Не смотри на моё поведение

Однако собраться большой и шумной компанией, состоявшей бы, как в прошлый раз, из кучи баскетболистов и одной фехтовальщицы, чтобы отпраздновать победу последней на чемпионате, в итоге им так и не удается. Потому что Крис, едва успев ступить на советскую землю в составе своей сборной, сразу же попадает в больницу, где ей в срочном порядке залечивают полученный на соревнованиях в Париже вывих плечевого сустава. Парни предлагают наведаться к ней в стационар с гостинцами, вот только Модя, который так ждал возвращения своей девушки, отказывает им в довольно грубой форме. Говорит, что ей лечиться надо, а не на их тупые рожи любоваться. Из-за чего в команде случается драка, разнимать которую тренеру и комсоргу приходится вдвоем. А уж о том, чтобы навестить Крис в больнице, больше и речи не идет. Проходит неделя, прежде чем капитан, заявившись в пятницу вечером на персональную тренировку товарища, решает раскрыть ему причину своего странного поведения: – Я вообще не понимаю, что происходит, Серый, – усевшись на полу прямо посреди зала, он устало роняет голову и упирается локтями в собственные колени, пока Белов продолжает скакать вокруг него с мячом. Неиссякаемый заряд бодрости, блин! Хоть бы прервался, чтобы лучшего друга выслушать. – Она из своей чертовой Франции другим человеком вернулась, как будто ее там подменили, – так и не дождавшись паузы в чужой тренировке, он все равно продолжает. – Мертвая она, понимаешь? Словно из нее всю жизнь выкачали. Общаться со мной не хочет, из палаты выползать не хочет и подавно, есть отказывается, потому что у нее якобы лекарства аппетит отбивают. Даже медаль свою мне не показала, хотя я сам ее на дне сумки видел, когда вещи ей разбирать помогал. – Так, может, ты просто дашь ей отдохнуть и подлечиться? – забросив очередной мяч в кольцо, Сергей наконец-то берет передышку и терпеливо предлагает, со стороны наблюдая за совсем расклеившимся капитаном. Который в свою очередь только шумно вздыхает и ногой пинает подкатившийся к нему мяч: – Да не поможет, – бурчит. – Разлюбила она меня, Серый. Точно тебе говорю. Ее тут Даринка на днях навещала, так она от радости на всю палату глазами сверкала. А как только я зашел, сразу потухла. Тощая совсем стала, кости торчат, и бледная, как мухомор. Впору самому ей расстаться предложить, чтобы она себя мучить перестала. – Мне кажется, ты преувеличиваешь, – в итоге Белов заявляет, забирая со скамейки полотенце и накидывая его себе на плечо. – Да я преуменьшаю, Серый! – мгновенно Модестас реагирует на его слова, подскакивая с пола и не отставая от покидающего зал товарища ни на шаг. – Если не веришь, сам к ней зайди и полюбуйся. Хотя я не удивлюсь, если тебе она как раз рада будет. – Мо-дя! – остается Сергею с улыбкой на него прикрикнуть. – Отстань. Я не хочу в ваши проблемы ввязываться. Крис – твоя девчонка. Вот сам с ней и разбирайся. Разумеется, это вранье. На самом деле Белов с первых секунд, как услышал, что его стрижонку в больнице плохо, захотел ее навестить. Даже начал подумывать о том, чтобы прикупить для нее еще какую-нибудь книжку, чтобы не скучно было целыми днями без дела лежать. Вот только теперь, когда Модя сам это предложил, он может заявиться к Крис с дружеским визитом официально. А это гораздо лучше, чем если бы ему пришлось скрываться и подгадывать момент, когда литовца там не будет. И все же соглашаться Сергей не спешит. Чтобы товарищ точно ничего не заподозрил и вообще не запретил им с Крис общаться. – Можно подумать, тебе она – чужой человек, – как и ожидалось, Модя не сдается и продолжает настаивать на своей затее, пока они вместе вышагивают по темному коридору. – Да брось, Серый! Хоть на пять минут к ней загляни! Как друга прошу… – Ладно, – в итоге Сергей сдается. Точнее он делает вид, что сдается. И за мрачной серьезностью, нашедшей выражение в чертах его лица, скрывает внутреннее торжество, вызванное новостью о том, что скоро им с Крис предстоит встретиться. «Меня не будет неделю», – пообещала она и исчезла не две. – Я постараюсь заглянуть к ней завтра. Но Модя, – тут он нарочно делает паузу, рывком распахнув дверь раздевалки, но так и не войдя внутрь, а вместо этого повеселевшим взглядом воззрившись на застывшего у него за плечом приятеля, – если я зайду в палату и увижу, что она там по кроватям скачет… – Да не увидишь, – сообразив, что над ним подшучивают, капитан усмехается и легонько толкает друга в спину. – Спасибо, Серый, что помогаешь. Может, хоть тебе эта лиса что-нибудь расскажет, раз мне она свои проблемы не доверяет. Вы же друзья. Ну, а ты уж мне потом передашь, если что-то узнаешь… И на этом их разговор заканчивается. Возвращаясь домой, Сергей чувствует себя неуютно из-за того, что соврал лучшему другу. Все-таки Модя заслуживает знать об истинных мотивах своего товарища в адрес девушки, в которую они оба влюблены. Вот только… Опять это гадкое «вот только» вмешивается в его рассуждения. Вот только будет ли его признание иметь хоть какой-то толк, учитывая, что ни одному из них Крис в итоге не достанется? Она обручена и четко дала понять, что разрывать помолвку не планирует. Так есть ли смысл Белову ставить капитана перед фактом своих чувств к его девчонке и портить их дружбу, если уже через полгода эта девчонка выйдет замуж за другого? Так и не найдя ответов на свои вопросы, Сергей успокаивает себя тем, что все это – временные трудности. И держаться ему следует не за призрачные фантазии, а за реальность, в которой им с Модей вскоре предстоит ее отпустить и продолжить играть в одной команде. В конце концов, что бы Сергей ни чувствовал – это его личное дело. Проведенную между ним и Крис черту он не переступал ни разу и не собирается. А потому и причин, чтобы мучиться от угрызений совести у него нет. Ничего ведь не было. Ни смазанных поцелуев в тренерской, пока никто не видит, ни тайных свиданий, о которых бы Моде знать запрещалось, ни влажных ночей со смятыми простынями у Белова в квартире. Ни-че-го. И это хорошо. Так и должно быть. Потому что это правильно. Потому что только это «ни-че-го» его однажды и спасет. Если, конечно, не убьет. Ведь когда Крис исчезнет из их жизни, Моде хотя бы будет, что вспомнить… *** Войдя в больничную палату, куда его проводила очаровательная девушка-практикантка, Сергей застывает на пороге и не совсем понимает, как ему реагировать на увиденное. Темные брови выразительно взмывают вверх, оценивая царящий вокруг беспорядок: размотанный по полу эластичный бинт, почти нетронутый поднос с едой на тумбочке, скомканная одежда на стуле, заваленный бумагами подоконник с лежащим поверх надкушенным яблоком и мокрое полотенце, на которое Белов едва не наступил. – Ну и откуда здесь гитара? – остается сдержанно удивиться странной находке. На что Крис, лежащая задом-наперед на кровати с закинутыми прямо на подушку ногами в полосатых носках, лишь капризно морщит нос: – Подруга принесла. А самое забавное, что к своему гостю она даже головы не оборачивает. Как будто знала, что Сергей придет. Заранее почувствовала его приближение. – Как тебе наша новая медсестра? – вместо этого она тянет губы в хитрой ухмылке. – Скажи, симпатичная. И влюблена в тебя по уши. Всю душу мне своими расспросами истрепала, когда узнала, что я с тобой знакома. – Ты умеешь играть? – предпочтя проигнорировать провокацию, Сергей переступает через полотенце и подходит к стоящей у спинки неподалеку от девчачьей макушки гитаре. – Чуть-чуть, – в ответ Крис смотрит на него снизу вверх таким открытым, распахнутым настежь взглядом, что напоминает ребенка. Двадцать два… А ведь Белов тоже думал, что она старше. – Покажешь? – продолжая разглядывать ее личико с высоты своего роста, он сам не замечает, как понижает голос. Как его баритон становится глубоким и клокочет где-то в груди. Злата считала это сексуальным. Интересно, Крис считает так же? Или у нее на этот счет вообще другие критерии? – Нет, комсорг. Не покажу, – внезапно собеседница серьезнеет, а затем и вовсе садится на кровати, лишая Сергея возможности и дальше лицезреть ее лицо. – Потому что я чертов ин-ва-лид, – с сарказмом она плюет по слогам, вставая на четвереньки и свешиваясь с матраса, чтобы подтащить поближе стул, одежда с которого небрежно скидывается на пол. – Глупостей не говори, инвалид, – остается Сергею усмехнуться в усы и терпеливо отвести глаза в сторону на время незапланированного гимнастического этюда. Потому что смотреть, как, развернувшись к нему задом, Крис выгибается в спине в своих коротких спортивных шортах, – это выше его сил. Никакой выдержки не хватит. Даже такой железной, как у комсорга сборной Советского Союза по баскетболу. – Держи, это тебе, – наконец, когда ему освобождают место, Сергей опускается на стул и протягивает усевшейся напротив него по-турецки девушке сверток из книжного. – Спасибо, – мгновенно Крис реагирует улыбкой на подарок, еще даже не проверив, что внутри. А уж когда проверяет, улыбка ее становится настолько счастливой, что приходится прикусить губу, чтобы не так сильно сверкать ею на всю палату. – Георгий Мартынов: «Гость из бездны», – зачитав надпись на обложке, девчонка хитро стреляет в адрес собеседника глазами. – Осторожнее, товарищ комсорг. А то я решу, что ты слишком хорошо меня изучил. С этими словами она наклоняется вбок, чтобы спрятать книгу в тумбу. Однако с одеяла сваливается и рассыпается по полу куча исписанных листов, не позволяя ей совершить задуманное. – Черт… – с обреченным вздохом она Крис с кровати, начиная подбирать записи. Пока Сергей берет в руки лист, упавший прямо к его ногам, и бегло пробегается по неряшливым карандашным строчкам: «Все – относительно. Все – переменчиво. Мы – потребители. Мы покалечены…» Выцепляет взгляд среди перечеркнутых набросков в верхней части страницы. «Сколько ни грей в руках, Внутри – все по-снежному. Никто не расскажет, как Все здесь приезжие…» Пишет Крис уже внизу. Рядом с россыпью нарисованных розочек и звездочек. – Ты уронила, – заметив, что, пока он изучал чужой черновик, она почти закончила с уборкой, Белов протягивает оставшийся лист. После чего его стрижонок бросает еще одно «Спасибо», не глядя, забирает у него свои записи и, добавив их к получившейся стопке, наконец-то закрывает тумбочку. – Твои стихи? – остается Сергею уточнить, скрывая любопытство за привычным спокойствием. Из-за чего, не успев вернуться на прежнее место, Крис замирает с одним коленом, вдавленным в матрас, и впивается глазами в стену. – Это не стихи, – холодно. – Просто мысли на бумаге, – взволнованно. – В следующий раз, пожалуйста, не читай без разрешения. – Хорошо, – остается Белову так же холодно кивнуть, прежде чем скрестить руки на груди и откинуться на спинку стула, продолжая разглядывать смущенную собеседницу. Садиться она передумала, и теперь медленно проходится по палате, явно не зная, куда деться от внимательного мужского взгляда. – Не хочешь сходить прогуляться? – в итоге он решает ее не мучить. Потому что Крис права. Она не давала ему разрешения читать ее мысли… *** – Модя за тебя переживает. Говорит, ты изменилась после Франции, – заводит Сергей разговор, когда они вдвоем покидают здание, прогуливаясь по парку на территории больницы. Здесь красиво. Много елок, заваленных снегом, скамеек – деревянных с резными железными вставками. Есть даже крохотный мостик через замерзшую речку. И фонари, только-только начавшие зажигаться, разбавляя постепенно сгущающиеся сумерки теплым золотистым свечением. – Поверь, Франция тут ни при чем, – вышагивая рядом с комсоргом, Крис лишь печально усмехается и мнет в руках горсть снега, которую набрала еще у входа в больничный корпус. – А что тогда? – решив лишний раз ее не разглядывать, чтобы не смущать своим вниманием, как это было в палате, Сергей уточняет. Хотя посмотреть на нее его так и тянет. В этом золотистом свете его стрижонок выглядит как-то по-особенному волшебно. – Комсорг, ты меня веселить пришел или загрузить сильнее, чем было? – тем временем сама Крис никакой магии вокруг них не замечает и легонько пихает собеседника в бок здоровым плечом. По-дружески. – А я похож на клоуна? – остается Сергею смиренно поджать губы и задеть ее ответным замечанием. Грубее, чем планировалось. После чего он вздыхает, понимая, что перегнул палку, и решает больше не ходить вокруг да около: – Что с тобой происходит? – спрашивает на прямую. В ответ на что Крис, словно бы оценив его прямолинейность, слегка поворачивает голову и наконец-то поднимает на собеседника глаза: – Ничего, – улыбается. Так вымученно, словно в одном ее «ничего» кроется все и сразу. Словно она обладает какой-то страшной тайной, вроде той, что Белов неизлечимо болен, или что на планету летит метеорит, и все они скоро умрут. Но рассказывать ей об этом нельзя, а потому всю боль от доверенного ей секретного знания она переживает глубоко в себе. – Все в порядке, комсорг, – добавляет. – Скоро все придет в норму. – Обещаешь? – остается Сергею взять с нее слово. Потому что уж очень ее заявление похоже на вранье. Модя был прав, в ней что-то изменилось. Что-то, что Сергей отмечал в ее поведении и раньше. Но теперь это «что-то» усилилось. Вот только… – Конечно. Объясняться с ним явно никто не собирается. Крис просто ободряюще кивает, как будто это ему здесь нужна поддержка, а не ей. А потом они еще несколько минут бродят по парку в молчании, не зная, что еще сказать. – Меня отстранили до лета, – в итоге Крис решает поделиться хоть какими-то новостями. – На период реабилитации. С сохранением места в сборной. Так что скоро я опять буду целыми днями торчать на ваших тренировках и раздражать тебя своим присутствием. – Ты теперь мне всю жизнь это припоминать собираешься? – в ответ Белов едва не закатывает глаза. Но все же сдерживается. Понимает, что над ним просто подшучивают. – Ну-у… – тем временем Крис хитро тянет. – Всю жизнь не обещаю, но ближайшие полгода – точно. Тщательно сокрытое веселье продолжает звучать в ее голосе. Только вот на сей раз Сергей его не разделяет. – Планы не изменились, да? – помрачнев от услышанного, он басит. И нарочно не использует таких слов, как «жених» и «свадьба». Потому что это не требуется. Крис и так понимает, о чем ее спрашивают. – А должны были? – потупив взгляд, она отзывается, и теперь в ее жестах сквозит напряжение. Она должна была напомнить. А вот он не должен был забывать. Даже на секунду. – Мне казалось, у вас с Модей все довольно серьезно, – осознав, как близко он находится к тому, чтобы собственными руками испортить вечер, Сергей переводит стрелки. – А мне казалось, у тебя со Златой все серьезно, – отплачивают ему той же монетой. После чего они снова замолкают, и на сей раз исправлять это Крис уже не спешит. – Ты заболеть решила? – в какой-то момент Сергей не выдерживает первым и хмуро косится на замерзшие девчачьи руки, продолжающие комкать снег. – Варежки где? – Дома, – осторожно его стрижонок отзывается, не прерывая своего занятия. Милая до умопомрачения. Как ребенок, которого отругали, но уступать он все равно отказывается. – Понятно, – ощутив себя в сложившейся ситуации даже не другом, а строгим старшим братом, Белов издает смешок и терпеливо протягивает ей раскрытую ладонь. – Давай сюда, – командует. За что Крис одаривает его выразительным взглядом, но так и не подчиняется: – Нет, – спокойно и одновременно с вызовом звучит ее отказ. На пару секунд их глаза встречаются. Крис смотрит хитро и вопросительно, словно бы и правда не понимает, в чем его проблема. Тогда как Сергей своим взглядом выражает авторитет с примесью заботы. Которая в его спутнице, очевидно, вызывает исключительно чувство противоречия. – Нет, – не разрывая зрительного контакта, она повторяет. Вкрадчиво. Как будто пытаясь донести до собеседника, что в его опеке она не нуждается. А в следующий миг веселый девчачий визг уже режет вечернюю тишину. Потому что Белов, отказавшись смириться с ее непослушанием, перехватывает настырную девицу поперек ребер и прижимает спиной к себе, пытаясь силой забрать у нее снежок. – Нет, комсорг! – когда он почти исполняет задумку, Крис смеется, изворачивается в его хватке и, прижав причину разногласий к груди, вскидывает голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом. – У тебя руки горячие, – произносит. – Ты растопишь мое сердце. После чего ладони ее раскрываются, являя вниманию Белова слепленное из снега сердечко. С пухлыми, тщательно выглаженными боками. Похожее на то, что трепещет сейчас в кольце его объятий. А в следующую секунду Сергей, не ожидавший подобного исхода, вновь переводит глаза на удерживаемого им стрижонка и… Все мысли из его головы улетучиваются напрочь. Потому что вот она – самая невероятная, самая головокружительная и неповторимая девушка, которую он когда-либо встречал. Стоит перед ним, запыхавшись от короткой борьбы, и отважно взирает на Белова своими выразительными зелеными глазами. Так близко, что про спасительное «ни-че-го» он не помнит. Не хочет помнить. А все, чего он хочет, – это наклониться и прижаться ртом к ее губам. – Не переживай, я почти закончила, – точно в замедленной съемке она улыбается. Этой своей насмешливой, провокационной ухмылкой, которая ей так идет. Выражает собой ее характер. И почему-то Сергею кажется, что, если сейчас он ее поцелует, Крис его не оттолкнет. Она подчинится. Потому что в ловушку они попали оба. И звезды на дне ее зрачков мерцают не просто так. Крис хочет, чтобы Белов ее поцеловал. Иначе и быть не может. – Время посещений окончено, – внезапно их прерывает голос практикантки, застывшей у входа в больничный корпус. – Товарищ Моисеева, вам капельницу в палату принесли. Старшая медсестра ругается, что вас нет на месте. – Долг зовет, комсорг, – с этими словами Крис забавно морщит нос и отстраняется, вынуждая сдерживающие ее тело руки разомкнуться. – Держи, это тебе. Смотри не сломай. Сергей молчит, когда в его ладонь вкладывается снежное сердце, и лишь внимательно провожает удаляющуюся девчонку глазами. Сегодня его спасительное «ни-че-го» совсем не радует…