Не смотри на моё поведение

Два дня – вот сколько требуется Модестасу, чтобы вернуть себе утерянное общение с товарищем. Пока, наконец, Белов не сдается и не позволяет капитану составить ему компанию но одной из своих вечерних тренировок. – Слушай, я дурак. Как всегда, сперва сделал, а потом пожалел. Но это же не повод дружбу ломать. К тому же ты сам не раз говорил, что тебе все равно, кто и что о тебе подумает… Конечно, на нормальные извинения его слова походят слабо, но, зная Модестаса и его умение признавать свои ошибки, Сергей с уверенностью делает вывод, что тот и правда раскаивается в содеянном. Впрочем, в удовольствии хорошенько зарядить ему по затылку мячом, сказав, что это произошло случайно, Белов себе все-таки не отказывает. А на следующей тренировке, сразу после выходных, Сашка Белов взлетает. С первой же попытки. И, судя по застывшей на его лице растерянности, сам не понимает, как это произошло. – Сможешь повторить? – замерев на месте, их инструктор сверкает глазами так, словно он совершил самое настоящее чудо. – Д-думаю, да, – в ответ на что Сашка заикается и явно не верит, что у него получилось. – Хорошо, – все еще пребывая в завороженном состоянии, девчонка кивает. – Тогда… – выдыхает. – Ты пока потренируйся… – томно. – А я позову Гаранжина… – Вот тебе и новичок, – как только она уходит, Болошев усмехается. По-доброму. Совсем не так, как в тот раз, когда Сашка чуть не разбил себе лицо. – Тоже мне заслуга… – тем временем Модестас его радости не разделяет. Еще бы. Даже комсоргу не понравилось то, как Крис смотрела на его однофамильца. Выйти хотелось. И дать этим двоим побыть наедине. А ведь Сергею она никто. И не ему ее ревновать полагается. – Ну что, Белов, показывай. Мне тут передали, что ты у нас из страусов в стрижей заделаться решил, – с этими словами подошедший в компании своей помощницы Гаранжин ободряюще улыбается отличившемуся игроку и занимает наблюдательную позицию. После чего Крис едва заметно кивает, и взгляды присутствующих устремляются на Сашку, который без труда повторяет свой подвиг. «Молодец», – читает Сергей по изогнутым в улыбке девичьим губам, когда его товарищ успешно приземляется. – Отлично, – тем временем Гаранжин посмеивается. – Только не расслабляйся. Тебе скоро то же самое на поле повторить предстоит. – Владимир Петрович, можно вас на пару слов? – едва дождавшись, когда он закончит, девица вмешивается. А затем уводит тренера в сторону, где они пару минут что-то обсуждают, пока, наконец, Гаранжин не кивает, явно давая добро на ее просьбу. – До конца тренировки чтоб вернулась! – озадаченно переглянувшись, парни слышат его приказ, адресованный в спину удаляющейся помощницы. На что та лишь загадочно усмехается, возвращаясь к застывшим на своих батутах баскетболистам: – Товарищи спортсмены, – обращается, – к сожалению, на сегодня я вынуждена вас покинуть. Но это вовсе не означает, что тренировка окончена, – с напускной строгостью добавляет. Хотя сама так и светится. Теперь понятно, как Гаранжину удалось уговорить ее стать инструктором. Пообещал, что с отсидок отпускать будет. Вот она и согласилась. А совсем не потому, что ей самой интересно их тренировать. – Сашка вами покомандует, раз он первым во всем разобрался. После этих слов девица замолкает и возводит глаза на своего героя. Который, в свою очередь, смущается от новости о резком повышении и топчется на месте, как будто лишний раз побаиваясь встречаться с обращенными на него взглядами товарищей по команде: – Да как-то неудобно, – мнется. Вот только права выбора ему не оставляют. – Ничего, – выразительно девица кивает. – Я ведь терплю. А потом, подмигнув напоследок надувшемуся литовцу, она и впрямь покидает зал. «Куда?» – одними бровями Сергей спрашивает у капитана. В ответ на что тот только ощетинивается: «Не знаю, Серый, отстань…» – Ну что, герой, рассказывай, как ты это сделал, – тем временем Болошев приходит в себя первым, обращаясь к оставленному за главного Белову. Однако тот лишь окидывает товарищей растерянным взглядом и, словно бы пытаясь защититься, выставляет ладони перед собой: – Клянусь, парни, я сам не понял, как это произошло. Там как будто и правда еще одна ступенька появилась. Другими словами этого не объяснишь. – Зашибись, – остается Модестасу пробурчать, прежде чем демонстративно вернуться к упражнению. И в данной ситуации Сергей его поддерживает. Потому что девица их только что бросила. Без малейшего намека на сожаление… *** Однако, как ей и было сказано, к концу тренировки она все-таки возвращается. Кивает Гаранжину, садится на трибуны и ждет, пока тренер всех распустит, чтобы по пути в раздевалку выловить из толпы Модестаса и что-то жарко ему зашептать. После чего по раздевалке Модя буквально носится, торопясь поскорее собраться, потому что его ждут. Потому что она его ждет. – Я не понял, они что, теперь встречаются? – как только капитан их покидает, Едешко удивленно переглядывается с сокомандниками. На что Сергей лишь опускает голову и с ледяным спокойствием продолжает разматывать эластичный бинт с больного колена: – А тебе есть, что сказать по этому поводу? – Нет, – остается Ване прошелестеть. Так уныло и безжизненно, словно сказать ему и правда есть что, но при комсорге он этого сделать не решается. Конечно, он ведь не знает, что комсорг и сам этого всего не одобряет. Просто, в отличие от Едешко, высказаться ему некому. Вот он все в себе и держит… На следующей тренировке история повторяется. Только на сей раз взлетает Болошев, своим маленьким триумфом вынуждая капитана и комсорга мрачно переглянуться. Два лучших игрока в команде, а молодежь их опять обскакивает. Это ли не повод начать волноваться? А вскоре, когда Крис их снова покидает, в своем желании доказать, что он тоже на что-то годится, Модестас слишком сильно толкается ногами и, не удержав равновесие в воздухе, вылетает с батута. Из-за чего его, заливающего пол кровищей из пробитой головы, приходится тащить в медпункт. Где литовец вдобавок блюет и получает от Севы диагноз: сотрясение мозга. – Да нельзя мне в больницу! Они что, по-русски не понимают? Меня Крис после тренировки ждать будет… – оставшись в кабинете под присмотром комсорга, Модя пышет возмущением и на локтях пытается приподняться с кушетки. Однако одного предупреждающего взгляда приятеля ему хватает, чтобы оставить свои попытки, улечься обратно и демонстративно отвернуться к стене. – Вот как она одна по такой темени пойдет? Можно подумать, у вас в Союзе маньяков-извращенцев нет… – Я ее провожу, – остается Сергею его перебить. – Если, конечно, ты меня маньяком-извращенцем не считаешь. – Правда? – тем временем литовец снова подрывается с кушетки. Вот только на сей раз останавливает его уже не строгость комсорга, а головокружение. – Скажи ей, что я из больницы позвоню. Пускай сразу консьержку предупредит, – вернувшись в лежачее положение, Модя кряхтит. На что Сергей только кивает, а вскоре в кабинет возвращается Сева в сопровождении пары врачей, и всем мм становится не до разговоров. – Мы на крыльце встретиться договорились! – уже когда его перекладывают на каталку и везут по коридору, Модестас кричит вслед оставленному позади Белову. – Сразу после тренировки! – Да замолчи ты! – приходится Севе на него шикнуть. Что со стороны выглядит довольно комично, вынуждая сгрудившихся возле дверей в зал ребят давиться смешками и обмениваться комментариями. Пока, наконец, Гаранжин не загоняет всех обратно, и тренировка сборной Советского Союза по баскетболу не возобновляется… *** Непривычно покинув зал сразу после окончания тренировки, выйдя на крыльцо со спортивной сумкой на плече и висящей поверх нее олимпийкой, Сергей на мгновение застывает в нерешительности, потому что видит перед собой ту самую картину, которую не так давно ему описывал Модя. Фехтовальщица стоит спиной ко входу, подпирая плечом одну из колонн, и в тусклом свете фонаря что-то увлеченно читает. Вся такая хрупкая с этой своей книжкой в руках, кажущаяся абсолютно беззащитной перед окутавшей окрестности темнотой, что Белов и так бы к ней подошел. Даже если бы Модестас его не попросил. А потом она оборачивается на звук вывалившихся вслед за комсоргом на улицу баскетболистов и под шум их разговоров одаривает не участвующего в прощании с командой Белова выразительным взглядом. Таким пристальным и ледяным, словно она уже все знает. Словно ей рассказали. И про Модестаса, и про то, кто ее сегодня до дома будет провожать. Убедив себя в том, что это не так, Сергей дожидается, пока его сокомандники разойдутся, прежде сократить разделяющее их с девчонкой расстояние. Новость о том, что Модя в больнице, Крис воспринимает спокойно. Как будто примерно такого исхода она и ожидала. Все-таки капитан с его несдержанностью на травму так и напрашивался. А вот заявление Белова о том, что Модя ему поручил ее проводить, ее явно напрягает. – Это необязательно, товарищ комсорг, – усмехнувшись, она отступает назад, точно желая сохранить безопасную дистанцию. – Я вполне способна дойти одна. Не беспокойтесь. – Я предпочитаю не нарушать своих обещаний, – остается Сергею строго на нее посмотреть. Знал бы, что ей так не понравится эта идея… Да что уж там, все равно бы предложил. Нечего молодой девушке разгуливать по ночам в одиночестве. Хоть и спортсменка, но все же сабли у нее с собой нет. А значит, и защитить себя, в случае чего, она не сможет. – Хорошо, – тем временем эта самая спортсменка обреченно вздыхает, видимо решив, что с Беловым и его принципами лучше не спорить. – Как скажете, товарищ комсорг. После чего они вместе, но по-прежнему на приличном друг от друга расстоянии спускаются по лестнице и уже через минуту покидают территорию дворца спорта. – Что за книга? – попытавшись разбавить их обоюдное молчание, Сергей снова обращает внимание на томик, который его спутница не убирает в сумку, а несет в руке. Заложив палец между страниц, чтобы не потерять то место, где она остановилась. – Булгаков, – вскоре его настигает сухой, прямо как эти самые страницы, ответ. – Мастер и Маргарита. На что ему остается только выразительно приподнять брови и перевести взгляд со знаменитого романа на его обладательницу. Что тут скажешь? Он впечатлен. Думал, там будет какая-нибудь спортивная литература. Методичка по фехтованию, например. – Дашь почитать, когда закончишь? – продолжая изучать девчачий профиль в свете уличных фонарей, он наконец изрекает. – А то моя домашняя библиотека в последние годы оставляет желать лучшего. – Обязательно, – словно стремясь поскорее закончить разговор, Крис его практически перебивает. – Только уголки страниц, пожалуйста, не загибайте, товарищ комсорг. Я это ненавижу. – Может, уже перейдем на «ты»? – внезапно даже для самого себя Сергей предлагает. – Пока я не решил, что вы, товарищ инструктор, просто не знаете моего имени. И вновь этот тяжелый вздох. Как будто он ее о чем-то невозможном просит. – Хорошо, товарищ комсорг – Сергей Белов, – четко выговаривая слова, девица тянет губы в фальшивой улыбке, но так и не оборачивается, продолжая смотреть исключительно вперед. – Давайте перейдем на «ты»… Вот только использовать новое обращение она не спешит, предпочитая идти в молчании. И это расстраивает. Сергею понравилось, как его имя звучало из ее уст. – Как прошла медицинская комиссия? – Нормально. Не допустили. Очередная попытка наладить общение разбивается о невидимую стену, которой девица себя окружила. – Есть ощущение, что ты не слишком-то расстроена. – Верное ощущение. Опять тупик. И вынужденная остановка на пешеходном переходе, в процессе которой Сергей потихоньку теряет надежду на то, что она когда-нибудь начнет с ним нормально разговаривать. – Я тебя чем-то обидел? – в итоге он решает спросить прямо. – Меня сложно обидеть. – И все же мне удалось. Однако вспыхнувшая на светофоре зеленая лампочка не дает получить желаемого ответа. А потом они доходят до парка. И там девчонка вдруг ежится, заставляя своего спутника потянуться за свисающей с его сумки олимпийкой. – Даже не думай, – уловив его движение, Крис предупреждает. – Мне и так чертовски некомфортно рядом с тобой. – Это-то меня и пугает, – остается Сергею подчиниться и оставить олимпийку на прежнем месте. – Может, хотя бы попытаешься объяснить, почему тебе со мной так некомфортно? Я же, вроде, не кусаюсь. – Да, не кусаешься, – усмехнувшись, в эту секунду девчонка резко останавливается, разворачивается и с вызовом вскидывает голову на едва не врезавшегося в нее собеседника. – Но я тебе не нравлюсь. И ты это довольно плохо скрываешь. Так что прости мне мое нежелание лишний раз с тобой контактировать. Я просто не люблю навязываться тем, кто… – Это тебе Модя сказал? – сам от себя того не ожидавши, Сергей ее перебивает. И лишь теперь осознает, насколько близко друг к другу они находятся. Вот он – крохотный шрам над бровью. Впервые Белову выпадает возможность изучить его так отчетливо. А вот созвездие редких веснушек, о существовании которых он вообще не подозревал. И глаза. Они у Крис, оказывается, не просто зеленые, а с карими крапинками. Похожие на осенний лес. – Подтвердил, – после недолгой паузы она наконец отвечает. Холодная. Неприступная. Не его. – Я же сказала, ты это плохо скрываешь, – добавляет. – Да и я не слепая. А в следующий миг Сергей совершает, пожалуй, величайшую ошибку в своей жизни. Потому что вместо того, чтобы отступить, поднимает руку и аккуратно убирает с ее лба прядь каштановых волос. – Тогда приглядись получше, – советует. И, обогнув живую преграду, первым продолжает прерванный путь… После чего до самого общежития они действительно идут в молчании, пытаясь уложить в головах произошедшее. – Модя сказал, что позвонит из больницы, – напоследок Сергей отчитывается. – Просил, чтобы ты предупредила консьержку. – Хорошо, – послушно кивнув, девчонка останавливается и как будто хочет сказать что-то еще, но не решается. – Спасибо, что проводил. И на этом их разговор заканчивается. Подождав, пока она скроется за дверью общежития, Белов мысленно выругивается и в душе не представляет, как теперь ему себя с ней вести. На следующий день на лавке в раздевалке его ждет томик «Мастер и Маргарита». С прикрепленной поверх запиской: «Товарищу комсоргу». Через час, в самый разгар тренировки, Сергей наконец-то учится летать… *** Вот только бесследно практика полетов для Сергея не проходит. Больное колено напоминает о себе, вынуждая свалиться под конец тренировки. Обезболивающее действует медленно. Даже после душа Белов продолжает прихрамывать. О дополнительном часе в зале речи не идет. А потом он выходит на крыльцо и в первую пару секунд не верит собственным глазам. – Моя очередь тебя провожать, – бросает Крис через плечо, продолжая стоять к комсоргу спиной и черт ее знает, как определив, что это именно он пожирает ее глазами. – Мой дом в другой стороне, – вернув себе способность здраво соображать, Сергей сообщает. – Как ты потом одна возвращаться будешь? – На автобусе, – словно будучи заранее готовой к подобному вопросу, девчонка в ответ только небрежно пожимает плечами. – Вдобавок я сегодня вооружена, – кивает на свою сумку. Где, очевидно, у нее припрятана сабля. Однако точку в их маленьком споре ставит вовсе не это. А то, каким взглядом она его одаривает, когда наконец-то оборачивается. Никогда раньше она на него так не смотрела. Тепло. Искренне. Бесстрашно. Отказать после такого у него просто язык не поворачивается. Так и стоят несколько секунд в молчании, пока девчонка первой не отступает к лестнице. Вынуждая Сергея вздохнуть и послушно последовать за ней… – Что это за травма, из-за которой тебя до соревнований не допускают? На самом деле, разговор между ними завязывается гораздо раньше. Но до сего момента говорят они о какой-то ерунде. Белов спрашивает, понравилась ли ей книга, на что Крис отвечает, что хочет, чтобы сперва он сам прочел, иначе ее рассказ испортит ему впечатление. Потом еще какое-то время они обсуждают тренировку. Крис интересуется, почувствовал ли Сергей ступеньку, про которую она говорила на первом занятии… В общем, ничего серьезного. А потом они доходят до сквера. И лишь там, купив у чудом не успевшей закрыть киоск продавщицы два стаканчика мороженого для себя и своей спутницы, Белов отваживается спросить то, что уже давно хотел спросить, но не решался. – Двойной закрытый перелом с разрывом связок плечевого сустава, – как по бумажке девчонка зачитывает. Из-за чего Сергей поначалу усмехается в усы, подумав, что она его разыгрывает, но с каждым шагом все сильнее мрачнеет, осознавая, что подобный диагноз вот так сходу не придумаешь: – Ты что, перепутала фехтовальную дорожку и боксерский ринг? А самое забавное, что он лишь теперь замечает, как, будучи правшой, сумку Крис несет на левом плече. Ту самую сумку, которую он вообще должен был у нее забрать, но она отказалась. Потому что: «Ты у нас сегодня больной, а не я». – Как ты его получила? – уже на полном серьезе он погружается в допрос, хмурым взглядом уставившись вперед и напрочь забыв о тающем в стаканчике мороженом. – Официальная версия гласит, что случайно, – тем временем собеседница продолжает поражать его своей небрежностью в адрес собственного здоровья. – А неофициальная что гласит? – бас. – Хотела завязать со спортом и нарочно подставилась, – небрежность. – И что из этого правда? – снова бас. – Ни то, ни другое, – и все та же небрежность. – Правда где-то между… – Почему ты захотела уйти из спорта? – так и не найдя в себе сил сделать еще хоть шаг, Сергей застывает на месте и… Не понимает. Решительно ничего. Почему его напрягает ее рассказ, а ей как будто все равно? Как с таким отношением она вообще умудрилась попасть в сборную? Однако отвечать на сей раз девчонка не спешит. Равно как и оборачиваться, являя собеседнику свое лицо. – Крис… – остается Белову позвать ее по имени. А затем осторожно преодолеть разделяющее их расстояние и тронуть за плечо. То самое плечо. – Потому что у меня есть другое увлечение, которому я хочу посвятить жизнь, – наконец, устало опустив голову, она шепчет. Хотя это даже не шепот. Это хрип. Разбитого на части, сшитого обратно по лоскутам, уничтоженного не только морально, но и физически человека. – Но, к сожалению, мой дядя не считает это увлечение достойным того, чтобы променять на него столь блестящую спортивную карьеру. – А родители как считают? – не узнав собственного голоса, Сергей не осознает еще и того, что ладонь его продолжает лежать на девчачьем плече. Кажется, никогда и никто не задевал его своей историей сильнее, чем она. Кажется, страшнее уже быть не может. – Никак. Они умерли. Может. – Прости, – рвется откуда-то из глубины. Из давно уже загрубевшей, но вдруг заново растревоженной души. Из-за чего девушка легонько поводит плечом. Только вот не так, словно хочет избавиться от прикосновения, а словно наоборот стремится его продлить. Прочувствовать до конца. – Не извиняйся, – усмехается. – Это не твоя вина. А в следующий миг наваждение рассеивается. Крис оборачивается, одаривая собеседника виноватой улыбкой. Как будто это ему здесь нужна поддержка. Как будто это он, а не она, не справляется с собственной жизнью. – Пойдемте, товарищ комсорг. А то все автобусы ходить перестанут. И с этого момента до самого окончания маршрута никаких серьезных тем они не поднимают. – Так что за увлечение? – уже во дворе своего дома Сергей вспоминает. – Ты так и не рассказала. На что девчонка лишь хитро жмурит один глаз: – Не рассказала, – подтверждает. А затем притормаживает прямо на дороге и точно не решается подойти вслед за спутником к подъезду: – Доброй ночи, товарищ комсорг, – желает. Тогда как Сергею остается только вопросительно вскинуть брови, не понимая, почему она остановилась: – Может, зайдешь? – звучит его предложение. Без намеков. Если она согласится, он просто угостит ее чаем и, быть может, предложит взять что-нибудь из его вещей, чтобы по пути в общежитие она не замерзла. – Нет… Однако она не соглашается. Так что весь план Сергея остается лишь у него в голове. – Но спасибо за приглашение. Мне правда приятно. И на этом их разговор заканчивается. Крис уходит. А Сергей, задумчивым взглядом проводив ее до поворота, заходит в подъезд, поднимается на нужный этаж, отпирает дверь квартиры заранее вытащенным из кармана ключом и только после этого, застыв в темноте собственной прихожей, вдруг осознает, как серьезно он попал…