Синий лёд

Стайлз судорожно глотнул воздух, когда Питер, наконец, убрал руку от его рта, но не отпустил совсем. Пальцы Питера крепко, но не болезненно сжали его плечи, словно опасаясь, что тот снова попытается вырваться и увидеть то, чего не должен был. Дрожь, пробиравшая Стайлза еще секунду назад, начала постепенно уступать место липкому, смутному замешательству. Что, черт возьми, происходит? Зачем Питер прячет его? — Что ты здесь делаешь, Стайлз? – прошептал Питер, не ослабляя хватки. Его обычно насмешливый голос сейчас звучал непривычно серьезно, почти сурово, отчего по спине Стайлза пробежал неприятный холодок. Стайлз молчал, все еще оглушенный увиденным. Его мозг отказывался обрабатывать информацию, словно зависший компьютер. Вопросы Питера казались ему далекими и не имеющими значения. В горле пересохло, и он с трудом смог выдавить из себя: — Я… у меня встреча с Дереком, – Стайлз чувствовал, как щеки предательски заливаются краской, выдавая его с головой. Он старался не смотреть в сторону, где несколько минут назад разворачивалась эта душераздирающая сцена. — С Дереком? Сейчас? – в голосе Питера прозвучало недоверие. — Он же занят. Стайлз почувствовал, как внутри нарастает гнев, постепенно вытесняя шок. Какое, к черту, Питеру дело до его встреч? И почему он так уверен, что Дерек занят? Он прекрасно знает, чем занят его племянник, и это знание жгло Стайлза изнутри. — Это не твое дело, Питер, – огрызнулся Стайлз, пытаясь высвободиться из его объятий. — Отпусти меня. Питер не двинулся с места. Он продолжал держать Стайлза в своей хватке, так, что тот чувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Послышались шаги, а затем тихий щелчок двери. Дерек и Айзек разошлись. — Что… да что ты вообще делаешь? – прошептал Стайлз, все еще немного оглушенный внезапным нападением. Питер проигнорировал вопрос, вместо этого окинув его внимательным взглядом. — Ты все видел, да? – констатировал он, и в его голосе сквозило что-то похожее на беспокойство, но Стайлз не мог понять, было ли оно искренним. Стайлз не ответил, лишь кивнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Ты не должен был это видеть, Стайлз, – проговорил Питер, словно извиняясь, но в то же время оставаясь непоколебимым в своей правоте. – Это не для твоих глаз. — Не для моих глаз? – в голосе Стайлза прорезалась истерика, с которой он отчаянно пытался справиться. — А для чьих? Для твоих? Питер молчал. Он просто стоял, прижимая Стайлза к себе, словно пытаясь оградить его от чего-то ужасного, уже случившегося. Стайлз почувствовал, как внутри что-то ломается, трещит под непосильным грузом разочарования. Все его надежды, все мечты, все, во что он так долго верил, рушилось в одно мгновение, погребая под обломками его наивное сердце. — Отпусти меня, Питер, – повторил Стайлз, чувствуя, как дыхание выравнивается. — Пожалуйста. Питер медленно ослабил хватку, но не отпустил его полностью. Он повернул Стайлза к себе лицом и внимательно, пронзительно посмотрел в его глаза. В его взгляде Стайлз увидел что-то, чего раньше никогда не замечал: сочувствие. Или, по крайней мере, его подобие. Стайлз снова перевел взгляд в сторону угла, где еще минуту назад разворачивалась эта отвратительная сцена. Желудок скрутило от одной только мысли. Питер заметил его состояние и, не говоря ни слова, взял его под руку, повел в противоположную сторону от кабинета Дерека. Стайлз не сопротивлялся, позволяя увести себя, как безвольную куклу. Питер привел его в пустую переговорную комнату, закрыл за ними дверь и усадил в мягкое кресло. Вести его в свой кабинет было слишком рискованно, Айзек мог вернуться на рабочее место в любой момент и тогда лишних вопросов не избежать. — Тебе нужно прийти в себя, – сказал Питер, и его голос звучал на удивление мягко, без привычной насмешки. — Ты бледный, как смерть. Он налил Стайлзу стакан воды из кулера и протянул ему. Стайлз послушно взял стакан и сделал несколько жадных глотков. Холодная вода немного помогла успокоить бурю, бушующую внутри. — Спасибо, – машинально пробормотал он, опуская стакан на стол. Питер вздохнул, присев на край стола рядом со Стайлзом, провел рукой по своим волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. — На какое время назначена твоя встреча с Дереком? — На пять, – глухо отозвался Стайлз, не поднимая глаз. Питер взглянул на наручные часы, 17:03. Ничего страшного, пара минут погоды не сделают, но осадок останется навсегда. Прошло около пяти минут в тягостной тишине, прежде чем Питер заметил, что Стайлз немного успокоился, хотя тот и не поднимал взгляда от пола, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. Наконец, Питер нарушил молчание: — Иди в кабинет Дерека, я подойду туда минут через пять. Стайлз словно отмер, поднял взгляд на мужчину, пару раз моргнул, словно просыпаясь, и слабо кивнул, медленно поднимаясь с кресла. — И еще кое-что, – сказал Питер, когда Стайлз уже сжал дверную ручку, готовый бежать. — Не говори никому о том, что видел. Особенно Дереку. Стайлз окинул его долгим, полным разочарования взглядом, словно пытаясь разгадать истинные мотивы Питера. — Я ничего не видел, – пробормотал он и вышел из переговорной комнаты, оставив Питера одного в тишине, наполненной невысказанными словами. Стайлз вышел из переговорной, чувствуя себя выжатым лимоном. В голове гудело, в груди саднило, а в животе поселился ледяной ком. Слова Питера звучали как приговор: "Не говори никому". Кому он мог рассказать? Дереку? Человеку, который только что предал его, даже не зная о его чувствах? Он машинально направился к кабинету Дерека. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах, подчёркивая звенящую пустоту внутри и усиливая чувство нереальности происходящего. Он остановился перед дверью в приемную, глубоко вздохнул, пытаясь хоть немного унять дрожь в руках, и попытался собраться с мыслями, склеить осколки разбитых надежд. Нужно выглядеть профессионально, безупречно. Нужно вести себя как обычно, как ни в чем не бывало. Никто не должен догадаться, какая буря клокочет у него внутри, какой шторм бушует в душе. Он вымученно улыбнулся самому себе, словно репетируя перед зеркалом, надеясь, что эта маска скроет истинные чувства, и открыл дверь. За своим рабочим местом сидела Эрика, увлечённо стуча по клавишам, словно отбивая чечетку. Заметив гостя, она окинула его быстрым, профессиональным взглядом и устало, но вежливо улыбнулась. В её глазах мелькнула тень, которую Стайлз, в другом состоянии, обязательно бы заметил и проанализировал. — Мистер Стилински, добрый вечер, – проговорила она, прекратив печатать и откинувшись на спинку кресла. — Эрика, – чуть кивнул в ответ Стайлз, не сумев даже изобразить подобие улыбки. — У меня встреча с Дереком на пять часов. Он у себя? — Да, мистер Хейл вас ждёт, – в интонации Эрики что-то неуловимо поменялось, словно фальшивая нота в стройном аккорде. Казалось, она слегка удивлена блеклому и измученному выражению лица обычно воодушевлённого и фонтанирующего энергией Стайлза. — Проходите. Стайлз молча прошёл к нужной двери, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, и постучал. — Войдите, – услышал он приглушенный голос Дерека. Стайлз открыл дверь и вошел. Дерек сидел за своим массивным столом, сосредоточенно глядя в монитор ноутбука. Он выглядел совершенно невозмутимым, непроницаемым, словно только что вернулся с медитации, а не… Ни следа растрепанности, ни намека на недавнюю страсть, ни тени вины. Стайлзу стало противно от этой показной невозмутимости, от этой каменной маски, скрывающей истинные чувства. — Привет, Стайлз, – Дерек поднял на него взгляд, и на губах появилась легкая, почти незаметная улыбка. Словно он репетировал эту улыбку перед зеркалом, выбирая оптимальный вариант. — Да, добрый…вечер, – ответил Стилински, механически вспоминая период дня, словно заученную формулу. — Я… – в горле запершило, и он с трудом сглотнул, – кажется, я немного опоздал. Извиняюсь, – ровно произнёс Стайлз, мимолётно глянув на Дерека, стараясь выглядеть сосредоточенным. — Ничего страшного, я тоже немного задержался, – ответил Дерек, захлопнув крышку ноутбука с каким-то нарочитым спокойствием. Он встал из-за стола, протягивая руку. Стайлз пожал его руку, стараясь не выдать своего волнения, подавить дрожь и удержать маску безразличия на лице. Рука Дерека была сильной и теплой. Он на мгновение задержал его руку в своей, и Стайлз почувствовал, как по телу пробегает легкая, предательская дрожь, как вспыхивает и гаснет искорка надежды. «Немного задержался, целуясь с чужим секретарём», – мысленно огрызнулся Стайлз, но в ответ только быстро улыбнулся, хотя это было похоже больше на нервное движение. Дерек указал на кресло напротив стола и жестом пригласил Стайлза присесть. Стайлз сел, стараясь не смотреть на мужчину слишком пристально, не задерживать взгляд. Он боялся, что его глаза выдадут все, что он видел, все, что он чувствует, весь тот клубок боли, обиды и разочарования, который теперь поселился у него внутри. Ему хотелось стереть из памяти эту картину, но она настойчиво возвращалась, преследуя его. Дерек расслабленно откинулся на спинку кресла из черной кожи, и его руки легли на подлокотники. Стайлз заметил, как идеально сидит на нем дорогой пиджак, подчеркивая широкие плечи, как мускулы перекатываются под тонкой тканью рубашки. От этих мимолетных наблюдений он почувствовал укол разочарования – ведь все это великолепие принадлежало не ему, и, вероятно, никогда не принадлежало бы. — Все в порядке? – спросил Дерек, заметив его подавленное состояние. В его голосе звучало легкое беспокойство, но Стайлз не верил ни одному его слову. — Ты выглядишь расстроенным. Стайлз внутренне вздрогнул. Как ему удавалось притворяться так непринужденно? Неужели он действительно ничего не заметил? — Все хорошо, – ответил Стайлз, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее. — Просто немного устал. За последнее время было много работы. Дерек слабо кивнул, его взгляд скользнул по лицу Стайлза, словно пытаясь что-то вычитать. Но Стайлз упрямо смотрел в пол, не давая ему ни единого шанса. — Так и зачем ты меня сегодня позвал сюда? - сразу решил перейти к делу Стайлз, не желая здесь задерживаться ни секундой дольше, чем это необходимо. Каждый вдох в этом кабинете, каждый взгляд на Дерека причинял ему внутренний дискомфорт. — Эта встреча не займёт много времени, - сразу же предупредил Дерек, словно прочитав его мысли. — Я позвал тебя сюда, чтобы обсудить некоторые вопросы, которые уже сейчас интересуют остальных заказчиков - Талию и Кору. — Да, я помню, ты сказал об этом по телефону,- напомнил ему Стайлз, нетерпеливо дёргая коленом и в итоге ему пришлось сжать колено пальцами, чтобы остановить эту нервную дрожь. Ему хотелось встать и уйти, хлопнуть дверью, но он не мог. Работа была важна, и он не позволит своим чувствам повлиять на нее. Дерек, наблюдая за нервозностью дизайнера, поставил локти на подлокотники кресла и казалось, обдумывал следующую фразу. Его взгляд был внимательным, изучающим, словно он пытался понять, что происходит в голове у Стайлза. — Так вот, у Талии и Коры два вопроса, – мужчина метнул взгляд к окну, словно ища там ответы, глубоко вдохнул и вернул взгляд к Стайлзу. — Первый вопрос – они хотели бы узнать, какую информацию им нужно предоставить тебе, чтобы ты смог приступить к разработке дизайна их спален? Информацию кроме той, что они уже указали в анкетах. Им важно, чтобы все было максимально персонализировано, учтены все их пожелания. Повисла тишина, тягучая и напряженная. Стайлз почувствовал, как его щеки начинает жечь предательский румянец. Ему казалось, что Дерек нарочно говорит так медленно и тщательно, вытягивая из него последние силы. Он чувствовал, как внутри нарастает раздражение, как клокочет злость, готовая вырваться наружу. Неужели нельзя было решить это по телефону? Неужели он должен был приехать сюда, в это проклятое место, чтобы выслушать эти банальные вопросы, которые можно было решить одним электронным письмом? — Это можно было спросить и по телефону… – с лёгким раздражением заметил Стайлз, не поднимая глаз и старательно избегая зрительного контакта. Он уставился на узел галстука Дерека, пытаясь отыскать в нем хоть что-то интересное, лишь бы не смотреть в лицо объекту своего обожания. — Можно, но ответ я предпочитаю услышать лично, мне так будет удобнее, – пояснил Дерек, сцепляя пальцы в замок и кладя руки на стол. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он носил маску. Ни единого намека на то, что происходило в его голове, ни тени раскаяния, ни капли смущения. Вдруг голос мужчины стал более мягким: — Так я могу лучше понять, что ты думаешь, как ты планируешь работать, уловить твои идеи, увидеть искру в твоих глазах. «Искру в моих глазах? – мысленно усмехнулся Стайлз. – Ты хочешь увидеть искру в моих глазах после того, что я видел?» — Есть ещё вопрос? – он поднял глаза, и, вопреки его желанию, в голосе Стайлза прозвучала непривычная резкость, проскользнула неприкрытая враждебность. Он старался контролировать себя, подавлять эмоции, но злость душила его, не давая дышать. — Есть, – подтвердил Дерек, не обращая внимания на тон Стайлза или делая вид, что не замечает. — Какие этапы включает в себя процесс разработки дизайн проекта спальни? Им важно понимать, как будет продвигаться работа, чтобы они могли планировать свое время и вовремя предоставлять необходимую информацию И снова тишина. Стайлз перевёл взгляд в сторону, скрестил руки на груди и старался подавить свое раздражение, не ляпнуть лишнего в порыве эмоций. Нет, он будет вести себя профессионально. Нужно сосредоточиться, успокоиться и дать четкий, структурированный ответ. — Какой был первый вопрос? – взглянув на мужчину, смело спросил он. Нет, Стайлзу не стыдно, что он не запомнил вопрос от заказчика. У него начало складываться ощущение, что Дерек намеренно издевается над ним, испытывает его терпение. Что ж, он тоже умеет играть в эти игры. Постойте… Стайлз вдруг нахмурился, словно наткнулся на что-то острое и болезненное. Неужели Дерек специально позвал Стайлза по такой мелочи в офис… Вся эта встреча была лишь предлогом, хитрой уловкой, чтобы Стайлз увидел этот самозабвенный, страстный поцелуй Дерека и Айзека? Чтобы Стайлз узнал правду и перестал тайно пускать на Дерека слюни? Если так, то это… жестоко, бесчеловечно, по отношению к нему, Стайлзу. Но Стайлз отчаянно надеялся, что это лишь его болезненные подозрения, разыгравшееся воображение, вызванное пережитым шоком. — Первый вопрос был о том, какую информацию им нужно предоставить тебе, чтобы ты смог приступить к разработке дизайна их спален? Информацию кроме той, что они уже указали в анкетах, – терпеливо повторил Хейл, не отводя от него взгляда. — Ещё мне понадобятся более точные размеры помещений, фотографии с разных ракурсов, информация о расположении окон и дверей, высоте потолков, – начал перечислять Стайлз, стараясь говорить ровно и спокойно. — Но эту информацию я получу, когда я окажусь на самом объекте. И еще мне нужно увидеть их вещи, их одежду, их фотографии. Все это поможет мне лучше понять их стиль, их вкус, их представления о красоте. Но это я смогу получить уже когда свяжусь с ними по видеосвязи. Он замолчал, ожидая реакции Дерека. Тот кивнул, словно записывая что-то в уме. — Хорошо, я передам им эту информацию. Второй вопрос ты уже слышал, – сказал Дерек, снова скрестив руки на груди. — Какие этапы включает в себя процесс разработки дизайн проекта спальни? Стайлз глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он решил использовать возможность, чтобы показать Дереку свой профессионализм, доказать, что он не просто какой-то случайный человек, а талантливый дизайнер. — Процесс состоит из нескольких этапов, – начал он, четко и уверенно, устроился поудобнее, закинув ногу на ногу. – Первый этап – это консультация и сбор информации. На этом этапе я общаюсь с заказчиком, выясняю его потребности и пожелания, провожу замеры и делаю фотографии помещений. Второй этап – разработка концепции. На этом этапе я создаю эскизы и наброски, предлагаю цветовые решения и стилистические направления. Третий этап – визуализация. На этом этапе я создаю 3D-модель помещения, чтобы заказчик мог увидеть, как будет выглядеть его спальня после ремонта. Четвертый этап – разработка рабочей документации. На этом этапе я создаю чертежи и спецификации, необходимые для проведения строительных и отделочных работ. И, наконец, пятый этап – авторский надзор. На этом этапе я контролирую ход выполнения работ, чтобы все соответствовало разработанному проекту. — Пять этапов… – задумчиво протянул Дерек, постукивая пальцами по полированному подлокотнику кожаного кресла. Его взгляд блуждал по потолку, словно пытаясь удержать в памяти каждую деталь. — Хорошо, я запомнил, Стайлз, – кивнул Дерек и снова взглянул на собеседника. На этот раз в его глазах мелькнула лёгкая улыбка, которая отозвалась у Стайлза одновременно теплом и лёгким, болезненным уколом. — Отлично, – медленно кивнул он в ответ, стараясь, чтобы голос не дрогнул, чтобы не выдать ни единым жестом или взглядом тот хаос, что бушевал у него внутри. — Будут ещё вопросы? – ровным тоном спросил Стайлз, фиксируя взгляд на какой-то точке позади Дерека. — Да, есть один вопрос… – начал Дерек, подавшись вперед, но его прервал настойчивый стук в дверь. Не успел Дерек ответить, как дверь бесцеремонно распахнулась, и в кабинет уверенно вошёл Питер. — Прошу прощения, что прерываю, – произнес Питер, окинув Стайлза быстрым, оценивающим взглядом, словно сканируя его на предмет повреждений. — Дерек, мне нужно с тобой поговорить. Это срочно. — Что случилось? – спросил Дерек, нахмурив брови. Его взгляд выражал недовольство столь грубым вторжением. — Это касается контракта с "МакКензи", – уклончиво ответил Питер, бросив многозначительный взгляд на племянника. — Там возникли некоторые сложности. Дерек вздохнул и виновато посмотрел на Стайлза. На мгновение ему показалось, что в карих глазах Стайлза промелькнула тень облегчения. — Извини, Стайлз, – сказал он. – Кажется, у меня возникли неотложные дела. Можем продолжить завтра? Стайлз почувствовал облегчение, такое желанное и долгожданное. Он отчаянно нуждался в том, чтобы уйти отсюда, чтобы вдохнуть свежего воздуха, чтобы остаться наедине со своими мыслями и попытаться хоть как-то осмыслить произошедшее. — Конечно, – ответил он, стараясь скрыть нотку радости в голосе. — Без проблем. Он прихватил свой рюкзак, лежащий у кресла, и встал. — Тогда я пойду, – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал твердо, и быстро взглянул в глаза Дереку. — До встречи. — До встречи, Стайлз, – ответил Дерек, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. Рука Дерека была тёплой и крепкой, но Стайлз постарался сделать рукопожатие как можно более коротким. Он развернулся и обнаружил, что Питер подошёл на пару шагов ближе и терпеливо ожидающего своей очереди. Неловкость и усталость боролись в нем, но он машинально протянул руку для рукопожатия. — До встречи, Питер. — До скорого, Стайлз, – ответил Питер, пристально глядя в карие глаза парня. Его рукопожатие было крепким и долгим, но не болезненным. Он пристально глядел в карие глаза парня, словно пытаясь разглядеть в них то, что скрывалось глубоко внутри. Мужчина будто стремился своим внимательным взглядом передать Стайлзу какое-то обещание, но Стайлз был слишком подавлен, чтобы уловить все оттенки его намерения. Он быстро вышел из кабинета, чувствуя, как на него смотрят два пары глаз – Дерека и Питера. Как только дверь за ним закрылась, Дерек задал вопрос, привычно нахмурившись: — Что со Стайлзом? Это твоих рук дело? «Ох, дорогой племянник, знал бы ты, кто виновен в его подавленном настроении…» – подумал Питер, играя желваками на скулах, но вслух ответил, пожав плечами: — Даже я на такое неспособен. Не стоит переоценивать мои скромные таланты, Дерек. Кивнув на прощание Эрике, которая внимательно наблюдала за ним из-за своего стола, Стайлз вышел из приемной в пустой коридор и почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он прислонился к холодной, бездушной стене и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по всему телу. Он был уверен, что сейчас он просто рухнет на пол, и никто даже не заметит. «Нельзя», – сказал он себе, твердо, сквозь зубы. – «Нельзя показывать слабость. Не здесь» Собрав остатки сил, он глубоко вздохнул и отлип от стены, нетвердым шагом направившись к лифту. Он дождался его, вошёл в полупустую кабину, отражаясь в зеркальных стенах сломленным и уставшим, и спустился на нем в холл, откуда, стараясь не привлекать к себе внимания, вышел на стоянку. Забравшись в свой старый, но надёжный джип, он закрыл дверцу, прижался лбом к рулю и позволил себе издать глухой, сдавленный крик. Затем он стукнул ладонями об руль, выпуская наружу гнев и разочарование, а после обессиленно откинулся на сидение, закрыв глаза. Он был вымотан, опустошен до предела. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Задыхаясь от нахлынувших эмоций, Стайлз понял, что дома ему будет только хуже. Четыре стены превратятся в клетку, где мысли о Дереке будут преследовать с удвоенной силой. Ему нужно было… обдумать. Заметив невзрачную детскую площадку, затерявшуюся между жилыми домами, он импульсивно свернул и припарковал свой видавший виды джип, с облупившейся краской у обочины. Пустующие качели, одиноко покачивающиеся в слабом вечернем ветерке, показались неожиданно привлекательными – своеобразной точкой опоры в этом хаосе чувств, охватившем его. Качели оказались до смешного низкими. Обхватив ледяные прутья, Стайлз опустился на них, чувствуя себя унизительно маленьким. Пейзаж, обычно радующий глаз, сегодня казался набором бездушных декораций. Он, обычно генератор идей, словно обесточился. Закат рисовал на небе причудливые узоры, но не мог разжечь искру в его глазах. Он просто сидел, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которая, казалось, вибрировала всем его телом. Закат окрашивал детскую площадку в тошнотворно-слащавые оттенки розового и оранжевого, словно пытаясь подсластить горькую пилюлю. Стайлзу от этого зрелища только сильнее хотелось выть. Он вцепился в холодные металлические прутья качели, чувствуя, как пальцы немеют. Образ Дерека, прижимающего к себе Айзека так, словно тот был единственным источником кислорода, продолжал преследовать его. Ему казалось, что он чувствует запах парфюма Айзека и ощущает прикосновение его волос к коже Дерека. Он был кретином. Абсолютным идиотом, поверившим в сказку. Как он мог вообразить себя парой для Дерека? Для этого неприступного альфы, чье сердце, как оказалось, настроено на блондинов с глазами цвета летнего неба. Ему следовало оставаться на позиции дружелюбного дизайнера, довольствоваться редкими встречами и ничего не значащими разговорами. Мечтать было опасно. Мечты обжигали. Подъехавшая машина заставила его вынырнуть из болота самобичевания, куда он сам себя загнал. Стилински не сразу заметил приближающуюся фигуру, слишком погруженный в водоворот тоски, созданный им самим. Когда он наконец поднял взгляд, его глаза встретились с холодными глазами Питера. С каждым шагом Питера, с каждым тихим цоканьем его туфель по асфальту, Стайлза словно окутывало колючей проволокой. Дыхание сбивалось, а кулаки непроизвольно сжимались от нарастающего раздражения, смешанного с внезапным приступом паники. Какого черта ему здесь нужно? Питер смерил его долгим, оценивающим взглядом, скользнув по взъерошенным волосам, осунувшемуся лицу и слегка покрасневшим глазам, а затем, без единого слова, плавно приземлился на скрипучую качелю рядом. В своем дорогом костюме, он смотрелся на этой убогой, низкой детской качели абсолютно нелепо. Ткань его костюма, казалось, съежилась от отвращения. «Ну и зрелище», – подумал Стайлз, невольно усмехнувшись. Неловкое молчание повисло в воздухе. Стайлз не знал, что сказать. Зачем Питер здесь? И как он вообще узнал, где его искать? — Стайлз, – произнес Питер с едва уловимой насмешкой в голосе, в котором, однако, проскользнула нотка странного сочувствия. — Это довольно трогательное зрелище. Ищешь ответы среди песочниц и горок? Прекрасное место. Не хватает только надписи: "Осторожно, разбитое сердце". Стайлз закатил глаза. Он не в настроении для сарказма, даже такого изысканного, как у Питера. Он хотел просто провалиться сквозь землю. — Очень смешно, Питер. Что ты здесь делаешь? – устало спросил он, не поворачивая головы. Голос звучал приглушенно, выдавая его подавленное состояние. — Наслаждаюсь закатом, – небрежно бросил он, вытянув и скрестив ноги в дорогих туфлях. — И, разумеется, наблюдаю за твоим… живописным самобичеванием. Знаешь, мне нравится твоя способность создавать драму из ничего. Стайлз промолчал, продолжая бессмысленно раскачиваться на качелях. Питер вздохнул, устремив взгляд на догорающее солнце. — Дерек… – он выдержал паузу, словно обдумывая каждое слово, - иногда бывает невероятно слеп, — произнес Питер, словно невзначай. — Особенно, когда он очень увлечён… Но он мой племянник, и я его… терплю. Стайлз промолчал, сжав губы в тонкую линию. Он знал, что Питер ждет реакции, подталкивает его к краю. И, возможно, именно сейчас ему и нужен этот толчок. Питер словно уловил его мысли. С легким вздохом он произнес: — Стайлз, я думаю, тебе стоит знать, что... Дерек и Айзек помолвлены. Стайлз резко обернулся, впиваясь взглядом в лицо Питера. Он искал признаки насмешки, манипуляции, хоть малейший намек на неправду. Но Питер был непривычно серьезен. В его глазах плескалась странная, тревожная искренность. Стайлз закрыл глаза, запрокинул голову и сделал глубокий вдох, пытаясь унять внезапную волну тошноты. Как же он мог быть таким слепым? У него не было ни единого шанса с самого начала… Крепче сжав железные ручки качели до побелевших костяшек, он вдруг почувствовал, как совсем рядом с его рукой ручку его качели сжала чужая рука, выше ладони Стайлза, почти коснувшись. Даже так Стайлз смог ощутить странное, обжигающее тепло от руки мужчины. Это заставило его открыть глаза и с лёгким недоумением и удивлением посмотреть в голубые, как зимнее небо, глаза Питера. — Я… — Он с трудом сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Не собираюсь это обсуждать. И уж точно не с тобой. — Он резко отвернулся, стараясь скрыть смятение. Питер издал тихий смешок. — О, конечно, нет. Зачем признавать очевидное, когда можно прятаться в коконе иллюзий? Ты, Стайлз, удивительно хорош в самообмане. Я-то думал, ты умнее. Стайлз резко повернулся к нему, не в силах сдержаться. — А тебе какое дело, Питер? Тебе плевать на всех, кроме себя. — В голосе слышалась неприкрытая злость, граничащая с отчаянием. — Возможно, – с кривой усмешкой признал Питер. — Но сейчас мне интересно, как далеко ты зайдешь в своем отрицании. Дерек, твой драгоценный клиент, оказался… занят. И ты, вместо того, чтобы послать его к черту и найти себе кого-то достойного, сидишь здесь и жалеешь себя. Между ними повисла тяжелая, звенящая тишина. Стайлз уставился на Питера, словно оглушенный ударом. В голове роились обрывки мыслей, но ни одна из них не могла сложиться в связный ответ. Он беспомощно открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова, которые никак не находились. — Все… гораздо сложнее, чем кажется, — пробормотал Стайлз, наконец выдавив из себя эти слова. Он резко отвел взгляд в сторону. По спине пробежала ледяная дрожь, несмотря на теплый весенний вечер. Питер наклонился ближе. Его голос стал обманчиво тихим и мягким, но в каждом слове чувствовалась твердость: — А должно быть. Ты – талантливый, умный, остроумный. Ты заслуживаешь большего, чем крошки со стола Дерека Хейла. Не позволяй этой глупой влюбленности разрушить твою самооценку. Питер замолчал, глядя на Стайлза. Лицо мужчины смягчилось, словно от прикосновения чего-то хрупкого. — Просто помни, Стайлз, что даже самые болезненные разочарования могут стать возможностью. Возможностью пересмотреть свои приоритеты. Возможностью… найти кого-то, кто действительно оценит твой талант и твои качества. Стайлз нахмурился, не понимая, куда клонит Питер. В его словах звучал скрытый смысл, который Стайлз никак не мог уловить. — Ты к чему клонишь? - спросил Стайлз, настороженно прищурившись. Питер улыбнулся, показывая свои идеально ровные зубы. — Не теряй надежды, Стайлз. В мире еще полно людей, которые будут счастливы заполучить твое внимание. Нужно просто поднять голову и оглянуться. Стайлз знал, что Питер прав. Он всегда знал. Но признать это было слишком больно. Слишком страшно. Слишком рискованно. — Так что ты собираешься делать, Стайлз? – спросил Питер, его пронзительный взгляд заставлял поёжиться. — Собираешься продолжать сидеть здесь и ждать, пока тебя заметят? Или возьмешь свою жизнь в свои руки и, наконец, поймешь, чего ты действительно стоишь? Стайлз судорожно сглотнул, стараясь игнорировать внезапное ощущение того, что в груди словно вспыхнул уголек. Питер, этот эгоистичный, саркастичный, надменный тип, внезапно стал голосом разума. И это пугало. Стайлз молчал, чувствуя, как слова Питера просачивались сквозь защиту отрицания, как вода сквозь трещины. Он не хотел признавать, что Питер прав. Признать это означало признать собственную глупость, свою уязвимость, свою неспособность справиться с ситуацией. Но, несмотря на все это, слова Питера застряли в сознании, словно заноза. Он, отвергнутый и разбитый, получает утешение и мотивацию от человека, которого меньше всего ожидал увидеть в этой роли. — И ты предлагаешь мне… что? – наконец спросил Стайлз, стараясь спрятать растерянность за маской иронии. Питер пожал плечами, его взгляд скользнул по горизонту. — Я предлагаю тебе думать своей головой, Стайлз. Перестать быть ведомым своими чувствами и начать принимать решения, исходя из собственных интересов. Дерек сделал свой выбор. Тебе можно уже сделать свой. Стайлз вновь замолчал, поджав губы. Внутри бушевал хаос, но внешне он старался сохранять спокойствие, хотя и понимал, что получалось у него это из рук вон плохо. — Я не знаю, – тихо ответил Стайлз, чувствуя, как беспомощность сковывает его изнутри. Он вздохнул и поднял глаза на оранжевое небо. — Я просто… не знаю с чего начать. Пока ничего не могу сообразить… Питер поднялся с качели, легким движением отряхнул несуществующую пыль с колен тёмных брюк. Повернувшись к Стайлзу, он несколько секунд изучал его внимательным, взглядом. — Для начала вернись домой и хорошенько обдумай мои слова, Стайлз, – он сунул руки в карманы брюк. Ткань натянулась, очерчивая сильные бёдра. — И запомни один принцип: Не трать себя на тех, кто не видит твоей ценности. - Питер слегка наклонил голову, словно взвешивая каждое слово, и добавил: — И помни, пожалеешь себя сейчас – проиграешь в будущем. Незачем тратить жизнь на сожаления. Стайлз замер. Слова Питера прозвучали жёстко, хлёстко, но, в то же время, как глоток свежего воздуха. Нужно было что-то менять. Он не мог больше оставаться в этом состоянии подвешенности и самообмана. Нужно было найти в себе силы двигаться дальше. В словах Питера есть истина, Дерек сделал свой выбор. Первой реакцией было недоверие, почти рефлекторное Он попытался найти в лице Питера признаки подвоха, хоть искру злорадства, но не обнаружил ничего, кроме… искреннего сочувствия? Это было настолько неожиданно, что Стайлз на мгновение потерял дар речи. Затем на его лице отразилось осознание. Осознание того, что Питер прав. Он действительно заслуживает большего. Он достоин любви, уважения и взаимности, огня в ответ на его собственный. И сидеть здесь, жалея себя и надеясь на чудо, – это пустая трата времени. Медленно, словно выныривая из омута тоски, Стайлз кивнул. Этот кивок был тихим, почти незаметным, но он значил многое. Кивок согласия, принятия, проблеск робкой надежды. Он соглашался с тем, что сказал Питер. Он принимал свою боль и разочарование. И он надеялся, что сможет найти в себе силы двигаться дальше. Питер внимательно наблюдал за ним, не пропуская ни малейшей детали. В глубине его голубых глаз мелькнула тень удовлетворения. Он всегда видел в Стайлзе потенциал, силу, интеллект. Он на многое способен. Ему просто нужен был толчок, напоминание о том, кто он есть на самом деле. — Хорошо, — произнес Питер, не меняя своей позы. Голос ровный, без тени насмешки. — Радует, что ты это понял. А теперь, – он слегка кивнул в сторону старенького джипа Стайлза, — садись в свою машину и поезжай домой. Хватит страдать на этой детской площадке. Не заставляй отца волноваться и выслушивать его нотации по телефону. Езжай домой, поужинай с ним, а потом постарайся отдохнуть. И никаких ночных бдений в интернете, самоанализа и прочих деструктивных занятий. Просто… отпусти. Хотя бы на сегодня. Стайлз встретил взгляд Питера, в его глазах читалась усталость, но и какое-то новое, зарождающееся упрямство. Он больше не собирался позволять жалости к себе захлестнуть его с головой. Он кивнул еще раз, уже более уверенно, и отпустил ледяные металлические ручки качелей. — Ладно, – тихо ответил Стайлз, его голос звучал немного хрипло, но в нем уже чувствовалась твердость. — Пожалуй, ты прав. Он встал с качели, ощущая легкую неустойчивость. Ноги словно отвыкли от земли, привыкнув к монотонному раскачиванию. Питер пошёл к своей машине, и Стайлзу ничего не оставалось, кроме как нехотя последовать его примеру. Когда они подошли к своим машинам, Стайлз обернулся, задержав взгляд на Питере. Слова благодарности и признательности словно застряли комком в горле, не находя выхода. Вместо них он просто кивнул – жест, в котором на этот раз промелькнула благодарность, странная и неожиданная, как и сам их разговор. В ответ по лицу Питера проскользнула тень улыбки, почти незаметная, но Стайлз её поймал. Привычно ощутив прохладу ключей в ладони, Стайлз, с трудом подавляя дрожь, забрался в салон своего джипа. Замок зажигания, щелчок, старт… рев мотора, словно рык разбуженного зверя, вырвался из-под капота. Джип сорвался с места, унося Стайлза прочь от детской площадки прямиком домой.