Колодец

Гости вели себя уже вяло, не возносили бокалов, не произносили тостов, не танцевали - только ели, переговаривались и краснели. Пульчинелла поторопил торжество в начале и уже очень, судя по его сконфуженному выражению лица, об этом пожалел, свадьба выглядела не насыщенным на грани культурности снежанским праздником, а светским балом. Нежный репертуар музыкантов, который доверили выбирать Розалине, звучал сентиментально и немного печально, заставляя гостей зевать. Капитано, как человеку гостившему на свадьбе не впервые, в очередной раз подумалось, какие.. утомительные у снежан брачные торжества. Сама Синьора, кажется, не грустила, только с равнодушным, но, этого у нее было не отнять, величественным видом потягивала вино, периодически с вежливой благодарной улыбкой любовалась гостями, усердно делая вид, что Капитано, по традиции, почетно сидящего недалеко от молодоженов, для нее не существовало. Иногда жених подскакивал сам с ослиным воплем "горько!" - тогда Розалине с действительно грустным лицом приходилось целовать два собственных пальца и брезгливо класть их на чужой веснушчатый лоб. Уже в третий раз Тарталья, раскрасневшийся от огненной воды, пытался втянуть ее пальцы, испачканные бордовой помадой, в рот - и уже в третий раз обжигал об них язык. И тогда уже, не выдерживая накала страстей за их с Тартальей столом и устало вздыхая, Розалина косилась на Капитано с немым укором, имея в виду, что лучше бы на месте жениха все-таки сидел он. На лице Пульчинеллы тоже уже в третий раз проскальзывал немой укор в его, Капитано, сторону. Панталоне, похоже, как и обещал, похлопотал за него перед мэром, решив и в самом деле завершить их.. досадное недопонимание. Странный человек - вроде как, стало очевидно, что он, Капитано, передумал требовать возмездия, к чему такие жесты. Неужели рассчитывает на продолжение их.. дружбы и делиться не хочет?.. Брак с Синьорой мало бы его расстроил - не было никакой трудности в том, чтобы пару раз за год появляться с ней на светском мероприятии и держать ее там за руку. Она приятная женщина, настоящая красавица, хоть и откровенная. И для слухов и кавалеров липкая. Тарталья каждым блестящим пьяным взглядом, брошенным в ее сторону, это подтверждал. За мысль, что в некотором смысле эти двое даже неплохо смотрятся, Капитано стало неловко. Если бы не крошечные стулья, сидя на которых ему требовалось небольшое усилие, чтобы можно было устроиться удобно, он бы, вероятно заснул, траурная музыка этому не помогала, никакой динамики, кроме периодических скупых ленивых тостов, не было, хотя солдаты мечтательно рассказывали Капитано о том, что на этой свадьбе обязательно должны быть шпагоглотатели, восточные полуобнаженные танцовщицы, фейерверки, они уточняли, что это им передавал лично Тарталья, не стесняющийся хвастать о грядущей свадьбе даже конюхам, которым ровным счетом не было до этого дела, но, видимо, Розалина, желая, чтобы эта свадьба была утомительной не только для нее, запретила реализовывать гениальные задумки будущего мужа. Может быть, к лучшему. Что заставил бы глотать шпагоглотателей темпераментный и разнузданный напитком Тарталья - вопрос открытый. Что Тарталья заставил бы глотать полуобнаженных восточных танцовщиц.. вопрос.. деликатный. Звуки столовых приборов, избирательно скребущихся в блюдах, тоже начали замедляться - если гостям на свадьбе даже есть становилось лень - это действительно.. выдающаяся организация. Капитано, из нужды хоть как-то взбодриться, решил заявить тост, но рядом запахло ванильной лилией - ненавязчивый сладкий запах, какой бывает у выпечки и иногда у совсем молодых леди. Но сомнений в том, за кем вился этот.. дурман, у Капитано не было. Лишь один гость на этой свадьбе может пахнуть так, чтобы язык за зубами мокро заворочался. Сидящего рядом лейтенанта, судя по всему, вежливо попросили пересесть. Тот, ища в сосредоточенном на борьбе с воображением Капитано поддержки, прогадал и, чтобы избежать заминки и всеобщего внимания поддался распоряжению, уступил место. - Это должен был быть ваш костюм... - Прозвучал тихий мелодичный голос - такой, который одним своим тембром маняще щекочет подбородок. Стиснув челюсть, Капитано слегка мотнул головой, будто прогоняя сон. Тот, что о резиденции в лилиях. И всматриваясь в костюм жениха, действительно узнал во всем фасоне и ткани тот самый костюм, который сборивали на нем самом иголочками с цветными шариками полярными их острым концам. - Ему для компенсации лишнего объема в плечах вшили наплечники, смотрите, как они смешно теперь топорщатся. И нагрудный кармашек под самым рукавом... Прежде не обращавший на это внимания Капитано понял, что теперь не может не думать о том, что его не до конца перешитый костюм на Тарталье действительно смотрелся комично. - Хорошо, что брюки хотя бы подшить швеям позволил, - поддержал разговор Капитано. - Выглядит теперь как малыш в подвязанном отцовском тулупе, ну что за штучка этот Тарталья... - тихонько рассмеялся Панталоне. Капитано только недоверчиво на него покосился. Слишком уж игривым внезапно возник возле него Панталоне. И слишком уж, по ощущениям, он сам был рад обретенной компании, начинавшей его бодрить. Только сейчас он понял, что Панталоне даже похлопотать пришлось, чтобы сесть рядом. - Наверняка ведь упросил, чтобы именно из-под вас выдали наряд. И из самых мужественных соображений запретил швеям слишком перешивать. Дурной... Бедная Розалина, на кого же вы ее оставили. - Она не обречена на сожительство с ним, - спокойно сообщил Капитано, не зная чему удивляться больше - тому, что Панталоне не в курсе, или тому, что этот банкир его отчитывает как мальчика. Панталоне фыркнул, тронув Капитано за локоть, будто невзначай, будто просто решил привлечь его внимание, с удивлением сказал: - Что вы... Он ведь на каждый тост пьет по три рюмки. Обычно. А на своем свадебном гулянье, полагаю, все пять. Как бы все эти рюмки не полезли обратно... - меланхолично покачал головой Панталоне. - И как бы не оказаться им в декольте невесты. Капитано, прежде с усердием сохраняя достоинство, нашел повод его потерять и полюбопытствовать видом собеседника и теперь заметил, как.. целомудренно был одет сам Панталоне - всю шею прикрыл черный бархат с такой же черной вышивкой - если не приглядываться, то вовсе не понять, что она есть, - темные перчатки, спрятавшие его руки, и в общем полы одежды до голени. Закрыт от самых пят и до подбородка, никакого меха, модных среди светских мужчин утяжек или стоячих воротников с расстегнутыми верхними пуговицами. И как шло ему его чистое лицо без лишних украшательств, разве что в насыщенном свете огромных дворцовых люстр пушок этого округлого лица, какой бывает разве что у восточных фруктов, скрылся. Капитано теперь заметил и то, что у Панталоне слегка блестел лоб - тот, похоже, торопился. Или приехал вовремя, но утащил кого-нибудь в темный угол и хорошенько успел в лапах своей жертвы вспотеть... О чем я вообще думаю, - одернул себя Капитано, сразу же останавливая неуместный осмотр и еще более неуместный разбег мысли. Панталоне просто любезничал, стоило умерить пыл, пока не стало поздно. - Пусть им не жить под одной крышей и не растить совместных детей, но эту свадьбу она запомнит, - усмехнулся Панталоне. - Надеюсь, кто-нибудь достучится до скудоумного жениха и объяснит ему, что брачной ночи и семейной жизни не будет. - Все равно будет добиваться, если захочет. Упрямец, - вздохнул Капитано. Чтобы слышать речь собеседника, ему приходилось немного горбиться и наклоняться к Панталоне ближе. И от Капитано не укрывалось то удовольствие, с которым тот каждый раз встречал неловкое движение себе навстречу. Может, потому и был разговорчивым - хотел его, Капитано, помучить. - Вам, похоже, нравится праздник, - прокомментировал это удовольствие Капитано. - Любите местные свадьбы? Будто умилившись тому, что Капитано решил завести разговор о предпочтениях, Панталоне, отмахнувшись, с деликатной улыбкой ответил: - Вовсе нет. Стараюсь поярче представить себя в начале, - сделать пару тостов, слишком шумно поговорить, чтобы меня заметили и запомнили. Тогда я могу покинуть торжество уже в середине. Мне претят балы и танцы, групповая эйфория вызывает у меня, не в переносном смысле, тошноту. - Вы любитель более камерных торжеств? - не понял Капитано. Светские приемы, праздники, встречи деловых гостей с самыми широкими жестами - вот чем был известен дом Панталоне. Неужели все это - только деловые обязательства, а сам Панталоне предпочитает скромные встречи с друзьями, свой ближний круг. - Я не любитель торжеств вовсе, - с оттенком извинения робко улыбнулся Панталоне. Капитано мог это понять, хоть и любил, временами, большую компанию - это ему было привычней, чем что-либо другое. И приятней. Тем не менее, положение головы армии обязывало держать дистанцию как с солдатами, так и с коллегами. Как рассуждали предки, на вершине одиноко, но то было лирикой, а суровая правда заключалась в выводе, что так и должно быть. И сама реальность подстраивается под этот принцип с тех самых пор, как солнце больше не греет каэнрийских гор. Как далеко было то время. И к вящему сожалению безвозвратно. - Скованы обязательствами положения? - не сдержав глубокого вздоха, спросил Капитано. И не думая, увидит ли Панталоне в вопросе провокацию или упрек, подарит ли ему искусную насмешку. Панталоне только кивнул, коротко ответив: - Можно и так сказать. Капитано отвлекся на упрямый, сверлящий взгляд, направленный со стола молодоженов, который даже затылком было бы невозможно не заметить. Но Панталоне вдруг продолжил: - Мой.. покойный покровитель любил устраивать религиозные торжества, - Капитано мгновенно вернул ему свое внимание. - С сомнительными гостями и еще более сомнительными танцами, - Панталоне вскинул брови, глядя куда-то в темную скатерть. Может быть, Капитано только показалось, но взгляд банкира будто потемнел, демонстрируя наглядно дихотомию очарования восточной фарфоровой куколки - то трогательно, то жутко заглядывать в их раскосые стеклянные черные глазки. - Под конец жизни совсем тронулся умом, связавшись с теми, кто с циничным красноречием презирал человеческое. Капитано удивился этому откровению. Секретом, куда подался этот самый зажиточный покровитель на старости лет, не было. Повезло ли маленькому евнуху оказаться в общине слишком усердных почитателей матушки Царицы, радикально отказавшихся от.. мужского и женского в себе?.. Капитано слышал об этих ужасающих глупостях, не мог не слышать. И теперь, после того, как он сам чуть не ударился в горчащие воспоминания, откровенность Панталоне совсем проняла его. - Если станет плохо - дайте знать, - попросил Капитано. Мягче и нежней, чем планировал. Но по-другому и не получилось бы. - Я вас провожу. - Неужели рискнете на глазах у всех уйти со мной под руку? - снова Панталоне удивил его. Странная привычка чередовать откровенность с насмешкой. Можно ли было к этому привыкнуть... - Осторожно, гости решат, что свадеб сегодня несколько. - Все уже достаточно пьяны, - спокойно возразил Капитано, окидывая тяжелым взглядом суетливых лакеев, то и дело меняющих пустые кувшины с вином на полные. - А те, кто нет, либо не придадут значения, либо будут перед увиденным бессильны и поймут, что безопасней не доверять тому, что им случилось заметить. Может быть, это прозвучало строже, чем следовало. Ведь Панталоне, окинув его своим темным взором, но уже с огоньком, кокетливо ухмыльнулся и мурлыкнул: - Звучит даже.. жутковато, господин главнокомандующий. И часто ли окружающие вынуждены забывать ваши интрижки ради собственной безопасности? Капитано заметно стушевался, ничего жуткого или.. подобного он не имел в виду. - Никогда. - Никогда не говорите никогда, - казалось, Панталоне хотел сказать что-то еще, но смолк. Проследив за его удивленным взглядом, Капитано повернулся к столу молодоженов и заметил, как на колени к Тарталье взобрались ребятишки в полушубках, над которыми сразу же принялась строжиться густо покрасневшая женщина преклонных лет, но еще хранящая в волосах насыщенную пеструю рыжесть. Девочка постарше покраснела в тон матери и виновато глядела на мать из-под ресниц, сползая с колена Тартальи, а мальчик, совсем еще крошечный, - настолько, что из полушубка, волочащегося по полу, выглядывало только круглощекое личико, - расхохотавшись, нырнул под скатерть гостевого стола. Мать лишь увела девочку за стол и усадила на место рядом с Пульчинеллой, принимаясь что-то строго ей наказывать. Тарталья уже протестно вскочил на ноги, намереваясь, видимо, вернуть детей за стол, но Розалина одним крепким движением дернула его за предплечье сесть на стул обратно. Капитано уже не помнил нити разговора, Панталоне не стал напоминать, только скосил на него взгляд. Вскоре под столом послышалась возня, Капитано ногой нащупал маленькую тяжесть, возлегшую на сапог. Подцепил ее и выудил из-под стола маленький полушубок. - Сестрица, почему у тебя такое лицо, - услышал Капитано и, повернувшись на звук заметил, как рыжий мальчик, растянув себе маленькими пальчиками веки, лежит подбородком на коленях Панталоне. - Вот такое! Капитано опешил, готовый вытянуть мальчишку из-под стола и вернуть матери. Конечно, его следовало бы высечь, но то, что мог бы сделать с ним известный своим.. креативным подходом Панталоне, на справедливое наказание за неуважение было бы не похоже. Но Панталоне только чуть приподнял бровь и мягко улыбнулся, глядя на малыша так, будто перед ним не неотёсанный сорванец, а просто неожиданный собеседник, оказавшийся очень кстати. Он аккуратно освободил детское лицо от крошечных пальцев, мучивших глазки, обрамленные густыми и длинными медными ресницами. - Так бывает, когда не слушаешься маму, забираешься под темную скатерть и долго в темноте щуришься, - сказал Панталоне. Тем самым своим голосом, который и в самом деле напоминал.. "сестрицу". Обычно эта самая сестрица появлялась только если он, Капитано, слишком усердствовал в любви и Панталоне переставал звучать мужски. Обычное дело для евнуха, но Капитано.. совсем пропадал в этом колодце, стоило только "сестрице" из него позвать. - И так и остается? - грустно спросил мальчик, сводя такие же медные брови домиком. - Да, - медленно, почти назидательно, покачал головой Панталоне. Зачем-то продолжая подыгрывать наглому мальчишке. - А что, разве слишком некрасиво? - Красиво, - еще грустнее сказал мальчик, застенчиво комкая сутану Панталоне. И, кажется, что-то о нее вытирая. То ли сироп от сухофруктов, часть которых прилипла к полушубку, то ли сопли. - Только это ведь значит, что ты ничего не видишь... - Почему же? - вскинул брови Панталоне. - Вот твой нос, вот лоб, макушка, - Панталоне нежно щелкнул мальчика по всему, что перечислил. - А вот здесь, - Панталоне деликатно взял мальчика за ручку и ткнул ему пальцем в ладонь, - окажется конфета, если ты пообещаешь вернуться к маме и не лазать под столом. - Большая конфета? - приценился мальчик. Панталоне только снисходительно улыбнулся очередной наглости. - Если не будешь задавать лишних вопросов, их станет три. - Хорошо, я обещаю, только не обмани меня! Позволив Панталоне вручить невоспитанному дитя конфет, Капитано наклонился к нему поближе. - Обобрал господина, и иди к матери, разбойник, она тебя уже обыскалась. - Не отдавай меня ему, сестрица! - напугался мальчик, будто только заметивший, что рядом с "сестрицей", был кто-то еще. Влезая Панталоне на колени, вжимаясь в него и обнимая его за шею, мальчик испуганно вытаращился на Капитано. И завертел головой - видимо, в поисках мамы. Нижняя губа у него задрожала - вот-вот заплачет. - Мое лицо тебе не нравится, наш господин главнокомандующий тоже тебе не нравится, только конфеты тебе и по душе? - аккуратно обнимая ребенка, пожурил его Панталоне, похихикав. - Сестрица, миленькая, мне все нравится! - мальчик спрятал лицо в вороте Панталоне. - Где моя мама...! - Смотри, какой у него большой меч. Чтобы нас защищать - тебя, меня, твоих сестер с братьями. От негодяев. И воров. Поэтому веди себя хорошо. - Мне дали три конфеты, чтобы я вел себя хорошо, я буду вести себя хорошо, я не негодяй!!! - вскрикнув, затараторил мальчик, обращаясь к Капитано, вероломно стянувшему его с рук Панталоне и вручающему его подоспевшей матери, все еще пунцовой и напуганной, а если взглянуть ближе, то еще и очень усталой. - Хватит беспокоить господ, Тевкр! - она кивнула Панталоне с лёгким поклоном. - Простите, простите... Он у нас... любопытный слишком. Не найдет покоя, если не выведает, что под каждой крышкой запрятано... - Любопытство - хорошее качество, - отозвался Панталоне, слегка улыбнувшись. - Главное, чтобы родители помогли ребенку отличать крышки от чужих карманов. Женщина чуть приподняла брови, будто не сразу поняла, о чем говорит Панталоне. И даже слова вымолвить не смогла - только забрала у Капитано детский полушубок и, опустив взгляд в пол и сгорбившись, удалилась за свой стол, быстро семеня ногами по краям зала. - Разбойник... Что-то стащил у вас? - не понял Капитано. - У их мужчин, должно быть, разбойничья порода, - усмехнулся Панталоне, с ювелирным интересом рассматривая в руках крохотную вещицу. - Следите за карманами рядом с детьми. В руках банкира Капитано узнал амулет, всегда покоившийся в глубине собственного кармана. И не поверил глазам, сразу же забираясь в карман мундира. И обнаруживая, что карман пуст. - Носите такое на шее, если считаете, что оно вас бережет, - деловито посоветовал Панталоне, протягивая гравированную крупную бусину из черного железа обратно владельцу. - Подвесьте на кожаный шнурок, вам пойдет. - Когда только успел, - булькнул Капитано, все еще изумленный ловкостью детских рук. И задумчиво покрутил бусину между пальцами, размышляя о случившемся - когда Панталоне заметил, что ребенок решил полазать по карманам, успел ли ребенок обокрасть его самого, пока тискал за шею... - Опыт, Капитано, - добродушно отозвался Панталоне. Кажется ничуть не тронутый произошедшим. - Все дети воришки. - Видно, маловат опыт, раз вас обмануть не смог, - только и ответил Капитано. Решая не спорить с Панталоне о детском воровстве. В его детстве ребят, присваивавших чужое, за такое на глазах у сверстников назидательно секли. Так, чтоб ребенок еще неделю штанов носить не мог - не говоря уже о том, чтобы присесть. - Спасибо вам. - Обращайтесь. Это моя работа - следить, чтобы ценности находились на своих местах, - с очаровательной скромной улыбкой произнес Панталоне. - Нужно быть очень талантливым воришкой, чтобы удачно проверить мои карманы. Если у кого получается - я их самих себе в карман кладу. - А мальчишку не в карман класть, а высечь надлежит немедленно, - все-таки сказал Капитано. - Может, и мне у вас что-нибудь украсть? - хмыкнул Панталоне, поджимая губы. Видимо, чтобы вежливая улыбка не успела обратиться в похотливую хитрую ухмылку. И пока Капитано выбирал - стоит ли возмутиться бесстыдству собеседника или охотно вернуть ему любезность, - Панталоне спросил, - А вы умеете танцевать? Ни разу не застал вас за танцами. Капитано удивился внезапному вопросу, но люди стали собираться между гостевых столов, намекая, что оркестр играет мазурку. Похоже, не все еще были опьянены до лености. Или Пульчинела лично успел кого-то растолкать и заставить плясать. - А вы желали со мной танцевать? - с непреднамеренным упреком спросил Капитано, рассматривая вычурные дамские наряды и все еще перекручивая пальцами бусину. Панталоне взглянул на него глубоко насмешливым взглядом, заглянув прямо в шлем. Так, что у Капитано не осталось выбора, кроме как повернуться к нему головой и встретить этот взгляд, направленный снизу вверх. Но смотрел Панталоне точно так, будто ему надерзил какой-то крошечный служка. И только после этого Капитано понял, насколько расслабился рядом с этим человеком - немудрено, за последние несколько лет это была самая длинная и самая бессмысленная беседа. Не считая того их разговора. И той беседы, которая у них была после. И еще той, после собрания... И... Может быть, отчасти в этом был некий магнетизм этого человека - вести праздную беседу, разбавляя ее красивым жестом. Капитано крепче стиснул бусину в пальцах. - Мечтайте, - хмыкнул в итоге Панталоне, уводя взгляд. Капитано только усмехнулся. Широкий шаг вперед и два коротких назад - так ведет свою с ним дружбу господин банкир. - Вы опоздали, - спустя пару долгих минут Капитано решил снова обратиться к соседу, оставив бусину в покое. Меж столами теперь вместо танцоров сновал персонал, меняя блюда и кувшины с напитками. - Какое глубокомысленное замечание, господин главнокомандующий, - только и ответил Панталоне, окинув Капитано странным взглядом. Очередным. То ли напоминающим о дистанции, то ли, наоборот, напоминающим о том, что ее между ними уже быть не может. Капитано подлил в пустой бокал вина - рядом с ним обслуга всегда побаивалась виться и тянуться через его плечо, он и без их робости привык ухаживать за собой самостоятельно, но понимал, что Панталоне, скорее всего, привычен к учтивому и внимательному сервису. Вино было хорошей, дорогой густоты, красивого насыщенного цвета. В Снежной, даже во дворце, редко можно было угоститься порядочным вином. Но это было неплохим. Вероятно, тоже выбор Розалины, успевшей погостить в Мондштадте. - Какое неуважение к традициям и коллегам, господин банкир, - спокойно подвел итог Капитано и аккуратно подвинул бокал ближе к Панталоне. Черная тканевая скатерть без скрипа позволила основанию бокала проскользить по столу. И Капитано в очередной раз подумал о том, что у Розалины весьма специфические вкусы. О каких традициях могла идти речь с черной скатертью на свадьбе. Если это дозволил господин мэр - так тому и быть, но какое все-таки нелепое торжество - только и думал Капитано. Прекрасно понимая, что на него не просто можно было опоздать. На него вовсе можно было не приходить. - К чему это? - очаровательно вскинув бровь строго уточнил Панталоне. - Хотите научить меня уважать традиции? И коллег? Капитано лишь нахмурился. Но предстояло хмуриться только сильней, когда на его бедро под столом легла маленькая бесстыдная рука. Словно лениво, будто случайно - но ничего случайного в этом не было. Пальцы бесстыдной руки нашли цель быстро, уверенно, почти профессионально, и Капитано едва заметно напрягся. Сдержал реакцию. - Коллега, я вас уважаю и готов это доказать столько раз, - не меняя своего невозмутимого лица, проговорил не менее бесстыдный хозяин руки, медленно оглаживающей напрягшееся бедро, - сколько потребуется. Капитано медленно выпрямился и замер, не позволяя себе испустить долгого удовлетворенного вздоха. Хотя возбуждение уже разлилось по спине, ему не требовалось многого, но этой незатейливой ласки было после долгой разлуки с такого рода теплом даже слишком много. Рука Панталоне усердно пыталась проникнуть под слои одежды, под пояс. Он мог помочь Панталоне. Спустить мундирный пояс пониже, чуть шире расставить ноги, никто бы не заметил... И все же Капитано, собрав волю в кулак, - свой, а не тот холеный и бесстыдный кулачок, который мог бы сжать его покрепче, если бы только был сноровистее в мужских одеждах, - взял эту прелюбодейскую руку и осторожно вернул ее искусителю, положив ее тому на бедро. Скольких усилий стоило не оставить собственную руку на этом мягком, горячем даже сквозь бархатную сутану бедре, так хорошо растаявшем на стуле... Цы кумвах. Только так это называется. - Я не сомневаюсь в вашем уважении, - тихо ответил Капитано, более не наклоняясь к Панталоне. И не надеясь, что тот услышит. Не до разговоров было, нужно было.. перевести дыхание. Панталоне же, самым чудным образом сам слегка заалевший, вилкой постучал по бокалу, привлекая звоном всеобщее внимание и поднимаясь со стула, и, убедившись в том, что гости готовы его слушать, виртуозно понизив голос, произнес: - Уважаемые гости. Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить союз двух достойных людей Ее Величества. В жизни и в любви смелость - это тонкое искусство прикасаться к запретному, принимать волнение и трепет, не боясь открыть своё сердце или потерять лицо. В этот торжественный миг поднимем бокалы за храбрость, которая превращает любовь в подвиг, за уважение, что делает нас сильнее, и за ту нежность, которая позволяет нам оставаться настоящими под слоями чиновничьих одежд. - ДА-А! - в восторге взревел Тарталья. - ГОРЬ-КО. ГОРЬ-КО!!! ДА! Взволнованный жених растолкал со стола посуду, позволяя ей разбиться, приговаривая - "на счастье!!!". Одним взглядом заставил маленьких вельмож повторить за ним - тоже начать бить посуду. Увидев, как славно все получается, Тарталья попытался заставить Розалину влезть на подопустевший стол молодоженов, обхватив ее всю так, будто желает с ней бороться. И победить. Капитано с ужасом смотрел на происходящее, слышал разочарованные вздохи обслуги, которая уже побрела собирать стекло. - Я уйду сейчас. А вы еще немножко посидите, - в самый шлем влажно и горячо прошептал ему Панталоне. - Скажите тост, пригласите даму на медленный танец, он будет скоро, как только уберут стекло, - Розалина минутами назад успела надеть туфли обратно. И догоняйте меня. Капитано не успел ответить - Панталоне уже скрывался в дверях. Так и не выпив вина после своего тоста. В просторном холодном коридоре с гигантскими толстыми колоннами, стоящими вдоль окон, восходящих под самый потолок, уже успело потемнеть. Люстр здесь пока не зажигали, вся дворцовая обслуга сосредоточилась на торжестве. На темный бордовый ковролин, укрывший узорную каменную плитку, ложился фонарный свет, разреженный тенями резных оконных решеток. Если не считать глухих звуков торжества, доносящихся из-за двери позади Капитано, здесь была почти мертвенная тишина. Заглянув за стекло окон, Капитано заметил снегопад. Две мысли теперь беспокоили его - как бы не замело дороги и не обманул ли его Панталоне. Пройдя вдоль ковролина, подальше от шумной залы, Капитано прислушался - не слышно ли где-нибудь цокота обуви на каблуке или шуршанья бархата. Но вокруг была только тишина, почти мертвая. Еще немного, и Капитано показалось бы, что он слышит, как снежинки цепляются за оконные стекла, но вдруг он ясно услышал, как кто-то, спрятавшись за колонной, пощекотал носком сапога стык каменной плитки. Будто невзначай. Оглянувшись, Капитано снял шлем, укладывая его на подоконник. Панталоне внимательно проследил за этим.. обнажением. Руки, явно из-за этого совершенно бесстыдного взгляда, нарочито небрежно поправили густые волосы, слегка спутавшиеся под шлемом. - И что же вы прячетесь от меня, - приблизившись вплотную, спросил Капитано. Он хотел звучать.. игриво. Но слова вышли хрипло, грубо, даже как будто с претензией. - Хотел над вами посмеяться, - честно ответил Панталоне. - Получилось? - Нет, я засмотрелся на снегопад... Вам понравился мой тост? - Весьма. Жених тоже оценил его высоко. - Бедная Розалина, - рассмеялся Панталоне, пряча лицо у Капитано в груди, лбом вжимаясь в карман мундира. Капитано не стал противиться желанию, приобнять его. - Я не стал над ней шутить только потому, что она не сводила с вас глаз, женщине нужна была помощь, у нее статус жены Аякса... Капитано не нашел в себе желания укорять себя, чувствуя, что ему глубоко все равно и на Тарталью, и на его жену. Под руками грелся этот.. экстраординарный человек. По которому легко было соскучиться. - Что вы устроили там... - вспомнил Капитано, возмущенно прихватив Панталоне за плечи. И вот теперь уже он хотел звучать сурово, но не вышло. - Тост, ничего боле, - удивился Панталоне. И невинно поправил воротник Капитана, будто тот нуждался во внимании. Для этого ему пришлось высоко вытянуть руки. - В возбудимости глубоко захмелевшего Тартальи нет моей вины, ему просто надоело сидеть, он хотел подвигаться и ждал удобного момента проявить себя... - Я не о том, - терпеливо напомнил Капитано, подталкивая Панталоне к выступу низко посаженного подоконника и, без труда обхватив круглое увесистое тельце, приподнимая его. - А о чем вы?! - высоко, совсем уж.. евнушески, пискнул Панталоне, сразу же хватаясь за шею Капитано. - Об уважении, - твердо напомнил ему Капитано, ставя его на подоконник. - А что об уважении? - невозмутимо спросил Панталоне, теперь способный смотреть Капитану прямо в лицо, не задирая шеи. И, может быть, Капитано показалось, но, кажется, Панталоне немного покраснел. - Показалось, что оно у вас ко мне несколько чрезмерно. Капитано надеялся, что Панталоне снова прижмется к нему поближе, снова обхватит его руками. Тогда можно будет.. тоже снова прижимать его. Теперь уличный фонарь белым светом подчеркивал его силуэт и Панталоне был похож на светлый сон... Прижать его поближе, мягкого и теплого, завернутого в бархат по самый подбородок, и игнорировать то, как вдруг между ними станет жарко. Подлезть под его наряд с длиннополой юбкой, под эту сутану самого утонченного толка, прихватить там, где мягче всего, и.. будь что будет. - Именно показалось, - дразнился Панталоне, намеренно изображая, будто не понимает, о чем Капитано его спрашивает. - Мое к вам уважение как раз в меру. Я напоминаю вам, я готов доказать... Что за запах. Панталоне поморщился, оглядываясь. Капитано принюхался, не понимая о чем речь. Ничем специфическим не пахло, сам он был чист, опрятен. В воздухе пахло лишь холодом и ладаном. - Ладан, после венчания не выветрился, - ответил Капитано. - Если еще помните свое обещание, уведите меня подальше. Хоть под руку, хоть по-вашему - варварски, закинув на плечо. Если бы я выпил хоть каплю вина и почувствовал этот прекрасный ностальгический аромат, я бы уже запачкал ваш мундир... Капитано сначала решил, что он шутит, но Панталоне резко потерял всякую игривость в лице и жесте. Капитано подал ему руку, чтобы тот ловко спустился с подоконника. Припомнилось, что где-то поблизости должна быть то ли библиотека, то ли архивный зал - открытый пыльный зал. Там уж точно ладана жечь не могли. - От ладана вам дурно? - взяв Панталоне под руку, Капитано вел его подальше от пропахшего ладаном коридора. - Дурно, - не переставая хмуриться и как-то.. нервно потирать глаза ответил Панталоне. Краткий ответ не спрятал того, что у бедного евнуха будто углубилось дыхание, став влажным. В повороте коридора было уже совсем светло и разглядеть дверь библиотеки было просто. Капитано отворил тяжелую дверь, пропуская Панталоне вперед. Тот, сразу же скрывшись внутри, нашел себе место - присел на банкетку, выпрямив спину и осматривая высокие книжные шкафы. Выглядя так, будто ничего не произошло. Будто он не понимает, отчего Капитано еще не тут и отстает от него. - Как вы себя чувствуете? Тут не пыльно вам? Не пахнет? - спросил Капитано, подтягивая соседнюю банкетку поближе к Панталоне и присаживаясь рядом. Заглянув в лицо Панталоне, Капитано столкнулся только с недоумением в чужих глазах. - Нет, все в порядке. С недоумением и чем-то еще. Может быть, - подумал Капитано, - не хочет, чтобы мы об этом говорили, пусть так. - Я украл вас дважды - сначала с места жениха, - живо заговорил Панталоне, стягивая перчатки, - а затем с гостевого места. Надеюсь, вы успели украсть Розалину на танец? Вряд ли Тарталья был в состоянии танцевать. - Его сумели.. взбодрить, - все еще пытливо разглядывая Панталоне на предмет дискомфорта, сообщил Капитано. - И что же, вам не досталось ни кусочка Розалины? - Панталоне сочувственно свел брови. - Мне даже жаль, что я вас так разлучил... - Не навязывайте мне своих порочных желаний, - терпеливо попросил Капитано. - Я не испытываю уважения к жениху, но не настолько бесстыден, чтобы касаться чужой жены. Панталоне фыркнул. И этого звука стало достаточно, чтобы Капитано опасливо оглянулся, нет ли кого-то здесь, не спрятался ли кто-то за книжным шкафом. - А своей коснуться не хотите? - тихонько, сладко спросил Панталоне, уложив перчатки на банкетку рядом с собой и приглаживая их. - Что? Вы иногда делаете такое смешное лицо... Сморгнув наваждение, Капитано только взял его за его нежную руку и с долгим вздохом прижался к ней щекой, а затем и губами. - Не говорите так, - попросил он. Сам чувствуя стыд. В том числе за то, что так серьезен из-за, казалось бы, пустяка. - Вы ведь.. не жена. Панталоне, аккуратно погладив темную скулу с мерцающими прожилками большим пальцем, деловито поднялся со своего места и встал аккурат между колен Капитано, снова глядя на него сверху вниз, показывая свое красивое лицо, в этом теплом желтом свете ставшее еще более манящим. И Капитано, до этого скованный.. неосторожным подбором слов, залюбовался. В очередной раз от этого игривого взгляда все, что могло поджаться и напрячься - поджалось и напряглось. - Хорошо. Снова смешное лицо, - мягко улыбнулся Панталоне, укладывая и вторую руку поверх щеки Капитано, большими пальцами оглаживая скулы и виски. - Только теперь по-другому смешное. Вам нравится, когда я смотрю на вас сверху? Панталоне не дал ему ответить - взобравшись Капитано на колени, прижался к нему с горячим долгим поцелуем. Последним, о чем подумал Капитано, стало - надобно не забыть забрать с подоконника шлем... - Значит, если я буду смотреть снизу, - с влажных придыханием заговорил Панталоне, едва ли отрывая свои губы от губ Капитано, - вас это огорчит? - Смотри, откуда хочешь, фэзэг, - прошептал Капитано, зубами опуская бархатный ворот на шее пониже, чтоб поцеловать эту мягкую белую шею, пахнущую так сладко, будто Панталоне и в самом деле был слеплен из ванильного теста, но Панталоне выскользнул из его рук, опускаясь.. вниз. Коленями на пол. Капитано знал, к чему такое может быть, попробовал удержать Панталоне на себе за локти - но тот неловко выпутался и все-таки присел между колен Капитано. С собственничеством огладил напрягшиеся мышцы бедер, глядя снизу, из-под ресниц. Развратный женский фокус - с напряжением подумал Капитано. - Не стоит, поднимись, - глухо произнес Капитано, пытаясь подтянуть Панталоне к себе за плечо. - Не унижай себя, иди лучше ко мне... - Сегодня на этом месте могла оказаться эффектная женщина с выдающимся бюстом и очень острым взглядом. Я украл вас у нее дважды. И ее у вас, соответственно, столько же. Разве я не должен за это ответить? Капитано не был с этим согласен, он сам послушным осликом увязался за ним - и в первый, и во второй раз. И во все остальные разы, которые не посчитал Панталоне, тоже. Но если не соглашаться с тем, что Панталоне должник, тот может напомнить, какой была самая первая.. кража. Между ними. Сразу вспомнилась эта гладкая, мягкая текстура крошечного... - Достаточно. Эта ласка униженного или виноватого, тебе не стоит ей увлекаться, - упрямо настаивал Капитано. Полностью осознавая, какую глупость говорит. Вся напускная сердитость сошла на нет, когда Панталоне упрямо перехватил его руку, взяв обеими своим за запястье, и втянул в жаркий мокрый рот указательный и средний пальцы. Капитано не отдернул руки - хотел, но та.. некстати ослабла, когда Панталоне, одной рукой спустившись по запястью, ниже легла на топорщащиеся в промежности брюки и некрепко надавила. Панталоне совсем опустил ресницы, показал скулы, порозовел... Будто было ему в этом свое удовольствие - так старательно вылизывать пальцы языком, кончиком юркой мышцы ввинчиваясь в морщинки кожи на суставах, в ложбинку между пальцами. Капитано сглотнул, пытаясь совладать с утяжелившимся дыханием. И не смог, когда услышал чавканье и увидел ласковый снисходительный взгляд раскосых темных глаз. - Никогда бы не подумал, что ты возьмешь пример с Та... Панталоне с тихим стоном выпустил изо рта обильно смоченные пальцы, чтобы перебить его: - Розалину не пришлось бы уговаривать достать член, - не колеблясь, произнес Панталоне. - Декольте она охотно показывает... Вам бы поучиться. Не отказывайте мне в удовольствии, я мечтаю получить от вас тот самый синячок, который увидит только зубной доктор. И сами просите, чего пожелаете, раз вам.. невыносимо наблюдать за таким унижением, - усмехнулся Панталоне, скрупулезно массируя член Капитано через форменные брюки. - Думайте об этом, как об одолжении. Мхм? - Игрой и провокацией берете все, что захотите, что за коварство не к месту, - вздохнул Капитано. Надеясь, что вздох прозвучит устало, но Панталоне в этом было не обмануть. - Это не коварство, это.. искусство. Я могу посвятить вас в него. Целиком, глубоко, - с похотливой смешливостью Панталоне поцеловал Капитано в тыльную сторону ладони. Уже выученный тому, что и сентиментальные жесты с этим мужчиной не менее удачны, чем более темпераментные. - Так чего же вы хотите за свой.. уступок? Капитано медленно развел мокрые от слюны пальцы, наблюдая за натягивающейся между ними нитью густой слюны и ощущая, как ласки евнушеской руки становятся все требовательней. Капитано успел открыть для себя, что с любовных ласк евнуху определенно есть удовольствие. Пусть, Панталоне не мог полноценно ощутить финал и освободиться, пусть его исступление было почти мучительным - он все равно к нему стремился. Хотя, казалось бы, какой евнуху в том прок? Быть может, и.. в такой ласке Панталоне и в самом деле был способен получить удовольствие. Быть может, это удовольствие было таким же феноменальным, как сам факт того, что евнухи могут быть чрезвычайно чувственными и.. похотливыми любовниками. Но был и другой факт. - Синяк.. может выйти болезненным, - с действительно усталым вздохом произнес Капитано. - Я на это надеюсь, - сообщил Панталоне. И повторил вопрос. Большим пальцем через брюки поддевая давно налившиеся яйца. Капитано невольно раздвинул ноги шире и, усилием воли сдерживая нетерпеливую дрожь в руках, потянулся к застежкам брюк. - Свое желание я пока сберегу.