Раздевайся до души

      Сонхун, сидя в своей машине, смотрится в зеркало заднего вида, вертит головой, присматривается придирчиво и чуть цокает на очевидные мимические морщины, которые уже не скрыть никакими средствами. Он проводит рукой по волосам, возвращая бунтующие пряди в укладку, наносит бальзам на губы и, довольный внешним видом, подмигивает своему отражению. Сонхун достает из бардачка флакон парфюма, брызгает и растирает между запястьями. Он прикрывает глаза, вдыхая приятный древесный аромат со свежими нотками, и снимает телефон с панели. Сонхун кривится и чуть рычит, когда обнаруживает непрочитанное сообщение от Чимина. Он же обещал сегодня заехать, но охотничьи инстинкты завели его совсем в другие угодья. Сонхун уже придумывает очередную отмазку, но с облегчением откидывает голову на подголовник, когда читает текст:       Чимин Стрип: Привет. Ты сегодня собирался в клуб, пока не приезжай. Чонгук лютует и никуда не отпускает.       Вы: А у него есть такие полномочия? Я думал, ты у меня самостоятельный парень))       Чимин Стрип: Я сильно накосячил. Из-за меня нас могут выгнать из Сеульской квартиры. Может, ты смог бы занять мне деньги? Я верну.       Сонхун вздыхает недовольно и трет висок. Не то чтобы ему жалко, но, блин, сбил все предвкушение своим нытьем. Сонхун кривит рот, вздыхает пару раз и набирает ответ.       Вы: Конечно, киска. Как освобожусь — закину. Напиши сумму.       Чимин Стрип: Спасибо большое, мое солнце! Я очень рад, что поможешь. Фух! Ты меня очень выручишь! И я правда очень скучаю.       Вы: Я тоже. Целую между булочек.       Чимин Стрип: Мне в последнее время так плохо. Кажется, что все против меня. Очень хочется провести время с человеком, который не считает меня ничтожеством…       Сонхун закатывает глаза, не дочитывая, и прячет телефон в карман брюк. Он выходит из автомобиля и встряхивает плечами, сбрасывая с себя ненужные мысли. Еще раз он осматривает себя в темном стекле своего автомобиля и, сверкнув глазами, шагает к отелю. Азарт захлестывает все сильнее по мере приближения. Новый объект будоражит своей недоступностью. Мало того, что этот мальчишка белобрысый нравится до звона в яйцах, так еще больше заводит то, что мелкий Субин вякает, но сделать ничего не может. А самое смешное, что из-за своей глупой ревности сам выдал ориентацию Тэхена, после чего желание обладать им взмыло к небесам. Это чувство превосходства такое вкусное, что Сонхун не удерживается и пару раз причмокивает, будто правда в состоянии распробовать вкус предстоящей победы. Возможно, будь они с Доу действительно близкими друзьями, он бы свой флюгер в виде стоячего члена развернул от Тэхена в сторону. В детстве они и правда плотно общались, но их пути разошлись, когда Доу покинул Тэгу, окончив школу. По пальцам можно пересчитать, сколько раз они виделись за эти годы, поэтому если Доу и исчезнет из его жизни, ничего не поменяется. Возможно, он бы просто любовался чудо-мальчиком, ориентация на лбу не написана, но тут Субин помог разобраться. Теперь желание обладать Тэхеном навязчиво зудело во всем теле.       — Стоять! — звучит с рыком сбоку.       Откуда ни возьмись, выскакивает Субин и хватает Сонхуна под локоть, уводя в тень небольшого сада у входа в отель.       — Отъебись, я сказал! Отъебись! — шипит почти в самое лицо. Очень старается выглядеть угрожающим и опасным, если бы не предательски дрожащая нижняя губа. Сонхун, опустив взгляд на нее, умиляется и даже позволяет себе игриво зацепить пальцем губу, которая издает унизительно смешной звук, шлепнувшись о десны.       — Ну-ну, — наиграно сюсюкается Сонхун. — Вряд ли твой папа будет рад, когда узнает, как ты общаешься со взрослыми.       — Ты здесь нахер никому не сдался! Вали отсюда! Я тебе его не отдам, — сыплет пылкими фразами Субин.       — Я приехал поужинать с друзьями, — играет непонимание и легкое оскорбление.       — Тэхен тебе не нужен! — гнет свое Субин. — А я люблю его!       — Ну так скажи об этом вашим родителям. — Сонхун разводит руки в стороны и поднимает брови. — Объяви перед всеми, что Тэхен твой. В чем дело? Что с лицом, Субин? Насколько помню, за тобой закреплена старшая Ким. Нехорошо быть настолько жадным, чтобы оставлять себе обоих.       — Я им все расскажу! Расскажу, что ты педик и совращаешь Тэхена!       — Сейчас это было бы действительно неуместно, — задумчиво произносит Сонхун, — но вот позже… Когда Доу узнает, что Тэхен гей, это разобьет его сердце. Он избавится от своего неугодного сына. Тэхен приедет ко мне, и мы заживем. Отличный сценарий, мне кажется, поэтому прибереги разоблачение, пожалуйста. — Он деловито поправляет воротник темно-синей рубашки и расстегивает пару пуговиц, открывая вид на очертания ключиц и грудных мышц.       — Зачем тебе он? — До трясучки бесит этот индюк, ничего его не пронимает, оттого и глаза у Субина совсем уже дикие. — М? Зачем? Ты его даже не знаешь!       — Ты же смог его воспитать под себя, — мрачно ухмыляется Сонхун, склонив голову вбок, — а я легко смогу переделать под себя. Ну подумай сам, как я могу отступить? Тэхен невероятно красив, но не понимает насколько, и это плюс. Скромный, но в постели наверняка творит все, что ты только пожелаешь. Воспитанный, из хорошей семьи! — важно подмечает Сонхун. — Поэтому с ним не стыдно выйти в свет. Наверняка он нежный и ласковый. И ставлю все свое состояние, что его стоны — услада для слуха. Правда же? — тянет хищную улыбку.       — Тварь! — выкрикивает Субин, резко подаваясь всем телом вперед. Сонхун же даже не двигается с места, лишь с нескрываемым удовольствием осматривает, насколько смог разозлить этого выскочку.       — Ути какой, — снисходительно дует губы Сонхун. — Причеши свой лобок для девчонки. А я заберу себе куда более интересный экземпляр, — деловито хмыкает и проходит мимо, специально ударяя Субина плечом.

***

      Вечером окна-террасы ресторана раскрыты нараспашку, нет нужды в кондиционерах, когда приятный легкий бриз разгуливает между колоннами и столами. В ресторане витают ненавязчивые запахи еды и сладковатый воздух острова. Легкая мелодия заполняет пространство зала, перебиваемая звоном приборов и гомоном разговоров. Сонхун любит такие места, где собираются приличные люди, знающие не только как заработать деньги, но и как эти деньги тратить. Сонхун ярко улыбается, отыскав нужный стол, машет рукой и ускоряется. Не заметив среди гостей Тэхена, он все же мрачнеет на долю секунды. Что за неуловимый мотылек, все время норовит сбежать от него? Он, конечно, замечает, как лукаво на него посматривают жены Доу и Тэхо, обычное дело. Все женщины-ровесницы смотрят на него так, а потом косятся на своих мужей с пузиком и мерзкими бульканьями при любом движении. Сонхун поприветствовал всех учтивым поклоном и занял место рядом со свободным стулом, рассчитывая, что именно на него сядет Тэхен. Потому как свободное место около Суджи явно рассчитано на Субина, который пришел в ресторан следом и молча занял свой стул.       — Тэхену снова нездоровится? — как бы между делом интересуется Сонхун.       — Вот же он. — Мирим подбородком указывает на Тэхена, который показывается на входе, и чуть щурится, окидывая сына удивленным взглядом.       Светлые широкие джинсы, невесомая белая блузка с декольте на вязочках струится по телу от стремительной походки. Пряди волос разлетаются от каждого уверенного шага, а улыбка до того яркая и открытая, что Мирим с Доу даже на мгновение озадаченно переглядываются. Тэхен хоть и ожидал подобной реакции, но все равно слегка тушуется и чуть запахивает декольте блузки. Сонхун расцветает и приосанивается, блестящими и голодными глазами он неотрывно наблюдает, как это чудо приближается к их столу.       — Всем добрый вечер, извините за опоздание, — дурашливо морщит нос Тэхен и садится на единственный свободный стул около Сонхуна.       — Тэтэ, — с подозрением тянет Мирим, — что-то случилось?       — М? — Тэхен отвлекается от разворачивания тканевой салфетки.       — Ты… — Мирим поджимает губы, подбирая выражение. — Ты какой-то…       — Отлично выглядишь, Тэхен, — перебивает ее Сонхун, мягко улыбаясь.       Чувствует виском, как Субин сверлит его. Хотелось бы еще позлить его, но не в этой компании. Как хороший охотник, Сонхун отлично знает правила удачной охоты, поэтому ведет себя осторожно, чтобы не вызывать подозрений.       — Спасибо, — кивает Тэхен в его сторону, не глядя, и кладет салфетку на колени. — Я так голоден! — Хлопает в ладоши он, рассматривая закуски на столе озорным взглядом.       — А как же твоя диета? — фыркает с усмешкой Суджи, сложив руки на груди. Но во взгляде тоже замешательство. Ей так же непривычно видеть обычно тихого и незаметного брата в таком настроении.       — К черту, — с улыбкой машет рукой Тэхен и накладывает себе порцию креветок и листьев салата для начала.       — Отдых идет тебе на пользу, Тэхен, — Доу вроде как и отмечает оживление сына, но смотрит с недоверием.       — Да, папа! — легко соглашается Тэхен, не обращая внимания на переглядывания за столом. — Мне здесь очень нравится, почаще бы нам выезжать на отдых. Потрясающее место! — Накладывает в тарелку новые закуски и болтает без умолку, вызывая еще больше недоумения за столом у всех, кроме Сонхуна. Тот внимательно смотрит, что именно Тэхен складывает себе в тарелку, берет на заметку. — Места, люди, пляжи! Я сегодня был в торговом центре, там так здорово!       — Ходил на шоппинг? — уточняет Мирим. — Ты?       — Мгм, — кивает с набитым ртом.       — Ты точно выздоровел? — щурит глаза.       — Я чувствую себя потрясающе, — дожевав, отвечает Тэхен. — А как у вас у всех дела? О чем говорили?       — Ни о чем конкретном, — мягко отвечает Сонхун, сложив локти на столе и повернув голову в сторону Тэхена. — Просто наслаждаемся приятной компанией ваших чудесных семей.       — Кстати, Сонхун, — кокетничает Лили, — а у вас есть семья? Представите ли вы нам счастливицу госпожу Пак?       — Нет, Лили, я не женат, — отвечает Сонхун.       Терпеть не может эти вопросы, но сейчас был бы рад, если бы эта любопытная женщина продолжила. Лили распахивает глаза и смотрит на Мирим так, будто они не раз обсуждали его семейное положение.       — Но как же так? Такой видный мужчина! Неужели никто не смог растопить ваше сердце? — с преувеличенным изумлением спрашивает она и складывает ладони на груди. Красноречивый кашель сбоку от мужа и выпученные глаза вынуждают возмутиться: — Ну, что? Я же не для себя спрашиваю! Просто любопытство.       — Все в порядке, — степенно кивает Сонхун. — Думаю, мы уже достаточно с вами близки, чтобы я мог быть с вами откровенным. — Субин замирает с палочками в воздухе и поднимает встревоженный взгляд на Сонхуна, который пристально осматривает всех за столом. Он выдерживает паузу, хмыкает и пожимает плечами, являя свою якобы уязвимую сторону. — В моем случае вряд ли я смогу сделать женщину счастливой.       — Импотенция? — полушепотом произносит Мирим, прикрывая ладонью рот.       — Отнюдь, — хитро зыркает на нее Сонхун. — Женщины меня не привлекают, если говорить прямо.       — Оу-у-у, — разочарованно тянет Лили.       Сонхун чуть улыбается, с интересом рассматривая свою тарелку. Бомба взорвалась. Изолируя все внешнее, над столом нависает купол, полный внезапного напряжения. Звуки становятся тягучими и приглушенными. Сонхун каждой клеточкой чувствует неловкую натянутость за этим столом. Но интереснее всего увидеть реакцию сбоку. Тэхен же смотрит на него с неподдельным удивлением, затем осторожно косится на мрачного отца.       — Так и не выбросил эту дурь из головы? — недовольно цокает Доу, разрывая неловкое молчание. Чуть дергаными движениями он накладывает себе порцию кальмаров и хватает соус.       — Я эту дурь не выбирал. Я таким родился, — тот же спокойный и уверенный тон.       — Бабу нормальную не встретил, вот и… — Доу замахивается, будто ударить хочет, но снова раздраженно плюется.       — От вас одни сюрпризы, господин Пак, — неловко хихикает Лили, пытаясь натянуть доброжелательную улыбку, чтобы продемонстрировать свою толерантность. — Никогда не встречала гея.       — Поверьте, Лили, представители нетрадиционной ориентации к вам куда ближе, чем вы можете себе представить. — Сонхун не удерживается, смотрит в злющие глаза Субина и довольно хмыкает, когда чужие желваки красноречиво пускают волну. — Но, сами понимаете, об этом у нас кричать не принято.       — А у вас есть мужчина? — распаляется Лили, даже корпусом вперед подается и отмахивается от руки мужа. — Да что тебе? — восклицает она. — Хватит меня дергать! Если бы Сонхуна смущали мои вопросы, он бы об этом сказал. Так ведь?       — Конечно, — вежливо улыбается Сонхун. — Мое сердце свободно. Знаете ли, далеко не все мужчины моего возраста следят за собой так, как мне бы того хотелось. Поэтому меня привлекают мужчины моложе, но чаще всего такие относятся ко мне легкомысленно и просто пользуются моими ресурсами. Хотя своему избраннику я бы посвятил всего себя. У меня есть деньги, связи, а главное, я не буду прятать его в темной комнате. — Он отпивает вино из бокала, откидывается на спинку стула и широко расставляет ноги, задевая коленом бедро Тэхена. — Я с удовольствием заявлю о своих чувствах и положу весь мир к его ногам. Найти бы этого кого-то скорее, во мне накопилось слишком много любви.       Сонхун чувствует, как исчезает чужое тепло, Тэхен отодвигается подальше. Однако он берет бокал с вином и поднимает его в сторону Сонхуна.       — Это очень смелое признание, господин Пак, спасибо вам за доверие, — с улыбкой Тэхен салютует бокалом.       — Двойная жизнь не для меня, — чокается с ним Сонхун и смотрит, склонив голову. — Я хочу, чтобы мой парень чувствовал себя со мной уверенно.       — Так, — морщится от скверной темы Доу, — еще тогда было неприятно все это слушать и сейчас тоже, Сонхун. Давай заканчивай.       — Но это же так интересно! — восклицает Мирим, на что Доу стучит ребром ладони о стол.       — Все, я сказал! Лучше обсудим наши планы, — резко проговаривает Доу и выдыхает, сбрасывая напряжение.       Настроение за столом после этой вспышки слегка тухнет. Тэхен задумчиво ковыряется в тарелке, Субин бегает заполошными глазами между ним и Сонхуном, даже не обращая внимания, как Суджи кладет ладонь на его колено под столом. Лишь когда она легко сжимает бедро пальцами, обращая на себя внимание, Субин поворачивает на нее голову и смотрит так, словно она причина всех его несчастий.       — Что? — тихо спрашивает Суджи и непонимающе хлопает глазами, осторожно убирая свою руку. Скрип ножек о мраморный пол мерзким скрежетом разлетается по залу ресторана, привлекая любопытные и настороженные взгляды на вскочившего Субина.       — Спасибо, что испортили аппетит, господин Пак! — выпаливает, не подумав, и истеричным шагом покидает ресторан.       — Не думала, что Субин так категоричен в этих вопросах, — шепчет Мирим Лили.       — Я тоже, — пожимает плечами в ответ Лили.       Тэхен же смотрит вслед удаляющейся фигуре, неосознанно пополняя список разочарований.

***

      Думай, Субин, думай… Злость сильно сбивает все рациональное, нужен холодный ум, нужен трезвый взгляд без градуса эмоций, но, сука, бомбит так, что физически подбрасывает даже сейчас, когда он лежит на кровати, завернутый по самый нос в одеяло. Все же было под контролем. В какой момент все покатилось к хренам? Поведение Тэхена раздражает и бесит, он бы обязательно поставил его на место, если бы не этот престарелый воздыхатель. Срываться нельзя, иначе Субин быстро потеряет очки на фоне этого выблядка Сонхуна, и как бы не был привязан к Субину Тэхен, в сравнительном ряду он может проиграть. Тем более теперь, когда этот гад забрал единственный рычаг и сам рассказал о своей ориентации. Учитывая, сколько раз Тэхен пытался заговорить с Субином о том, чтобы рассказать родителям об их отношениях, этот неожиданный каминг-аут тоже сработает в плюс для Сонхуна. Весь такой смелый, независимый, богатый и раскачанный… Конечно, любой идиот поведется, и это вопрос времени, когда Тэхен сдаст позиции. Субин уверен, что уже сдает…       Ведь Тэхена понесло, когда объявился этот хуй? Хотя…       Субин морщит лоб, вспоминая, когда Тэхен спросил его про ключицы. Кажется, это было до похода в Империю. Напряженные думы прерывает пиликанье электронного замка. Тэхен придерживает дверь, чтобы она сильно не хлопнула, разувается и проходит в номер. Он осторожно садится на край кровати.       — Что это было? — тихо спрашивает.       — Иди и трахайся со своим Сонхуном, — бурчит сквозь стиснутые зубы. — Вон, он тебя к алтарю поведет, если захочешь.       — Против моей воли поведет? — примирительно усмехается Тэхен и тянется к темным волосам, что торчат из-под одеяла. Субин, почувствовав прикосновение, дергается и показательно отодвигается. — Серьезно? Ты на меня обижаешься? За что?       — Догадайся! — зло выпаливает Субин.       — Это глупо! — в тон отвечает Тэхен. — Обижаться здесь должен я, а не ты!       — Схерали? — резко разворачивается Субин, откинув одеяло.       — Ты ревнуешь меня к мужику, с которым я толком незнаком и который меня даже не интересует! А сам чуть ли не сосешься с моей сестрой передо мной!       — Я делаю это для нас! — Субин резко садится на кровати и тычет напряженным пальцем в Тэхена. — Я рву задницу, чтобы понравиться Суджи! Это необходимо для тебя и для меня! Или ты хочешь, чтобы меня женили на какой-то рандомной бабе? Или я все-таки женюсь на Суджи, и мы с тобой всегда будем вместе! Понимаешь?       — А если женюсь я? У тебя сестры нет, поэтому именно меня и женят на рандомной бабе, — недобро усмехается Тэхен, чем вызывает у Субина еще больше негодования. Не тому этот малыш показывает зубы.       — Ты? Женишься? — едко тянет Субин. — Да кто за тебя замуж вообще пойдет, Тэтэ?       — А что со мной не так? — складывает руки на груди Тэхен. Он очень сильно пытается сейчас выглядеть спокойным и уверенным, не задетым… Но голос срывается, слова путаются, а глаза чуть краснеют, предвещая будущие слезы. — Я какой-то дефектный? Да? А ты… Получается, ты мне одолжение делаешь? Или что у нас вообще происходит? Может, ну нас нахер?       — В смысле? — щурится Субин.       — Расстанемся, — дергано пожимает плечами, давит дрожащую улыбку.       Субин мгновенно берет себя в руки, когда первая слезинка не удерживается и скатывается по щеке Тэхена. Нельзя. Не сейчас. Привычные манипуляции не работают, а новый подход еще не найден. Но он попытается нащупать, иначе проиграет прямо здесь и сейчас.       — Перестань, — шепчет таким спокойным тоном, будто не истерил мгновениями ранее. Он спускает ноги с кровати и садится совсем рядом. Субин обнимает за плечи несопротивляющегося Тэхена и вздыхает, надавив пальцами свободной руки на свои веки. — Ты меня разозлил, поэтому я наговорил то, чего не стоило. Я так не думаю. Просто ты меня вынудил. — Тэхен всхлипывает, хочет вставить слово, но ком в горле пропускает лишь сдавленные звуки вместо внятной речи. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой. — Субин притягивает Тэхена к себе ближе и целует в висок. — Меня жутко бесит этот пидорас! Вот и все. Скорее бы уже свалить отсюда! — с рыком произносит Субин, сжимая почти до боли плечо Тэхена. — Этот Чеджу… Воздух тут, что ли, отравленный? Мужики настырные, ты с ума сошел совсем… Хочу в Сеул.       — Чтобы снова закрыть меня в комнате? — сквозь слезливые вздохи спрашивает Тэхен.       — Хватит, — строго осекает Субин. — Ты лучше меня знаешь, как наши родители отреагируют, когда узнают, что мы вытворяем. Чтобы быть вместе, нам нужно быть хитрее и терпеливее. Я люблю тебя, — нежнее произносит. — Слышишь? Я просто боюсь, что он уведет тебя у меня.       — Я тебе коза какая-то на привязи, чтобы любой прохожий мог меня взять и увести? — сквозь слезы возмущается Тэхен.       — Конечно, нет. — Субин хоть все еще зол, но пытается улыбаться своему мальчику. Хоть и единственное желание сейчас — встать и громко орать на весь отель, он должен сдержаться. — Просто… Знаешь… — он выдыхает, собираясь произнести то, что ни разу, наверное, еще не говорил Тэхену искренне. Должно сработать. — Извини… — Тэхен замирает и во все глаза смотрит на Субина. Дорожки от слез блестят от ночника, и Субин тыльными сторонами ладоней утирает мокрые щеки. — Ты прав, Тэтэ, я злюсь не на того человека. Успокойся, не плачь.       — Я… — Тэхен ожидаемо теряется. Субин что, сказал, что он прав? Извинился? Тэхен переваривает услышанное и облизывает высохшие от частого дыхания губы. Но вдруг, переключаясь на неуместную в такой ситуации елейность, Субин с вязким взглядом произносит:       — Хочешь, я тебе соску дам? Чтобы мой малыш успокоился? — Он стреляет глазами вниз, явно намекая на примирительный минет. Поторопился. Потому как Тэхен сначала смотрит с унизительным для Субина разочарованием, перестав плакать, а затем молча встает и явно собирается покинуть комнату. — Да еб твою мать, Тэхен! Я пошутил, стой! — Субин хватает его за руку, пытается дернуть на себя и злится на то, что Тэхен пытается вырваться. — Тэхен, блядь!       — Отпусти! — с силой толкает от себя так, что Субин отлетает, приземлившись на задницу между их кроватями. Тэхен испуганно замирает. Такого между ними еще ни разу не было. Они никогда не дрались, не применяли друг к другу силу. Никогда! Не было необходимости… Субин же берет под контроль эмоции и быстро думает, не поднимая голову. Хочется встать и уебать до искр в глазах, чтобы не смел так больше делать. Но даже в таком горячем состоянии он понимает, что только наломает дров. Он сидит и глубоко дышит, пытаясь усмирить бушующий гнев. — Прости! — Тэхен подлетает к нему и плюхается на колени, старается в лицо заглянуть. — Пожалуйста, прости! Я не хотел! Случайно… Субини… — Тянет руки осторожно и, понимая, что Субин не уворачивается, Тэхен гладит его по волосам дрожащими руками, на пробу целует в висок. Затем еще и еще. Осыпает все лицо порхающими поцелуями, пока их губы не сливаются воедино. Субин мычит недовольно, смыкает губы, но Тэхен напирает, целует и целует, заполошно шепчет извинения, гладит пальцами лицо. Тэхен громко всхлипывает, когда его кусают за нижнюю губу, и наконец отстраняется.       — Не заслужил сегодня моих ласк, Тэтэ, — властно произносит Субин, встает и орлом смотрит сверху вниз. Чувство возвращенного контроля успокаивает, но эту сцену нужно доиграть так, чтобы зритель остался под впечатлением. Субин брезгливо отводит взгляд и покидает комнату.       Тэхен сначала порывается побежать за ним, но так и замирает на ходу. Зачем? Пусть лучше Субин остынет, и сам Тэхен хорошенько обдумает, что сейчас произошло.

***

      Тэхен заходит в клуб и ловит себя на приятном чувстве — здесь ему как будто дышится свободнее, будто он здесь уже свой. Такая привычная картина: зал, заполненный светом, когда можно разглядеть каждую деталь, даже прожженную местами обивку на темных диванчиках, запыхавшиеся после репетиции танцоры с мокрыми пятнами от пота подмышками и на груди. Он улыбается им всем на приветственные взмахи. Его больше не пугает бурчание Джина, когда тот снова кого-то строго отчитывает. Тэхен еще ярче улыбается, когда ему подмигивают со сцены Хосок и Джиен. Юнги снова отправляют к черту на кулички за какой-то краской. Им доставили баллончики с золотистым цветом, но оказалось, оттенок не тот. Им нужен благородный цвет золота, а этот слишком рыжий. А Юнги, свесив голову, хоть и гундит, но взглянув побитым щенком на Тэхена, плетется к нему и виснет на шее, проклиная день, когда он выбрал это место для работы. Чимин привычно пилит Тэхена презрительным взглядом, но даже это уже будто и норма.       И конечно, Чонгук…       Но здесь все стало сложнее. Если раньше это просто был красивый и горячий мужик, от взгляда которого дрожали ноги, то теперь этот красивый и горячий мужик сводил в тугой узел все нутро от воспоминаний, как тот сидел перед ним на коленях и плавил своим черным взглядом. У них не было возможности обсудить инцидент на фотосессии, но Тэхен был бы и рад не поднимать эту тему. Судя по тому, с какой легкостью Чонгук машет ему со сцены, вытирая шею полотенцем, он тоже решил этот момент просто опустить. И хорошо, очень-очень хорошо, если они забудут тот случай и притворятся, что ничего не было, думает Тэхен, продолжая рассматривать Чонгука. Черные волосы, слипшиеся от пота, красивыми росчерками падают на лоб, легкая усмешка, предназначенная коллеге. Крепкая шея, которая все еще сияет от влаги, несмотря на то, что Чонгук уже в третий раз проходится по ней полотенцем, мышцы груди, что так соблазнительно перекатываются под влажной белой майкой, талия, бедра. Да в какой небесной кузнице его вытачивали, черт возьми?       — Чего лыбишься? — Юнги все еще висит на нем, воспринимая блаженную улыбку на свой счет. — Ничего смешного! Не хочу никуда ехать!       — Хочешь, я с тобой съезжу? — вдруг предлагает Тэхен.       — Было бы круто, — ноет Юнги, отлипая от него, и вздыхает, — но эта злоебучая краска нужна, блин, прямо сейчас. Джин мне голову откусит, если увидит, что я тебя ждать собираюсь.       Тэхен поджимает губы с сочувствием, краем глаза замечая, как мимо них проходит Чимин. Всем своим видом и чрезмерно ровной осанкой демонстрирует свою незаинтересованность, но не заметить, как он напрягает слух, вслушиваясь в их разговор, невозможно.       — Бери Чимина? — говорит Тэхен достаточно громко.       Тот поворачивает голову и недовольно хмурится на то, что он вообще его имя посмел произнести. Юнги вмиг напрягается и вытягивается по струнке, он злобно смотрит на улыбающегося Тэхена, сжимая губы в узкую полоску, и трясет кулаками так, чтобы Чимин не видел.       — Он не захочет, — напряженно отвечает за Чимина Юнги. — Да ведь? — поворачивает голову и тушуется, когда Чимин вздергивает брови и грозно вставляет руки в бока.       — А ты чего за меня решаешь? Я не понял…       — Ну, тебе же нельзя? — робко предполагает Юнги, не смея долго смотреть в глаза Чимина. — Чонгук же…       — Пусть съездит, — произносит Чонгук, приближаясь к парням.       — Превеликое спасибо, — язвит Чимин с кислым лицом. — Что-то вы все тут охуели решать за меня, чего я хочу и что мне можно.       — Поедешь или нет? — спрашивает Чонгук, уставший терпеть это подростковое поведение.       — Поеду, — бурчит Чимин, — потому что я так хочу! — на всякий случай уточняет для всех присутствующих. Юнги еле сдерживается, чтобы не схватиться за сердце, и прячет взгляд, медленно выдыхая.       — Юнги, не теряй его из поля зрения. Договорились? — Чонгук по-дружески пихает его в плечо и строго обращается к Чимину: — Надеюсь, тебе хватит мозгов никому не создавать проблем сегодня.       — Надейся, — фыркает Чимин и разворачивается, вздорно взметнув пепельными волосами.       Юнги семенит за ним вслед, беспокойно оглядываясь на Тэхена. Так и захлопнулись двери в главный зал, прикрывая его чрезмерно взволнованный вид.       — Ты сегодня в шортах, — озвучивает очевидное Чонгук, вяло махнув рукой с бутылкой воды в сторону достаточно коротких спортивных шорт черного цвета с белыми полосками по бокам.       — Да, специально купил для наших тренировок, чтобы удобнее было, — чуть смущается Тэхен. — Мне нравится, — зачем-то добавляет он, а во взгляде читается вопрос: «А тебе?»       — Мне тоже, — тихими словами звучит желанный ответ. Чонгук довольно любуется, всем своим видом поощряя эту маленькую смелость, еще один шажок. Но вместо майки с глубокими вырезами — светлая футболка с принтом. Баланс, получается. Чонгук улыбается своим мыслям, пока Тэхен смущенно прячет лицо, получив такое теплое одобрение. Руки аж покалывает оттого, как сильно Чонгуку хочется Тэхена пожулькать, растормошить волосы, шлепнуть по заднице в шутку. Сколько бы он ни выстраивал границ, Тэхен незаметно их перешагивал и оказался слишком близко. Недопустимо близко. Хочется послать эту гребаную субординацию подальше, но стоит вспомнить, зачем Тэхен к нему обратился, и дымка лишних порывов сразу рассеивается.       — Пока, голубки! — насмешливо произносит проходящий мимо Джиен. Чонгук ожидаемо выставляет средний палец, а Джиен вдруг резко тормозит и спрашивает: — Кстати, об этом! Приведешь свое подмастерье во вторник?       — Нет, — угрюмо отвечает Чонгук и давит взглядом, чтоб свалил быстрее. — Пока, Джи.       — Почему же? — вдруг загорается Джиен. — Мне кажется, наш милый котик раздаст всем по самые гланды!       — О чем речь? — с интересом уточняет Тэхен.       — Забудь, — отмахивается Чонгук, подходит к Джиену и молча подталкивает его к выходу. Джиен смеется, но продолжает вещать, пытаясь упираться и не дать себя выставить.       — Каждый месяц по вторникам здесь проводят вечер любительского стриптиза! Хах! — верещит Джиен, когда Чонгук цапает его за бок. — Само собой, клоунов приходит куча, но классные парни тоже есть! Попробуй! Да заебал! — Не выдерживает Джиен щекотки и, смеясь, отталкивает Чонгука от себя.       — В смысле? — хмурит брови Тэхен. — Любой человек может выйти на сцену, чтобы раздеться перед другими?       — Именно! — широко улыбается Джиен.       — Зачем?       — Это весело! — взметнув руки в воздух, усмехается Джиен и подходит ближе, когда Чонгук сдается и больше не пытается его выставить. — Приходи! — горящими глазами смотрит и, хитро зыркнув на сурового Чонгука, добавляет: — Порадуй учителя своими результатами.       — Не хочу я раздеваться перед зрителями! — бурчит Тэхен. — Там обычно сидят одни гондоны.       — А ты кто? — вздергивает подбородок с вызовом. — Воздушный шарик?       — Чего? — хлопает глазами Тэхен. Он поглядывает на Чонгука, просит подсказку, потому как сам путается и не знает, что отвечать.       — Для такого скромника самомнение у тебя явно раздутое, вот чего! — выставив правую ногу и сложив руки у груди, Джиен мерит его разочарованным взглядом и вздыхает. — Ну и ладно. Сиди в своей скорлупке дальше и пропускай все веселье. Но для справки… По таким вторникам мы работаем только открывашку и бухаем всю ночь, потому что после ночи любительского стриптиза у нас единственный выходной в месяц, когда нам не нужно на репетицию днем. И поверь, на наших тусовках, — Джиен крутит пальцем, очерчивая себя и Чонгука, имея в виду всех работников клуба, — всегда весело. Мы умеем отдыхать! Подумай. Там не нужен номер, тебе включат музыку, а ты кайфуешь под наши аплодисменты и свист. Мы тебя поддержим от всей души, — тянет он и закусывает губу, заметив искру интереса в чужих глазах. — Ну, зернышко я посадил, взращивай, Банши! — мило улыбается Джиен, шлет воздушный поцелуй и удаляется из зала.       — Тебе необязательно… — сразу вступает Чонгук.       — Я понимаю, — заполошно кивает Тэхен. Оставшись наедине с Чонгуком, неловкость вдруг пронизывает все тело, а легкие чуть сдавливает от волнения.       — Но если хочешь…       — Я… — сглатывает и отшагивает назад. — Я…       — Успокойся, — мягким тембром останавливает панику Чонгук. Он, еле касаясь, проводит рукой по сцепленным пальцам, и только тогда Тэхен замечает, что снова наминает их, выдавая свою нервозность. Странно, что Чонгук подметил эту закономерность, неужели он настолько внимательный? — Дай мне знать, если решишься. Я не стал тебе говорить, потому что мне показалось, что тебе это будет неинтересно.       — Я не хочу, чтобы надо мной смеялись. — Неуверенно поднимает взгляд своих огромных глаз, на которые Чонгук засматривается дольше положенного.       — О-о-о, — Чонгук вдруг ярко улыбается и мотает головой, будто отлетая в другой мир, — ты не представляешь, какая тут атмосфера в этот день. Даже если выйдет какой-нибудь дед с пузом, его поддерживают так, будто сама Леди Гага заглянула в наш клуб. Помнишь, в самом начале я делал тебе замечание, что ты не кайфуешь? Так вот все, кто выходит на сцену по этим вторникам, кайфуют так, что невозможно этим не восхищаться. Ох! К черту костюмы, трюки и прочее. Эти люди так свободны в этот момент, что я иногда им завидую. Шлепаются на задницы с пилона, корячатся, давят из себя секс, но при этом… В этом всегда что-то есть. Стриптизеры показывают тело, а эти чудаки до души раздеваются.       — До души? — почти шепотом переспрашивает Тэхен.       — Я не знаю, как иначе выразиться, но никогда у нас и в мыслях не было смеяться над такими людьми. Нет, бывает, конечно, что приходят фрики. Штаны снимают, а там пробка из жопы с хвостом. Или дрочить на сцене начинают, это очень редко конечно, но…       — Так красиво, — мечтательно произносит Тэхен, останавливая речь.       — Дрочить на сцене? — недоумевает Чонгук.       — Нет, — смеется Тэхен, прикрывая рот ладонью. — Ты очень красиво сказал: раздеваться до души. Так тонко, — тихо произносит, глазами блуждает по ключицам Чонгука, но смотрит будто сквозь, все еще нащупывая грани этой фразы. — А ты раздеваешься до души? — Взгляд фокусируется, становится крайне заинтересованным.       — Да, — коротко отвечает Чонгук, — но далеко не для всех. — Тэхен понимает, о чем он говорит. Хочется ответить, поблагодарить за ответ, но Чонгук вдруг прокашливается слишком деланно, возвращая в тон субординацию, о которой они неоднократно говорили. Хоть кто-то должен, блядь, ее соблюдать! — Сегодня начнем ставить номер. Ты послушал трек, который я выбрал для тебя? Как тебе?       — Офигенный, — с наслаждением прикрывает глаза Тэхен. Песня, которую выбрал для него Чонгук, настолько понравилась, что он слушал и слушал ее на повторе. Пока Субина не было в номере, танцевал перед зеркалом и весь мурашками покрывался от осознания, что Чонгук думал именно о нем, когда подбирал этот трек. Может, это и глупо, но Тэхену нравится думать о том, что он ассоциируется у Чонгука с этой песней.       — Начнем? — усмехается Чонгук и двигается в сторону сцены. Тэхен активно кивает, обгоняет своего учителя, забегает на сцену и с визгом запрыгивает на пилон. Он скрещивает ноги, вытягивает руки и крутится, смеясь. А Чонгук, наблюдая за этим озорством, снова сдается и качает головой. Он правда пытается состряпать строгий вид, но мурашки под ребрами вызывают улыбку, а сам он бесстыдно любуется мальчишкой, за спиной которого, кажется, проклевываются крылья.

***

      Жара невыносимая. Темные очки сползают по взмокшей переносице, дыхание тяжелое и шумное. Чимин еще раз просит телефон, чтобы посмотреть адрес, и задирает верхнюю губу, когда вчитывается в адрес на доме.       — Мы рядом, — с выдохом констатирует.       — Мгм, — жует губы Юнги, поглядывая на изящные плечи, обтянутые хлопковой рубашкой.       Чимину жарко из-за солнца, Юнги же сгорает от одного вида этого парня, от мысли, что они вдвоем. И если отбросить поручение, то можно представить, что они просто гуляют. Чимин шагает вглубь улицы, ускоряется, чтобы дойти до нужной точки, а до Юнги наконец доходит, что их совместная вылазка вот-вот закончится. Они и так в молчании доехали в такси, в тишине шли по улочкам, а сказать столько всего хочется, но слова от волнения скомкались. Юнги уверен, что если он и вымолвит хоть что-то, то потом будет пылать от стыда.       — У тебя есть вода? — вдруг спрашивает Чимин, резко остановившись.       — Научи меня стриптизу, — споро выпаливает Юнги и распахивает глаза от испуга. Что он только что смолол?       — Зачем тебе? — морщится Чимин.       — Хочу… — начинает фразу Юнги и проглатывает все последующие слова. Надо бы продолжить, но пока он подбирает пояснение, растерянно раскрывая и закрывая рот, Чимин усмехается. Из-под оправы виднеется выгнутая бровь.       — Попроси Чонгука, — обиженно цокает Чимин, забыв, что хотел пить.       — Я просил! И не раз! — жалуется Юнги, чуть расслабившись. Какой-никакой, но диалог с любовью всей его жизни. — Он отказывает все время.       — Странно, — презрительно фыркает Чимин. — Берет же кого попало, а тебе отказывает?       — Так он же только Тэхена взял, — улыбается добродушно и мгновенно гаснет, натыкаясь на испепеляющий взгляд. — Так ты про него и говоришь?       — Вы тоже сблизились, — лукаво улыбается Чимин, пытаясь спрятать раздражение, но лупит фразу за фразой, сам за собой не успевая: — Он тебе нравится? У него же парень вроде есть? Хочешь отбить? Ты же не гей!       — Стоп. Что? — Юнги вытягивает лицо в изумлении. — Тэхен мне нравится, да! Но совсем не так… Как… Кхм-кхм, — кашляет, так и не договорив заветное «ты».       — Мне плевать, — небрежно отмахивается Чимин. — Мы пришли вроде, — бурчит после легкой вспышки гнева.       — Чимин, так ты возьмешься за меня? — с робкой надеждой спрашивает Юнги, мягким касанием останавливая его за локоть. — Хочу учиться именно у тебя. Чонгук опытный, конечно, но он не ты. Мне очень нравится, как ты выступаешь, очень сильно нравится. Так нравится, что… Ну ты понял… Сильно-пресильно.       — А тебя из дома не выгонят? — подкалывает, склонив голову вбок.       — Может, и выгонят, — тянет неловкую улыбку и смотрит жалостливыми глазами. — Вот и узнаем.       — А это уже интереснее. — Чимин сдергивает очки, показывая свое неподдельное удивление. — Хорошо. С одним условием…       — Любое! — с чувством выпаливает Юнги, подавшись корпусом к Чимину.       — Ты выступишь на вечере любительского стрипа, — с хитрым прищуром тянет Чимин. — Если выступишь, начнем тренировки на следующий же день. Струсишь — значит, очередные пустые слова…       — Договорились. — Юнги вытягивает руку, чтобы крепким пожатием зафиксировать сделку, но когда чужая ладонь касается его, он сжимает нежно, цепляясь пальцами за вспотевшую кожу.       Чимин, довольный провокацией и грядущим весельем, тихо смеется и ныряет в магазинчик, в который они направлялись. А Юнги, оставшись на улице, смотрит на ладонь, которой только что касался его возлюбленный, и улыбается, борясь с желанием расклеиться посреди улицы и взвизгнуть от восторга.

***

      Сидя на сцене, Тэхен присасывается к горлышку бутылки, глотая большими жадными глотками прохладную воду. С хлюпом он отрывается и тяжело дышит, прикрыв глаза. Он мычит и капризно стонет, потирая ушибленное бедро. От усталости не удержался на пилоне и свалился, конечно.       — Не сильно же? — с беспокойством интересуется Чонгук. Он принес лед и приложил к ушибу, кончиками пальцев задевая кожу.       — Будет обидно, если синяк… Тогда точно вторник отпадает. — Тэхен заламывает брови, разминает усталую шею.       — Ты… — улыбается Чонгук, окидывая взглядом изможденного им же Тэхена. — Хочешь выступить?       — Когда ты так говоришь, как будто уже и не хочется, — робеет он и кряхтит, пытаясь подняться. Чонгук, улыбнувшись, подхватывает и закидывает чужую руку себе на плечо. — Я же весь мокрый, — пытается отстраниться Тэхен и постанывает оттого, как гудят мышцы и ноет бедро. — Ты весь испачкаешься во мне!       — Тэхен, ну ты, блин… А? Следи за языком! — сокрушается Чонгук, продолжая вести его к диванчикам.       — Что я такого сказал? Ох, ай-й-й, — снова стонет. Понятно, что Тэхен не от удовольствия так звучит. Но уж больно это все… Заводит… Он такой разгоряченный, немного влажный, дышит тяжело и звучно, будто они не после тренировки, а после… Нет-нет-нет. — Как хорошо-о-о, — тянет Тэхен, присев на мягкий диван и растянув ноги. Продолжает изводить, сам того не понимая, когда слегка извивается и потирается о диванчик, устраиваясь поудобнее.       — Да, блядь, — сквозь зубы шепчет Чонгук и с силой жмурится, пытаясь представить хоть что-то мерзкое, чтобы не раскручивать это неуместное напряжение. Еще немного, и штаны выдадут его непрофессионализм. — Ёкай! — злостно выдыхает он.       Благо, Тэхен перестает охать и натужно вздыхать, удобно расположившись. А Чонгук с усердием вспоминает то время, когда двоюродная бабушка смачно целовала его в губы, как бы он не пытался избежать этой участи. Всегда работает и остужает кровь со стопроцентной вероятностью… Чонгук с облегчением выдыхает и смотрит на притихшего Тэхена.       — На сегодня все, — произносит он. — Хочу похвалить тебя. Уверен, если бы мы сразу начали ставить номер, была бы катастрофа. Зато теперь, когда ты чувствуешь себя свободнее, когда растанцевался, думаю, мы быстро справимся.       — Да, наверное, эти недели нужны были именно для этого, — лепечет Тэхен, прикрыв глаза. Тишина между фразами успевает надавить на уши, перед тем как Тэхен тихо, почти интимно произносит: — Спасибо, Чонгук. Спасибо тебе.       — Ты мне платишь, — ожидаемо отшучивается.       — Самое ценное ты даешь мне бесплатно, — еле слышно говорит Тэхен. Голова понимает, что он просто изможден тренировкой, но он смотрит так благодарно и доверчиво, еще и распаленный такой, что вкупе вынуждает Чонгука снова зажмуриться и сокрушенно прорычать.       — Тэхен… — надломленно произносит он. Надо бы провести черту.       — Как ты стал стриптизером? — вдруг спрашивает Тэхен, любопытным галчонком уставившись на Чонгука. — Всегда хотел спросить, но стеснялся.       Чонгук закатывает глаза, но уж лучше так, чем продолжать взвинчивать возникшее между ними напряжение. Может, этот пацан сам не понимает, что творит? Вряд ли же специально изводит? Или Чонгук уже сам видит то, чего нет… Он садится рядом с Тэхеном, их колени соприкасаются, а Чонгук откидывается на спинку дивана и, глядя в потолок, начинает свой рассказ:       — Ничего сверхъестественного. В универе занимался в танцевальном коллективе, один парень подрабатывал в стрип-клубе и предложил попробовать. Вот и все. Только он уже давно с чемоданчиком по офисам бегает, а я все задницей свечу.       — Ну знаешь, она правда озаряет многих, — вяло лепечет Тэхен с улыбкой.       — Чего? — кривится Чонгук и косится на него, не поворачивая головы.       — Я просто хотел поддержать. — посмеивается Тэхен, легко пихнув кулаком в бедро. Колено Чонгука отрывается от его и, качнувшись, возвращается на свое место. За этот короткий миг Тэхен двигает свое колено ближе, и теперь площадь их соприкосновения чуть больше.       — Или подержать мою свет-задницу? — шутит Чонгук и сам себе цокает. Сам же флиртует с ним. Опять… — Подработка в стрип-клубе стала чем-то более серьезным. Меня стали приглашать все больше и чаще. В какой-то момент я стал не по карману маленьким клубам и работал только в очень известных заведениях. Смешно, но мне казалось тогда, что я знаменит, что я всем нужен, — улыбается своим воспоминания Чонгук. — Звезду поймал, конечно, универ забросил… Так и не закончил ведь… — вздыхает с грустью. — Важно вовремя уйти из клуба, иначе станешь престарелым посмешищем. Я вот слегка задержался, — едко усмехается.       — Спасибо, что задержался, — звучит после недолгой паузы.       Чонгук поворачивает голову, натыкаясь на участливый взгляд. Кажется, их лица слишком близко, но двигаться совсем не хочется. Оба понимают, что значит эта фраза, но оба молчат, осознавая, что это самое понимание никому из них не нужно в итоге.       Чонгук выпроваживает Тэхена, сам же поднимается на сцену. Он обхватывает пилон пальцами и сокрушенно стонет, обрушившись лбом на металл.       — Сказать мое мнение? — Чонгук резко оборачивается и натыкается взглядом на Джина. Он выходит из-за кулисы со спортивной сумкой на плече. Шорты, футболка, кепка. Тоже собирается уходить.       — Не надо, — выдыхает Чонгук, возвращая лоб к прохладе пилона.       — Каким бы хорошим он ни был, он из другого мира, — все равно высказывается Джин.       — Я знаю, — глухо отзывается.       — Тебя там не примут, а он не сможет «спуститься» к тебе. Ты это проходил…       — Я. Знаю.       — Он уедет в конце концов. Здесь, на Чеджу, может, эта сопливая романтика и кружит голову, но в Сеуле вы разбежитесь по своим жизням.       — Зна-ю. — Все прекрасно понимает.       — И ему двадцать, Чонгук, твою ж мать! — почти возмущается Джин. — Найди себе мужика ровесника. А то это все как-то нездорово.       — Что еще? — раздраженно цедит Чонгук.       — Пусть ему номер поставит Хосок. А ты отвлекись на что-нибудь другое или на кого-нибудь другого. Мы же оба прекрасно понимаем, что у этого, — Джин кивает на диванчик, на котором еще недавно сидели Чонгук и Тэхен, — нет никакого будущего, только разбитые сердца и пустые бутылки из-под виски. Я все помню… У Тэхена парень есть, а ты ему голову морочишь. Он маленький еще и глупенький, поэтому именно ты и должен взять себя в руки. Заканчивай этот цирк, пока не стало поздно.

***

One true god — Bad company

      Чертов Джин прав, думает Чонгук, раскручиваясь на пилоне в рогатке вниз головой. Свист и восторженные выкрики звучат, когда он резко опускает ноги, задавая себе движение и вытянув красивое тело, кружится, держась одной рукой.       Чонгук любит этот свой номер, один из немногих, под который написана программа для света. Красным заливает его красный костюм и кожу. Он знает, какой демонический образ сейчас наблюдают зрители, и знает, как они жадно впитывают его выступление. Банши выделяет каждый мелкий щелчок в музыке, будь то поворотом головы или фиксацией кисти. Части костюма разлетаются в стороны яркими всполохами, являя зрителю его идеальное тело. Красные стринги, узкие ремешки портупеи и грузные ботинки — все, что остается на нем. Часть публики верещит, кто-то просто заворожен, а Чонгук сегодня будто и не видит этого всего. Банши на автомате исполняет номер, никаких зрительных контактов и ноль взаимодействий. В голове квадратная улыбка и округлые ягодицы, мелькающие из-под коротких шорт. Это же просто тело… Очередное тело, которое вертелось сегодня днем на этом пилоне и звонко смеялось, запрокидывая голову. Банши обхватывает пилон двумя руками и проводит вверх и вниз несколько раз. Публика улюлюкает, воспринимая его движения как провокацию, а Чонгук выглядывает из-за пилона и успевает дьявольски усмехнуться перед тем, как одним слитным изворотливым движением поднимает тело и зависает параллельно сцене. Музыка беснуется на пару с агрессивным освещением. Красные пятна и вспышки стробоскопа носятся по натянутому и рельефному телу, пока зритель выдает очередную порцию восторга. А под веками вопросительный взгляд: «Я правильно делаю? Так?». А затем облегчение и искреннее счастье от одного только кивка Чонгука. Вот же Ёкай!       Когда у него был секс последний раз? Может, не зря его все отправляют потрахаться? Может, и правда стоит переключиться, пока не поздно. Сбросить напряжение с кем-нибудь и поставить уже этот гребаный номер скорее.       Он встает, оперевшись спиной о пилон, наглаживает свое тело и хищно улыбается, наконец-то рассматривая публику. На него как всегда пялятся голодно, с вожделением, с интересом. Чонгук выцепляет случайный взгляд: милый светловолосый парень тянет свой коктейль через трубочку и уж сильно призывно облизывает губы.       Банши фокусирует взгляд и прикусывает нижнюю губу, скользя спиной по пилону вниз, он опускается на колени, ставит руки на сцену и прогибается кошкой. Выпятив задницу в красных стрингах, он чуть виляет бедрами и пару раз волнами изображает фрикции, трахая пол под грузный ритм.       Блондин кусает губы и мелко притаптывает ногой, не отрывая глаз от жгучего взгляда. Вдруг он поспешно уходит, а Чонгук усмехается… Он прекрасно знает, куда смотался этот блондин. Банши заканчивает номер, а когда в гримерной Юнги сообщает ему о привате, Чонгук, конечно, не удивляется. Знает, кто будет ждать в этой випке. Тот самый парень сидит на диванчике, широко расставив ноги, и наглаживает свои бедра, пока Чонгук начинает свой номер.       Этот парень не вызывает у него ни одной эмоции. Но если он хочет просто отвлечься, чувства ему не нужны. Банши подходит ближе, припечатывая властным взглядом, и великодушно позволяет стянуть с себя штаны. Блондин, не стесняясь, наслаждается, берет все, что дает ему Чонгук. Реагирует так, как и большинство, истекает слюной, подается вперед телом, дышит, облизывается.       Не Тэхен… Горько отмечает про себя. Не его взгляд, полный доверия и даже обожания. Понимает ли он вообще, как сводит с ума своей улыбкой? Своей наивностью и ужимками, своими шутками дурацкими, но такими смешными. Столько ключиков нашел этот пацан к уставшему от жизни стриптизеру, что, кажется, сам Чонгук расцветает с Тэхеном и раскрывается заново.       Как вообще Чонгук влип? Как пропустил? Как допустил?       Банши с рыком опрокидывает блондина на диван, устраиваясь между его ног. Черные волосы касаются чужого восторженного лица, застывшего в предвкушении, а Чонгук в музыкальный акцент толкается бедрами между ног, проезжаясь по ожидаемому стояку.       Парень громко стонет, откинув голову, оплетает его шею и тянет Чонгука на себя, чтобы произнести на ухо заплетающимся от возбуждения языком:       — Может, я сниму штаны, сладкий? Будет гораздо удобнее…       Чонгук улыбается болезненно. Он не хочет этого парня, у него даже не встанет. Нет, встанет, конечно, куда денется. Но как так, блядь, получается, что под ним лежит красивый парень, готовый на все, а заводит его с полоборота один только взгляд больших красивых глаз? Ёкай…       Чонгук даже не отвечает, он возвращается на сцену, дорабатывает номер и уходит.       С поражением признавая — он влип.