Раздевайся до души

      Из-за Чимина, который ни слова не проронил с момента выхода из гостиницы, Чонгук опаздывает уже на пятнадцать минут. Он нервно поглядывает на телефон и натаптывает пяткой по коврику в такси. Чимин только косится на все эти дерганья и фыркает, получает уничтожающий взгляд и снова отворачивается к открытому окну, подставляя припухшее лицо потокам теплого воздуха. Так и доехали в напряженном молчании.       После одиннадцати солнце уже шпарит так, что кусается за открытые части тела. Чимин, не успевший взять ни очки, ни кепку, капризно морщится, а его за локоть грубо тащат к студии, вынуждая перебирать ногами быстрее. Чонгук торопится, чуть не забывает забрать сумку с вещами из багажника такси, благо, таксист его догоняет и вручает ее. Чонгук снова проверяет время на телефоне, пока спешит ко входу, и чертыхается, когда видит, что опоздал аж на двадцать пять минут. Хоть и написал Тэхену, но все равно, после его ночного срыва, казалось, это опоздание добавит уродства ситуации.       Залетая на ресепшн, Чонгук словно вещь швыряет Чимина на диванчик. Следом в него же летит его сумка.       — Ты сидишь здесь. — Чонгук тычет напряженным пальцем в Чимина и тяжело дышит от спешки. Он переводит тот же строгий палец на застывшего Тэхена на соседнем диване, но поменять интонацию не успевает: — А ты идешь со мной.       Девушка за стойкой пытается доброжелательно улыбаться, чтобы встретить клиентов, но даже рта не успевает раскрыть, и когда Чонгук выдергивает за руку Тэхена наружу, она предпринимает попытку поприветствовать Чимина. Но он выставляет ладонь и мотает головой, отказываясь от этих вежливостей, затем устраивается на двухместном диванчике и прикрывает глаза.       — Что-то случилось? — беспокоится Тэхен, глядя на взмокшего и раскрасневшегося Чонгука. Тот губы облизывает и старается, правда, очень старается усмирить внутреннюю суету. Он шумно выдыхает и произносит:       — Я хотел бы извиниться за опоздание, — жмурится и делает паузу. — И за то, что было этой ночью. Я перенервничал и не должен был срываться на тебя.       — Ничего страшного. У всех бывает, — пожимает плечами Тэхен и скромно улыбается.       — Нет, Тэхен. Я использовал тебя как легкую мишень, сорвался на тебе. И ты вправе обидеться на меня за это. Даже больше, ты можешь устроить скандал и прекратить наше сотрудничество.       — Все в порядке. — Тэхен выставляет ладони и мельтешит ими перед лицом Чонгука, успокаивая.       — Нет, не в порядке! — повышает тон Чонгук, и Тэхен снова врастает в землю. — Ты не должен позволять так с собой обращаться. Ни мне, ни кому-то еще.       — Я зашел на чужую территорию, — оправдывает Чонгука перед Чонгуком, — поэтому неудивительно…       — Блядь, Тэхен! — не выдерживает, снова заводится, на что Тэхен хмурится и смотрит насупленным взглядом. — Ты вообще меня слышишь?       — А можно я сам буду решать, как и на что реагировать? — говорить слишком громко не хватает еще смелости, поэтому в попытках прозвучать уверенно фраза выходит неровной.       — Ну, хоть так, — Чонгук снова выдыхает, довольный даже таким результатом. Он переносит вес с одной ноги на другую и виновато опускает голову. — Пожалуйста, извини меня за мое поведение. Ты платишь мне не за мои психи. Я должен был себя контролировать.       — Хорошо, — медленно, но уверенно кивает Тэхен. Понял наконец, что от него требовалось. — Твои извинения приняты. Я надеюсь, что впредь мы оба будем достаточно мудры, чтобы контролировать свои эмоции.       — Спасибо, — улыбается Чонгук и теперь позволяет себе окинуть взглядом чужой образ: светлая рубашка с длинным рукавом и легкие брюки выглядят просто. Но на Тэхене, кажется, даже мешок из-под риса будет смотреться шикарно. — Отлично выглядишь.       — Спасибо, — робеет Тэхен, убирая за ухо светлую прядь. «А вчера? Ты заметил, как я выглядел вчера?» — очень хотелось спросить, но, наверное, это следующий уровень смелости.       — Как настрой? — хмыкает Чонгук.       — Если честно, у меня еще ни разу не было фотосессий, поэтому я даже не знаю, — мнется Тэхен.       — Когда посмотришь на результат, ты удивишься. Намджун волшебник. Пойдем?       — Как ваш… ? — Тэхен неловко прокашливается и машет рукой в сторону двери в фотостудию.       — Друг, — уверенно договаривает повисший немой вопрос. — Чимин мой друг. Мы разберемся, не забивай этим голову, — проводит черту, обозначая границу.

***

      Тэхен идет вдоль темно-синего коридора вслед за Чонгуком и мельком поглядывает на недовольного Чимина, который, потирая лицо, плетется за ними. По мере приближения к нужной двери музыка оттуда слышится все отчетливей, и теперь можно распознать, что за трек там играет. Чонгук открывает дверь и пропускает Тэхена и Чимина вперед.       Тэхен бегло осматривает пространство студии: довольно просторно, высокие потолки, простой белый фон, куча ламп разной формы, стол с ноутбуком и кресло на колесиках, пара диванчиков и стульев вдоль стены, в темном углу тканью накрыт ненужный реквизит. Тэхен ярко улыбается, увидев Хосока, который сидит на качели, увитой черными искусственными цветами. На его лице ажурная маска, красные волосы прилизаны гелем с эффектом мокрых волос, ширинка лаковых черных штанов расстегнута, демонстрируя красное белье высокой посадки, а голый торс, шея и часть лица, что виднеется из-под маски, усыпаны красными и черными стразами.       — Уау, — выдыхает Тэхен с искренним восхищением. Завороженный образом и переливами страз в свете специальных ламп, он даже забывает обратить внимание на фотографа и поздороваться с ним.       — Хён! — звонко кричит Чонгук и расцветает так, что Тэхен даже не стыдится залипнуть на его непринужденную улыбку, которой еще ни разу не замечал. Тэхен переводит взгляд на мужчину, что откликнулся на зов. Высокий и крепкий, в черной футболке, которая не скрывает результатов труда над своим телом. Короткий ежик на голове выкрашен в синий цвет, а от улыбки на щеках проступают озорные ямочки.       — Чон Чонгук! — расплывается в улыбке фотограф, раскрывая широко свои длинные мускулистые руки. Чонгук мило морщит нос и почти с разбега врезается в объятия. Смеясь и рыча, они мурыжат друг друга, звонко хлопают по спинам и скалятся в счастливых от встречи улыбках. — Простишь старика? Я собирался позвонить, но график плотный, капец!       — Только если найдешь время выпить со мной, — смеется Чонгук, отлипая от друга.       — Погано выглядишь… — Мужчина смотрит на Чимина, улыбаясь, и хмурит брови.       — Сказал человек с синей головой, — бесцветно отвечает Чимин и устало рушится на стул в углу комнаты.       — Гуки, так и не научил мелочь уважению к старшим? — Чонгук, недовольно зыркнув на Чимина, вздыхает и отмахивается.       Хосок хоть и строит кислую мину, но Тэхен воспринимает это гораздо проще, нежели испепеляющий взгляд в спину от Чимина. Пока Хосок потягивается, с него сыпятся камни. Он гундит, хныкая, а когда наклоняется, то осыпается новая порция страз, вырывая изо рта более горячие ругательства.       — Тэхен, познакомься, это Намджун. — Чонгук протягивает руку, подзывая, а Тэхен бездумно вкладывает свою кисть в раскрытую ладонь. Намджун на это смотрит, выгнув бровь, и озадаченно хмыкает. Чонгук же дергает Тэхена ближе и расцепляет их руки. — Намджун, это Тэхен. Это про него я говорил.       — Без макияжа? — уточняет у Чонгука, но сам с интересом осматривает Тэхена.       — Я не знал, что надо… — начинает оправдываться Тэхен, но Чонгук его перебивает.       — Это будет терапевтическая фотосессия. Ну, ты…понимаешь… — Смотрит на Намджуна, подняв высоко брови.       — О-о-о, — довольно тянет Намджун. — Как для Чимина?       — Да, именно, — подтверждает Чонгук и отходит в сторону, позволяя подойти Намджуну ближе. Тэхен уже не смущается такого пристального внимания и цепкого изучающего взгляда, он просто смиренно ждет, когда очередной мужик обсмотрит его с ног до головы и скажет, что он очень красивый, а он все также будет отмахиваться и говорить, что тот неправ.       — Я хотел сказать, что и без макияжа здесь все в порядке, — улыбается Намджун и протягивает руку. — Поработаем?

***

      Намджун выгнал всех из пространства студии. В тишине он долго возился с качелью, чтобы снять ее, затем переключился на освещение. Тэхена Намджун попросил встать на белом фоне, чтобы он мог выстроить свет.       Тэхен чувствует себя неуютно, не знает, куда деть руки, вообще не знает, как себя вести. Чонгук хоть и подмигнул задорно, пытаясь приободрить перед уходом, но незнакомые обстоятельства вынуждают покусывать губы, озираться по сторонам и мять пальцы. Его нервозность наконец замечает Намджун и, поправив светодиодную лампу, мягко улыбается.       — Не бойся меня. Представь, что я живой фотоаппарат. У меня нет мнения, чувств, желаний. Я только фотографирую.       — Я попробую, — бормочет под нос Тэхен, наминая пальцами свое плечо. — Честно говоря, мне очень стыдно, что я отнимаю ваше время.       — Отнимаешь? — усмехается Намджун. — Ты за мое время платишь.       — Да, я понимаю, — жмурится Тэхен, тоном извиняясь за то, что глупость сморозил. — Просто вам наверняка интереснее работать с теми, кто… Ну… Нормальный. В смысле… Ну… Вы поняли.       — Никто не уверен в себе на сто процентов, Тэхен. А если кто-то пытается убедить тебя в обратном, не верь. Даже самый красивый человек найдет в себе изъян. Но по настоящему уверенный в себе человек берет этот изъян и делает своей фишкой, выставляя напоказ. — Он встает напротив Тэхена, делает два пробных снимка и проверяет результат. — Какой твой изъян?       — Ч-что? — распахивает глаза Тэхен. Он ожидал, что его сейчас снова начнут нахваливать, говорить, как он прекрасен, будут просить показать страсть, порок и прочие стереотипы, которые он знал о фотосессиях. Но просьбы озвучить свои недостатки Тэхен никак не ожидал.       — Какие у тебя к себе претензии? — точнее задает вопрос. Тэхен вжимает голову в плечи, бегает глазами по полу, но молчит. — С удовольствием бы дал тебе больше времени, но через два часа придет следующий клиент, — мягко улыбается Намджун. Не давит, но поторапливает.       — Руки, — глухо отзывается Тэхен, — вернее, пальцы. Они слишком длинные.       — Ясно, — кивает Намджун, снова щелкает затвором и идет к лампе, чтобы уменьшить яркость.       — Квадратная улыбка, — еще тише произносит Тэхен, провожая настороженным взглядом Намджуна, который бегает от прибора к прибору. — У всех нормальная, а у меня… Будто коробка какая-то, а не улыбка.       — Так, мгм. — Еще один пробный снимок.       — Еще, наверное, большие уши. — Тэхен касается пальцем раковины, а Намджун не сдерживает смешка.       — Прости, — оправдывается, смеясь. — Я не смеюсь над твоими ушами, милый. Ни в коем случае. Продолжай.       — Двойное веко, — всхлипывает Тэхен, кажется, расклеивается от осознания, сколько всего ему в себе не нравится. — Было бы на двух глазах, а так… Приходится второе веко постоянно подклеивать.       — И сейчас подклеено? — Вглядывается Намджун, а когда Тэхен кивает, снова отстраненно угукает и просит: — Надо будет убрать наклейку.       — Но…       — Доверься мне, — тянет уголок губ Намджун. Он наконец останавливается напротив и удобно обхватывает свой фотоаппарат. — Что-то еще?       — Если я продолжу перечислять свои изъяны, то вы не освободитесь до завтра, — вздыхает Тэхен и чуть кривится, пытаясь улыбнуться.       — Я понял, — проскальзывает дежурная улыбка. Тэхену кажется, что Намджун еле держится, чтобы не закатить глаза и не цокнуть на его нытье. — Начнем? Можно включить музыку? Какую ты любишь?       — Не знаю, — виновато опускает голову.       — Ясно, — вздыхает Намджун, снова улыбается, демонстрируя очаровательные ямочки, и включает на свой вкус легкую и непринужденную мелодию. — Начнем с портретов. Посмотри в ту сторону, на лампу, руку положи на щеку вот так. — Намджун показывает позу, красиво раскрыв пальцы у лица, на мгновение застывает желаемой картинкой и снова оживает. — Попробуй.       Тэхен опускает голову и смотрит на ненавистные длинные пальцы. Субин любил шутить, что однажды в них запутается, а Тэхен смеялся, конечно, но внутри было немного больно. А потом смотрел и смотрел на эти длиннющие пальцы. Обрубить бы на фалангу, но теперь его паучьи конечности просят выставить напоказ. Намджун не торопит, ждет и внимательно смотрит, как Тэхен ломается, кривит губы, кулаки сжимает и, звучно выдыхая, наконец выполняет просьбу.       Тэхен все ждет, что Намджун включит какую-нибудь заезженную мотивационную пластинку и будет восклицать, какой он: «Вау», «Да!», «Еще!», «О-о-очень круто!», но тот молча носится туда-сюда, хмурится, чему-то кивает, щелкает и щелкает.       Затем Намджун вдруг просит поменять положение, повспоминать приятные моменты, потом просит представить, что на кончиках его пальцев остался любимый крем и его нужно слизать. Перед тем как получить радостное «Да, есть» от Намджуна, Тэхен искраснелся весь и, кажется, уже готов был сбежать.       — Можно посмотреть? — неуверенно спрашивает Тэхен, рассматривая, как Намджун с довольным видом листает фото на экранчике.       — Конечно, — загадочно улыбается Намджун, подзывает к столу с ноутбуком и открывает снимки.       — Это… — щурится Тэхен, разглядывая фото.       — Ты! — с триумфом откидывается на спинку кресла и внимательно смотрит на реакцию.       — Я? — обмирает Тэхен, увидев крупным планом свои губы, палец и язык. — Боже, как пошло, — закрывает руками лицо. — Ужас какой.       — Действительно! — ёрничает Намджун. — В черно-белом зато будет шедеврально. Повешу у себя в студии в Сеуле, — посмеивается, дергая плечами. — Всегда поражался, как легко затуманить вам мозг. На фото я вижу богические пальцы и чувственные губы. — Рассматривает фото на мониторе, цепляясь взглядом за детали. Он поворачивает голову на ошарашенного Тэхена и хитро щурится. — А ты что видишь?       — Не себя.       Намджун смеется, запрокинув голову, и затем начинает кликать мышкой, листая снимки. От каждого нового глаза Тэхена становятся все круглее и круглее.       Сложно, очень сложно, с препятствиями, через дикое сопротивление и отрицание до него доходит осознание:       Человек на этих фото — красив.       — Когда Чонгук привел ко мне Чимина в первый раз, я вообще еле его остановил, когда он начал перечислять все, что он в себе ненавидит.       — Чимин? — взвизгнул Тэхен. Возможно, чересчур эмоционально. — Но он же… Такой красивый.       — Да… — вздыхает Намджун и смотрит с той вселенской усталостью в глазах, с ожиданием, когда Тэхен наконец уловит связь. — Это видели все, кроме него. Что он говорил? — Ищущий взгляд взмывает вверх. Намджун трет губы пальцами и щурит глаза, вспоминая: — Тяжелые веки, слишком узкий разрез глаз, слишком пухлые и бесцветные губы, слишком плоский нос, маленькие пальчики, низкий рост — и чего он только тогда не наплел… Еле заткнул его.       Тэхен глупо моргает и обнимает себя за плечи. Поверить не может. Он открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, но слов не находится. Он переваривает услышанное и очень пытается свести в одно человека, которого он видел в клубе на сцене, и человека, о котором говорит Намджун. Потом снова смотрит на монитор и позволяет улыбке появиться на лице.       — Дошло? — по-доброму журит Намджун и смеется, когда Тэхен морщит нос, смущаясь.       — Дошло. Вы фотограф-психолог? — шутит Тэхен, расслабившись в обществе нового человека.       — Нет, но Чонгук постоянно пытается убедить меня в обратном, — усмехается Намджун. — В любом случае я всегда рад ему помочь.       — Так здорово, когда есть друзья, на которых можно положиться. Вы, наверное, давно дружите? — интересуется Тэхен.       Понимает, что ступает на запретную территорию, но конкретно этот человек никаких границ ему не выставлял. Намджун сначала смеется, закрыв глаза рукой, затем молчит какое-то время с улыбкой на лице. Раздумывает, говорить или нет. Сам себе рукой машет — была не была.       — Тэхен, когда мы только познакомились, я его ненавидел, — невесело начинает Намджун, — да. И это еще мягко сказано. Я желал ему всех бедствий мира, так сильно он меня бесил. Чонгук убьет меня, но я надеюсь, ты достаточно милосерден и наш разговор оставишь между нами. — Тэхен заторможенно кивает и во все глаза смотрит на Намджуна, готовый внимать. — Я тоже работал стриптизером, — продолжает, но фыркает на явно сомневающийся вид Тэхена. — Что? Я был очень хорош! Я выступал под ником Зевс, и мое имя гремело! Клубная жизнь сильно засасывает, легкие деньги за постоянный праздник, который становится твоими буднями. Бонусом — приятные знакомства, восторг зрителей, обожание, алкоголь и прочее не самое здоровое. Ты на сцене словно Бог, сияешь и даруешь свое внимание смертным, которые вырываются из своей рутины в твой мир. — Намджун вздыхает, позволив себе на миг окунуться в приятные воспоминания. — Мне было двадцать шесть, свой зенит я уже перешагнул к тому времени, но этого не понимал. Казалось, меня только вперед ногами вынесут из клуба, а тут… Появляется Банши… Тот еще ёкай! Двадцать один год, молодой, красивый, горячий и дерзкий. За языком не следил вообще, — усмехается. — Проблем у него было много из-за этого, да. Все говорили о нем, восхищались, а я его ненавидел. Так сильно ненавидел, что даже за его спиной пытался наговаривать на него, что у него венерические болезни, что он наркоман, и в общем… Это не делает мне чести, но я просто был в ужасе оттого, что о нем говорили все больше, а обо мне все меньше. Клубы любят молодых и красивых, а я хоть и пытался держать лицо, но продолжал проигрывать ему. Мы, само собой, пересекались, мне он никогда зубы не показывал, наоборот, проявлял уважение. Я и за это его ненавидел, но в лицо улыбался, конечно. Да, теперь мне стыдно, но между собой мы уже давно все решили.       — Ого, — только и смог ответить Тэхен.       — Ага, — откликается Намджун и цокает с наигранным раздражением. — Однажды я заметил, что он берет кучу смен и работает на износ, жутко похудел и уже не танцевал, а еле двигался. Я спросил его, в чем дело. Оказывается, какой-то гребаный ухажер пизданул, что у него слишком крупный нос, и он решил накопить на пластическую операцию, представляешь?       — Банши? — удивляется Тэхен. — Но у него такой красивый нос!       — Я так и сказал ему, а он продолжил загоняться, старался быстрее накопить на операцию. Потом начал плести, что ему не хватает роста, что жопа сильно угловатая, прыщи, и в общем, загнался как надо. Человек, которого буквально боготворили в наших кругах, ненавидел в себе почти все. И вот тогда у меня как переключатель сработал какой-то. Я разглядел в нем не только соперника. Он, конечно, заработал деньги на операцию, попросил меня отвезти его, а я повез его в фотостудию. Не знаю, о чем я думал, но мне очень захотелось показать ему то, что видят люди со стороны. Тогда я еще не знал, что фотография займет почти всю мою жизнь. Я не умел толком работать со светом, да и многого не знал, но все же смог показать ему его красоту. Уникальную красоту, понимаешь?       — Я не могу поверить. Вы точно говорите про Банши?       — Просто он встретил не того человека, который стал для него важным настолько, что смог навязать ему комплексы. — Глаза сощурились от широкой доброй улыбки. — А в твоем случае откуда они? От природы скромный или тоже навязали?       — От природы, — врет Тэхен, пряча взгляд.

***

      Намджун широко и ярко улыбнулся, когда спустя час они закончили съемку. С позволения Тэхена он показал снимки Чонгуку и Хосоку, который за это время избавился от страз и переоделся в обычную одежду.       Чонгук сгибается над столом с ноутбуком и рассматривает фото через плечо Намджуна. А Тэхен, затаив дыхание, отслеживает реакцию, подмечает каждое движение мускулов, как он поджимает губы в зарождающейся улыбке, как загораются глаза от очередного снимка. Чонгук сияет так, будто решил сложную задачку, над которой бился долгое время. Тэхен замечает даже, как Чонгук расслабленно прикрывает глаза и прикусывает губу, не желая еще ярче демонстрировать свои эмоции. Теплый озноб то поднимается от живота к горлу, то скатывается вниз по позвоночнику. Тэхен снова мнет пальцы, но в этот раз бережно оглаживает фаланги, чуть сжимает до приятного давления.       Чонгук поворачивает голову и выдыхает с улыбкой, смотрит с гордостью и даже какой-то нежностью. Тэхен уверен, что разглядел именно это.       — Как тебе результат? — Чонгук кивает на ноутбук.       — Намджун действительно очень талантливый фотограф, — степенно произносит Тэхен и вздрагивает от двух синхронных смешков.       — Блядь, — Намджун жмурится, смеясь.       — Что смешного? — Тэхен хмурится и переводит взгляд с одного на другого.       — Ничего, — вздыхает Намджун. — Просто я только что проиграл твоему наставнику бесплатную фотосессию.       — Не понимаю, — мотает головой Тэхен.       — Не бери в голову, — отмахивается Намджун, зыркнув на Чонгука с наигранной досадой.       — Это было не сомнением в твоем профессионализме, хён, — тоже игриво возмущается Чонгук и разводит руки в стороны. И, уже обращаясь к Тэхену, поясняет: — Просто я сказал Намджуну, что ты скорее похвалишь его навыки, чем признаешь свою красоту и примешь свою сексуальность.       — Я… — кусает губы Тэхен. — Нет, я вижу. Я правда вижу, просто… Возможно…       — Тэхен, — устало произносит Намджун, — я тебе официально заявляю, что ты самый красивый, сексуальный и милый парень, с кем мне приходилось работать за последние годы.       — Э! — вклинивается Хосок с выпученными глазами. Он дергано разворачивает Намджуна на стуле к себе и плюхается к нему на колени. — Я ревновать буду, — заходится обидой и куксится. Легкий поцелуй в щеку мгновенно остужает пыл. Намджун уж слишком нежно обвивает его талию и прижимает к себе.       — Ты вне конкуренции, Вишенка моя, — воркует Намджун и игриво шипит, скалясь, обвивает своими большими руками еще крепче.       — Вы встречаетесь? — Тэхен с удивлением пялится на сцену нежности, успевая поглядывать на Чонгука, который все еще листает снимки.       — Встречались… — уныло тянет Хосок, вздыхая. — И очень качественно, но…       — Но самую великолепную жопку Кореи женят на богатой вагине. — Намджун улыбается, но болючая грусть слишком отчетливо проявляется в его тоне и взгляде.       — В постели я буду представлять только тебя, — ухмыляется Хосок, целуя Намджуна в нос.       — Какая честь, — урчит Намджун, подставляя лицо под порхающие поцелуи.       — Хосок, ты собираешься жениться? — еще больше удивляется Тэхен.       — Ты же знаешь, из какой я семьи, — пожимает плечами Хосок.       — Когда? — зачем-то спрашивает.       — Этой зимой вроде. Дату не знаю. Мне пофиг, если честно. — Хосок прижимается щекой к виску Намджуна и дует губы недовольно. — Рано или поздно мне бы пришлось. И тебе тоже придется, Тэхен.       — Нет, — мотает головой, глупо улыбаясь. Он находит глазами Чонгука. Тот хоть и все еще смотрит фото, но невозможно не заметить, что он внимательно прислушивается. — Вопрос о моем браке никогда не поднимался. По крайней мере, при мне. Но… Я не собираюсь жениться, — произносит так, словно только что принял это твердое и бесповоротное решение. И увереннее продолжает: — Этого не будет! Я же гей! Какая жена? Это же…       — Тебя никто не будет спрашивать, солнышко, — ломано улыбается Хосок и еще больше льнет к Намджуну, когда широкая ладонь начинает наглаживать его спину. — Ты думаешь, я не бунтовал? О, — усмехается громко и обездоленно, — я признался им в ориентации, я отказывался от наследства, сбегал даже. В конце концов Намджун сам меня бросил. — Хосок гладит чужую щеку и смотрит с благодарностью.       — Иначе меня рано или поздно пристрелили бы, — улыбается Намджун.       — Это да. Моя семья умеет быть убедительной, — вздыхает Хосок. — Ну? У тебя есть еще час, пойдем пообедаем?       — Я с удовольствием, — отзывается Тэхен. Но когда все трое начинают переглядываться и заговорщически улыбаться, он складывает руки на груди.       — Мы еще не закончили. — Чонгук делает шаг вперед и на время прощается с друзьями. — Возьмите с собой Чимина и глаз с него не спускайте.       Тэхен смотрит на удаляющиеся спины, и когда дверь хлопает, он переводит взгляд на Чонгука, что уж слишком загадочен.       — Ты отлично справляешься, Тэхен. Ты стал раскованнее, увереннее двигаешься, — Чонгук говорит тихо и медленно подходит ближе. — Пилон тебе поддается, камера тебя полюбила, а ты наконец смог увидеть себя с другой стороны. — Чонгук цепляется пальцем за сложенные на груди руки и молча просит их опустить. Затем тянется к пуговице. — Ты здорово раскрылся. — Расстегивает одну, затем следующую, пока дыхание Тэхена разгоняется вместе со стуком сердца. — Меня ты уже не стесняешься. — Чонгук замирает, когда Тэхен ловит обе его кисти и смотрит, умоляя, чтобы тот остановился. — Ты же помнишь, что для меня тело — это только тело?       — Чонгук, — загнанно скулит Тэхен.       — Я продолжу фотосессию, — Чонгук усмехается. Может, ему нравится так играть, но Тэхен не такой сильный соперник, поэтому смотрит с обидой и осуждением на эти грязные манипуляции. Чонгук только громче смеется своей шалости. Он подходит к диванчику, берет свою сумку и вручает Тэхену. — Вот. Это мои вещи. Надень все, что нравится. Я выйду минут на десять, а когда вернусь, мы продолжим. У нас не так много времени, нам с парнями еще ехать на репетицию, поэтому давай, шевели своими красивыми булками.

***

      Когда Чонгук возвращается, он застает Тэхена, крутящегося у зеркала. На нем черная безрукавка с высоким горлом и огромными дырами на груди и талии и черные джинсовые шорты с подранными краями. На руках перчатки сеткой и массивные кожаные браслеты с металлическими элементами.       — Я надеялся, ты наберешься смелости нацепить портупею на голое тело, — Чонгук говорит спокойно, стараясь не спугнуть хороший, как ему кажется, настрой.       — Боже, как это развратно… — морщится, выражая сомнение, и суетно бегает глазами по своему отражению.       — Сначала да, а потом глаз замыливается. Когда видишь такое каждый день, поверь, это становится так же буднично как завтрак. Лично меня заводит совершенно другое.       — А что тебя заводит? — Тэхен не удерживает своего любопытства. Он смотрит на ухмыляющегося Чонгука, который вертит камеру Намджуна в руках, и ждет ответа.       — Когда парень носит мою одежду, — растягивая буквы, отвечает Чонгук и тихо посмеивается своей шалости. Прозвучал двусмысленно, знает. — Какую музыку включить? — спрашивает, чтобы вывести Тэхена из ступора.       — Какую? — хлопает глазами, возвращаясь в реальность.       — Я тебя спрашиваю, — тянет уголок губ и не удерживается, чтобы просканировать образ. Уж больно идет Тэхену его одежда, а то, что она ему слегка велика, придает еще больше томного очарования. — Какую музыку включить? Или опять мне выбирать?       — The Weeknd, — уверенно отвечает Тэхен и идет на точку. — After hours.       — Классный трек, — кивает Чонгук, замечая, как Тэхен приосанился. Счастливый, что его вкусы разделяют. Чонгук находит песню и запускает.

The Weeknd — After Hours

      — Я хочу, чтобы ты просто потанцевал. — Чонгук щелкает пару раз затвором. Музыка начинает заполнять пространство студии, эхом откликаясь в высоких потолках. — Сделаешь это для меня?       Тэхен кивает и улыбается. Кажется, доверие к этому мужчине достигает своего пика. Он готов беспрекословно выполнять все его просьбы, потому что уверен, что ему не навредят. Интересно, Чонгук со всеми клиентами так работает? Укол легкой обиды приводит в себя. Нельзя забывать, что Тэхен платит ему деньги, а Чонгук просто слишком ответственно выполняет свою работу.       Начинается вокал, Тэхен прикрывает глаза и проводит рукой по бедру, вторая ложится за голову, а когда звучит звук затвора, Тэхен улыбается и медленно двигает плечом. Он горбит спину, зарывшись пальцами в волосы, и снова щелчок вызывает его улыбку. На музыкальный акцент Тэхен всплескивает руками вверх и запрокидывает голову.       — Да! — не удерживается от вскрика Чонгук. — Открой глаза! Посмотри на меня!       И Тэхен открывает. Чонгук смотрит так пристально, вглядывается, плавит, и, может, Тэхен с ума сошел, но это работает как спусковой механизм. Он закусывает губу и просто начинает танцевать. Легко и игриво он покачивает бедрами, перемещает кисти по телу, будто не на фотосессии, а в клубе, позволяет отпустить себя. Очередной акцент, и Тэхен проваливается в корточки, руки оседают на коленях, оглаживают, замирают в разных позициях. Когда Тэхен сводит колени, он обнимает себя за плечи и картинно склоняет голову.       — Черт! — шипит Чонгук, улыбаясь. Он снимает и снимает, глаза огнем горят, и весь он взбудоражен не меньше. Тэхен не стесняется работать лицом, он экспериментирует со взглядом. Будь то растерянный и смущенный или хитрый и томный, каждый взгляд пронзительный и пленяющий. Тэхен танцует, принимает позы, а Чонгуку уже не терпится посмотреть на результат. Он уверен, что все фотки можно смело распечатывать на баннеры.       Чонгук поднимает глаза и замирает, когда Тэхен медленно шагает к нему. Неуверенно, но в глаза смотрит, будто спрашивая: «Можно?». Чонгук не опускает камеру и продолжает делать снимки, пока Тэхен подходит все ближе и ближе. Он улыбается как-то по-новому. Эта порочная скромность и мнимая невинность проявляется в игривом взгляде.       — Мне сказали, что ты считаешь меня котенком, который извиняется перед тем, как нанести семнадцать ножевых. — Тэхен не прекращает плавно двигаться и смотрит в глаза.       — Наврали, — отвечает Чонгук, с интересом наблюдая, до какого края сможет добраться чужая смелость, — я говорил про сто семьдесят ножевых.       Очередной «щелк», и оба улыбаются, глядя друг другу в глаза. Руки Тэхена несмело дергаются в направлении Чонгука, он неуверенно кладет ладони на талию, побуждая двигаться вместе с ним. Чонгук сдается быстро. Он слегка двигает головой и плечами в такт, позволяя раскачивать себя из стороны в сторону.       Фотоаппарат остается на столе с ноутбуком, а Чонгука за руки выводят в центр зала. Тэхен улыбается с озорством, не размыкая белые зубы, и словно ребенок достает уставшего взрослого, он раскачивает расслабленные руки, хихикает, играясь. А Чонгук тоже посмеивается, глядя на такого довольного Тэхена. Красивый, пробегает в голове. Но уже не в качестве факта, а осмысленно — Тэхен нравится.       Чонгук мрачнеет, руки застывают, и Тэхен, оставшись без игрушки, тоже перестает улыбаться.       — Что-то не так? — беспокоится Тэхен и смотрит своими огромными карими и, сука, красивыми глазами. Карие да карие. Но у Тэхена какие-то особенные. Чонгук мотает головой и фырчит недовольно, не позволяя этим мыслям расползаться и укрепляться. Он вырывает руки и смотрит недобро.       — В постель меня тащишь?       — Почему сразу в постель? — искренне удивляется Тэхен.       Чонгуку нравится возмущение в его тоне, этот мальчик больше не трясется и не лебезит. Решил поиграть? Не того соперника выбрал. Чонгук скалится хищно, близко подходит и обвивает рукой талию.       — А куда? Может… Ты… Хочешь… — хрипит около раскрытых от удивления губ. — Поставить меня на колени?       — Чонгук, — только и успевает выдохнуть Тэхен. Банши, не отрывая вызывающего взгляда, медленно опускается на колени, оглаживая руками изгибы. Он с нажимом проводит ладонями вниз по бедрам, выделяя вокал в песне, указательным пальцем рисует круги на дрожащих коленях. Он все еще смотрит в глаза, оценивает реакцию, ждет. Чонгук ухмыляется и тянется руками к ширинке, расстегивает пуговицу, дергает вниз собачку молнии. Сам начинает заводиться и дышать глубже от того , как Тэхен преобразился. Он смотрит нежно, хоть и замер в ожидании, но будто совсем и не против того, что с ним сейчас вытворяют.       — Какого черта ты меня не останавливаешь? — хмурится Чонгук, но тем не менее медленно стягивает с Тэхена свои же шорты. Под ними серые плавки, и Чонгук видит перед носом очертания полувставшего члена.       — Я растерялся, — шепчет Тэхен одно, но в поплывшем взгляде читается просьба продолжать. — Остановись, — еще одна ложь. Гусиной кожей покрывается ведь, когда Чонгук проводит двумя пальцами по кромке белья, задевая чувствительную кожу на сгибах бедер.       — Ты хочешь, чтобы я тебе отсосал? — продолжает провоцировать Чонгук и слишком медленно тянется рукой к чужому паху, давая возможность остановить себя. Очевидно, эту самую руку там очень ждут, потому как Тэхен вместо ответа выдыхает с тихим стоном. — И что твой парень скажет, если я это сделаю?       А вот это действует. Безотказно. И даже сильно жестоко. Перед глазами возникает Субин, а воздух застревает на пути к легким. Какая стыдоба! Тэхен отскакивает, на лету натягивая шорты обратно.       — Извини. — Чонгук выставляет руки вперед. — Правда, я… Я перегнул палку. Опять. — Он звонко припечатывает ладонью по своим глазам и мычит недовольно: — Я ничего не собирался делать…       — Все в порядке, — суетливо лепечет Тэхен, все пытаясь прикрыться. — Это все же у меня парень, а не у тебя. Я виноват. Я должен был остановить раньше.       — Возникло напряжение, — Чонгук выпучивает глаза, глядя в пустоту. С видом сумасшедшего ученого он расхаживает туда сюда, пытаясь объясниться. Не слушают друг друга, каждый сыплет своими неловкими оправданиями. — Я решил спровоцировать. Интересно было, когда ты соскочишь…       — Я просто засмотрелся. И музыка…       — А потом, еще шорты когда снял… — продолжает бормотать Чонгук. — Издержки профессии.       — А шорты, когда ты… Я, даже не почувствовал, что ты их расстегнул… Я думал… Ты это…       Неизвестно, сколько это продолжалось бы, если бы в студию не залетел недовольный Хосок, а за ним и Намджун с Чимином.       — Пиздец, везде народу! Мы не смогли нигде сесть! — возмущается Хосок, полыхая своей яростью. На злобном лице резко появляется яркая улыбка. — Мы решили заказать доставку сюда. Пожрем? — Хосок потирает ладони и переводит взгляд на Тэхена. Его лицо вытягивается в самом неподдельном удивлении. — Ким Тэхен! — восклицает он, присвистнув. — Вот это ножки! Что за вид? Вау! Ну ты и шлюхандра!       — Что? — готовый обидеться, Тэхен уже надувается в своем возмущении, но Чонгук легко усмехается и поясняет:       — Это комплимент.       — Да, черт возьми! Шлюхандресса! Ауч! — взвизгивает Хосок и звонко щелкает пальцами. Снова резкая смена эмоций, и вот уже он куксится и гундит: — Я голодный! Давайте закажем уже еду-у-у!       Намджун открывает приложение, а Тэхен и Чонгук смотрят друг на друга. Оба понимают, какую сцену могли застать парни, если бы они не остановились… Первым прыскает Тэхен, Чонгук с силой поджимает губы, но смешок тоже вырывается из его рта.       — Обкурились тут без нас? — с осуждением хмурится Хосок, глядя, как Чонгук и Тэхен заходятся заливистым смехом, затем давятся им же до боли в животе от напряга. Чимин наблюдает, как эти двое хихикают и смотрят друг на друга тем самым взглядом, когда только они и знают, над чем смеются. А остальным только и остается, что пожимать плечами и фыркать. Когда-то они с Чонгуком тоже имели много внутряков. Когда все покатилось не туда? Неважно. Чимин чувствует себя неважным.

***

      Остаток дня проходит в смешанных чувствах. Тэхен пытается занять себя шоппингом и прогулками, но в голове Чонгук на коленях перед ним и его фраза надоедливым гулом гуляет в ушах: «И что твой парень скажет, если я это сделаю?»       А Субин вряд ли будет вообще с ним разговаривать после такого, и Тэхен его поймет. Это измена. Почему его сценки взаимной симпатии с Суджи не считаются изменой, Тэхен себе объяснить не может. Потому что уверен, что по-настоящему Субин любит только его.       — Просто он встретил не того человека, который стал для него важным настолько, что смог навязать ему комплексы. А в твоем случае откуда они? От природы скромный или тоже навязали?       Тэхен приходит на пляж к пяти часам. Все шезлонги заняты, поэтому он присаживается на мамин, пока она с его отцом собирает ракушки недалеко от линии воды. Чхве Тэхо гуляет неподалеку, Лили читает книгу через три пустых шезлонга от них, а Субин демонстративно не смотрит на Тэхена, и, кажется, в этих же целях разделяет один шезлонг с Суджи. На ней сине-белый рашгард, лосины и огромная шляпа. Лицо белое от крема против загара. Субин, в шортах и футболке, очень активно делает вид, что фотографирует море, и даже не косится в его сторону.       — Субин, не хочешь искупаться? — произносит Тэхен. Идет навстречу первым.       — Нет, спасибо, — тянет Субин и причмокивает. Взгляд все также прячет в телефоне.       — А я только намазалась, — зачем-то вставляет Суджи, хоть ее и никто не звал.       — Ясно, — вздыхает Тэхен. Он снимает футболку и шорты, оставаясь в одних только плавках. Он потягивается, смотрит на горизонт. — Если передумаешь, присоединяйся, — слишком игриво говорит Тэхен, и Субин, отреагировав на несвойственную Тэхену интонацию, поднимает кислый взгляд. Он мгновенно насупливается, выпучив глаза, когда видит почти голого Тэхена. Из ушей только пар не идет.       — Тэхен, тебе не кажется, что ты слегка… Раздет? — едко произносит Субин и осматривается. Вдруг кто-то его претензию поймет неправильно. — Прикройся. Все пялятся на тебя!       — Кто пялится? Я собираюсь искупаться, — спокойно отвечает Тэхен. Замечает, как чужие желваки ходуном ходят.       — Тэхен! — сквозь зубы шипит Субин.       — Это просто тело, — хмыкает Тэхен, пожимая плечами. — Кому до него какое дело?       — На такое тело позарятся многие, — мягким тембром неожиданно звучит из-за спины. Тэхен резко разворачивается, наталкиваясь взглядом на слишком уж довольного Сонхуна. Глаза сверкают азартом, а улыбка пусть мягкая, но есть в ней что-то липкое и пачкающее. Темные очки подняты наверх, легкая рубашка с коротким рукавом расстегнута нараспашку, льняные брюки липнут к ногам от легкого ветра. — Рад видеть, Тэхен. Как ты себя чувствуешь?       — Спасибо, господин Пак, все хорошо. Думаю, я просто перегрелся, — учтиво улыбается Тэхен. Всем телом чувствует, как напрягся Субин и во всеуслышанье предлагает Суджи массаж плеч. Всматриваясь ядовитым взглядом в Тэхена, наминает ее до повизгивания.       — Я слышал, ты хотел искупаться. Позволишь составить компанию? — чуть ли не мурчит Сонхун.       — Я тоже пойду, — вскакивает Субин и буквально срывает с себя всю одежду. Он надувает грудь, осталось кулаками постучать, чтобы в достаточной мере заявить свои права на территорию чужому самцу.       Субин чуть выше Тэхена и немного крупнее, но когда Сонхун раздевается и специально встает рядом, он с удовольствием демонстрирует еще более высокий рост и уж слишком идеальное тело для сорокалетнего мужчины. Он надменно приподнимает подбородок, снисходительно зыркнув на Субина, а тот не сдерживается и лепит, не обдумав:       — В вашем возрасте, — выделяет Субин, — не очень солидно светить телом.       — Мой возраст прекрасен тем, что мне не нужно спрашивать у папочки разрешения на лишний пук и бояться, что меня оставят без наследства. Особенно когда все свое состояние я заработал сам. Дорастешь — поймешь.       И без того осязаемое напряжение накаляется до предела. Молнии, что мечут эти двое друг в друга, усмиряет только смех Доу издалека.       — Сонхун! Старый ты черт, прикройся, зараза! Моя жена мне весь мозг съест за мой живот!        Сонхун машет Доу и Мирим и снова возвращает свое слишком пристальное внимание Тэхену, который, к его негодованию, начинает одеваться. Он пытается не выказать своего замешательства, но лицо слишком выдает хозяина.       — Что-то случилось? — Сонхун нервно улыбается и не сдерживает сжигающего взгляда в сторону довольного Субина.       — Знаете, я передумал купаться, — вежливо сообщает Тэхен. — Субин, хорошо тебе провести время с Суджи. Господин Пак, желаю вам приятной воды. Встретимся за ужином.        — Я с тобой, — громко говорит Субин уходящему Тэхену, победоносно глядя Сонхуну в глаза.       — До ужина, — ядовито шепчет Сонхун, с удовольствием подмечая, как торжество на чужом лице меркнет.