Воспоминания сирена

      Клипер «Риетта» бойко рассекал волны, стремясь пересечь океан практически вдоль параллели. Капитан уверенно вёл один из самых быстрых кораблей Армарнена в порт Саку государства Фуль. Несколько дней назад стартовала очередная чайная гонка, а Риетта и её команда были главными претендентами на победу и награду в 50 тысяч марне. Построенный десять лет назад торговый клипер никому не планировал отдавать лидерство.       «Риетта» была необычным кораблём. Она первой смогла вдвое сократить время плавания от Армарнена до Саку: 10 дней вместо 19. Корабль построили отменный: пять уровней парусов, в которые дул сильный морской ветер, абсолютно вертикальная передняя оконечность судна, которая словно меч разрезала не только волны и воздух, но, казалось, само время, а такелаж и судовая кухня вообще были спланированы и оборудованы по последнему слову техники. Именно на «Риетте» Чимин впервые увидел корабельную кухню.       Хосок, будучи младшим коком, часто брал в помощники именно Чимина. Поэтому парень хорошо разглядел камбуз: огромная печь, в которой в обычное время не было даже уголька, истыканная дверцами для котлов поменьше. Вот в котлах поменьше и готовилась еда. По сравнению с остальным кораблём, печь была маленькой, всего каких-то три на два метра. Однако её хватало, чтобы приготовить еду для команды в более чем 100 человек.       Если не считать того, что главной задачей Чимина было отмывание печи от золы, ему нравилось помогать в камбузе. Он часто мог сбегать наверх, чтобы наблюдать за командой и изучать такелаж и искусство рулить кораблём.       — Чимин, нужно ещё немного дров, — крикнул Хосок, на лбу у которого была сажа с потом, а руки испачканы в рыбе. Пак кивнул и выбежал за дровами на грузовую палубу.       Для этого ему пришлось подняться на верхнюю палубу, пересечь её и спуститься по другой лестнице. Впереди была небольшая жилая палуба и хранилище. Там-то и лежали дрова.       Спускаясь, Чимин столкнулся с кем-то. Лишь заметив блеск золотого украшения на плече, он понял, кого чуть не снёс.       — Прошу прощения, капитан Чан!       — Расслабься, юнга, — смерив юношу оценивающим взглядом, сказал капитан. Перед уходом он бросил на Чимина ещё один взгляд, совершенно другой, странный, словно парень был самым желанным блюдом на столе с огромным количеством угощений.       Чимин же долго смотрел на спину капитана, размышляя о том, какой он достойный пример для подражания. О мужчине ходило много легенд. И им можно было верить, ведь рассказывали их его подчинённые, сам бы он не стал. Говорили, будто бы он преодолел шторм, погубивший целую военную флотилию из 100 кораблей, а ещё смог пройти невероятно узкие проходы в скалах, чтобы скрыться от пиратов.       Капитан Чан был высоким и крупным мужчиной. Его волосы и начинавшая седеть небольшая борода были цвета солнца, яркие и вьющиеся. В его глаза будто впиталось само небо, а морские путешествия сделали их проницательными и слишком глубокими, как сам океан. И в его глазах, как и в океане хранилось много мрачных тайн. Когда капитан шёл по палубе, на нём скрипели ремни с кожухами для кинжалов и мешочков с монетами. Поднимаясь вместе с дровами, Чимин почувствовал очередной прилив тошноты. «Только не сейчас!» - взмолился парень, усиленно сжимая губы. Пару раз он глубоко вздохнул. Отпустило. Выйдя на свет, он огляделся. На верхней палубе рядом с лестницей на квартердеке стоял капитан Чан и его стюарды. Остальные члены команды, включая офицеров обходили их стороной. Потому что все уважали и побаивались капитана.       — О, вот и ты! — воскликнул Хосок, едва Чимин объявился на камбузе. — Давай, суй их в печь через третью дверь.       Чимин кивнул, подавляя очередной прилив тошноты.       — Столкнулся с капитаном Чан на лестнице в грузовую палубу.       — Обосрался?       — Немного, — улыбнулся Чимин. — Меня опять тошнит, я поползу наверх, приду в себя.       Хосок лишь кивнул, слишком занят. Чимин тяжко пополз наверх, подавлять тошноту было уже невозможно. Каждый скачок на большой волне отзывался позывами перегнуться через борт корабля и вывернуться наизнанку. Прошло уже несколько дней и организм уже привык к качке, но иногда ему приходилось выходить, дышать солёным воздухом, приходя в себя. Но он никогда не забудет, как тошнота заставляла его выблёвывать собственный завтрак.       И команда вряд ли забудет. Одни моряки шутили, другие презрительно плевались, мол, что такой неподготовленный юнга делает на торговом судне. Но были и те, что без зазрения совести весело обсуждал прелести Чимина. Несколько изящная, даже женская фигура заставляла некоторых мужчин на корабле забывать о нравственности и смущении.       — Смотри, какие персики. Я бы покусал их, — переговаривались моряки.       — Круче, чем у моей Лолы, — вздыхал второй моряк, который потягивал из кружки эль.       — Твоя Лола и рядом с этим мальчишкой не стоит! Он же выглядит, как элитная шлюха! Таких не найдёшь в наших борделях.       Чимин не слышал подобных разговоров. Со временем они чуть затихли, но непристойные мысли так и остались в продуваемых морскими ветрами головах. Надежда была лишь на длительную остановку в порту, где матросы смогут отвести душу и выпустить пар.       Утром на одиннадцатый день плавания Риетта прибыла в пункт назначения – город-порт Саку. Опоздание оказалось большим, поэтому об отдыхе нельзя было и помыслить. Кроме того, капитан планировал зайти в порт Овиа соседней страны Остинес, решить какие-то свои дела и передать ценный груз, о котором никто не знал.       — Быстрее! Не забудьте проверить, как закупорены бочки! Не хватало ещё лишиться воды в пути, - последнее капитан Чан сказал себе под нос.       — Вот пёс, — ворчали моряки, перекатывавшие бочки.       — Совсем озверел, — вторили им те, что таскали мешки.       Чимин с Хосоком и коком занимались провизией. Кок Чхве Джунён был хорошим и добродушным. Его шуточки по поводу морской болезни сначала были обидными, а теперь же казались безумно смешными. То ли Чимин привык к нему, то ли действительно смирился с тем, что однажды, занимаясь такелажем, он украсит паруса зелёно-жёлтыми разводами. За что непременно получит подзатыльник.       Однако, сегодня кок был напряжён и задумчив. Ему было уже больше 40 лет, он много повидал и его чутью стоило доверять. Хосок первым обратил на это внимание, Чимин же был увлечён изучением города.       Саку был намного больше родного Сан-Гордимера. Зато был не столь красив. На узких и довольно тёмных улочках меж низких домов с трудом можно было протолкнуться среди людей, спешивших по своим делам. В порту под жарким солнцем люди сновали туда-сюда, перетаскивали грузы, торговались и ругались. Кто-то напивался, кто-то воровал, а кто-то валялся на земле. А на улочках все бежали.       Кок не стал покупать провизию на главной торговой площади у порта, а повёл парней на северную оконечность города. Там дешевле, местные продают собственные закрома. На обратном пути кок был ещё мрачнее.       — Дядюшка Чхве, что случилось? Почему ты такой хмурый? — спросил Хосок, пока Чимин разглядывал церковь на одной из улиц, что вилась вдоль реки. Заметив это, компания свернула на набережную, чтобы юнга мог лучше изучить белую, словно сделанную из цельного квадратного камня, церковь с разноцветными куполами наверху. В родных то краях стоят другие церкви: чёрные, украшенные статуями и чугунными решётками, построенные ещё столетия назад.       — Чую неладное, Хосок. Поверь мне, если морякам не дадут провести ночь отдыха тут или в порту Овиа, то капитан либо получит бунт, либо произойдёт кое-что похуже.       — Похуже? Что бы может быть хуже бунта на корабле?       — Насилие. Бунт может обойтись без крови, но жизнь показала мне: самое страшное происходят, если моряки не облюбовали в порту ни одной женщины.       — Да не ходи вокруг да около! — встрепенулся недовольно Хосок, и вдруг до него дошло. — Ты хочешь сказать, что… могут кого-то изнасиловать?       — Да. Могут, — кивнул кок. — И скорее всего тебя или твоего друга.       Хосок похолодел. Задавать теперь вопрос «почему» казалось полной глупостью. Он не раз слышал сплетни про изнасилованных юнг, которых моряки не жалели и использовали как хотели вместо шлюх в порту. От этих историй в голове остался только мрак, а в душе – безнадёжны страх. Ему и самому уже снились развратные сны, но он не допускал таких мыслей в чью бы то ни было сторону. Тем более о лучшем друге…       — Не выпускай больше Чимина одного на палубу, — добавил кок Чхве. Хосок лишь кивнул, сведя брови. – И сам один не ходи.       Вечером того же дня «Риетта» вышла в порт Овиа. К несчастью, капитан Чан, желавший выиграть гонку, не дал морякам отдохнуть и там. Корабль вообще не швартовался, оставшись на якоре примерно на 7 часов.       На 14 день корабль вышел в обратный путь. Хосок никак не мог избавиться от тревоги в груди. Моряки смотрели ещё более похабно на Чимина, уже не стеснялись переговариваться между собой, обсуждая, где и как они взяли бы юнгу. Как хищники, выслеживающие добычу, они следили глазами за Чимином и Хосоком, стоило им двоим пробежаться по палубе.       Хосок всё время храбрился. Он хотел создать стену между ними и остальной командой. Помощник кока даже не мог понять за кого он больше боится: за себя или Чимина. Казалось, что страшно за самого себя, но стоило услышать слова моряков, как в груди всё сжималось и болело только за Чимина.       — Чимин, останься сегодня в камбузе на ночь? — хмурясь, сказал Хосок, когда шестой день плавания до родного Сан-Гордимера подошёл к концу. Юнга поднял голову и удивлённо посмотрел на друга.       — С чего вдруг? — парни чистили картошку, свежую, даже не пустившую корни.       — Нельзя тебе с командой спать.       — Чё? — Пак отложил нож и картошину.       — Чимин, послушай... Я заметил, как на тебя команда смотрит. Будь осторожнее... И не показывайся перед ними лишний раз.       — Я же юнга, — вскинул брови Чимин, пытаясь заглянуть в глаза друга, что сидел боком. — Я всё равно буду постоянно показываться. В чём проблема, Хо?       — Проблема в том, что однажды они тебя возьмут и трахнут, — свёл брови Чон, теперь и он убрал подальше нож. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось... Будь осторожнее, Чим.       — Трахнут?! Я же парень! Как они..? — удивлению парня не было предела, ведь о подобной дикости он и не слышал. Он слышал о разных вкусах людей... Но чтобы мужчины стали насиловать парнишку-юнгу...       — Тшш! Чим! Для взрослых мужиков быть без женщины даже неделю — испытание. Тем более для тех, кто привык к тому, что всегда может наделать делов с портовыми шлюхами, — почти ныл Хосок. Ему сейчас действительно стало страшно за друга. В глазах молодого юнги он читал полное непонимание, и от этого становилось ещё страшнее. Парень не осознавал всю опасность.       — Ты же девственник, — прошептал кок. — Я даже представить боюсь, что будет, если они тебя...       — Я понял, Хо, расслабься. И спать останусь тут, с тобой, — Пак дружелюбно улыбнулся и обнял дорогого друга. Тот дрожал, словно травинка на берегу моря. Его руки сжали ткань грубой матросской рубашки. Хосоку действительно было страшно, словно ему одному грозила опасность стать шлюхой для команды на корабле.       — Я буду осторожен. Обещаю, — Чимин отстранился. — Нам нужно вернуться, а то оставим команду голодать не только по женщине, но и по еде. Это в наши планы на входит.       С картошкой парни закончили быстро, едва в комнату вошёл кок они приступили к ужину. Над кораблём сгущалась ночь, полная не только звёзд, но и дурных мыслей.