Воспоминания сирена

      В рассветном мареве на палубе корабля начал скапливаться туман. Солнце взошло над горизонтом и уже начало согревать всё вокруг своим ярким светом.       Капитан Чан, открыв глаза, понял, что сделает задуманное сегодня. Завтра может не быть погоды, пропадёт решимость, мало ли что произойдёт. А если до конца плаванья Чимин не станет его подстилкой, то считай всё было зазря. Уже через четыре дня они будут в Сан-Гордимере.       С самого отплытия капитан был сам не свой, он одновременно боролся с собой и пытался придумать, как ему осуществить задуманное. Разрываясь, его душа открыла в нём такие недосягаемые глубины, какие открываются в земной коре во время землетрясения. Последней каплей стала случайная встреча с юнгой на квартердеке у руля. Чимин подошёл туда, чтобы передать рулевому паёк: хлеб, несколько солёных огурцов и флягу с водой. Капитан же, решивший проверить курс и состояние рулевого, поднялся туда и столкнулся с юнгой. Одно лёгкое прикосновение рука к руке и тихое «ах» сорвавшееся с губ Чимина окончательно затуманило рассудок некогда благородного моряка.       Чимин знал, что после прибытия в Сан-Гордимер его ждет настоящий пир от матери, соскучившейся по горячо любимому сыну. Несмотря на то, что до этого он грезил быть в море как можно дольше, теперь он молил морские ветра сильнее дуть в паруса «Риетты».       Страх, как навозная муха, упрямо жужжал в голове и лёгких. Столкновение с капитаном подлило масла в огонь, теперь парень видел опасность в каждом на корабле. Ему стоило невероятных усилий делать вид, что всё хорошо. Он старался прогнать из головы мысль, пережимавшую все извилины: члены его команды могут его взять силой. После того, как Чимин начал дневать и ночевать на камбузе, ему самому и Хосоку стало чуточку спокойнее.       — Юнга, капитан тебя зовёт к себе в каюту, — заглянув в камбуз, проворковал один из моряков.       — Иду, — крикнул Чимин, отрываясь от печи. Хосок с хихиканьем убрал с щеки друга сажу, после чего проводил своим традиционно обеспокоенным взглядом.       Предчувствовало ли его сердце бурю или же волновалось по привычке, сложно сказать. Сам парень об этом не задумался.       Чимин вышел на палубу и быстрыми шагами направился в каюту капитана. Лишь бы никто не заметил, однако в спину ему полетел залихватский короткий свист. От этого «восхищения» по спине пробежали противные мурашки.       После осторожного стука в дверь капитана он замер, чтобы сквозь шум волн услышать разрешение войти. С той стороны раздался грубый немного уставший голос, и Чимин быстро юркнул внутрь. Стоять там, где были прожигающие одежду глаза, уже было страшно.       — Капитан? — Чимин вытянулся по струнке, ожидая, что же ему скажут. Парень не понимал, зачем его позвали: отругать, похвалить или и то и другое? Нервно кусая губы, юнга следил, как мужчина убирает со стола лишние карты, иногда прикладывается к фляге с ромом и рукавом стирает капли алкоголя с губ и подбородка. Капитан Чан явно был не в себе.       — Ты в последнее время очень быстро справляешься со своими обязанностями. Привык?       — Да, сэр...       — Тогда я придумал тебе ещё одно задание, — капитан убрал фляжку, подошёл вплотную к юнге и, с силой надавив на его плечи, заставил упасть на колени. — Сделай мне приятно.       Потерявшись в пространстве, чувствуя страх перед жестоким мужским взглядом, Чимин с дрожью смотрел вверх. А капитана, выпившего уже почти литр рома, начало трясти от такого вида молодого юнги: пухлые, распахнутые в удивлении губы, красивые большие глаза, бледная кожа с румяными от злости и стыда щеками.       — К-капитан? Что вы...       — Открывай рот и расстёгивай мои штаны. Уверен, ты знаешь, как женщины это делают в борделях. Давай, юнга, иначе полетишь за борт. Или я тебя команде на растерзание отдам.       Чимин понял, чего от него ждут, а после ошарашенно вскочил и закричал:       — Я не умею! За кого вы меня принимаете?!       От обиды слёзы начали выступать. Отвращение — это всё, что чувствовал Чимин, глядя на своего капитана. Было страшно, противно и неизвестно, что делать. Бежать? Куда? На палубу? Где такие же животные? Бежать к Хосоку? Но что сможет один слабый помощник кока против целой команды?       Но пока парень думал эти несколько секунд, ему с размаху ударили по щеке. Что-то неприятно сжалось внутри, и юнга с грохотом упал на пол.       — Чимин, лучше не зли меня, а делай, что велят.       — Я не могу и не умею, — пролепетал Чимин. Запал от злости погас, осталась лишь искра обиды и тонна страха. Парень почти со слезами смотрел на капитана. Он бы и вмазал может ему, но жить пока безумно хочется.       — Попробуй.       — Товарищ капитан, нет... Я...       Словесная перепалка продолжалась. А терпение у капитана после литра рома закончилось. Чан схватил парня за волосы и потащил к кровати. На корабле только у него была кровать, намертво прикрепленная к полу. И когда-то Чимин мечтал увидеть её поближе, но не настолько, чтобы утонуть носом в простынях       — Я не буду этого делать! — Чимин собрал все свои силы и мужество, чтобы привстать на локтях и оттолкнуть от себя капитана. Он вытер глаза и нос рукавом рубахи и смотрел зло исподлобья.       — Будешь! — взревел капитан и вжал юнгу в тонкий матрас. Парень лишь чувствовал, как на него навалились всем телом и дышат ему прямо в затылок, обдавая кожу парами рома. Он слышал и ощущал возню в районе задницы, понимая, что его сейчас будут насиловать.       — Будешь и дальше упрямиться, свяжу и зубы выбью. Так что будь послушным, — шипел капитан Чан. Он уже покончил со своими штанами и начал стягивать одежду с Чимина. Парень попытался вновь его оттолкнуть, но это было невозможно.       — Прошу, - в последний раз пролепетал Чимин, надеясь пробудить совесть в мужчине.       — Тише, тише, дорогой… Я сделаю тебе приятно, обещаю, — как в бреду шептал Чан.       Чимин сдался, прижав руки к груди.       Мужчина сунул ладонь под резинку штанов парня и сильно сжал его ягодицу. Второй рукой он по-прежнему прижимал голову Чимина к кровати. Пак испуганно содрогался от каждого прикосновения и вздоха, почти не дышал…       А капитан тем временем продолжал. Каждым миллиметром кожи юноша ощущал, что мужчина над ним делает: снимает штаны, щупает задницу и то самое место, об изнасиловании которого Чимин никогда не думал. Пальцы мужчины с трудом проникли внутрь.       — Расслабься, мой милый юнга, чтобы тебе не было больно.       — Не могу, как же…       Капитан не стал любезничать. С каждым разом он всё грубее и настойчивее вводил в анус парня пальцы, периодически плевал на них вновь и вновь. Когда Чимин от боли не просто постанывал, а начал плакать с криками и всхлипами, капитан вжал его сильнее в простыни:       — Хочешь, чтобы тебя все слышали?       Чимин сжал губы так сильно, как только мог.       — Подними свой аппетитный персик. Нам так удобнее будет, — скомандовал капитан и больно ударил парня по ягодицам. Чимин со всхлипом приподнялся, как мог. Он не дурак. Он понял, что сейчас будет.       Капитан приставил головку члена к анусу парня и с силой надавил. От боли из глаз юнги ещё сильнее покатились слёзы. Крупные солёные хрусталики физической и душевной боли потонули в простынях. Ткань постепенно намокала всё сильнее.       Капитан всё сильнее входил в напряжённое, измученное тело и с каждым разом блаженно выдыхал, совершенно забыв о том, что парень под ним живое существо. Будучи пьян, Чан лишь минуту смог изображать из себя жеребца. Кончил он так же, не задумываясь внутрь Чимина.       Закончив, он встал с кровати и потянулся за флягой с ромом. Юнга натянул на себя штаны и, глотая слёзы, встал, намереваясь уйти.       — Стой, — скомандовал капитан. — Раздевайся и обратно на постель. Ты отсюда не выйдешь, пока я не разрешу.       Так прошёл весь день. Капитан уходил на час другой, потом возвращался с подносом еды и занимался картами, книгами, курил трубку и пил вино или ром. Всё время он поглядывал на Чимина, пытавшегося найти спасение в простынях и одеяле на кровати. Парень либо лежал, либо сжавшись в комок сидел в углу кровати. И регулярно бросал взгляд в сторону двери.       Он надеялся, что вот-вот в неё войдут стюарды капитана вместе с коком и заберут Чимина отсюда. Что команда устроит бунт за хрупкого юнгу и спасёт… Но он понимал, что этого не произойдёт. Да и наивным идиотом он не был, а потому понимал, что забрать его могут только для того, чтобы пустить по кругу.