристанище здесь, а после гибели Гэндальфа настроение было и без того паршивым. «Просто не трогайте меня» — такой был посыл в ее глазах. — Галадриэль спросила что я здесь забыла, а ответа у меня нет, так что я молчала, — глаза эльфийки сверкнули негодованием. — Признайся, Арагорн, мое пребывание здесь можно счесть бессмысленным расточительством времени. Я могу и уйти, если тебя что-то не устраивает. — Я услышал от тебя слов больше, чем обычно, поэтому предположу, что ты не в духе, — Рейна фыркнула и закатила глаза под его спокойным взглядом. — Поешь и вымойся, потом можешь занять палатку. «Почему он считает необходимым раздавать мне все эти нелепые указания?» — ответ лежал на поверхности — они все переживали за состояние друг друга, а Рейна выглядела паршивее всего: вся в крови, разодранной рубахе, а несколько синяков на руках и лице добавляло жалость в чужие сердца, не застрахованные от этого чувства. Теперь она не ответила, наблюдая, как мужчина ушел к палатке под угасающий свет вечернего солнца. Лес накрывала тьма, и повсюду зажигались свечи и факела, а в воздухе замерцали светлячки, наполняя пространство еще большим магическим зрелищем. Лориэнский лес действительно мог бы быть бальзамом для истерзанной души. Кора от деревьев буквально сверкала изнутри, и Рейне показалось, что даже ночью здесь слишком светло. Братство занималось своими делами, а именно — ужином, только Леголас отлучился куда-то, оставляя громыхающего восторгом и критикой одновременно Гимли налегать на салат. — Хочу мясо, — твердил он, качая головой. Хоббиты и Боромир поддерживали его, но более молчаливо, только кивая, с раскрытым ртом поглядывая вверх, где стайками проплывали эльфийки в невесомости изящных лесенок. Живот Рейны тоже урчал, и она не могла вынести еще одного постного салата и помидора в прикуску, ей хотелось мясо, и желательно пожирней, но выйти на охоту прямо сейчас — означает привлечь внимание остальных, да и лука у нее, к сожалению, не было, а Леголас вряд ли захочет ради нее подстрелить парочку белок. Оставалось только сидеть с грустной миной и ужинать сладкими листьями. И на капканы времени нет, да и их могут обнаружить стражи порядка. Хотелось рычать от неудовольствия, но вместо этого она схватила из сумки запасную одежду и направилась в сторону реки. Конечно, ей могли подготовить ванну, но просить об этом лориэнских эльфов не хотелось вообще. Хотя Леголас был явно счастлив повидаться с другими эльфами, ей это доставляло мало удовольствия. И стоило вспомнить об одном из эльфов, как она увидела его, присевшего в тени меж деревьев, глядящего на быстротечную шумную реку, в которой утонула лунная дорожка. «Это может быть даже забавным» — ей было необходимо отвлечься от мыслей и сделать что-то безрассудное. Он не одарил ее взглядом, хотя точно услышал, как шумно она скинула одежду и мыльные принадлежности, а затем и вычищенный от крови в дороге меч. — Ты уйдешь? — ее голос почти утонул в шуме вод. Леголас перевел на нее свой немного грустный взгляд. «О, только не говори, что ты тоже проникся этой песней о Гэндальфе?» — она тоже ее слышала, но предпочитала не слушать, чтобы тоска не охватила ее вновь. Однако, эльф выглядел таким печальным, что ей вновь стало стыдно за свои мысли, и этот стыд сподвигнул злость. Противоречия и чувства мешали ей сосредоточиться, она несколько раз моргнула, осознав, что Леголас ответил, а она не услышала. — Что? — Я говорю тихо, чтобы не спугнуть это волшебство, — ей пришлось сделать несколько шагов в его направлении. — И говорю о том, что река достаточно длинная и бояться тебе здесь нечего. Ты можешь найти другое место для купания. Конечно, река была длинная, но это была единственная на ее пути полянка, где не встречались дома эльфов, стражи и берег был довольно чист, без зарослей можжевельника. — Я не хочу идти по руслу вниз, мы итак долго шли, — ее голос хоть и звучал холодно, но в нем Леголас точно уловил нетерпеливые нотки. — Если не можешь уйти, то просто не смотри. Эльф напрягся от ее фразы и с интересом принялся наблюдать, как она отходит к нему спиной, быстро стягивает жилет, бросая его на землю, затем порванную рубашку и… — О, Эру, что я делаю?.. — Леголас стыдливо закрыл ладонями глаза, скрывая при этом запунцовевшие щеки при виде обнаженной женской спины, которая казалась слишком худой и маленькой. Настолько, что… настолько, что его ладонь могла бы с легкостью закрыть ширину всей поясницы. Рейна не услышала его полного отчаяния вздоха, зато он уловил всплеск воды и пытался понять, почему продолжает сидеть на месте с закрытыми глазами. И уйти уже нельзя, но и открывать — опасно. Он сам загнал себя в ловушку, решив поиздеваться над эльфийкой, и теперь краснел, слыша ее тихие вздохи, наполненные чувством удовлетворения, плеск воды под руками и улавливая запах мыла. На мгновение, на одно невыносимое мгновение он представил ее там в реке под светом острого полумесяца и звезд. Ее, со стекающими по лицу и плечам каплями, что тянутся струйками ниже, с мокрыми волосами и спокойствием на лице. А Рейна расплывалась в широченной улыбке, которую Гимли прозвал устрашающей, поглядывая в сторону притихшего эльфа, желающего слиться с тенью. Ей доставляло любопытство то, почему он там сидит и закрывает лицо руками, будто в рыданиях, чертыхаясь от малейшего плеска. — Если ты рыдаешь, то я не стану тебя успокаивать, — недоуменно сказала она, выходя по пояс из воды, чтобы намылить волосы. — Что? — он дернулся, но не отнял руки от лица. — Я не рыдаю, я просто… неужели в тебе нет ни капли стеснения? — А что ты там не видел? — она вскинула брови, погружая затылок в воду. — Тем более река длинная. Ты мог бы уйти. Леголас разозлился, услышав ее зловредный смешок, но встать сейчас уже не посмел. Будто ему что-то мешало, что-то, что заставляло ерзать на месте в каком-то нелепом предвкушении, а сердце разрывать грудную клетку. Его дыхание сбилось от мыслей о том, что она в паре метров от него, а в штанах стало до стыда тесно. Она увидит, если он поднимется. Увидит через эту проклятую белую одежду и невесомость ткани. — Проклятье, — прошипел он, стараясь думать о чем-то другом, но даже мысли о Гимли, храпящем во сне, не развеивали сладкий мираж. — Ты не мог бы бросить мне одежду, ее надо постирать? — Леголас мучительно промямлил что-то невразумительное, отрицательно качая головой. — Ну и на кой ты здесь тогда? Ладно, сама возьму. Он застыл, слыша ее шаги, то, как она вылезла из воды и, шурша по траве, прошла до вещей. — Это настолько глупо, что я не могу поверить в происходящее, — прошипел он себе под нос. — Либо ты просто хочешь меня вывести. — Я хочу жареного мяса, эльф, это все что мне нужно, — с разочарованием ответила Рейна, стирая штаны, но некоторые пятна настолько въелись, что не поддавались трению. — Ты был бы душкой, если бы подстрелил парочку белок или других зверушек. — Обойдешься. — Тогда терпи мое присутствие, — он готов был спорить, что она равнодушно пожала плечами и продолжила свою работу. Пытка закончилась совсем скоро, когда Рейна вылезла, обсохла под негодованием Леголаса, а затем оделась в свое скромное хлопковое платье до щиколоток и утопала, не попрощавшись. Леголас, наконец, выдохнул влажный воздух и откинулся затылком на дерево, расслабляясь и позволяя острому желанию утечь сквозь пальцы. Он не впервые чувствует такое, но впервые ему хотелось нарушить свои принципы и открыть глаза, сделать хоть что-то, но он не мог даже пошевелиться. Трепетающие чувства застигли врасплох, а ее сквозящее равнодушие будто подстегивали к чему-то ненужному. Ненужному им обоим. — Проклятая Рейна, — он мучительно прикрыл глаза, отдавшись соблазну.

***

Всю ночь Рейна не могла сомкнуть глаз из-за пения эльфов, что угомонились почти перед рассветом. Она ворочалась, ворчала, отчего даже Гимли проснулся и толкнул ее, а так как палатка была не совсем большой, то и удар пришелся болезненным. Она не обижалась, ей нужен был тумак от кого-нибудь, чтобы не думать ни о чем, но хаос из мыслей будто нарастал гулом в голове, мешая сосредоточиться. Она краем глаза замечала, как ушел Фродо, а затем Сэм, как они вернулись, как уснул Арагорн, как нервничал Боромир, замечала все, — и это не давало покоя. Леголас тоже вернулся под утро и устало лег спать, вид у него был какой-то помятый, но Рейна не придала тому значения. Сон настиг ее только поздним утром, когда Лориэн начал просыпаться. Ближе к вечеру, выспавшись, девушка обнаружила, что в их импровизированном лагере пусто. Она поглядела вверх на уходящий в гущу зелени замок Владык, который существовал в мире будто отдельная экосистема со своими разветвлениями и площадками, на эльфов, что спешили куда-то по своим делам, не нарушая при этом тишины, разгоняемой легким ветром. — Надеюсь я смогу найти мясо сама, — Рейна двинулась в ту часть леса, где не должно было быть эльфов. Тем временем Гимли с раздражением наблюдал, как Леголас наворачивает круги по поляне, задумчиво сдвигая брови и изредка поглядывая в сторону лагеря. Арагорн ушел с Халдиром, Боромир предпочитал находиться в одиночестве, а хоббиты развлекались тем, что таскались за эльфами где-то на деревьях. — Ты все утро мне глаза мозолишь, пойдем на охоту, — проворчал гном, убирая трубку во внутренний карман и махнув в сторону леса. — Не могу я думать о твоей охоте, Гимли, особенно здесь, — Леголас был взбешен тем, что это место не приносило покоя его душе, а все потому что мысли о прошлой ночи не покидали его головы. Он был уставшим, помятым, невыспавшимся и возбужденным, как при лихорадке. Конечно, Гимли сразу предложил найти ему хорошенькую эльфийку, только Леголасу этого не нужно. Точнее, нужен кое-кто конкретный, который наверняка видел десятый сон в палатке. — Вот тебе раз, — крякнул Гимли, хохотнув. — И чем же заняты твои мысли? Леголас остановился, посмотрел на компаньона и поджал губы. — А-а-а, — с видом знатока протянул гном, улыбаясь так хитро, что эльфу стало страшно. — Любовь. Это дело хорошее в путешествии, будет… как ее… мотивация вернуться, во! Эльф оставался неподвижен, распахивая глаза от такого обычного слова. И дело вовсе не в мотивации, которая у него и без того была, а в любви. Это странное, вырванное со страниц книг слово не поддавалось описаниям того, что он чувствует. Скорее в его жилах кипела неугомонная страсть, подстегивая к чему-то неистовому, а нежные чувства были далеко за пределами всего происходящего. Его тело странным образом реагировало на одну эльфийку, и голова становилось до скрежета зубов пустой. Он пытался думать о ее благополучии и заботе о ней, но в конечном счете все мысли сводились к обнаженной спине, что ему довелось узреть. — Ты чегой глаза так пучишь? — гном обернулся, но позади никого не оказалось. — Думаешь, не видно твоих этих метаний? Помню, я влюбился в одну женщину, ух, с такими формами, а характер!.. Гром-женщина! Как гаркнет, то все разбегаются… — Гимли, — прервал его Леголас, выставив ладонь. — Мне не до твоих увлекательных историй. — Если бы ты дослушал до конца, то говорил бы иначе, авось я бы тебе идею подкинул, как растопить чужое сердце, — почти обиженно буркнул Гимли. — Растопить сердце, говоришь? — заинтересованно переспросил эльф, и его друг кивнул. — И как же? Гимли подозвал его к себе, и эльф опустился на землю, дальше внимательно слушая гнома. — Я выковал ей из нефрита цветы, — он сказал это с такой гордостью и нежностью, что Леголас невольно усмехнулся. — Они были потрясающими! Целый букет, который обошелся мне в полугодичное жалование на службе, но красота прелестных роз настолько ослепляла, что та женщина не могла их пропустить мимо. Мы часто гуляли с ней, несколько раз даже… кхм, да, тебе этого лучше не слышать с твоим-то нежным сердцем, — Леголас закатил глаза и цокнул. — В общем, путь к женщине лежит через подарки, которые сделаны с нежностью, и через уши, — он дернул эльфа за острое ухо, едва не получив подзатыльник, — все-все! Уши, эльф! Мало просто подарить ей что-то, нужно и комплимент какой сделать. Сказать, например, что в глубине ее малахитовых глаз ты видишь бесконечные леса, полные загадок. Или стишок какой выдай, только посопливее, чтобы растрогать. Леголас задумался и пришел к выводу, что Гимли не открыл ему никаких вселенских тайн, ему просто нужно было действовать, а не смотреть на нее со стороны. Это было до тошноты банально, и он не был уверен, что Рейна — та самая девушка, которая оценит его знак внимания. Вряд ли ее вообще интересует что-либо кроме еды, сна и трав, которыми набита ее сумка до отказа. — А если ей будет все-равно? Гимли почесал бороду и спустя пару мгновений ответил: — Девушки любят долгие ухаживания, попробуешь еще раз. В конце-концов, она попривыкнет к твоему обществу, и если ты прекратишь задаривать подарками и комплиментами, то сама потянется к тебе. Это странная логика, но рабочая. Сначала даешь, потом отнимаешь, и искомое идет к тебе в руки само. — Звучит не очень, — признался Леголас, но все же решил попробовать, поднимаясь с места. — Я рискну. — Видел подле вон тех деревьев замечательнейшие кустики с розами, — подмигнул ему Гимли, махнув рукой в сторону. — Они, конечно, дикие, зато какой букет выйдет! Леголас пошел в указанном направлении и едва не огреб от хозяина территории за воровство цветов, но выбрался с трофеем и шальными глазами. Аккуратно подрезав кустовые розы, которые казались слишком объемными в собранном букете, перевязал стебли лентой для волос и убрал шипы, что вонзились ему в ладонь. Теперь его руки болели из-за порезов, а сердце прыгало где-то в глотке, пока одеревеневшие ноги несли его в сторону лагеря. «Это так глупо… что я творю?» — думал он. Он подумывал бросить эту затею, ведь даже не знал, что сказать Рейне, а также отчего-то боялся взглядов других членов Братства, но все же шел на ватных от волнения ногах. Сделанного не воротишь, и кусты обратно никто не прикопает. Ему повезло, ведь в лагере никого не оказалось, и даже Гимли еще не вернулся с прогулки, а потому стало как-то легче. Солнце склонялось к горизонту, и лес выглядел еще необычнее, чем прежде, переливаясь золотом и изумрудом. Руку пекло от мелких порезов, но эльф смиренно ждал, стоя возле дерева и опустив букет вниз, словно боясь, что его поймают на чем-то неприличном. И вот когда, казалось, прошла вечность томительных ожиданий, а слова мало-мальски склеились в голове в цельные предложения, Рейна появилась прямо из кустов, озираясь по сторонам. Леголас уже хотел подпрыгнуть к ней, как вдруг заметил в девичьих руках свой же лук, а за спиной перекинутую связку с… — Это, что, белки? — возмущение громадной лавиной росло внутри грудной клетки, и он почти забыл о цветах. Рейна вздрогнула от неожиданности, виновато потупила взгляд и сбросила ношу на землю. Эльф сократил расстояние, угрожающе сведя брови к переносице. — Извини, ты все-равно его оставил, я подумала, он тебе не нужен. Стрелок из меня, конечно, не очень, но если сидеть тихо и долго, то можно что-то и поймать, — он перевел взгляд на трех убитых животных и покачал головой. — А ты решил заняться садоводством? — Эм… нет… — она так быстро перевела тему, что он не сразу сообразил о чем она говорит, и только потом опустил взгляд на зажатые в кулаке стебли. — Вообще-то я хотел подарить их тебе. Они красивые, не так ли? — И мертвы также, как эти белки, — Рейна вздохнула, равнодушно дернув плечами. — И зачем они мне? Белок хотя бы съесть можно, а вот из кустовых роз разве что масло попробовать соорудить. Леголас едва заметно покраснел, переступил с ноги на ногу и был совершенно обескуражен. На этот счет Гимли инструкций ему не дал. — Они красивые, также, как и ты, — его неуверенный голос дрогнул где-то на середине, и Рейна вскинула бровь, непонимающе пялясь прямо ему в глаза и смущая таким пристальным взором. На самом деле эльф запинался так, что она не сразу понимала о чем речь, и это было ему явно несвойственно. — Я хотел сказать лишь это. Они такие же дикие и… ой, нет, ты не дикарка, просто… — Я поняла, — девушка вскинула ладонь и приняла цветы из его рук, на секунду коснувшись его кожи пальцами и ощутив нечто странное внутри, что исчезло также быстро, как и появилось. — Но в следующий раз, если захочешь сделать комплимент, то не убивай растения. Если уж сильно захочешь подарить цветы, то нарви какие-нибудь полезные травы. Леголас выдохнул, а вот Рейна теперь и не знала, как продолжать этот изнурительный и скомканный диалог, где сквозило только неловкостью. — Спасибо, Леголас, — он вновь распахивает глаза, услышав свое имя, которое слетает с ее уст очень редко. — За внимание и одолженный лук. — В следующий раз спроси хотя бы, — он неловко улыбнулся и забрал свое оружие, на грани сознания понимания, что никому не отдавал его за все время. Рейна — первое существо, что взяло его и даже без спроса. — Что планируешь делать? — Для начала пойду посажу цветы где-нибудь, где им будет хорошо. Благо, розы можно сажать не дожидаясь роста корней, — на ее губах проскользнула мимолетная улыбка, когда она вдохнула чарующий сладковатый запах. — А потом освежую дичь и зажарю на ужин, думаю, остальные будут довольны. — Не сомневаюсь, — через зубы проговорил Леголас, натянуто улыбаясь и поглядывая в сторону белок. — Я бы помог, но… — Нет-нет, охотник делает все сам, — отмахнулась Рейна и пошла в сторону других полян, где собиралась посадить розы. Ближе к ночи девушка уже проделала всю работу — посадила цветы недалеко от палатки в месте где их не затопчут, содрала шкуры с животных и насадила их на вертел над костром. Гимли едва ли не слюни пускал, как и хоббиты, только Леголас предпочел оказаться подальше от костра, а Арагорн и Боромир о чем-то тихо переговаривались. — А что тебе сказала леди Галадриэль, Рейна? — с энтузиазмом спросил Мэрри. Все хоббиты устали после долгого дня ползанья по деревьям и изучения границ Лориэна. — Ничего, — девушка пожала плечами, не отвлекаясь от покручивания вертела. Кожа белок чуть запеклась и источала запах, Рейна поливала лимонным соком тушки. — Как так? Мы полагали она со всеми поговорила кроме Боромира, — Пиппин почесал затылок и по-новому уставился на знакомую. — Вы же эльфы, я думал, что вы должны иметь связь друг с другом и пытаться ее наладить. — Не со мной, — буркнула в ответ Рейна, замечая, что Леголас присел поближе, подслушивая разговор. — Я давно разорвала все связи с эльфами, когда отказалась жить среди них. — Но ведь леди Галадриэль этого не знает? — предположил Гимли, не отвлекаясь от лицезрения процесса готовки. — Знает, мы с ней виделись несколько раз, и наши отношения не заладились. Мы слишком разные, — неохотно отвечала девушка. — Подробностей не будет, скажу лишь то, что ее напрягает мое присутствие, также как и меня напрягает количество местных эльфов, желающих поглазеть на нас. И мы обе будем счастливы, когда наш путь продолжится. На некоторое время молчание повисло над поляной, и Рейна могла поклясться, что в этом молчании слышала осуждающие шепотки со стороны домов, где эльфы явно учуяли запах мяса. — Она говорила мне о море, что уже зовет меня, — тихим шелестом задумчивого голоса поведал Леголас, и Рейна поспешила обернуться, поглядев на его загадочное выражение лица. — Далекие земли, скрытые за горизонтом и правда манят все сильнее. Я чувствую невесомую усталость здесь. — Море, — фыркала Рейна, отворачиваясь. — Далекие земли, будь они неладны. И чего вас всех туда тянет, никак не пойму? — Если мы одержим победу, то неужели ты останешься здесь? — Скорее всего, — она дернула плечами под его непонимающий взгляд. — И не сверли мне затылок, эльф. Я сказала, мой лес мне дороже всего. И не нужны мне эльфийские столпотворения, не открытые горизонты и прочая чепуха. Пусть остается там, а я останусь здесь. — Тебе было бы лучше, позволь ты своему сердцу отказаться от болезненного прошлого, — он мягко подал ей это предложение, но тут же заметил, как напряглись ее плечи. Именно в Лориэне все ее скрытые чувства отчего-то всплывали на поверхность, словно она переставала их контролировать. И сейчас это была злость. Он замечал ее вспышки на уровне ощущений, можно сказать интуиции, и пытался понять почему это происходит. Она каждый раз открывается с новой стороны, доселе неизведанной, и будто сама не понимает в чем причина ее поведения. — Ты ничего не знаешь о моем прошлом, и даже боль способна удерживать на поверхности, — сухо ответила она, на секунду угли полыхнули под ее пронзительным взглядом, но это осталось незамеченным. — Нельзя жить только за счет нее, когда есть другие чувства, — все вокруг молчали, не мешая Леголасу достучаться до Рейны, а жар от костра будто нарастал. — Нет у меня никаких чувств, эльф. И сердца тоже нет. Я просто существую, понятно? И не лезь в мою голову со своими наставлениями, прибереги их для отца, который точно не одобрит ни одно из твоих безрассудных решений. Подумай о нем, если захочешь уплыть. Леголас ощерился и поддался корпусом назад, от злости раздувая крылья носа. Прямо в яблочко. В самую точку. Вряд ли Трандуил одобрил бы путь сына в Бессмертные земли, а если бы и одобрил, то это разбило бы ему сердце. И Леголас, как и сейчас, выглядел виноватым. — Тебе лучше не лезть в то, где ты тоже ничего не понимаешь, — предостерегающим шепотом сказал эльф, и Рейна криво усмехнулась, снимая с костра жареных белок, одну, самую жирную, отдав хоббитам, а две другие поделив с Гимли. Ее зубы жестко вонзились в бок, а глаза следили за искаженным лицом Леголаса, которого будто бы могло вырвать от ее действия. — Забудем этот разговор. — Хоть в чем-то мы пришли к соглашению, — продолжая жевать, бросила она в его сторону. — Если ты думаешь, что Лориэн, твое общество или этот поход меня как-то изменят и повлияют на решение, то ты все также наивен. — Я лишь пытаюсь проявить любезность, — прошипел он. — Или излишнее любопытство. Избавь нас обоих от этого, эльф, мы просто напарники. Пока что. — Я полагал все иначе, — он резко встал, не дав ей и шанса на ответ, и быстро скрылся среди гущи лесной чащи в той тьме, что обволокла деревья. Рейна несколько мгновений глядела ему вслед, думая о тех розах, о том, что Леголас пытался до нее донести, о том, что он всегда каким-то образом навязчиво оказывался рядом и вдруг поняла одну простую истину: ей нравилось это внимание и его глупые доводы по поводу всего происходящего. Даже настояние на том, что за пределами Эрегиона было немало хорошего теперь не приносили ей ту боль, что была раньше. Она распахивала глаза и понимала, что хорошее действительно могло быть и лежать на поверхности. И она точно не могла винить его в своем порыве к морю, наверное ею двигала скрытая зависть оттого, что у нее не было никаких порывов и она не могла жить также ясно и порой несносно, как остальные. Гимли краем глаза наблюдал за сложившейся ситуацией и криво усмехался, складывая в уме общую картинку. — Ты бы поговорила с ним нормально, Рейна, — крякнул он, отвлекая эльфийку от мыслей. — Он хоть и жуткий сноб временами, но точно заботится о тебе больше остальных. Я имею ввиду то, что он пытается открыть для тебя нечто новое, чтобы ты не прозябала в своем старом. Она устало вздохнула и посмотрела на остатки еды без особого аппетита, с раздражением понимая, что и сама перегнула палку много раз. И теперь те цветы казались ей не просто комплиментом, а знаком внимания, и это… что-то меняло внутри, что-то новое зарождалось теплотой под ребрами и зудело, как от чесотки. Плохое сравнение, но она попросту не знала, что с этим делать. Девушка поднялась с места, отдав свой поздний ужин Мэрри, и двинулась в том направлении, в котором ушел Леголас. Ей не составило труда его найти — он был на той же поляне возле реки, сидел возле дерева и хмуро смотрел на воду. — Идем, — небрежно бросила она ему, силясь скрыть напряжение, но обрадовавшись, когда он без слов поднялся следом, тенью шествуя за ней. Они пробрались через кусты, отошли подальше от центра леса к его окраине и забрались на небольшой холм. Весь путь происходил в напряженном молчании, но никто не посмел его нарушить первым. По крайней мере пока Рейна собиралась с мыслями. Они стояли на вершине холма, где между деревьев виднелся под ногами Лориэн, а небольшой склон зарос низкими кустами. Она вскинула голову выше и принялась карабкаться на дерево, благо ветвей здесь было довольно много, и труда взобраться на верхушку никому не составило. Эльф, пыхтя, последовал за ней. — Я обнаружила это место сегодня днем, — ее голос резанул слух после долгого молчания. Они уселись на одну из самых широких ветвей, где листва позволяла им видеть раскинутый буквально под ногами золотой лес и все его пределы. За лесом стелились луга, а дальше — едва видимые точки гор. Но не это дивное место привлеклало внимание, и даже не огни Лориэна где-то далеко, а небо, усеянное жемчугом звезд и венчанное набухающей луной, казавшейся довольно крупной отсюда, что стало видно все кратеры и неровности сказочной, недосягаемой поверхности. — Зачем ты мне это показываешь? — с придыханием поинтересовался Леголас, не опуская головы, глядя только на мерцающие звезды над головой. Девушка вздохнула, пожав плечами. — Когда мне становилось совсем одиноко в Эрегионе, я часто взбиралась на самые высокие деревья и смотрела на звезды. Так мне казалось, что я не одинока в этом мире. Леголас по-доброму усмехнулся и наконец встретился с ней глазами. Ему достало духа не упасть под ее пронзительным взором, который выбивал воздух из легких, а тело наполнял сладким мучением. — Мой отец всегда говорил мне, что неважно где мы окажемся и что с нами произойдет — звезды всегда будут над нами, чтобы указывать путь и дарить утешение. Его губы скрасила блеклая, слабая улыбка, и Рейна кивнула, отведя взгляд вновь на небо и болтая беспричинно ногами в воздухе. — Если все кончится, ты действительно уплывешь? — она не знала сколько прошло времени, прежде чем вновь нарушила молчание. Их руки находились в дюйме друг от друга, и вдруг она ощутила теплоту его пальцев, надежно укрывших ее тыльную сторону ладони. Она не хотела вырвать конечность из этой невесомой хватки, не хотела разрушить момент, а потому позволила ему сделать это. — Думаю, рано или поздно это случится, — ответил он, задыхаясь от пьянящего чувства ее руки под своей. — Мы все ищем этот путь, даже если пока не осознаем. И я бы хотел как можно дольше провести с вами всеми время, пока все не кончилось. Мне это важно. Он хотел сказать что-то еще, но смолк, понимая, что следующие его слова могут стать лишними и разрушат весь смысл разговора. Будет правильнее просто смолчать, чем изводить душу обоих своими нелепыми желаниями, которые здесь, над Лориэном и под небом, кажутся неосуществимыми.