Föreställd verklighet

Два человека: один не подходил по возрасту и уже шесть лет ждал, когда же сможет вырваться куда-нибудь, другой просто не интересовался никогда, даже не думал думать об этом. И вот теперь я совершеннолетний, а другой всё же решил рассмотреть такой вид развлечения. Рок-фестиваль. Они столько шумихи наделали в моей жизни. Сначала в двенадцать, как только я узнал о существовании таких вещей и загорелся культурой андеграунда. Потом в тринадцать, когда глубже ушёл в действительно тяжёлую музыку и решил, что концерты, фесты, мерч и образ должны быть в моей жизни. Потом в четырнадцать, когда я остро нуждался в компании и хотел там кого-нибудь найти (к тому же, ебучий переходных возраст, когда уже хочется просто взять и по-человечески свалить нахуй из дома от родителей, но ты не то, что уехать не можешь, ты даже находиться на улице раньше шести утра права не имеешь. Хочется независимости, но ещё минимум четыре года ты будешь сосать хуй у обстоятельств, которые от тебя ни коем хером не зависят, и это сильно угнетает. Очень). Потом, очевидно, в пятнадцать меня крыло это дело, потому что я уже просто не понимал, почему должен дома сидеть, и не могу сгонять с кем-то из взрослых, да уже хотя бы родственников, на фест или, дай бог, обычный концерт, обострилась ещё эта тупая жажда свободы: нет прав, нет свободы, нет ничего, а хочется, сука, хочется уже; в шестнадцать лет, очевидно, я тоже хотел, мне уже было с кем, меня даже обещали подбросить, я не просил родительских денег, так как из полезных связей всегда финансы поступали непрерывно, в любой нужный момент, мне ничего не нужно было от родителей, кроме ебаного разрешения, и хуй, правильно. В шестнадцать я сдался, меня просто сломали и жутко заебали замашки родственников и окружения на мою культуру и всяческие засирания. В семнадцать я точно так же сидел в своих чёрных шмотках дома и ненавидел всех. А дальше финал моих страданий, я просто освободился. Лето, жара, я собрался на фестиваль. «Бро. На фест поедем?» «Че там?» «Рок в основном, но бля. Больше нет фестов». «Хорошо, погнали». Вырядиться как тру-норвегиан было бы глупо. Рок фест, какой там метал? Никакого. Штаны, берцы, цепи и чёрная футболка — с головой. Мои и кента достоинство и «трушность» заключались в основном в волосах. Длинные патлы — это круто. Договорившись со своим знакомым, который уже четвёртый год пытался меня затянуть на фест, я прилип к нему и брату. Они были на машине, а мы — нет. К тому же, большая компания в салоне на пути к музыкальному фестивалю — это хорошо. Плюс атмосфера, новая музыка, шутки, курево и пивко (всем, кроме водилы, коим был брат знакомого). В день икс мы собрались возле местного дк и нас с кентом подхватили на каком-то сидане. Будем ехать с комфортом значит. Хотя я был уверен, что поедем на копейке тысяча пятисотых годов. Дорога меня не разочаровала. Я приготовился к шуму и гаму, но все вели себя тихо. Настолько, что я даже надел наушники, не боясь, что пропущу интересный диалог. Никто не говорил, даже музыку не включал, все сидели в наручниках, сами себе прияогые. Ехали мы на рок, но блэк-метал из головы не выгнать. Я раздал сигнал на две пары наушников и включил свой плейлист с отборным дсбм-ом. Я гордился этим сборником более, чем на тысячу песен. Прошло не так уж много времени, мы приехали. Добраться нужно было заранее, потому что хотелось пробраться поближе к сцене. Брат тут же пошёл к барам, потому что быть трезвым ещё хотя бы три минуты было бы невыносимо. — Ну, пойдём? Чего стоите? — спросил мой приятель. — Да мы так впервые… — Щас всё объясню. Он стал рассказывать, когда и где нужно встать, чтобы было круто в мош-пит, потом как достать автограф, где сорвать куш и взять какую-нибудь личную вещь музыканта (Я был решительно настроен поиметь нижнее бельё с вокалиста «Neverlove», несмотря на уверенность, что он не знает о таких вещах). Проведя нам довольно неплохой инструктаж, он ушёл искать брата. Нельзя было допустить его запоя, нам ещё нужно было домой вернуться. Тем временем мы пробирались по территории и рассматривали людей. Было во всём этом что-то синтетическое. Будто многие вообще не понимали сути своего здесь нахождения. Всё воняло коммерцией и надменностью, будто каждый, кого ты видишь, готов тебе глотку перегрызть за то, что ты не слушаешь Йорша и припëрся на фестиваль. Неприятно, дискомфортно. Мы ходили ещё какое-то время и отбились от сопровождающих. Никакой атмосферы не осталось, мы только сейчас поняли, что оказались в странной ситуации. Двое блэк-металистов в море пятидесятилетних панков, их жён и малолетних альтух, которые тоже приехали урвать трусишки Ярослава Степанова. Это даже не белые вороны. Наоборот, бля. Чёрные вороны среди белых. — Мне тут не нравится. — Согласен. Но деньги заплачены, брат в говно, деваться некуда. Мы пришли на площадку, где нас выглядывал Ростислав. — Я думал, вы уже всё. — Нет, мы тебя искали. — Понял. Ну так погнали? Мы пошли за ним в толпу. Начался концерт. Пьяная потная толпа, херовый звук, солнце, приглушённые ярким светом спецэффекты, музыканты, которых мы не знаем или знаем, но не слушаем… Прошло какое-то небольшое количество времени, и я сдал. «Какого хера?» — подумал я и стал искать взглядом своего приятеля. Показав руками, что искал, я услышал: «В машине», потом передал пару поручений (то есть взять автограф Ярослава и его трусы (автограф по возможности)), взял под руку ошарашенного кента и вывел с площадки. — В пизду это. — Да… Мы дошли до ближайшего ларька, купили пива и погнали на парковку. В машине мы выпили и молча вздохнули. Это было не наше. Пиздец, какое не наше. Подождав, пока стемнеет, мы вышли на улицу. Я залез на крышу машины и вытянул из окна гитару, а кент примостился на капот. — Вот тебе концерт! — я ударил по струнам, проверяя настройку, а потом начал перебирать струны. Я играл «Метель», мы оба её знали и любили, поэтому пели в голос. И это было прекрасное событие со всего фестиваля. Люди — это не для нас, скопления — тоже не для нас, фестивали (как я, не без грусти, убедился) — не для нас. Для нас пиво, гитара и уединение, которое позволит быть такими, какие мы есть.