Не смотри на моё поведение

– Правильно ли я понимаю, что домой ты пока не собираешься? – заглянув в зал после окончания очередной тренировки, Крис подпирает здоровым плечом стенку трибуны и смотрит так, будто Сергей Белов – самое интересное, что ей доводилось видеть за всю свою жизнь. – Да. Американцы сами себя не победят, – остается ему подтвердить ее догадку, попутно проводя дриблинг и закидывая мяч в корзину. – Хорошо. Тогда я тоже задержусь. Хочу понять, какие у нас шансы против американцев… Внезапно их пешие прогулки по вечерам становятся нормой. Которую они не обсуждают, а просто придерживаются. С той лишь поправкой, что больше его провожать комсорг не позволяет. Вместо этого он предпочитает сделать лишний крюк, чтобы довести Крис до общежития и убедиться, что она не нашла себе еще каких-нибудь приключений. И плевать, что парни начинают на него как-то странно поглядывать, постоянно обмениваясь комментариями за спиной молчаливого комсорга. Плевать, что Модестас в конечном итоге может все это неправильно понять. Белов сам не знает, в чем заключается его «правильно». Да и существует ли оно вообще, когда дело касается этой девицы. И все же в глубине души он осознает, что вечно так продолжаться не может. И не будет. Из-за чего он заранее начинает бояться того дня, когда Модю выпишут из больницы. А потом этот самый день настает. И все то, что Сергей для себя построил за время отсутствия товарища, все его песочные замки рушатся точно по щелчку. Потому что Крис улыбается не ему. На крыльце по вечерам дожидается не его. Прячется от любопытных глаз в раздевалке не с ним. А все их разговоры и долгие прогулки остаются где-то за пределами ее головокружительного романа с капитаном… Так проходит неделя. Сергей делает вид, что с ним все в порядке, тренируется с удвоенной силой, и в какой-то момент ему даже начинает казаться, что все возвращается на круги своя. Шепотки со стороны команды прекращаются, осуждающие взгляды все реже жгут спину. А затем всего одно неловкое движение перечеркивает все его старания. – Не хочешь объясниться? Хорошо, что в раздевалке они с Модей одни. Неизвестно, как бы другие ребята отреагировали, если бы кого-то их них капитан попросил подать ему форму, после чего этот кто-то задел бы его сумку, и оттуда вывалилась очевидная контрабанда. – Да это не то, что ты подумал, Серый, – мгновенно ощетинившись, Модестас пытается забрать из рук сидящего на лавке комсорга разноцветную коробку с сотней импортных презервативов. – И что же я подумал? – остается Сергею холодно сверкнуть глазами, уводя руку в сторону. Из-за чего литовец только заводится и дышит как паровоз, не оставляя попыток дотянуться до украденного у него имущества: – Что я ими торговать собрался, наверное. Дай сюда! Сжалившись над товарищем, выхватить у него коробку Сергей все-таки позволяет. Но продолжает сверлить Модестаса взглядом в ожидании ответа. – Это для Крис, понятно? – приходится Моде возмущенно пробурчать, пряча презервативы на самое дно сумки. – Она сказала: либо так, либо никак. После чего на некоторое время в раздевалке воцаряется молчание, нарушаемое лишь шумным дыханием пристыженного капитана. – Лихо вы за дело взялись, – наконец Сергей усмехается в усы. Хотя на самом деле ему не смешно. Совсем не смешно. Ему больно. Где-то за грудиной его пожирает самая настоящая кислота, выедая все то нежное и теплое, что не так давно там поселилось. Вот только Модя этого не видит. Не знает, что лучший друг у него за спиной от этой боли подыхает. – Да если бы… – ворчит. – Мы с ней уже месяц встречаемся, а она меня к себе практически не подпускает. Целуется, как бестия, а чуть попытаюсь дальше зайти – сразу отталкивает. Не доверяет как будто… Я ради этих ее резинок кучу знакомых напряг, всю Литву на уши поднял. Хотя лично мне они вообще не сдались! Отчасти его рассказ успокаивает. Дает понять, что Крис не дура. Она не станет рисковать своим здоровьем ради того, чтобы угодить Моде. Который своих половых партнерш, скажем честно, раз в неделю привык менять. Получал, что хотел, и переключался на следующую. Однако хорошего тут все равно мало. Потому что Модестас подготовился. Потому что теперь их с Крис близость – это лишь вопрос времени. Тогда как Сергею легче было бы об этой детали их отношений вообще не знать. Не задумываться. Не искать в голове способов, как им помешать. Крис – взрослая девочка. Наверняка Модя у нее не первый. Так почему Белова это задевает? Почему он до отчаяния хочет, чтобы его друг не становился ни вторым, ни третьим, ни десятым? – Но я надеюсь, что хоть сегодня-то мои старания окупятся, – словно решив его добить, Модестас вдруг заявляет. Делится планами, в которые Сергея посвящать как раз-таки нельзя было ни в коем случае. – Сегодня? – сам от себя не ожидавши, он уточняет. Словно между прочим. Словно его это и не волнует вовсе. Чистое любопытство и не более того. – Ну да, сегодня, – так и не различив в вопросе товарища скрытого подтекста, Модестас хвастается и расплывается в улыбке. Такой наивный. Ничего дальше своего носа не видящий. Как огромный ребенок. – Я Крис к себе домой пригласил. Сказал, что на чай, но… Договорить он не успевает. В раздевалку дружно вваливаются парни, а потому литовцу остается лишь прикусить язык и продолжить с усердием копаться в своем шкафчике. – Удачи, – тем временем Сергей встает с лавки, хлопает приятеля по плечу и, решив, что больше ему здесь делать нечего, покидает резко ставшее душным помещение. Чтобы через несколько секунд войти в зал и, застыв на пороге, потерянным взглядом впиться в тонкую девичью фигурку, стоящую на другом конце поля. Крис что-то обсуждает с Гаранжиным, переступает с ноги на ногу, как если бы они спорили, скрещивает руки на груди и не замечает провожающих каждое ее движение, каждый жест голубых глаз комсорга. Сегодня он ее потеряет. Сегодня. Сегодня. Сегодня… *** – Болошев, не паясничай. Шею сломаешь, – как сквозь толщу воды Сергей слышит ее спокойные команды, из раза в раз выпрыгивая все выше. Чтобы почувствовать в воздухе эту ступеньку, с которой Крис их познакомила. Чтобы не просто задеть ее носками, а встать всей стопой. – Сашка, хорошо. Только руками не размахивай, тебе же в них еще мяч держать предстоит. Еще одно замечание, и очередь наконец-то доходит до него. Взмокшего. Желающего выдать свой максимум. Показать все, на что он способен. – Потолок не проломи, товарищ комсорг. Я за ремонт из своего кармана платить не буду, учти. И это лучше любых похвал. Ее улыбка. Ее лучистый, гордый, почти восторженный взгляд. Конечно, она лукавит. До потолка Белову еще метров десять, если не больше. И все же так высоко, как он, здесь не прыгает никто. А потому никому другому она не смогла бы адресовать свои слова. Никому, кроме него. – Осторожнее с коленом, – слышит Сергей напоследок. И хочет сказать. Хочет все ей сказать. Но не успевает, потому что внимание девчонки уже переключается на капитана. У которого по-прежнему ни черта не получается. – Модя, втяни зад. Серьезно, это уже не смешно. Он тебя к земле тянет, – нахмурившись, девчонка провожает глазами каждый его прыжок. И это раздражает. Заставляет ревновать, лишь чудом до сих пор не становясь причиной травмы. – А ты не думала, что мне просто без мяча прыгать неудобно? – в ответ Модя огрызается. Но не останавливается. Продолжает свои попытки взмыть в небеса. Пока безуспешные. – Вот чего ты с ним в обнимку ходишь? – вдобавок литовец кивает на зажатый с самого начала тренировки у Крис подмышкой баскетбольный мяч. – Дай пас, и обещаю, я буду висеть в воздухе до тех пор, пока его не приму. Вот только девушка на его заявление только усмехается: – Ну да. И зад сам втянется. И колени выпрямятся, как по волшебству. Ты про плохого танцора что-нибудь слышал? – Да ладно тебе, – в итоге Модестас ухмыляется, заканчивая серию прыжков и, вместо этого, плюхаясь на край батута. – Признайся, ты просто не умеешь бросать. И в эту секунду Сергей ему завидует. Потому что литовец может позволить себе вот так бесцеремонно прервать тренировку. Потому что его нескрываемый флирт с инструктором ни у кого смешанных чувств не вызывает. Все ребята уже знают, что эти двое встречаются. Тогда как, сделай то же самое комсорг, его бы никто не понял и не поддержал. Крис ведь не его девушка. – Признаюсь, не умею, – тем временем причина его душевных метаний лишь спокойно кивает. – Я вообще, если ты не заметил, спорт недолюбливаю. Спасибо, кстати, что напомнил… После чего их с капитаном разговор заканчивается, давая Сергею хоть немного расслабиться и сосредоточиться на упражнении, а не на словесном сражении сладкой парочки. А вскоре подходит к концу и тренировка на батутах. Гаранжин объявляет перерыв, на время которого большинство игроков, включая литовца, покидает зал. И вот тогда Белов наконец-то решается. – Я провожу тебя сегодня? Крис вздрагивает, когда комсорг нависает над ней, сидящей на трибуне, со спины, и торопливо захлопывает блокнот, прежде чем вскинуть на собеседника глаза. Осенний лес смотрит с укором. Он ее напугал. Он не хотел ее пугать. Однако надолго раздражение в чертах ее лица не задерживается. Морщинка на лбу разглаживается, губы трогает столь свойственная ей лисья ухмылка. – Прости, комсорг, сегодня не получится, – в итоге Крис произносит, сдвигаясь на одно сидение, чтобы уступить ему место. Чем Сергей незамедлительно пользуется, потому что только так он может быть к ней ближе. Потому что соприкосновение их плеч – это единственный контакт, который ни у кого не вызывает подозрений. – Почему же? – глупый вопрос. И все же Сергей его задает. Пусть даже причина ему известна. Пусть все эту причину отлично знают. – Потому что у меня уже есть планы, – тем временем Крис как будто никакой странности в этом его вопросе не находит. А может, нарочно не обращает внимания, вместо этого открывая обратно свой блокнот, но, видимо, не на той странице, которую посторонним видеть запрещено. В ее голосе сквозит легкость. Именно такая легкость, которой люди обычно сопровождают общение с друзьями. Ведь Белов для нее друг. Друг, о чьих скрытых мотивах она не знает. Но вот-вот узнает. Поймет. Догадается. Как только он наберется смелости произнести следующую фразу: – Их ведь можно отменить… А в следующий миг, продолжая показательно изучать глазами площадку, даже не видя лица собеседницы, Сергей чувствует, как ее внимательный взгляд обращается в его сторону. Поняла. Как он и ожидал, как и предсказывал. Она все поняла. Но пока, вроде, не отстраняется. Не просит, чтобы он никогда больше к ней не приближался. – Комсорг… – обращается. Хочет, небось, чтобы он на нее посмотрел. Надеется, что ошиблась. Неправильно истолковала его посыл. Конечно, они ведь друзья. Ей с ним удобно. А тут вдруг такие новости, что вся дружба насмарку. – Ты меня пугаешь… С тобой все в порядке? Ты, случаем, не перегрелся? В итоге Сергей так и не оборачивается. Даже когда, отложив на свободное сидение блокнот и карандаш, Крис заботливо касается его мокрого лба, как будто проверяет температуру. Даже когда ее тонкие пальцы убирают прядь темных волос с его лица. Он продолжает сидеть неподвижно, а глаза его остаются прикованными к полю, куда потихоньку начинает стягиваться народ. Вернувшись с перерыва, парни весело переговариваются и пока еще не обращают внимания на трибуны. И все же времени у Сергея критически мало, потому что еще чуть-чуть и… – Не ходи сегодня с Модестасом. С этими словами Белов резко встает, и как раз в этот момент Ваня Едешко его замечает. А за ним и вся команда. Из-за чего, спускаясь к ним по лестнице, Сергей не знает, как Крис отреагировала на его просьбу. Он просто уходит. Оставляет ее наедине с полученной информацией и присоединяется к своей команде. Где он – комсорг, и этим все сказано. Он должен следить за моральным духом товарищей. Не допускать конфликтов в коллективе. И уж точно не пытаться отбить девчонку у собственного друга. Пусть даже Модестасу она не так уж и нужна. Пусть даже сам Белов без нее жить не может… *** А на следующую тренировку она не приходит. Новость об ее отсутствии в ближайшую пару дней Гаранжину сообщает их капитан, так что все вопросы у Сергея разом отпадают. Он знал, что так будет. Он ждал ее вчера в зале на протяжении всей своей персональной тренировки, пока местный сторож не попросил его покинуть дворец, сказав, что ему пора закрываться. Но Крис так и не появилась. А значит, планы ее, вопреки его просьбе, не поменялись. Вот только… – Да чтоб тебя! – пылко выругивается Модестас, пытаясь запихнуть в шкафчик свою сумку, которая упорно не желает туда вмещаться. И это далеко не первый раз за сегодня, когда литовец выходит из себя. Весь помятый и не выспавшийся, с торчащими в разные стороны волосами, Модя срывается на всех и всяк. А потому, когда Гаранжин распускает команду на перерыв, никто из ребят не рискует идти в раздевалку вслед за злым капитаном. Кроме Сергея, который с подобными проявлениями скверного характера приятеля уже сталкивался неоднократно и привык. – Мо-дя, – остается лишь привлечь к себе внимание. Напомнить, что Паулаускас здесь не один. Что за плечом у него сидит друг, готовый его выслушать. – Если ты хочешь что-то сказать… Вот только закончить фразу Сергей не успевает. – Мы не переспали! – словно давно дожидаясь, когда товарищ его спросит, Модестас выпаливает. И под вопросительным взглядом комсорга, вместо того чтобы продолжить возиться с сумкой, плюхается на лавку, впиваясь глазами в стену: – Мы вообще не спали, понимаешь? У Крис воспалилось плечо, и в итоге я всю ночь порхал над ней, пытаясь хоть как-то помочь. Черт, это был кошмар, Серый! Я ни в жизни не видел, чтобы людям было так больно! Она кричала, бредила, у нее поднялась температура… А самое хреновое, что я вообще ни о чем не жалею, представляешь? Я был так счастлив, когда под утро она у меня на диване задремала, что про изначальный план ее завалить и думать забыл. А это плохо. Это чертовски плохо, Серый! – Почему же? – выслушав весь рассказ, Сергей старается сохранять невозмутимый вид и демонстративно продолжает заматывать эластичным бинтом колено. – Я не вижу никакой проблемы в том, чтобы заботиться друг о друге. На этом отношения, как по мне, и должны строиться. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, внутри у него к тому моменту уже разражается самая настоящая буря. Чувства делятся на два лагеря. Один из которых вовсю празднует победу и улюлюкает над капитаном, чья пачка импортных презервативов, вопреки его вчерашним намерениям поскорее ее распечатать, осталась нетронутой. Тогда как второй мечется в отчаянии, подсказывая Белову, что будь он на месте приятеля, он бы мог сделать больше. С ним Крис не пришлось бы терпеть всю эту боль, потому что он бы нашел способ ей помочь. У него есть обезбол. И целая морозилка пакетов со льдом для колена. – Да ты не понимаешь! – вдруг Модестас подрывается с места и ударяет кулаком по дверце шкафчика. Вынуждая комсорга Белова и мрачно воззриться на приятеля, неспособного контролировать собственные эмоции. – Она меня теперь бросит, – тем временем Модя цедит сквозь зубы. – Она ведь предупреждала… Она с самого начала предупреждала, чтобы я в нее не влюблялся! Сказала, что у нее есть жених и что серьезные отношения ей не нужны… – Прости? – остается Сергею вопросительно вскинуть брови. – Мне послышалось, или… – Ничего тебе не послышалось! – с этими словами Модестас с силой отталкивается от шкафчиков, из-за чего вся конструкция сотрясается, и приземляется обратно на лавку, начиная спешно переобуваться. – У нашего товарища инструктора есть жених. Он сейчас живет в Германии, и хранить друг другу верность они, вроде как, не договаривались, так что встречаться с ней мы можем. Но, как я понял, там уже все решено, и через год она планирует выйти за него замуж. Я сначала даже не поверил, когда она мне все это рассказала. Думал, цену себе набивает. Хочет, чтобы я ревновал… Тут он на несколько секунд замолкает, словно готовясь к новой волне словесных излияний. И та не заставляет себя долго ждать: – Но она ведь ему письма пишет, Серый! В стихах! Мы разные люди, у нас разные судьбы, но с тобой мне холодно не будет, – совсем не похоже на их общую знакомую Модя передразнивает. – Так что влюбляться в нее по-настоящему мне вообще никак нельзя! Истерзанный, истрепавший себе всю душу одним рассказом, тяжело дыша, после этой фразы он опускает голову, и раздевалку на несколько секунд накрывает гробовым молчанием. – Ты же мне друг, Серый… – наконец Модестас басит. – Вот и скажи, как друг, что мне делать? Проблема в том, что ответа на его вопрос у Сергея нет. Он настолько растерян, что едва ли способен складывать в уме информацию. Будь их капитан хоть чуть-чуть повнимательнее, он бы обязательно это заметил. У Крис есть жених. Это ему она посвящает записки в своем блокноте. Это с ним она планирует связать свою жизнь, когда закончит спортивную карьеру. Это из-за него, а не из-за Моди, Белов никогда ее не получит. Непонятно только, как, будучи заранее поставленным в известность об этой не такой уж незначительной детали, Паулаускас согласился на выдвинутые ему условия. Неужели Крис его настолько зацепила, что даже раздутое капитанское эго перед ней не устояло? Как бы Сергей повел себя на месте товарища, если бы она поставила перед таким же выбором его? – Парни! К счастью, ввалившийся в раздевалку Едешко освобождает его от необходимости отвечать. – Там Гаранжин всех вызывает. Злой как черт. И на этом их с Модестасом разговор по душам заканчивается. Поднявшись с места, Сергей прячет в сумку запасной бинт, хлопает друга по плечу, словно бы говоря: «Терпи, Модя. Ты сам на это подписался», а затем первым выходит в коридор, тем самым подавая пример своим сокомандникам. Злого, как черт, Гаранжина он не боится. Все самое страшное, что могло с ним сегодня произойти, уже произошло… *** В итоге из-за воспаления, едва не ставшего причиной госпитализации, Крис пропускает целых три тренировки. И все это время Сергей тратит на то, чтобы выбросить ее из головы и не вести себя как их капитан. Который в своей агрессии доходит до того, что грубит уже не только сокомандникам, но и тренеру. – Да чего вы все ко мне пристали? Не нравится, как я в баскетбол играю, так не выпускайте меня на поле! Подумаешь, один из лучших игроков! У вас, вон, школота до сих пор мяч в руках держать не умеет. Вот их и тренируйте! Однако по мере того, как его девчонка идет на поправку, Модестас сменяет гнев на милость, и постепенно его вспышки гнева сходят на нет, превращаясь в привычное ворчание: – Да ты глянь, как они мяч ведут. Того и гляди потеряют. И вот этим олухам я пас отдавать должен? Вот только Сергей на подобные высказывания приятеля не реагирует. Потому что, в отличие от Моди, он видит на площадке прогресс. И не может не признать, что из Гаранжина и впрямь вышел неплохой тренер. – Серый, ты в душ идешь? – Нет, я задержусь. И все же отменять свои персональные тренировки Белов не спешит. Во-первых, потому что от посиделок на скамье запасных, пока тренер молодежь от кольца к кольцу гоняет, его форма лучше не становится. А во-вторых… Баскетбол тем и хорош, что, оставшись наедине с мячом, ты можешь не думать. А именно это ему сейчас и нужно. Очистить мысли. Не дать им свести его с ума. – Американцы сами себя не победят, да? Она появляется без предупреждения. Бесшумно прокрадывается в зал и привычным образом подпирает стену трибуны. Вынуждая Сергея обернуться и мрачно на нее уставиться, продолжая водить мяч за спиной: – Что ты здесь делаешь? – холодно. Он тренировал в себе этот холод. Потому что знал, что однажды пригодится. Однако Крис на его холод не реагирует. – Да вот… – небрежно пожимает плечами. Словно ничего не изменилось. Словно Сергей Белов – по-прежнему самое интересное, что она видела в жизни. – С другом повидаться заглянула. – Повидалась? – остается Сергею выразительно вскинуть брови. Он хочет, чтобы она ушла. И в то же время боится, что, если она уйдет, то уже не вернется. – Да, – следует за его грубостью спокойный ответ. Не уйдет. Она ведь ради него сюда заявилась. Модя давно ушел. Вместе с другими ребятами. – Теперь вот думаю, как мне одной домой по такой темноте добираться. Ее улыбка, такая выразительная, по-лисьи коварная, способная сломать любые его стены, предрекает ответ Сергея заранее. Крис знала, что без сопровождения он ее в глухую ночь не отпустит. Даже если бы все у них закончилось плохо. Даже если бы из ее затеи с ним помириться ничего не вышло. Все равно бы не отпустил. – Мне в душ надо, – остается хмуро предупредить, поймав мяч. На что девчонка только кивает и ни на секунду не отводит от него глаз: – Не проблема. Я подожду. Вздохнув, Белов направляется к корзине, оставляет там мяч, подхватывает с сидения полотенце и, не глядя больше на свою гостью, идет в раздевалку. Он проиграл. А она победила. И что-то внутри ему подсказывает, что по-другому быть не могло… – Ладно, начинай, – уже после того, как в гробовом молчании они покидают территорию дворца спорта, Крис усмехается. – Что начинать? – в ответ Сергей с невозмутимым видом вскидывает брови. Притворяется. И делает это плохо, потому что спутнице одного короткого взгляда на него оказывается достаточно, что это притворство раскусить. – Брось, – спрятав руки в карманы олимпийки, она ежится. Но не от вечерней прохлады. А от его изменившегося к ней отношения и напряженной атмосферы, которую Белов вокруг них создает. – Я же вижу, что тебя тянет высказаться, – вдобавок она опускает голову, однако улыбка ее губ по-прежнему и не покидает. – Так вперед, я тебя внимательно слушаю. – Тебе не кажется, что ты жестоко поступаешь с Модей? – решив, что и впрямь ему пора прекращать ломать комедию, Сергей подходит к разговору именно с той стороны, с которой ему, как комсоргу, зайти и следует. – Он ведь действительно в тебя влюблен, – добавляет. Предпочитая угрюмо смотреть перед собой и ни в коем случае не переключать внимание на вышагивающую рядом девушку. Потому что иначе он проиграет. Вопреки всем своим стараниям, противиться ее воле Белов пока так и не научился. Но он над этим работает. – А тебе не кажется, что у твоей морали двойные стандарты, комсорг? – тем временем Крис на него поглядывать не забывает. И каждый ее взгляд в теле Сергея отзывается сильнейшим желанием прекратить их разговор самым доступным в сложившихся обстоятельствах способом. Интересно, как скоро она его оттолкнет, если он ее поцелует? Что он будет делать, если она вообще не станет его отталкивать? Вдруг именно ради этого она и пришла? Будет ли это значить для нее столько же, сколько для него? – Я поступаю с Модей точно так же, как он поступал с десятками девушек до меня. И все же в своих желаниях Сергей себя сдерживает, продолжая терпеливо выслушивать девчачьи объяснения. Крис права, и это нужно признать. Паулаускас, конечно, его друг, но будем честны, по его вине плакало больше девушек, чем по вине всей команды. Белов никогда этого не понимал, но предпочитал не вмешиваться. – Хотя вряд ли он их заранее предупреждал, чем все закончится, – наконец Крис ставит жирную точку в своей поучительной речи. После чего им приходится остановиться возле пешеходного перехода, и это первый раз, когда Сергей позволяет себе перевести на нее взгляд. Проклятый светофор выкрашивает черты девчачьего лица в оттенки красного. Отслеживая малейшие изменения в плавных линиях, Белов искренне недоумевает, как он мог не влюбиться в нее раньше. С первых же секунд, как только увидел. Красивая. Она настолько красивая, что это даже страшно. На ней нет платья, она не носит каблуков и в своем смущении не теребит какой-нибудь романтичный браслет на запястье. Она абсолютно не соответствует его канонам и требованиям, не может похвастаться качествами, которыми, по мнению Сергея, должна обладать девушка, способная привлечь его внимание. Слишком худая, слишком раскрепощенная, слишком… Головокружительная и неземная. Даже в простом спортивном костюме способная затмить собой любую. Отныне Белову нравится в ней все. Ее фигура, в особенности длинные ноги, совсем не по-баскетбольному обтянутые узкой фехтовальной формой. Ее каштановые волосы, которые даже без укладок выпадают из капюшона идеальными волнами. Ее глаза, уместившие в себе целый осенний лес. Слегка вздернутый нос, что в данную секунду ярче всего пылает алым. Лишь теперь Сергей понимает, почему Мишико так любит щелкать пальцем по кончику этого самого носа. Ее лоб с крохотным шрамом от качелей, потому что в детстве Крис была крайне любопытным ребенком. И ее губы. Созданные для того, чтобы их целовать. – Почему ты предупредила его, но не предупредила меня? – вот так, всего одним вопросом он перечеркивает все. Все свои попытки перестать о ней думать, выбросить ее из головы, потому что не судьба. Все установки, которые он себе задавал за последние несколько дней. Твердо гласившие, что он не Модя. Он бы не смог встречаться с девушкой, зная, что она помолвлена с другим. Смог бы. Просто сделал бы все возможное, чтобы в итоге она осталась с ним. Но точно бы смог. – Потому что ты хороший друг, комсорг, – внезапно Крис сама возвращает его с небес на землю. – Ты не стал бы отбивать девчонку у своего товарища. Так зачем мне было тебя предупреждать, если все равно бы ничего не получилось? После этого замечания долгое время они идут молча. Отвергнутый не по той причине, что он ей не нравится, а по той, что его моральные качества Крис ценит сильнее, чем он сам, вышагивая рядом с ней по пустынной улице, Сергей ощущает себя странно. Как будто совсем недавно он был готов предать самого себя, но ему не позволили. Не дали совершить ошибку, единственной фразой вернув на путь истинный. Где Модя – его лучший друг. А Крис – девушка его лучшего друга. – Почему ты выбрала фехтование? Этот вопрос Белов задает уже в парке, решив, что намолчались они достаточно. Крис права, он чересчур ею увлекся. Забыл о своих принципах и целях, которые обязан был преследовать в первую очередь. И все же она здесь. Предлагает ему свою дружбу, как и должно было быть изначально. Просто друзья. Так почему он не может согласиться? Кому эта дружба способна помешать? Да, поначалу ему будет сложно. Привыкнуть к тому, что Крис свой выбор сделала. Смириться с тем, что отныне он, Белов, всегда будет для нее на вторых ролях. Но это ведь лучше, чем не общаться с ней совсем. Лучше, чем сдерживать себя и отводить глаза всякий раз, как только она окажется поблизости. – А что в этом странного? – как-то подозрительно нахмурив брови, Крис копается в кармане и достает оттуда мелочь, начиная торопливо ее пересчитывать. – Фехтование – довольно-таки популярный вид спорта. С этими словами она резко меняет направление, и лишь спустя пару секунд Сергей запоздало осознает, что она задумала. Усмехаясь в усы и послушно следуя за устремившейся к почти закрывшемуся ларьку с мороженым спутницей. – Два стаканчика, пожалуйста. Шоколадное и фисташковое. – Давай я заплачу, – остановившись у нее за спиной, Белов предлагает. И мысленно удивляется тому, как она запомнила его предпочтения. – Нет, – вскоре его настигает спокойный ответ. – Ты в прошлый раз меня угощал. Сегодня моя очередь. На что Сергею остается лишь вздохнуть и уступить, позволив ей воплотить в жизнь задуманное. – И все-таки… – в итоге, когда они продолжают путь в сторону общежития, Белов возвращается к теме, которую она так ловко проигнорировала. – Почему фехтование? Насколько мне известно, в детстве девчонок больше привлекает гимнастика. Или фигурное катание. – Я, кстати, занималась фигурным катанием, – сосредоточившись на мороженом, теперь собеседница уже не скрывает, что от ответа она в прошлый раз уклонилась нарочно. – Правда недолго. Оказывается, это очень дорогостоящий спорт. Ты даже не представляешь, сколько денег фигуристки тратят на свои костюмы… – Крис, – наконец Сергей ее прерывает. Строго. Заставляя напрячься и старательно избегать пересекаться с ним глазами. – Если ты не хочешь мне что-то рассказывать, скажи об этом прямо. Я как-нибудь переживу, поверь. После чего на пару секунд между ними воцаряется молчание, пока в конце концов девушка не вздыхает, признавая свое поражение: – Не хочу, потому что ты будешь смеяться, – терпеливо заявляет. – Не буду, – остается Сергею опровергнуть ее слова. На что Крис только усмехается и качает головой, показывая, что не верит. Но все же подчиняется просьбе и, выдержав приличную паузу, раскрывает завесу тайны: – Я в детстве влюбилась в Д'Артаньяна и хотела стать мушкетером, чтобы он на мне женился. Готовый принять любую правду, услышав из ее уст нечто настолько наивное и трогательное, Белов все-таки не сдерживается и издает гортанный смешок, пытаясь привычно спрятать его в усах. Вот только Крис его веселье замечает, а потому хмурит лоб и демонстративно заедает обиду мороженым: – Ну и как я после такого должна тебе доверять, комсорг? – Прости, – приходится Сергею признать свою ошибку. – Просто ты создаешь вокруг себя образ такого умудренного жизнью человека, что влюбленность в Д'Артаньяна с ним как-то не вяжется. – Мне было шесть, – словно бы еще сильнее смутившись от его слов, Крис обреченно запрокидывает голову. И вдобавок слегка обгоняет спутника, чтобы вскоре развернуться и зашагать перед ним вперед спиной: – А вот ты, товарищ комсорг, – выставляется вперед ее пальчик, едва не упираясь баскетболисту в грудь, – между прочим, только что подорвал всю мою самооценку, высмеяв секрет, который до тебя я вообще никому не рассказывала. Даже родителям, чтоб ты понимал. И не стыдно тебе? Может, я поспешила, решив, что ты достоин быть мне другом? Договорить она не успевает. Заметив вывернувшего из-за угла велосипедиста, Сергей молниеносно реагирует на помеху и одним движением руки привлекает девушку к себе, вынуждая запнуться и уткнуться лбом ему под ключицу. – Не знал, что на роль твоего друга нужно пройти кастинг, – разливается по коже тепло от ее дыхания, пока он произносит. – Но я учту и справлюсь. Обещаю. А самое забавное, что, рассуждая по поводу ее хрупкости, ощутить эту самую хрупкость под собственными ладонями он, оказывается, был абсолютно не готов. Впившись пальцами в ее олимпийку чуть выше поясницы, Белов ловит себя на том, что в руках у него сейчас находится не человек, а… Птица. Перепуганная. С трепещущим где-то под сеточкой ребер сердцем. Стремящаяся выпорхнуть, не позволить себя окольцевать. – Нет тебе веры, комсорг. А потом она отстраняется. Медленно. Словно бы нехотя. Но все же отстраняется и кивком головы приглашает его продолжить путь. Прошел все-таки кастинг… – Ладно, комсорг, пора прощаться, – с этими словами Крис замирает у входа в общежитие и наконец-то снова оборачивается, являя Белову свое обрамленное каштановыми волнами личико. – Ты так говоришь, как будто мы больше не увидимся, – остается Сергею усмехнуться. – Хотя сама недавно утверждала, что придешь завтра на тренировку. – Верно, – тем временем девушка серьезнеет на глазах. Осенний лес покрывается изморозью. Губы виновато поджимаются. Плечи опускаются. – Но все будет уже совсем не так… А затем она обреченно вздыхает, делает осторожный шаг ему навстречу и заключает в объятия, притираясь лбом уже знакомой ей выемке у Белова под ключицей: – Это последняя наша с тобой прогулка, комсорг. Если, конечно, Модя себе еще что-нибудь не сломает и опять не загремит в больницу. На сей раз имея на это полное право, потому что пообниматься решила именно она, Сергей, в свою очередь, отзывается на телесный контакт медленно. Скользит широкими ладонями по складкам чужой одежды и лишь после этого сцепляет руки в замок у девушки под лопатками. Не хочет отпускать. Потому что тоже знает, что это конец. – Тогда что мы здесь делаем? – басит. Потерянным взглядом впиваясь в потертое здание, готовое забрать у него самое дорогое. Живое и теплое. Что-то, что поначалу ему не пришлось по вкусу. Но теперь распробовал. Понравилось. Втянулся. – Давай гулять всю ночь. В Москве столько мест, где мы вместе не были. Та же Красная площадь… Однако Крис в ответ на его предложение лишь фыркает: – Боюсь, комсорг, я пока не настолько хорошо себя чувствую, чтобы пройти еще хоть сто метров и не упасть без сил. – Я могу понести тебя на руках. Сергей сам не понимает, как так выходит, что он произносит эту фразу вслух. Кажется, он и подумать-то не успел, а проклятый язык уже все сделал за него. – Да, – тем временем девушка в его объятиях продолжает издеваться, – твое колено скажет тебе за это большое спасибо. И как мне потом жить, зная, что я сломала лучшего игрока Советской сборной по баскетболу? – Если бы тебе то же самое предложил Модя, ты бы согласилась, – остается Сергею тоже ее поддеть, чтобы не зазнавалась. Вот только рук он так и не опускает. Кто знает, когда этот стрижонок снова попадется в его капкан. Вполне возможно, что никогда. – Он бы не предложил. Однако Крис на его замечание только отрицательно мотает головой. Ненароком находя такое положение их тел, в котором Белову оказывается достаточно слегка наклониться, чтобы устроить подбородок у нее на макушке. – В отличие от тебя, комсорг, Моде вся эта романтика до лампочки, – слышит он окончание ее фразы. Прежде чем прикрыть глаза и, впервые вблизи вдохнув запах девчачьих волос, невольно погрузиться в детство. Он тогда жил в селе Нащеково, и бабушка частенько брала его с собой в лес собирать землянику. Вот как от Крис пахнет. Земляникой и хвоей. – Ты поэтому его выбрала? На сей раз молчание затягивается. И в этом молчании Сергей вдруг сполна осознает, как, оказывается, чертовски он устал. Настолько, что готов заснуть прямо здесь. Стоя в обнимку с самой невероятной, самой очаровательной и неповторимой девушкой на земле. – Нет. Однако Крис такая перспектива, похоже, не устраивает. Из-за чего она ерзает, высвобождает одну руку, заставляя Сергея послушно отнять подбородок от ее макушки. А затем вдруг задирает голову и осторожно, кончиками пальцев, убирает с его лба свалившуюся на глаза челку: – Потому что, когда я только начала посещать ваши тренировки, кое-кто на меня волком смотрел, – с легкой усмешкой признается. И вот теперь Сергей Белов, лучший игрок сборной, надежда Советского баскетбола, уже ничего вокруг не видит, кроме ее губ. Таких выразительных. Блестящих от недавно съеденного мороженого. Возможно, до сих пор прохладных и абсолютно точно сохранивших на себе привкус шоколада. – То есть у меня был шанс? Кажется, еще секунда, и он не выдержит. Сократит оставшееся между ними расстояние и… – Так, комсорг, не раскисай, – видимо, подумав о том же самом, Крис наконец-то разрывает их объятия и отстраняется. – Соберись и не морочь бедной девочке голову, пока она в тебя не влюбилась. – Ну да. Она же у нас белая и пушистая, – остается Сергею уколоть бедную девочку в ответ. Но по-доброму. Так, как отныне им и предстоит общаться. По-дружески. – До завтра, комсорг… И все же в итоге это именно Крис подводит черту. Ставит точку там, где должно быть многоточие. Она уходит. И все пути, кроме как домой, для Сергея остаются отрезанными. Что в сложившихся обстоятельствах, пожалуй, даже хорошо. А если и не хорошо, то, по крайней мере, правильно…