В самый тёмный час

То странное спонтанное небольшое путешествие с Леголасом не входило в планы Рейны, как не входило и то, что она оказалась втянута в какую-то неведомую доселе игру. Позже, гораздо позже, она назовет это тем самым эффектом бабочки, когда одно маленькое действие способно создать ураган в будущем. Однако, она не знала, где была поставлена точка отсчета до неминуемого пожара, но осознавала, что действий было достаточно для возгорания. И понятия не имела, как на все реагировать. Следующие несколько дней в Лориэне проходили весьма затянуто — Братство восстанавливало силы, а местные жители силились не сойти с ума от их присутствия здесь. Халдир с другими стражами неустанно патрулировали лес, ведь именно здесь сейчас находилось одно из зол Средиземья, и лишние нападения никому не были нужны. Орки будто окружили лес, все это знали, но старались не болтать лишний раз. Они продумывали план дальнейших действий, и каждый раз их мнения не складывались воедино, — порой жутко не хватало Гэндальфа с его наставлениями. — Рейна, — девушка застыла на месте и зажмурила глаза, будто ее поймали с поличным. Она точно не хотела оборачиваться на добрый тягучий голос владычицы леса. — Я думаю, нам пора поговорить. Ей все же пришлось обернуться и постараться выдавить из себя подобие улыбки, но Галадриэль будто не замечала ее стараний, лениво повела плечом и позвала за собой на более высокие уровни дворца. Рейне не оставалось ничего, кроме как следовать за ней, а ведь она до конца надеялась, что ей удастся избегать личных встреч с кем-либо пока они здесь. — Опять зададите тот же вопрос, что и Лорд Элронд? — ворчливо бухтела девушка, когда они поднялись на одну из платформ, служащую своеобразным балконом. Оперевшись о перила, она услышала чужой смешок. — Мой ответ по прежнему тот же. Я не желаю иметь что-то общее с этим лесом, мне и одной хорошо. — Кто же еще будет присматривать за Эрегионом, верно? — Галадриэль казалась добродушной, но между ними будто разверзлась немая пропасть из холода и отчуждения. — Я лишь хотела сказать, что приятно удивлена тому, как Митрандиру удалось вытащить тебя оттуда. Ты сделала отважный шаг, решившись на эту миссию. — Вы хотели сделать комплимент? — фыркнула Рейна, поглядев на собеседницу вскользь. — Избавьте меня от вашего показного добродушия, мы обе знаем, что я не заслуживаю чести здесь быть. — Ты так думаешь? — Так думаете вы, — бросила в ответ эльфийка. — Впрочем, вы не за этим меня позвали, так ведь? Не представляю какие у нас могут быть темы для разговора, но все же смею спросить: зачем я здесь? — Твое право на то, чтобы ты покинула Арду, если война завершится победой, восстановлено. Ты сможешь отправиться в Бессмертные земли, — сухо изложила Галадриэль. Рейну новость удивила и ввела в замешательство, однако, она тут же ощерилась. — Кто вас надоумил? Леголас? Я ведь говорила, что мои планы идут в другом направлении, — ее голос звучал твердо и непоколебимо, а потому Галадриэль перевела на нее туманный, загадочный взгляд. — Это решение было принято не только мной, но точно не принцем Лихолесья. Я вижу в твоем сердце тьму, Рейна, и меня это настораживает. Твоей мятежной душе нужно исцеление. Вот почему она ненавидела говорить со своими сородичами. Они говорили загадками, запутывали на ровном месте и не давали конкретный ответ. Да и нужно ли оно ей? Вряд ли. — Спасибо за беспокойство, может и воспользуюсь этим шансом, но это уже мне решать, а не вам, — она уже хотела развернуться и уйти от бестолкового разговора, как делала это всегда, но тут Галадриэль внезапно сказала: — На этом пути тебе может повстречаться то, чего в тайне желает твое сердце, даже если ты сама еще этого не осознаешь. Или уже повстречалось, — Рейна не могла выдавить из себя вопрос после этой очередной загадочной фразы, а потому продолжила стоять истуканом. — Я хотела сказать лишь то, что не все такие картонные и пустые, как ты думаешь. Я желаю тебе раскрыть глаза и чаще полагаться на свое сердце, а не разум, Рейна. — Сердце, — эхом повторила девушка и ухмыльнулась. — Конечно, госпожа. Сейчас ведь самое время полагаться именно на это. Сарказм был проигнорирован. — Может, именно сейчас и стоит? — она вскинула брови и улыбнулась, указав куда-то вниз бледной тонкой рукой. Рейна нахмуренно сделала шаг ближе и опустила глаза в указанном направлении, где Братство сидело полукругом возле начавшегося костра, и Леголас играл на флейте. Девушка несколько долгих мгновений смотрела туда, вниз, и почему-то ее тянуло в том направлении. Может именно об этом говорила Галадриэль? Что она имела ввиду? — Ты не одинока в этом мире, Рейна, — продолжила она, украдкой следя за собеседницей. — И сердце твое тоже не одиноко. Главное, дать себе шанс. — Как мне это поможет в битве? — Рейна покачала головой и отвела взгляд в сторону. — Как нечто глупое, по типу привязанности, может помочь? Пустые чувства отдаются лишь болью. — Но ведь до боли есть наслаждение, не так ли? — они встретились глазами, и будто что-то внутри вспыхнуло. Не осознание, а нечто схожее с принятием другой истины. — Не бойся жить, Рейна. Не бойся чувствовать. Я хочу подарить тебе это, — в руках Галадриэль как по волшебству оказался тонкий браслет из мельчайших синеватых камней, которые в занявшейся полутьме становились все более бледными. — Эти камни помогут тебе раскрыть свои чувства миру. — Амулет? — как-то бесцветно спросила Рейна, но все же не стала отказываться от дара, принимая его и неловко цепляя на запястье. — Почему именно он? Леголасу вы подарили лук. Галадриэль не ответила, загадочно улыбнувшись и оставив гостью наедине с растущим недоумением. Рейна не могла понять почему она вообще заслужила какой-либо дар и почему именно браслет? Неужели нельзя было подарить что-то стоящее, например броню или зелья? Но все-таки, она не понимала особенностей странноватых камней, которые игриво вбирали в себя звездный свет и огонь, пляшущий от факелов неподалеку. Рейна медленно спустилась обратно к Братству, совершенно сбитая с толку и не знающая чем себя занять. На самом деле, несмотря на одиночное прозябание в лесах, она всегда чем-то занималась, но здесь из-за отсутствия работы и каких-либо дел усталости будто не существовало, оттого и сон не шел, и голод не наступал. — Завтра отправляемся в путь, — сообщил Арагорн, кивнув на собранные сумки с провиантом и вещами Братства. — Сегодня следует выспаться, дорога предстоит долгая. Спорить никто не стал, особенно хоббиты, наевшиеся до отвала и повалившиеся тут же спать. Гимли раскурил трубку, рассказывая Боромиру какие-то истории, но совсем тихо. — Раз уж мы скоро покинем Лориэн, — эльф подошел ближе и миролюбиво улыбнулся, — не хотела бы ты прогуляться напоследок? — Под луной? — скептически выгнула бровь девушка, а затем поняла, что сидеть у костра уже поднадоело и неплохо было бы размяться. — Ладно. Арагорн проводил взглядом улизнувшую парочку в лес и ухмыльнулся. Дорога меж деревьев стелилась приятной тишиной и спокойствием. Поблизости река издавала плеск, а в кустах могли изредка тревожиться животные. Они отошли подальше от домов эльфов, вновь уйдя за пределы видимости, будто избегая кого-то. Они молчали, идя рука об руку пока не наткнулись на раскинувшуюся меж деревьев поляну, полностью заросшую мелкими белыми цветами и незабудками. Весьма странно для едва кончившейся зимы, однако в Лориэне будто всегда царило тепло. — Не слишком ли романтично? — усмехнулась Рейна, и отчего-то щемящее в груди чувство поселилось и не желало ее отпускать. Она будто чувствует, что нечто утекает сквозь пальцы, и эти новые ощущения пробуждали в ней неясный пока страх. Страх быть с ним наедине? Почему она не понимает ничего из того что чувствует? Почему… почему его дыхание так близко? Рейна замерла на долгие секунды, только осознав, что Леголас стоит прямо за ее спиной, едва не касаясь грудью, горячо обдавая дыханием ухо, склонив голову вниз. Она не могла заставить себя пошевелиться, распахивая глаза, глядя по-новому на темное небо над головой, поляну, усеянную цветами, и светлячков, что парили огоньками во тьме. Деревья на той стороне поляны казались совсем мрачными, с залегшими между стволов тенями, которые заставляли насторожиться ее четкий слух и зрение. Но она не могла… ведь пальцы холодели, перед глазами вставала пелена, а уши подвергались сладострастному дыханию. Его дыханию. «Это его план… он специально выманил меня» — но ноги против воли приросли к земле, не позволяя повернуть обратно. — Смотря что ты считаешь романтичным, — все же ответил он, прикрывая глаза от запаха цветов, который источало ее тело. Она была словно статуя, холодная, с прямой спиной, непоколебимая. — Зачем мы здесь? — спросила она будто саму себя, на краю сознания понимая, что здесь делает. И она понимала, что ей это пусть и не нравится, но уйти уже не способна. Ноги стали ватными, в моменте она подумала, что рухнет на эту поляну или накричит на эльфа, уйдет, молчаливо скрывшись в тени, но нет. Продолжала стоять, не удерживаемая его руками, опущенными по швам. — Вряд ли в ближайшем будущем нам удастся побыть в таком спокойствии, — он тихо вздохнул и, наконец, отстранился. Рейна резко обернулась, шальными глазами вперившись прямо в его душу, ища в лице напротив ответ. Но там не было ничего, кроме едва видимой усмешки и пожара в глазах. Пожара такого масштаба, что ее сердце вновь пропускает удар, замерев, а затем понесясь куда-то галопом. Это пугало, и она неосознанно делает еще один шаг назад, в голове как назло всплывают слова Галадриэль. Как можно довериться сердцу, когда оно слишком соблазнительно подкидывает нечто нереальное? Это ведь не может быть взаправду? Принц не может чувствовать ничего к такой, как она. Он не должен. Иначе всем будет больно. И, видимо, нечто такое отразилось в ее лице, отчего Леголас вновь приблизился, неосознанно (или осознанно?) проведя пальцами вдоль ее скулы, задержавшись на секунду, прежде чем обхватить подбородок, вынуждая поднять голову. — Это неправильно, — шепнула она, видя, как склоняется его лицо, как в нем плещется та же неуверенность. — Эльф… Леголас… Она делает еще шаг. Это похоже на игру. Ее шаг назад, его шаг к ней. И так могло продолжаться до бесконечности. — Что ты ощущаешь? — спросил он так прямо, что из нее выбился воздух. Она упорно пыталась найти тот холод и равнодушие, что обычно сковывали ее в тисках, но вместо этого ощутила нечто горячее в районе живота и груди, что-то, что ползет под кожей и прогрессирует, заставляя мелко дрожать. А он был все ближе и ближе, надвигаясь мощной волной на ее вдруг показавшееся мелким тело, возвышаясь почти на две головы, вновь беря ее лицо в свои исконно горячие руки. — То, чего не должно быть, — она сглотнула, не в силах связно мыслить. Лориэн влиял на нее? Браслет? Она искала причину своего странного сумасшествия. По какой причине он так нагло вторгается в ее личное пространство, и почему тело так реагирует на эти прикосновения, желая, чтобы они не кончались? — Зачем ты это делаешь со мной? Он ощущал ее тревогу, ее скрытое под призмой легкого страха желание. Это было так странно, мешанина из чувств, которых он не ощущал даже в Мории. Там она была сдержанна и рассудительна, а сейчас будто все это треснуло, пошло по швам, обнажая нечто скрытое даже от нее самой. — Чтобы ты поняла, что у тебя есть сердце, — самозабвенно прошептал он, оказавшись совсем близко к ее губам. Она вздрагивает, но не отстраняется, глядя в его глаза, которые опускались на ее губы. Ее пальцы обхватывают его ладони на ее лице, то ли в попытке оттолкнуть, то ли прижать теснее, но медлят. Этот момент был изнурительно долгим для ее вздрагивающего сердца, оттого и колени подогнулись, вынуждая их обоих осесть на землю. Ноги касаются ног, ее колено между его, дыхание так близко, что голову мучительно ведет в головокружении. Его слова все еще набатом застревают между ушей, и Рейна вскользь думает о том, что он может быть прав. Может быть… Ее явно околдовали. Но он выглядел так нелепо прекрасно в этом лунном сиянии с бликами от светляков подле лица, и ореол его волос светился благородным серебром. — Позволь мне… — его шепот касается губ, а следом за ним и его губы настигают врасплох. Этот момент был не неожиданным, но разбивающим стены. Она не закрыла глаза, глядя в его полуприкрытые, ощущая, как его рот прижался к ней, чувствуя, как он задержал дыхание, будто боялся, что она оттолкнет, позволяя ей привыкнуть к себе. И Рейна со скрипом на сердце поддается, отпуская его руки, хватаясь за сильные мужские плечи, будто могла бы упасть, а он так тесно прижимает к себе за талию, что приходится сместиться на его колени. Провокационное положение, и разум вопит о неправильности, становясь все слабее под гнетом нежности поцелуя. «Позволь…» — шепчет его голос в ее разуме, усыпляя. Его губы скользят, — нет, порхают, — по ее губам, медленно отслеживая малейшие колебания, захватывая то нижнюю губу, то переключаясь к верхней. Она прикрывает глаза, позволяя моменту течь сквозь ее тело, а мурашкам поползти по коже от его прикосновений. Таков ее первый поцелуй? На вкус как мята, едва сладкая, но утонченная. Как сладкий грех, которому они поддались. Почему она вдруг задалась вопросом, а был ли у него этот поцелуй первым? Неужели ее это тревожит? Пальцы Рейны нырнули в шелковистость его волос, притягивая ближе, и она сама слишком самоуверенно запускает язык в его рот, и он играется с ней, едва улыбаясь, скользя ладонями вдоль спины к шее, чтобы взять в тесный захват, желая углубить поцелуй, насытиться им и будто влезть в ее голову в попытке понять весь хаос. «Это неправильно!» — звучало отголосками в голове, все дальше уходя на подкорку, ведь тело говорило об обратном. Сердце порывалось втиснуться меж ребер и выпрыгнуть, руки дрожали, а дыхание срывалось от сокрушительных действий. Однако, она никогда прежде не ощущала себя такой живой, такой беззащитной перед чем-то. Это распаляло азарт в крови, вынуждая прижиматься теснее. Она не знала, ощущал ли он всю неправильность, и почему-то не хотела гадать над этим. Ей хватало его прикосновений, которые не претендовали на нечто большее, его теплых губ, что смело одаривали новыми нежными поцелуями. Почти робкими, почти страстными, запоминающимися. От происходящего кружило и несло все дальше, и Рейна задыхалась от мучения, отстраняясь на долю секунды, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем он снова станет терзать ее. Губы были совсем влажными и припухшими, его торс крепко вжимался в ее тело, и она под призмой очарования чувствовала мужское возбуждение. Поерзав на его коленях, зажмурилась от приятных ощущений, отдавшихся в теле сладостной истомой. Он в ответ на ее ерзанья лишь шумно выдохнул через нос, его веки дрожали. Внизу живота тянулся и набухал крепкий узел, требующий развязки, и ее пальцы сильнее путались в его волосах, пока она не попыталась высвободиться из их захвата. — Рейна, — он отпрянул, крепко удерживая ее на себе, но при этом зажмуривая глаза и шипя от легкой боли. После всех этих поцелуев она не сразу сообразила почему его лицо искривлено, а потом ойкнула, осознав, что зацепилась браслетом за его пряди волос. Очаровательная неловкость. Госпожа Галадриэль наверняка тихо хихикала, осознав, что ее план удался. Был ли это на самом деле план? — Прости, — неловко пробормотала она хриплым голосом, попытавшись освободить его волосы, поддавшись чуть вперед и едва не вписавшись грудью в его лицо. Леголас задохнулся не то от боли, не то от возбуждения, стискивая пальцами ее талию по бокам и прижимая ближе. — Я сейчас… секунду… Она ловко управилась с задачей и когда вернулась в прежнее положение, то внезапно осознала всю возникшую неловкость. На его коленях было хоть и уютно, но непривычно, ее ноги слишком разведены, а его пах с явным возбуждением трется о нее. Оба запыхавшиеся, краснеющие и с лихорадочным блеском в глазах. Его руки все еще чертили линии вдоль ее позвоночника, и она неосознанно поддавалась ближе, глядя на свою руку и злополучный браслет. «Что за трюки, леди Галадриэль?» — но обвинять в этом эльфийку было бы глупо. Рейна с поражением признала, что провалилась. — Прости… — она опустила глаза с его припухлых губ и быстро вскочила на ноги, поправляя платье. Эльф поднялся следом, встревоженно глядя на нее. — Этого не должно было случиться. — Что? — только и смог спросить он, желая всем сердцем продолжить начатое, но понимая, что чем-то ее спугнул. — Это неправильно, — ответила она, не глядя на него, а лишь в сторону леса, обхватывая свои руки и не понимая зачем должна ему это объяснять. — Но ты должна объяснить. Мне показалось, что тебе понравилось. Ей хотелось зажмуриться от той правды, что он вливал ей в уши, но перед глазами лишь проносилось то, что с ними может стать из-за этой связи. — Чувства притупляют все остальное. Мы будем отвлекаться на это в походе и битвах. Будем сожалеть, если все пойдет не так, как того хотим. Чтобы идти дальше — нужна свежая голова, а не забитая всякой чепухой, — она говорила против воли жестко и сухо, выпрямляя спину, будто ничего не произошло. — Я понимаю, — он примирительно подошел ближе, не пытаясь ее касаться вновь. — Но я итак оберегал тебя. Для меня ничего не изменится. И то, что произошло, не чепуха. Я не желаю так думать. — А для меня изменится, эльф. И ты вправе думать, что хочешь, — хлестанула она его своим ледяным взглядом. — Если не остановимся, то все изменится. Я не желаю больше терять никого, понятно? Чувства притупляет разум, и если мы привяжемся друг к другу слишком сильно, и если что-то случится, то… мы сможем жить с этой болью? Леголас отчаянно молчал, понимая, что ответ на ее вопрос слишком прост. Однако, он чувствовал так много, что не поддавалось объяснениям то, почему он так отчаянно желает прыгнуть в эту пропасть. А Рейне его молчание нравилось. Наверное, он осознает, что она права и постарается убить эти чувства. Так она надеялась. — Но тебе ведь понравилось, верно? — он перевел тему, коснувшись ее руки, которую она тут же отняла. Едва не рассвирепела, но сдержалась, а он, как самый отчаянный авантюрист, насладился жестокостью ее взгляда. — Скажи хоть раз правду, Рейна. — Я не обязана, — жестко цедит она сквозь зубы. Леголас ухмыляется и все же хватает ее за руку, притягивая к себе и вынуждая не разрывать телесный и зрительный контакт. Ей хочется лупить его по самодовольной морде, но выходит только крепко удержаться на ногах. — Понравилось? Она молчит, упрямо сжимая губы в линию и он поддается вперед, едва не врезаясь в ее рот с новой силой. Рейна отскакивает и пялится с такими глазами, будто повстречала тролля. Почему она выглядит как лань, зажатая охотником? Почему он сравнивает ее с ланью? Это было даже забавно. — Понравилось, упрямый ты болван! И этого больше не повторится! — она хочет убежать, но почему-то застывает от его лишенной логики усмешки. В глазах пляшут огни, дикими волнами захватывая ее саму в плен. — Не будь так в этом уверена, Рейна, — она вспыхнула от возмущения. — Хоть ты и отрицаешь это, но в тебе есть то же самое, что и во мне. И это никуда не денется. Возможно, после нашего путешествия ты пересмотришь свои взгляды. — Возможно, ты излишне самоуверен, — она не понимала почему это ляпнула, но поспешила тут же скрыться от его пронзительных глаз, насмехающихся над ее показной холодностью. Она сбежала в лес, стыдливо прикрывая горящие щеки ладонями, касаясь так, как касался он, и вспоминая то, что он делал с ее губами. Сладостное терзание и возмущение привели ее в никуда. Она осела рядом с деревом и прижала ноги к груди, трогая пальцем губы, воскрешая в памяти все его умелые движения. Почему ее тело так отреагировало? Почему ее не отпускает жар, разразившийся под кожей лихорадкой? Почему она так жаждет это повторить наперекор здравому смыслу? Вопросов слишком много, а ответ скрывался в эльфе, который наверняка чувствовал себя победителем. «Браво! Ты доказал мне то, что мне это может понравиться. Только я не подвергну нас опасности, какой можешь подвергнуть ты со своими чувствами, я не могу окунаться в тебя» — она приводила голову и мысли в привычный порядок, порой понимая, что порядка там больше не будет. Он сотворил этот хаос, разбросал все сложенное по полочкам и теперь ей придется с этим жить дальше, желая и не желая это повторить. Что может быть еще лучше? Может ведь быть еще что-то, что так страстно увлечет ее? Конечно, может, и ее это пугало, а потому она сохранила этот момент в памяти, но задвинула так далеко, чтобы не желалось вспоминать.

***

«ТЕБЕ ПОНРАВИЛОСЬ» — закричал ее разум его голосом, и Рейна со стоном мучения откинулась на бортик лодки, что мерно покачивалась по Андуину. Утренние сборы оказались сплошным мучением из-за нахальных взглядов одного несносного эльфа, чьи губы теперь соблазнительно припухли, а глаза горели настоящим огнем. Он будто кричал это ей, доказывал, что был прав, что он способен вытащить что-то из нее на поверхность. И это угнетало. Она не должна была думать о нем пока они плывут по течению. Не должна была рассматривать руки и волосы, в которых путалась вчера, не могла мечтать о том, чтобы его пальцы крепко прижали к себе, а губы не давали покоя. — Хватит вздыхать, — сказал Гимли, находясь с ними лодке. Леголас только криво усмехнулся, глядя на пунцовеющие щеки Рейны. — Вы оба какие-то странные сегодня. — Жарко, — пожаловалась Рейна, оттягивая ворот новой рубахи. От взгляда Леголаса, в котором сквозило желание, и правда становилось все неуместнее находиться здесь. Пусть они и не поднимали больше тему с поцелуем, но от этих «случайных» взглядов все события проплывали перед глазами, а тело напоминало ощущения. Рейна не могла больше вынести и секунды в лодке с эльфом, но и бежать отсюда не имело смысла. Она лишь докажет ему свое поражение, выставив себя пугливой дурой. — Лориэн был прекрасным местом, я бы повторил это небольшое приключение, — загадочно сказал Леголас, вгоняя ее в еще большую краску. Гимли же не заметил ее странного настроения, мечтательно глядя на удаляющийся берег. — Здесь я с тобой соглашусь, — выдохнул гном. «И как ты будешь с этим жить?» — неожиданно голос в ее голове обретал все более Леголасовские ноты, отчего напряжение в теле возрастало. Он теперь и говорил с привычной насмешкой тем же тоном. «Эру, спаси меня от этого» — молилась она, стараясь не глазеть на принца. «Не знаю, без тебя проблем хватает» — устало ответила она и прикрыла глаза, лишь бы не видеть сияющих глаз эльфа, не слышать его голос в голове и не ощущать до сих пор жара его губ. Жар их первого поцелуя.