Не смотри на моё поведение

А через неделю Крис выписывают из больницы, и все освободившееся из-за отстранения время она посвящает Модестасу. Настолько, что отдельно от капитана Сергей ее даже не видит. Разве что пока они носятся с мячом по площадке, а она привычно наблюдает за чужой тренировкой с трибун. – Спасибо, Серый, – как-то раз Модя хлопает приятеля по плечу, когда они остаются вдвоем в раздевалке. – Уж не знаю, что ты моей лисе тогда сказал, но она и правда оттаяла. – Обращайся, – остается Белову ответить небрежностью на его благодарность. Не объяснять же этому дураку, что он не для него старался. Все, что Сергей делал в тот вечер, когда пришел навестить Крис в больнице, он делал для себя, лишь прикрывая собственный интерес заботой о товарище. А теперь, похоже, его опять настигла карма. Потому что стрижонок снова с капитаном, и у них все хорошо, тогда как Белов опять остался один на один со своим «ни-че-го». Зима заканчивается. Гаранжин заговаривает про Америку, но никаких деталей пока не озвучивает. Колено воспаляется с завидной частотой, замученное дополнительными тренировками. Март выдается дождливый и безрадостный. «Ни-че-го» входит в привычку и постепенно перестает задевать… А потом сладкая парочка начинает ссориться. Впервые Сергей замечает это в начале апреля, но не придает значения. Модя бурчит всю тренировку, однако в итоге они с Крис все равно уходят домой вместе, пусть и не держась за руки, как это бывает обычно. Вот только примирение их оказывается недолгим. Буквально через пару дней история повторяется, а вскоре и вовсе эти двое начинают ругаться прилюдно. – Конечно, я ведь тебе только для развлечения нужен, – обиженно бубнит Модя себе под нос, направляясь по коридору в сторону раздевалки и игнорируя толпу сокомандников, собравшуюся у подоконника напротив закрытых дверей в спортзал. – А на мои желания тебе наплевать. Крис тем временем терпеливо следует за ним на расстоянии пары шагов. Видимо, для того, чтобы ее не зацепило взрывом, когда капитан советской сборной по баскетболу не справится с агрессией. Долго ждать не приходится. – По-твоему, это нормально, делать только то, что ты захочешь?! – спустя пару секунд Модя вспыхивает и резко разворачивается, не дойдя до поворота. Из-за чего ссора разыгрывается прямо на глазах у притихшей сборной. Что Крис, судя по тому, как она отводит взгляд и заправляет за ухо не успевшую оттуда выбиться прядь волос, явно приходится не по душе. Но выбора у нее нет. Потому что, если Модя завелся, его уже не остановить. Пока не выплеснет из себя весь яд, не успокоится. – Что это за отношения такие, где я не могу представить свою девушку семье?! – не унимается капитан. – Они в этой вашей Москве проездом! Сложно один вечер потерпеть?! – Модя, давай не здесь, пожалуйста, – сохраняя спокойствие в голосе, Крис пытается его вразумить. Однако Модестаса ее слова только сильнее распаляют: – А тебе стыдно что ли?! Давай тогда теперь всегда при свидетелях ругаться, – взмахивает он рукой, указывая на команду. И словно бы нарочно не замечает, как его девчонка от его же криков мрачнеет. Становится той самой версией себя, которую сам он месяц назад просил своего лучшего друга вернуть к жизни. И Белов вернул, достучался до живого и теплого. Видимо, для того, чтобы теперь наблюдать, как товарищ все его труды втаптывает в грязь. – Йозас от нетерпения сгорает, мечтает с тобой познакомиться после всех моих рассказов! И жена его, Юстина, только о тебе и говорит целыми днями! А ты их даже увидеть не хочешь! Почему так?! – Я не знаю, что им сказать, – наконец он добивается, чего хотел. Гордо выпрямив спину, Крис впивается в него ледяным взглядом и теперь уже точно никого не смущается. От нее разит холодом. Настолько, что у Сергея, наблюдающего за конфликтом друзей, даже мороз по спине пробегается. – Вряд ли им понравится, если я упомяну в разговоре, что крайний срок нашим с тобой отношениям – четыре месяца, – выразительно девчонка вскидывает брови, прежде чем демонстративно скрестить руки на груди. – Хотя с твоими истериками сомневаюсь, что мы так долго протянем. – А это вообще говорить не обязательно! – все еще надеется Модя сломить ее сопротивление. Поздно. – Ну да, – тут же Крис усмехается уголком рта. – Лучше врать и весь вечер напоказ притворяться идеальной парой. А потом она качает головой, огибает собеседника, у которого от резкой перемены в ее поведении, похоже, закончились доводы, и скрывается в том самом коридоре, до которого они не дошли. Даже не взглянув на опешившую сборную, растерянно провожающую ее глазами. – Ну и прекрасно! – словно очнувшись, Паулаускас порывисто разворачивается и кричит ей вслед. – Может, мы тогда прямо сейчас и расстанемся? Чего тянуть-то? – Мо-дя! – быстро преодолев разделяющее их расстояние, Сергей буквально уталкивает друга в сторону и заставляет посмотреть на него. – Сходи-ка проветрись, – заявляет, когда капитану наконец-то удается сфокусировать взгляд на его лице. – И, пока не остынешь, не возвращайся, – строго. – Перед Гаранжиным мы тебя прикроем. – Спасибо, Серый, – внезапно, вместо того чтобы начать возмущаться, Модя шелестит. И потерянно пятится назад, спиной задевая только-только подошедшего к товарищам Зураба. – Что это с ним? – недоумевает последний, когда капитан их покидает, а Белов, оставшийся стоять неподалеку, держа руки на поясе, обреченно запрокидывает голову к потолку. Только вот, даже если ответ на свой вопрос Зураб и получает, Сергей этого уже не слышит. Увиденное настолько выбивает его из колеи, что на несколько секунд просто выпадает из реальности. И приходит в себя только тогда, когда к нему, воспользовавшись вспыхнувшим на заднем плане обсуждением, подходит второй Белов. – Слушай, Серег, а ты понял, почему Крис именно про четыре месяца говорила? – понизив голос, Сашка недоверчиво уточняет. И смотрит так, словно ни на миг не сомневается, что ответ комсорг знает. – Нет, – остается Сергею небрежно пожать плечами, одарив его хмурым взглядом. После чего собеседник молчит пару секунд, а затем послушно опускает голову и усмехается: – Понял. Не лезу, – отстраняется. – Но, если вдруг захочешь поделиться, я всегда готов выслушать. И на этом их короткий разговор заканчивается. Сашка возвращается к команде, а Сергей… Разрывается между желанием отыскать Крис и осознанием того, насколько неуместно это сейчас будет выглядеть. Последнее побеждает. Через пару минут подошедший с ключами Гаранжин приглашает своих игроков в зал. Вскоре Крис к ним присоединяется, занимая место на трибуне. На разминке Модя так и не появляется… *** И все же каким-то образом этим двоим удается помириться. До следующей ссоры, которые отныне становятся неотъемлемой частью их отношений… В середине апреля весна наконец-то являет себя во всей красе, разбавляя столичную серость солнечными брызгами, распускающимися на деревьях почками и ароматом цветущих яблонь. Пару раз сборную Советского Союза по баскетболу даже выгоняют на субботники, но Гаранжин быстро пресекает это безобразие, заявив о том, что они к матчу с американцами готовиться должны, а не лужайки облагораживать. А потом наступает суббота, когда к Модестасу приезжают его родственники из Литвы. Так что, вернувшись домой с вечерней пробежки, никаких сюрпризов от подходящего к концу дня Сергей не ждет. Пока тишину его квартиры не разрезает телефонный звонок. «Я собираюсь в кино. Не хочешь составить мне компанию?» – именно эта фраза, прозвучавшая из трубки знакомым до боли девчачьим голосом, ставит Белова перед чертовски сложным выбором. Он может отказаться и остаться дома, вместо того чтобы проводить очередной вечер в компании девушки своего лучшего друга и сокомандника. Так поступить было бы правильно. Или он может согласиться. И тогда ему не придется жалеть о своем отказе. Только о запятнанной чести, которой, в случае Крис, он жертвовал уже не раз и не два. Так что, похоже, судьба у него такая. – Сколько у меня есть времени? – прекрасно понимая, что никакого другого выбора он сделать и не мог, Сергей тяжело вздыхает. Конечно, он пойдет с ней в кино. И на край света за ней полетит, если потребуется. И друга обманет. Он сделает все, о чем она его попросит, лишь бы быть рядом. Потому что не то что спокойно спать, он нормально дышать без нее разучился. «Сорок минут. Кинотеатр «Россия». Я буду ждать у входа», – с этими словами звонок обрывается, и вместо девчачьего голоса Сергей слышит короткие гудки. Собираться приходится в спешке. Решив все-таки принять душ, Белов трет мокрые волосы полотенцем, надевает свой самый обычный костюм, а вскоре, торопливо вышагивая в сторону остановки, внезапно для прохожих переходит на бег и лишь чудом успевает запрыгнуть на ступеньку уже начавшего отъезжать троллейбуса. Пожалуй, только это его и спасает от неминуемого опоздания. Сойдя на конечной спустя двадцать минут, до кинотеатра через парк Сергей так же доходит быстрым шагом. И лишь посреди залитой закатным солнцем площади шаги его вдруг замедляются, вынуждая сперва снизить темп, а затем и вовсе нерешительно замереть в нескольких метрах от цели. Сердце пропускает удар. Крис стоит возле фонтана в простеньком, но очень романтичном цветочном платье, нервно теребит браслет на запястье и задумчиво кусает губы, как если бы их дружеский поход в кино был самым настоящим свиданием, перед которым она чертовски волновалась. Однако, как только Белов наконец-то попадает в поле ее зрения, от былого волнения в ней не остается и следа. – Вы, как всегда, пунктуальны, товарищ комсорг, – самостоятельно преодолев остатки разделяющего их расстояния, она щурится и с заговорщической улыбкой протягивает своему спутнику проходной на сеанс. – Ты купила мне билет? – остается Сергею удивленно приподнять брови, принимая подарок. – Да, – в ответ Крис небрежно пожимает плечами. – Боялась, что ты не успеешь, и касса закроется. Это последний сеанс на сегодня. Не бери в голову, заплатишь за меня в следующий раз. После чего то самое запястье с браслетом ловко проскальзывает под мужской локоть, увлекая комсорга советской сборной по баскетболу ко входу в кинотеатр. – Что за фильм? – решив не перечить, Сергей лишь уточняет, прежде чем придержать перед своей спутницей дверь. – «Олеся». По повести Куприна, – мгновенно Крис отзывается, дожидаясь, пока Белов к ней присоединится, чтобы вместе с ним проследовать к залу и предъявить свой билет контролеру. – Я даже не удивлен, – остается Сергею усмехнуться в усы, по ее примеру протягивая билет стоящей у двери женщине. А потом они проходят в зал, занимают свои места, и буквально спустя несколько секунд свет над их головами гаснет. – Спасибо, что согласился составить мне компанию, – устраиваясь поудобнее в кресле, которое ей явно велико, Крис шепчет. – Я так долго ждала премьеры, а в итоге все пропустила из-за соревнований и лечения. Хорошо, что фильм решили повторить. И больше они не разговаривают, на ближайшие полтора часа погрузившись в сказку о девушке из глухой деревни, которую все считали ведьмой и в которую влюбился главный герой. Вот только судьба обошлась с ними жестоко и не позволила двум сердцам объединиться. Олеся была вынуждена сбежать из деревни, а все, что осталось от нее на память главному герою, – это красные бусы. Интересно, когда Крис их покинет, оставит ли она Сергею хоть что-то на память? Интересно, считает ли она историю на экране похожей на то, что происходит с ними здесь и сейчас? Не для того ли она привела Белова с собой на сеанс, чтобы посредством фантазии Куприна еще раз намекнуть Сергею, что вместе им быть не судьба? Заметила ли она, как сжала его руку в момент, когда главный герой застал свою возлюбленную избитой и охваченной лихорадкой? Все эти вопросы крутятся у Сергея в голове, но ответов на них он так и не находит. А потому все, что ему остается, – это воспользоваться возможностью и осторожно переплести девчачьи пальцы со своими собственными, продолжая наблюдать за развитием событий на экране. В надежде, что многострадальная карма простит ему эту маленькую слабость, и по дороге домой его не настигнет град, как он настиг жителей деревни «Переброд» за их злодеяния… *** – «Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает ещё сильней», – цитирует Крис фразу из повести Куприна, пока они с комсоргом бредут по темным улочкам в направлении ее общежития. Когда сеанс закончился, и ее внимание наконец-то обратилось на их переплетенные пальцы, она так ничего и не сказала. Просто высвободила руку, торопливо поправила платье и первой покинула уютное кресло. Мастерски игнорируя то, как настойчиво Сергей провожал глазами каждое ее движение. А теперь она идет с ним рядом. Такая красивая и неземная, с задумчивым личиком и рассыпавшимися по накинутому на ее плечи пиджаку Белова каштановыми волосами. – Я помню, что уже говорила об этом сегодня, но… – приобняв себя за плечи, она вновь нарушает молчание. – Я правда тебе очень благодарна, комсорг. Ты даже не представляешь, как гадко мне было стоять возле кинотеатра в одиночестве и думать, что вот сейчас мне и в зал тоже придется идти одной. Но ты меня не бросил, и… – пауза. – Я очень это ценю. Хотя Моде, конечно, о сегодняшнем вечере лучше не рассказывать, потому что… – Что происходит? – внезапно для самого себя Сергей прерывает ее на полуслове. А в следующий миг замирает на месте, из-за чего Крис остается лишь вздохнуть и последовать его примеру, не спеша оборачиваться. – Ничего, – звучит в апрельской ночи ее сдержанный ответ. Вот только сегодня сдаваться так легко Белов не намерен: – Ты и в прошлый раз так говорила. С этими словами он медленно преодолевает разделяющее их расстояние, останавливаясь у девушки за спиной. Так близко, что ее макушка почти касается его подбородка. – Объясни мне, что с тобой творится, – понизив голос до гортанного шепота, Сергей просит. Мягко. Не смея прикоснуться, хотя сделать это ему хочется сильнее всего на свете. Провести ладонями по острым плечам, откинуть волосы на одну сторону и прижаться губами к изящной шее. – Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Может, хватит уже мучить себя и всех вокруг своим молчанием? Пожалуй, такой неприкрытой откровенности между ними еще не случалось. Даже в тот их летний вечер, когда он узнал, что Крис помолвлена. Даже тогда все не было так… Ярко. Волнующе. Важно. – Я однажды попросила тебя… – наконец Сергей слышит, как размыкаются девчачьи губы. – Не морочить мне голову… – сделав судорожный вдох, Крис продолжает. – Потому что боялась, что это плохо закончится для нас обоих… – пауза. – Неужели сложно было меня послушаться? – Так ты все-таки в меня влюбилась? – прекрасно понимая, о которой из просьб идет речь, Белов изрекает. Но все еще не решается шевельнуться. Боится спугнуть. Ему, кажется, никогда прежде не было так страшно. – А знаешь, как я это поняла? – вдруг Крис усмехается, и плечи ее вздрагивают. – Во Франции. На соревнованиях. Когда Злата попыталась подставить мне подножку, а я… Едва сдержалась, чтобы ей не врезать. Я потом долго убеждала себя, что во мне тогда взыграла обида, но… Никакая это была не обида, комсорг. Это была ревность. Запоздалая, но такая сокрушительная, что я растерялась и не знала, что делать. – И ты решила меня избегать, – остается Сергею лишь помогать ей вести рассказ. Лишь бы не замолкала. Не замыкалась в себе, а продолжала говорить то, что он так долго мечтал услышать. – И я решила тебя избегать, – повторяет Крис за ним, пользуясь подсказкой. – А ты взял и пришел ко мне в больницу. И все стало только хуже, комсорг. – Ты когда-нибудь начнешь называть меня по имени? И снова время вокруг них как будто замирает. Тишина окутывает улицу. И в этой тишине, осмелев, Сергей наконец-то позволяет себе скользнуть ладонью по девчачьему плечу. Тому самому. Чтобы прочувствовать всю сосредоточенную там боль, впитать в себя сочащиеся из швов излишки, а затем осторожно переместить пальцы на основание шеи, где, вопреки всему, продолжает биться и пульсировать тревожная жилка. – Если начну… – повинуясь его прикосновению, Крис слегка отклоняет голову в сторону. – Это станет началом конца… А потом еще какое-то время они стоят в молчании. Сергей продолжает поглаживать мягкую, почти бархатную кожу подушечками пальцев, тогда как Крис лишь шумно дышит, принимая мужскую ласку, но так и не оборачивается. – Если я скажу, что люблю тебя, это все равно ничего не изменит, да? – в итоге именно Белову приходится подать голос первым. Иначе они бы простояли так всю ночь. А это, хоть и звучит чертовски заманчиво, все же не самая хорошая идея. Ведь, пусть даже сейчас холода они не ощущают, поскольку им обоим не до того, будет обидно, если завтра кто-то из них сляжет с простудой. – Разве что тебе полегчает, потому что я буду знать, – окончательно расслабившись, Крис издает еще один хриплый смешок, от которого по руке Сергея проходится приятная вибрация. – Ты и так это знала, – остается только принять неизбежное. В ответ на что она обреченно вздыхает и кивает. Как марионетка, действиями которой управляет незримый кукловод. – Знала, – подтверждает. – Но надеялась, что ты передумаешь. На сей раз молчание оказывается недолгим. Всего несколько секунд, а следом… – Пойдем ко мне, – понадеявшись на собственную выдержку, Сергей сдается без боя и, как последний слабак, утыкается носом в девчачью макушку. – У меня есть чай с лимоном, – бормочет ей в волосы какой-то бред, опьяненный долгожданной близостью. – Я лягу на диване и даже пальцем тебя не трону, если ты этого не захочешь. – А в понедельник на тренировке расскажем обо всем Моде, – наступает очередь Крис ему подсказывать. – И он нас обоих возненавидит, – звучит для них ее смертельный приговор. – Гаранжин к своей сборной меня больше не подпустит, потому что я поссорила двух его лучших игроков, американцам вы проиграете, поскольку Модя будет пытаться доказать тебе свое превосходство, и о командной работе можно будет смело забыть, а до следующей Олимпиады твое больное колено не доживает и развалится. – По-твоему, лучше все скрывать? – едва дождавшись, когда она закончит травить страшилки на ночь, Сергей усмехается. И уже в следующий миг чувствует, как свободолюбивый стрижонок под его пальцами оживает. Ерзает, вынуждая Белова убрать руку с ее шеи, изворачивается, а затем предстает перед ним лицом к лицу, являя мужскому взору свою мрачную решимость. – Нет, комсорг, – вдобавок к словам Крис качает головой. Так, словно он не понимает. Не видит того, что для нее очевидно. Как будто это он здесь запутался, а не она. – По-моему, лучше не делать того, о чем завтра мы будем жалеть. Тогда и скрывать ничего не придется. – И ты так сможешь? – остается Сергею только смотреть на нее своим прозрачным взглядом и бороться с ощущением, что прямо сейчас его счастье, до которого он едва успел дотянуться, снова от него ускользает. – Если не смогу, то сделаю вид, – как и следовало ожидать, Крис заверяет. Слишком сильная, чтобы сдаться. Слишком смелая, чтобы спасовать перед неизбежными трудностями. Слишком желанная, чтобы Белов сам решился от нее отказаться. – Хорошо, – приходится кивнуть, вновь принимая чужие правила. – Тогда начинай. Я подстроюсь. И это действительно похоже на конец их истории. Если, конечно, однажды они не найдут компромисс и не напишут продолжение. – Спасибо, товарищ комсорг, – как-то натужно, надрывно, надломленно Крис улыбается. А потом она уходит. Бросает Сергея одного посреди безлюдной улицы, намекая, что сегодня ее провожать не требуется. Они и так почти дошли. И до ее общежития, и до точки невозврата. Но границ они так и не переступили. И это, пожалуй, единственное, что еще хоть сколько-то радует. Потому что Сергей докопался до правды, узнал все, что хотел узнать, а его спасительное «ни-че-го» осталось нетронутым. Равно как и дурацкий чай с лимоном…