Раздевайся до души

      Уже третий день Субин молчаливо умывается, одевается и покидает номер. Ведет себя так, будто живет здесь один, а Тэхен — просто предмет интерьера.       Тэхен знает этот сценарий. Субин показывает не только характер, но и расстановку сил: не Тэхен нужен Субину, а Субин — Тэхену. Раньше это работало, а вот сейчас этот своеобразный бойкот сработал бы на Тэхена, чтобы не пришлось придумывать причины, почему и куда ему нужно отлучиться. Но загвоздка в том, что и Чонгук тоже, можно сказать, молчит. Он не назначает репетиции, на вопросы отвечает односложно, а сторонние сообщения вообще игнорирует. От этого становится невыносимо тоскливо. Чувство, что Тэхена нарочно избегают без объяснения причин, ранит.       «Ты не должен позволять так с собой обращаться. Ни мне, ни кому-то еще».       — Отвечай за свои слова, Чонгук, — шепчет себе под нос Тэхен и тычет по экрану телефона, набирая сообщение, полное возмущения чужим поведением. В конце концов он ему платит за постановку номера, а не за слив.       Прочитано. Тэхен невольно задерживает дыхание, увидев, как прыгают три точки — отвечает. Он выдыхает только тогда, когда текст появляется на экране. Но вместо облегчения Тэхен уныло обмякает, уронив руки с телефоном на колени. Он кусает губы и, хмурясь болезненно, бегает по строчкам в сообщении в который раз.       Банши: У меня много работы. Твой номер доделает Хосок. С ним договаривайтесь по времени. Приятно было с тобой поработать. Удачи.       Вот так просто? Тэхен мотает головой в неверии. Неприятное чувство берет свое начало в животе и горячей волной окатывает, финальным аккордом оставляя пузыриться обиду на кончиках ушей. Хочется вскочить, поехать в клуб и в глаза посмотреть, узнать, что же такого произошло, что Тэхена вдруг как уличного котенка передают из рук в руки! А если он наткнется на тот же холод, которым веет от каждой буковки в сообщении? Вот что беспокоит до судорог под ребрами. До головокружения, до панической атаки его тревожит именно это.       Вы: Я могу заплатить больше. Напиши сумму. Давай обсудим.       Банши: Дело не в деньгах, я правда занят. Хосок справится.       Вы: Давай выберем другое время. Я подстроюсь.       Тэхен сжимает в руках телефон, сидя на кровати. Руки потеют от волнения, а в голове полный бардак. Он с напряжением всматривается в экран, просит его быть снисходительным, но мольбы остаются не услышанными.       Банши: Извини, не могу.       Тэхен: Я что-то не так сделал?       Банши: Если тебе все еще нужен номер для твоего парня, Хосок доделает. Если наигрался в стриптизера, то и разговаривать не о чем.       — Для твоего парня… — заторможенно проговаривает вслух бросившуюся в глаза фразу.       Кажется, Тэхен напрочь забыл, зачем он все это затеял. Он окунулся в новый чарующий мир, где он не неудачник и не тот, о ком вечно говорят с разочарованным придыханием. В этом мире от него не ждут громких достижений, здесь его принимают и позволяют быть самим собой. Тэхену не номер нужен. Эти репетиции, люди и атмосфера — как вода в засуху — делают его живым. А сам Банши… То, что между ними накопилось напряжение, не заметить было бы глупо. Еще глупее продолжать ставить этот номер, который Тэхен хочет танцевать уже не для Субина. Он просто хочет танцевать рядом с Чонгуком, видеть одобрение и лукавые ухмылки.       На лице начинает расцветать улыбка, но тут же гаснет, когда Тэхен в мыслях забегает чуть вперед, где декорации Чеджу меняются на привычные дом и университет: его рутина и серость.       Тэхен тяжко вздыхает и рушится на кровать. Накрыв ладонями лицо, он мычит жалобно и не слышит, как пиликает электронный замок. Он продолжает тихо выть, раздумывая, что написать. А может, ему все же взять и приехать в клуб? Он знает, во сколько проходят репетиции. Может, если они поговорят, Тэхен сможет уговорить Чонгука найти на него время? Но зачем? Чонгук поставит ему номер, который Тэхену уже не очень-то и хочется исполнять. Это действительно все как-то сложно. Тэхен резко отрывает руки от лица, когда рядом с ним прогибается кровать под чужим весом.       — Напугал! — выпаливает Тэхен.       — Мне тоже плохо, — печально констатирует Субин, окидывая взглядом лежащего на кровати Тэхена. Видимо, тоскливое мычание он принял на свой счет. Субин кладет руку на бедро и нежно поглаживает, наблюдая за траекторией ладони. — Пойдем позавтракаем? Все уже собрались.       — Твой бойкот окончен? — спрашивает Тэхен, не выдавая при этом ни одной эмоции.       — Мне не нравится, когда мы в ссоре, Тэтэ. Но смотрю, тебя не особо это волнует, — грустно улыбается Субин, убирая руку. Он ложится рядом, растягиваясь вдоль тела, и оставляет легкий поцелуй на щеке. — Я приглашаю тебя на свидание. Мы скоро уезжаем, а у нас с тобой не было ни одного свидания.       — С Суджи можешь в десятый раз сходить.       — Перестань, — ласково произносит Субин и прижимается носом к щеке. — Пойдем позавтракаем. — Еще поцелуй, тягучий и нежный. Тэхену хочется отпрянуть, но он замирает, не зная, что и делать. В начале поездки он бы разомлел, оплел любимого парня руками и ногами и игрался бы губами с чужими под довольные смешки. Но сейчас ему хочется, чтобы Субин не обнимал его поперек груди, хочется, чтобы он убрал ногу с его бедер и чтобы перестал целовать его щеку.       — Пойдем, — сухо соглашается Тэхен, выпутываясь из нежностей, и поднимается на ноги. Субин молча встает следом, обнимает со спины и ведет к зеркалу.       — Всегда нравилось, как мы смотримся вместе, — смотрит через отражение и, не отрывая взгляда, целует в шею. Вспышкой в памяти возникает лицо Банши, когда мурашки табуном носились по телу, пока Чонгук невесомо водил носом по линии плеч. В груди закипает, потому что даже запах Субина, родной и любимый запах, становится чуждым.       От Чонгука вечно приятно пахнет маслом Джонсон беби. Это воспоминание заставляет печально улыбнуться, Субин же снова принимает эмоцию на свой счет и расцветает, прижимая Тэхена к себе ближе.       — Я люблю тебя, — шепчет он на ухо, касаясь губами краев раковины. Все так же смотрит через отражение, ждет ответных слов.       — Спасибо, — отвечает Тэхен с вежливой улыбкой и первым покидает номер.       Субин темнеет на глазах, но молчит. Он идет чуть позади Тэхена, рассматривая его грустный и задумчивый профиль. Хочется схватить за плечи, встряхнуть хорошенько и спросить, что происходит, но Субин и сам прекрасно понимает «что». Его мальчику больно видеть, как он флиртует с Суджи, вот он и куксится. Ничего, он устроит ему такое свидание, что Тэхен утонет в розовых соплях, а потом уж он вытрахает все сомнения на его счет.       — На мой день рождения мы все вместе идем на ужин, потом мне хотелось бы остаток вечера провести с тобой наедине, — заводит разговор Субин, чтобы не стоять у лифта в молчании. Ему в принципе странно, что он испытывает неловкость в компании Тэхена.       — Ясно, — отвечает Тэхен, заходит в лифт и нажимает кнопку. Он снова хмурится, потому как этот долгожданный праздник сейчас вызывает больше смятения вместо волнительного предвкушения. — Я… Я все думаю над твоим подарком, — поднимает взгляд на Субина.       — Мой самый лучший подарок — это ты… Голый и подготовленный в нашей постели, — воркует Субин.       Тэхен смотрит на него рассеянно, понимая, что в этот раз он уже не отделается плохим самочувствием или нежеланием подготавливаться. Но, блин… Почему сейчас эта участь кажется ему наказанием, а не наслаждением? Звонок, оповещающий прибытие лифта на нужный этаж, выводит из ступора. Тэхен неловко улыбается, ворошит волосы на затылке и широким шагом устремляется в ресторан. Субин же поджимает губы и пилит светловолосый затылок тяжелым взглядом, очередной раз сдерживая шипение.       Как только они занимают свои места за столом, Тэхен чувствует вибрацию в кармане. Он выхватывает телефон, вынуждая всех присутствующих испуганно дернуться. Замечания остаются где-то на периферии слуха, потому как все внимание Тэхен отдает своему телефону. Он аж горбится над экраном, ожидая, когда сообщение появится. Эти мгновения, кажется, тянутся слишком долго, Тэхен потрясывает телефон в руках в нетерпении, не обращая внимания на озадаченные взгляды в его сторону. Очередное мамино «не сутулься» тоже остается вне его восприятия. Может, Чонгук все же передумал?       Мин Юнги: Код красный. Мне нужна твоя помощь. И это не учебная тревога.       Вы: Что-то случилось?       Мин Юнги: Да, все очень серьезно. В каком отеле ты живешь? Я сейчас заеду.

***

      — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Тэхен, спешно пересекая стоянку у отеля. Вид переминающегося с ноги на ногу Юнги, что стоит рядом с мопедом мятного цвета, вызывает еще больше волнения.       — Полный пиздец, — часто кивает Юнги с каменным лицом.       — Что-то с Чонгуком? — Тэхен с чувством хватает Юнги за предплечье, уставившись выпученными глазами.       — Причем тут Чонгук? — воет Юнги. — Я подписался на вечер любительского стрипа.       — Блин, Юнги-я… — выдыхает Тэхен и кривит лицо в кислой гримасе. Ладонью он поглаживает грудь и мученически охает. — Зачем так пугать? У меня чуть сердце не остановилось.       — Чонгуку не грозит опозориться на любительском стрипе, — обиженно бубнит Юнги. — А вот я пропал…       — Так откажись! — всплескивает руками Тэхен.       — Не могу! — пылко восклицает Юнги и тут же тухнет, озираясь по сторонам. Он за руку тянет Тэхена ближе и тихо поясняет: — Если я выступлю, Чимин будет со мной заниматься.       — Сексом? — уточняет Тэхен.       — Ты… — выплевывает сквозь стиснутые зубы и тянет Тэхена за руку вниз, чтобы присесть на корточки. — Нет! Он будет учить меня, как Чонгук учит тебя.       — А я тебе зачем нужен? — задает резонный вопрос.       — Сначала ты едешь со мной в магазин за шмотками, потом ты смотришь, как я танцую, и говоришь мне все косяки, потом приходишь завтра в Юникорн, встаешь в первый ряд и хлопаешь мне, как бы я ни обосрался на сцене.       — Юнги… — хмурится Тэхен. Не знает, стоит ли озвучивать, что Чонгук слишком откровенно его избегает. Настолько откровенно, что будто бы и видеть совсем не желает. Можно ли ему вообще появляться в клубе или на него разозлятся?       — Прошу! — складывает ладони вместе Юнги и заламывает брови. Они все еще сидят на корточках у мопеда на полупустой стоянке, поэтому явно выглядят странно со стороны. — Мне перед тобой не так стыдно, ты ведь тоже еще учишься. Я не хочу, чтобы Чимин смеялся надо мной. Хочу хоть немножко понравиться ему. Хоть немножко, — скорбным шепотом добавляет.       — Ты же говорил, что не гей, — улыбается Тэхен, поднимаясь на ноги, и усаживается на сиденье сзади. Юнги облегченно выдыхает и протягивает запасной шлем.       — Все-то ты помнишь… — шутливо бурчит Юнги.       У Тэхена гудели ноги после трех часов наматывания кругов по торговым центрам. Но это маленькое приключение точно отложится теплым воспоминанием о Чеджу. Они много смеялись и не только над нарядами, которые выбирал себе Юнги. В итоге он купил себе джинсы с напылением, которое создавало эффект кожаных брюк, и черную шелковую рубашку. С бордовыми от стыда лицами они зашли и в секс-шоп. Обливаясь потом и пугливо осматриваясь, Юнги наконец увидел то, за чем пришел. На крючках висели портупеи, а рядом стоял манекен, на котором красовалась пурпурная портупея с широкими ремешками. Юнги задержался на ней дольше остальных.       — Примерите? — женский голос подбросил напряженных до предела парней чуть ли не на метр. Отказавшись от примерки, Юнги подрагивающей рукой оплатил портупею и черные стринги, которые тоже пришлось просить, пряча взгляд.       Нервный, почти истерический смех пробрал парней и не отпускал до самого кафе, в котором они решили пообедать. И вот наконец они добрались до клуба.       Тэхен весь подобрался, ожидая увидеть там Чонгука. Одновременно страшась встретить его и так же сильно этого желая. Но в клубе было пусто. У Тэхена внутри тоже вдруг опустело. Все впечатления от веселого приключения вдруг смылись более приятными и трепетными воспоминаниями, которые теперь отдавали чем-то горьким и несбыточным.       — Что такое? — спрашивает Юнги, поставив портативную колонку на сцену.       — Вот ты станцуешь, начнешь заниматься с Чимином. А что дальше?       — В смысле? — хмурится Юнги.       — Он тебе ведь нравится, так? Не просто как человек, а как парень. Ты просто хочешь с ним…? Ну… Переспать? — аккуратно спрашивает Тэхен и выжидательно смотрит на замершего Юнги. Тот вздыхает и садится на ступеньку лестницы, что ведет на сцену.       — Да мы так-то уже спали… — виновато смотрит на Тэхена и снова вздыхает. Чужой чистейший шок требует больше подробностей, поэтому Юнги тихо начинает свой рассказ: — Они приехали все в июне. Я как увидел Чимина, так, наверное, сразу и офигел. Мы вроде даже общий язык нашли, шутили, смеялись, а потом я сказал ему, что не гей. Он такой «ну да, ну да», а я такой «ну да». Я просто тогда правда думал, что я не из ваших. В один из вторников… Ну, вечер любительского стрипа, мы так круто тусанули. Набухались. И…       — Пере…       — Спали… — сокрушенно роняет голову Юнги. — И все…       — Что все? — подгоняет Тэхен в нетерпении.       — Вообще все. После этого он как-то отстранился от меня. А я, кажется, влюбился в первый раз в жизни. Может, я был не очень в ту ночь, но это же все опыт! Я и порно смотрел потом, чтобы в следующий раз, ну… Больше дать… Ну ты понял. Читал всякое…       — Читал?       — Ага. Про эти все особенности, — робеет Юнги, заливаясь краской, — чтобы не навредить там. Сзади… После нашего переспания мы даже не говорили толком. А потом я подумал, что если буду тоже выступать, то у нас будет больше общего и мы снова начнем общаться. Но я-то танцевать не умею. Совсем… Я сначала Чонгука тряс, чтобы он меня научил, а потом насмотрелся на вас с ним и подумал, что, может, мы с Чимином тоже так сблизимся, если он меня тоже учить будет… — Юнги пожимает плечами, полагая, что звучит глупо, а Тэхен старательно глушит порыв задать вопрос: «Что значит «тоже»?»       — Я понял, — подает хриплый голос Тэхен. — Но все равно, Юнги, подумай… Вот вы сблизились, ты ему понравился, и вы начинаете встречаться. А дальше-то что?       — Да откуда я знаю, Тэхен? — жмурится Юнги. — Я еще даже школу не закончил! Все, что я знаю — мне дико нравится Чимин. Он не воспринимает меня всерьез, считает меня ненадежным, будто я только болтаю и ничего не делаю. Хочу доказать, что все я могу. Если ему это надо будет, я вообще все смогу. Веришь? — поднимает горящие глаза на Тэхена, что смотрит в ответ задумчиво, будто пытается нарыть в его словах что-то большее, найти между строк ответы на свои метания. — Может, я похож на психа, но, блядь, Тэхен! Я готов выставить себя полным идиотом, только бы он поверил мне. Я и так до усрачки боюсь… Не спрашивай меня того, чего я не знаю. У меня в голове только это выступление, а что дальше… Да хуй его знает, Тэхен! Может, я так опозорюсь, что Чимин даже здороваться перестанет, а ты…       — Ладно. — Тэхен улыбается, стараясь переключить необходимое количество внимания Юнги. — Давай пока просто включим музыку, а ты потанцуешь.       — Только честно скажи, насколько все хуево, — грозно смотрит на него Юнги. — Обещаешь?       — Обещаю, — кивает Тэхен и садится на край сцены.       — Там же еще музыка такая. По вторникам этим, — бурчит Юнги, ходит вокруг пилона будто вокруг раскаленного прута, подойти боится.       — Ты же знаешь здесь всех, попроси нормальную песню.       — Ага, — фыркает Юнги с пренебрежением. — Да этот диджик скорее меня затроллит и поставит специально самую убогую песню. Ты же знаешь, как тут ко мне относятся.       — Гораздо лучше, чем ко мне в моей собственной семье, — грустно улыбается Тэхен. Хотел пошутить, но, поймав сочувственный и неловкий взгляд, понимает, что выдал слишком личное. — Да шучу я! Все будет хорошо! Давай танцуй, а то и правда языком больше мелешь.       — А ты точно не хочешь поучаствовать?       — Нет, — ломано улыбается Тэхен, не договаривая о разладе. — В этом нет никакой необходимости.

***

      Тэхен не собирался приходить в Юникорн. Он не смог бы никому объяснить, куда собирается на ночь глядя. Позвать Субина с собой — означало раскрыть все карты, а вопросы появятся, как только стриптизеры начнут радостно здороваться с Тэхеном. И потом… Он не хотел бы, чтобы Чонгук увидел его с Субином. Почему? Не знает сам. Чонгук в курсе, что у него есть парень, возможно, даже больше, чем сам Тэхен. Ведь именно ему приходилось напоминать о его существовании. И не один раз.       Тэхен уже готовился ко сну, когда Субин с виноватым видом подошел и обнял его, зарываясь носом в шею. Он объяснился, что Суджи заказала яхту для ночного плавания, а он вроде как и не знает, как отказаться. Субин обещал, что их с Тэхеном свидание превзойдет все ожидания, и Тэхен улыбался. Но не обещаниям, а внезапно появившейся возможности…       Тэхен надевает ту белую воздушную блузку и светлые джинсы. Бальзам на губы, цепочки на шею. Рука тянется к наклейкам, чтобы подклеить веко, но, задумавшись на секунду, Тэхен смотрит на себя в зеркало и решает оставить все как есть.       Взволнованный Юнги снова встречает его на служебном входе и тащит по коридорам за руку, по пути ругается, потому что успел подумать, что Тэхен не придет. Гримерная, к величайшему облегчению, уже пуста. Танцоры заряжены перед выходом на сцену, чтобы исполнить номер для открытия вечера. Перед тем, как вытолкнуть Тэхена в главный зал, Юнги крепко-крепко его обнимает, благодаря за поддержку. Вслед бросает, чтобы на баре взял себе коктейль на его имя. Кто-то должен быть расслабленным сегодня.

Epic Geek — Like a prayer

(Epic version)

      Мероприятие действительно довольно популярное, потому как Тэхену приходится протискиваться сквозь плотную толпу, которая ринулась к сцене с затуханием света.       Завораживающее запевание хора накрывает мистическим саваном, дым-машины пускают густой белый дым по сцене, а из зрительного зала летят первые свисты и выкрики. На сцене пусто, и лишь софиты мерцают, выделяя музыкальные акценты. Тэхен распахивает глаза, когда прямо с потолка спускается качель, задекорированная позолоченными вензелями, на которой восседает Джина Ла Фантастика. Сегодня она в образе древнеримской богини: белое струящееся платье с позолоченной отделкой, на голове золотой лавровый венок, вплетенный в прическу. Джина театрально склоняет голову и опускает взгляд, нагоняя еще больше пафоса и эпичности, а когда начинается вокал, она подносит к губам золотой микрофон и открывает рот под фонограмму. Когда качель зависает над сценой под конец куплета, Джина мягко спускается, грациозно плывет к краю сцены и принимает картинную позу. Первые биты, и на сцене один за другим появляются танцоры в костюмах, стилизованных под легионеров. Поверх бордовых коротких юбок — птеруги из кожи, также выкрашенные в золото, на голых торсах, сияющих от масла, уже привычные для Тэхена брутальные портупеи. На ногах высокие сандалии, ремешками достающие до самых колен.       Сердце бешено колотится, когда Тэхен выцепляет взглядом Банши, и, конечно, он снова млеет. Все же в сценическом образе он источает особенную магию, которая притягивает намертво и не отпускает. Танцоры вышагивают строем по сцене, окружая свою Богиню, что продолжает самозабвенно исполнять номер, отдаваясь полностью своему образу. Не под стать их внешнему виду и хмурым лицам хореография легкая и зажигательная. Юбки и кожаные ремни взлетают, оголяя их ягодицы и вызывая восторженные улюлюканья. Тэхен сам не замечает, как начинает притаптывать ногой и качать головой в такт, завороженный действом, он глаз не сводит с Банши, который поверженно падает на колени перед Джиной и начинает извиваться перед ней, пуская волны блестящим и подтянутым торсом. Как же это красиво! Руки наглых зрителей тянутся, задевают подошвы его сандалий, а Чонгук воздевает руки к Джине, цепляется за ткань на груди и в мощный музыкальный акцент сдергивает белое платье, оставляя артистку в блестящих литых латах, что сверкают пуще солнца в свете софитов. Народ вскрикивает, кто-то рвет горло и подпевает, пока Джина выхаживает по краю сцены и задорно подмигивает своим гостям. Но Тэхен смотрит не на нее. Так сильно хочется, чтобы Чонгук заметил его, но и страшно, что он разозлится и выгонит его из клуба. Хотя с чего бы? Они ведь не ссорились. Но стойкое ощущение, что ему здесь не будут рады, заставляет нервничать.       Под конец номера танцоры остаются лишь в сандалиях, портупеях и золотых трусах. Зрители хором подпевают, перекрикивают саму песню и радостно взвизгивают, когда Джина падает в руки своих полуголых легионеров, которые подхватывают ее и поднимают ввысь. Джина продолжает открывать рот, извиваясь на сильных руках, а когда ее осторожно спускают, усаживая на плечи Чонгука и какого-то иностранца, Джина разводит руки в стороны, запрокидывает голову и ярко улыбается. С двух сторон выстреливают золотые конфетти, знаменуя начало этого вечера.       — Всем здравствуйте, мои дорогие, любимые, немножко испорченные и бесконечно жадные до зрелищ гости! Как настроение? — задорно звенит Джина под визг и аплодисменты. — Дайте-ка я угадаю, почему сегодня вас так много… Хм-м-м, — театрально прикусывает пальчик, задумываясь. — Может, у нас сегодня раздают бесплатное мороженое?       — Не-е-ет! — отвечает заведенная публика.       — Или, может, на каком-нибудь пляже перевернулся грузовик с билетами в Юникорн? — разводит руками, получая ожидаемое «нет» дружным хором. Джина приосанивается, переставая изображать преувеличенные эмоции, и расслабленно улыбается, — Конечно, нет. Сегодня та редкая ночь, когда вы можете утереть нос нашим горячим стриптизерам своей голенькой попкой. Для кого-то цирк, для кого-то планы на ночь, а для кого-то, — делает паузу, подняв указательный палец, — звездный час! В этот вторник мы не стали мелочиться с главным призом! Вы в предвкушении? Не слышу!       — Да-а-а!       — Главный приз — это ночь в уже оплаченном люксе в пятизвездочном отеле для вас и… М-м-м, вашего гостя, — воркует Джина, стрельнув бровями. — На целые сутки включено все! Еда, напитки, алкоголь, спа-процедуры и прочие приятности. Ну? Кто желает шикануть? — Она заливисто смеется на одобрительный гул. — Участвуете вы, победителя выбираете вы. Вы — сегодня хозяева этой ночи, поэтому, если вам что-то не понравится, книгу жалоб не просите. Что ж! Набирайтесь смелости за баром, покупайте самые вкусные и пьянящие коктейли у самых сексуальных барменов, а потом дайте нам то, за чем мы все сегодня пришли. Отдыхайте, разогревайтесь и настраивайтесь! Музыку, наш музыкальный сомелье!       Тэхен приходит в себя, когда зал разрывает скрежетание пластинки и начинается задорный трек, какой-то явно старый, но ему не особо знакомый. Толпа и правда стекается к барам, а Тэхен места себе найти не может. Он мельком рассматривает людей: как всегда — все красивые, холеные, с горящими глазами и в модной одежде. По внешнему виду можно понять, кто точно собирается принимать участие сегодня. Он ловит пару заинтересованных взглядов, а когда замечает, как к нему пробирается какой-то уж очень серьезно настроенный парень, он тоже решает протиснуться к бару. Нервничает. Отчаянно доказывает сам себе, что волнуется за Юнги, но прекрасно знает, что стриптизеры сейчас спустятся и займут единственную свободную вип-нишу. Надо бы держаться от нее подальше. Почему так страшно его встретить?       Юнги выходит к нему уже переодетый, но до такой степени бледный, что Тэхен снова идет к бару и берет пару коктейлей, чтобы хоть как-то сбить напряжение. Юнги кидает взгляды на другую нишу, где о перила локтями опирается Чимин, рассматривает танцующую публику и потягивает любимый виски-кола из стакана. Из темноты ниши виднеются чьи-то ноги в классических брюках. Юнги не идиот, знает, что за Чимином ухаживает какой-то богач, но именно сегодня присутствие соперника бьет больнее обычного.       Тэхен тоже замечает эти ноги, щурится, пытаясь рассмотреть этого человека, поймать момент, когда бы софит скользнул по лицу, но тщетно. Чимин покачивает бедрами в такт музыке и поворачивает голову, видимо, на зов. А когда и он пропадает в нише, Юнги совсем расклеивается.       — Не смей! — грозно произносит в самое ухо Тэхен и вручает второй коктейль.       — Я передумал, — лепечет Юнги. — Я не буду…       — Стоп, истерика! — С неведомым ранее энтузиазмом Тэхен хватает Юнги свободной рукой за плечо и чуть встряхивает.       — Н-нет, это идиотская затея. Он поржет надо мной со своим этим! — Обидчиво машет рукой в сторону випки.       — А может, передумает? А?       — Тэхен… — Юнги кривит лицо, будто плачет.       — Сказать честно? Я восхищен тобой. Правда. Я старше, но ты в тысячу раз мудрее меня! Мудрее и смелее.       — Я просто отчаянный, — громко бурчит, чтобы перекричать музыку.       — Поэтому ты выйдешь, исполнишь номер, заберешь главный приз и повезешь Чимина в тот охуевший отель! Понял меня? — совсем уж агрессивно рычит Тэхен в самое лицо, распахнув глаза как можно угрожающе.       — Тогда тащи еще по стакану, — произносит Юнги, залпом осушивает свой стакан и отдает пустой Тэхену. Тот усмехается по-доброму, передавая всю свою поддержку. Краем глаза он замечает, как паровозиком из служебного входа появляются остальные танцоры. Чонгук выходит третьим, и Тэхен резко приседает на корточки. — Ты чего? — спрашивает Юнги сверху.       — Потом, — шипит Тэхен, отмахиваясь. Сердце заполошно колотится, отдавая гулом в ушах. Руки трясутся, колени слабеют и отказываются выпрямляться. Юнги озадаченно вертит головой, а когда видит танцоров, то присаживается к Тэхену.       — Там Чонгук, Хосок, Намджун и Джиен. Пойдешь к ним?       — Нет, — мотает головой Тэхен, он открывает рот, чтобы хоть что-то сказать в оправдание своего поведения, но его прерывает Джина. Ведущая уже в новом наряде слепит своей улыбкой пуще софитов и своими шутками разогревает гостей, чтобы объявить первого участника.       Это оказывается действительно довольно весело. Первые два парня не сказать, что классно танцевали, больше расхаживали по сцене, посылая воздушные поцелуи и шлепая себя по заднице, третий со скоростью трахающегося кролика вбивался в пол, но даже его горячо приветствовали и аплодировали ему. Четвертым был уж очень взрослый мужчина с пивным пузом и тонкими ножками. Он выдавливал горячие гримасы на лице, что больше походило на карикатуру, крался по сцене, изображая похотливого хищника, и высовывал язык так же часто, как и тряс рокерскими распальцовками на широко расставленных ногах. Пара гостей засунули ему купюры в растянутые трусы и приветствовали больше за смелость и самоиронию, нежели за зрелищность. Но атмосфера была до того комфортной и зажигательной, что Тэхен забылся и целиком окунулся в развернувшееся действо. Он смеялся, танцевал, кричал и аплодировал и лишь когда поймал на себе жгучий и долгий взгляд черных глаз, затушевался и попытался затеряться в толпе. Долго прятаться не удалось.

***

      О, как ждал этого вторника Чонгук. Ему необходимо напиться до того состояния, когда все равно, кто под ним, лишь бы сбросить напряжение. Вариант на ночь найти в клубе не проблема, тем более ему. Правая рука тоже хороша, но рук хочется больше, хочется горячего языка на головке, пошлых звуков минета, всех этих тазо-двигательных фрикций, кожа к коже, стоны и сбитое дыхание. В общем, секса надо. Поцелуев тоже очень хочется, но об случайных партнеров Чонгук не собирается пачкаться.       Они накатили первые граммы алкоголя еще до открывашки, и теперь, когда они идут к своему привычному диванчику, тело уже легкое, разум медленно плывет и уже вроде не так все паршиво.       Да, он дико хочет Тэхена, и конечно, судя по отклику, мальчишка отдался бы, как только Чонгук бы чуть-чуть надавил. Но Тэхен — это не про одну ночь. Этого мальчика хочется холить и лелеять, оберегать и баловать. Или даже любить. Но Тэхен быстро поймет, что у Чонгука за душой нет ничего, кроме красивого личика и тела, и выбросит так же, как и другие богачи. Он птица не того полета, не сможет водить Тэхена на свидания, которые тот заслуживает и к которым наверняка привык. А баловать себя на деньги родителей Тэхена он тоже не позволит. Да о чем вообще речь? У Тэхена есть парень! Он наверняка любит его, дарит подарки, на которые Чонгуку батрачить минимум месяц без выходных. И Тэхен своего этого дебильного парня тоже любит, иначе не стал бы готовить ему стриптиз-номер на день рождения. Поэтому, пока Чонгук окончательно не утонул в этих глазах и светлой улыбке, надо делать ноги.       Чонгук еще раз проверяет телефон, это уже неосознанное действие. С долей мазохизма ждет, что Тэхен снова напишет ему, он полюбуется на имя и аватарку, прочитает сообщение, отправит очередную хуйню в ответ и окуклится, ругая себя. Тэхен ведь даже не понимает, почему Чонгук решил отстраниться, а если объяснится, то наградит Тэхена еще и чувством вины. Но страшнее, что Тэхен ответит взаимностью. Страшно, потому что Чонгук совсем не понимает, что со всем этим делать.       Чонгук прячет телефон и прикрывает глаза. Уже несколько участников выступило, публику рвет от эмоций, а вот он никак не может раскачаться. Алкоголь еще больше вступает в свои права, подталкивает на сомнительные решения. Чонгук встает у перил, собираясь немного потанцевать и расслабиться. Хочется влиться в атмосферу, отпустить себя и наконец сделать это — переключиться. Он блуждает взглядом по людям, целенаправленно высматривает блондинов среди толпы. Этот слишком разгазованный, этот на шлюху похож, а этот… Чонгук медленно тянет уголок губ, когда цепляется взглядом за светлую макушку, так сильно напоминающую Тэхена. Или… Вот же Ёкай! Сердце жалобно подпрыгивает, когда становится понятно, что не обознался! Он так рад его видеть, черт возьми. Ему бы спрятаться в нише, чтобы не попадаться на глаза, ведь спросит же, почему Чонгук скинул его Хосоку, а ему нечего будет ответить. Строить снежного короля с этим чудом невозможно. Слишком много ключиков у него к Чонгуку.       Да, ему бы спрятаться, но пара бокалов виски несут ноги совсем не в ту сторону.       Сильная рука мягко тянет за предплечье, и вот уже Тэхен спотыкается, запутавшись в ногах при повороте, и носом утыкается в крепкую грудь, обтянутую белой свежевыстиранной майкой.       — Привет, — натянуто улыбается Тэхен, хотя глаза и напряжение во всем теле выдают его испуг. Чонгук чуть хмурится на эту странную реакцию.       — Решил поучаствовать? — спрашивает с тем подозрением и удивлением, когда назло хочется ответить «да», но…       — Нет, я пришел поддержать Юнги, — отвечает Тэхен и смотрит внимательно. Пытается увидеть пренебрежение или холод, отвращение или даже насмешку. Хоть что-нибудь, что объяснило бы отказ Банши работать с ним. Одним только взглядом, поплывшим от алкоголя, выпрашивает ответ, почему Чонгук избегает его. Хотя это же он первый не подошел, а Чонгук вот подошел. Значит, Тэхен его избегает? Он моргает часто, набирает воздух и наклоняется к уху, чтобы сказать выдыхая: — Извини, что сразу не подошел. Я подумал, что ты не хочешь меня видеть.       Чонгук мог бы отмахнуться, но поджимает губы в улыбке с непонятной Тэхену эмоцией и вздыхает, пробегаясь взглядом по чертам лица, затем спускается на шею, грудь и ноги.       — Тебе идет, — все еще улыбается, но от этой улыбки больно. — Выглядишь… Как всегда.       — Как всегда? — озадаченно куксится Тэхен и только после вздернутой брови до него доходит, что это… Это же комплимент? Чонгук посмеивается на чужое замешательство, оголяя свои белые зубы и морща нос. А Тэхену горячо в груди, может, и алкоголь, конечно, но температура скакнула как раз тогда, когда Тэхен завис на красивой улыбке.       — Мы там в випке. — Чонгук машет в сторону их ниши, где вытанцовывают Хосок и Джиен. — Если захочешь, присоединяйся.       — Спасибо, но мне нужно быть тут… Юнги попросил поддержать. — Быстрая дежурная улыбка.       — Хорошо. Отдыхай, но будь осторожен, — стреляет взглядом на стакан Тэхена. — Не оставляй свой коктейль без внимания. Если хоть на секунду отвернулся, возьми новый. Это правило для всех клубов. И для девушек, и для парней.       — Спасибо большое, Чонгук, — кланяется Тэхен, вызывая еще более нежную улыбку с горечью в глазах.

***

      — Юнги, свали нахуй, — сквозь натянутую улыбку шипит Джина, прикрыв микрофон рукой.       — Я буду участвовать, — невозмутимо отвечает Юнги и встает рядом с ведущей на сцене. Джина с приклеенной улыбкой медленно поворачивает голову, окидывает взглядом внешний вид Юнги.       — Хочешь, чтоб меня уволили? — снова маскирует свое негодование, мимолетно улыбаясь зрителям, что с любопытством наблюдают за затянувшейся паузой.       — У меня есть полномочия сделать это прямо сейчас.       — Да хрен тебе, иди отсюда! — Глаза гневно пылают, оттого улыбка кажется жутковатой.       — Я выступлю и не скажу родителям, что ты гоняешь меня по всему острову за всякой хуйней. И еще много чего не расскажу… Если объявишь меня, — высказывает Юнги настолько твердо, насколько вообще возможно в его ситуации. Хотя коленки дрожат, а ладони дико потеют. Если его сейчас погонят со сцены, это будет еще большим позором, нежели его попытка впечатлить Чимина. Джин смотрит злобно и поджимает губы, все еще пытаясь сохранить игривость для публики.       — Птенчик, дорогой мой, представься, — елейно спрашивает Джина, мастерски делая вид, что они не знакомы.       — Меня зовут Мин Юнги, — произносит в микрофон.       — Папа с мамой знают, где сегодняшнюю ночь проводит их сынуля? — сюсюкается Джина, хотя в глазах Юнги видит то, что неизбежно ждет его за кулисами. Разборки.       — Если бы им было интересно, они бы знали, где я, — отвечает Юнги и прокашливается в сторону.       — Надеюсь, обойдемся без судебных исков. Тебе ведь есть двадцать один?       — Да, — кивает, сложив губы трубочкой. — Как и всем вашим танцорам и гостям. — Часть публики взрывается смехом над удачной шуткой, а Юнги чувствует, как мандраж медленно отступает.       — Ну надо же. Может, ты еще из полиции нравов? — важничает Джина и смеется. — Ладно, птенчик, расслабься. Ты готов покорить публику, Мин Юнги?       — У меня нет выбора, я обещал одному человеку, — выпрямляет спину и благодарно улыбается, когда находит глазами Тэхена, который, пьяненький, подвизгивает каждому его слову. Чимина, к сожалению, он не видит из-за софитов, что светят прямо в лицо так сильно, что хочется зажмуриться и смяться как клочок бумаги в кулаке, лишь бы эти софиты не выжигали его глаза. Он видит очертания, силуэты, слышит голоса и приободряющие выкрики, но лица видны только у тех, кто стоит в первых рядах.       — Под какую песню ты хотел бы исполнить свой номер? — задает дежурный вопрос Джина, а публика смеется, зная, что тем, кто озвучивает свои предпочтения, ставят максимально непохожий на запрос трек.       — Включайте уже хоть что-нибудь, — устало выдыхает Юнги и плетется на середину сцены. Живот скручивает так не вовремя, а горло, кажется, тоже сводит от волнения так, что он даже сглотнуть не может толком.       — Юнги-я-а-а! — верещит подвыпивший Тэхен, и, как ни странно, это помогает. Юнги смеется и немного расслабляется. Пауза затягивается, к крикам Тэхена присоединяется ниша со стритизерами:       — Юнги, жги, шлюхандра! — разносится визглявым голосом Хосока.       — Дава-а-ай! — поддерживает Чонгук. И совсем неожиданно сквозь гул пробивается любимый голос. Юнги вскидывает взгляд в ту сторону, откуда летит:       — Кайфани как следует! Сияй!       Юнги широко улыбается и пугливо приседает, когда наконец включается трек.

Shaggy — Mr. Boombastic

      — Вот жеж… — с кислым лицом причитает Юнги себе под нос. Он отправляет уничтожающий взгляд в ту сторону, где должен быть диджей. Уверен, что тот сейчас валяется под своей тумбой, держась за живот.       Ну ладно… Миста лова-лова, блин. Юнги глубоко дышит, в треке уже начались слова, он прикрывает глаза на пару мгновений, чтобы деревянные от волнения руки и ноги хоть немного подчинились.       Он включается, решительно шагает к пилону, на музыкальную затяжку приседает на корточки, расставив колени широко в стороны, и резко поворачивает голову в акцент. Взгляд неуверенный, но первые одобрительные вскрики ободряют, и Юнги ведет плечом, мимолетно облизнув губы.       — Дава-а-ай! — кричит непонятно кто, а Юнги подтягивается с помощью пилона и разворачивается к зрителям. Обыгрывая тягучие ритмы, он медленно крутит бедрами, держась руками за ремень, и склоняет голову к плечу. Может, и танцует не так технично, как хотелось бы, но Юнги отпускает себя и твердо решает получить удовольствие, как завещал ему его возлюбленный. Какие-то движения выглядят нелепыми, он не тянет носки, не дорабатывает кисти, но с каждым движением его уносит все больше. Он обнаруживает себя держащимся за пилон, когда имитирует как облизывает его — у Чимина подсмотрел. Толпа беснуется и визжит, требуя раздеваться. Юнги поворачивается спиной к зрителям, расстегивает шелковую рубашку и бит за битом рвано спускает ее по рукам, оголяя спину.

***

      — Это что, сын Минов? — усмехаясь щурится Сонхун, поднимаясь с диванчика.       — Я же говорил, что будет весело! — улыбается Чимин и прижимается боком к мужчине, когда он подходит ближе. — Ю-хууу! — радостно визжит он, горящими глазами наблюдая за тем, как черный шелк падает на сцену. — Юнги-я! Айщ!       — Хорошо, что тебе весело, — снисходительно улыбается Сонхун, облизывая губы. — Мое веселье начнется, когда мы с тобой уедем отсюда. — Он по-хозяйски кладет ладонь на ягодицу и сжимает. — Не хочешь взбодриться? — Сонхун вытаскивает из кармана брюк два маленьких пакетика с белым порошком и протягивает на раскрытой ладони.       — Что это?       — Наша с тобой любимая штучка. — Взгляд тяжелеет, а губы расплываются в хищном оскале. — Эйфория и возбуждение.       — Я… — Чимин хмурит брови и сглатывает. — Я и так пьяный.       — Ну же, — тянет Сонхун и еще раз повторяет: — Это наше любимое. Нам же так хорошо под этим. Помнишь?       — Я не хочу. После нее всегда себя плохо чувствую, — нервно посмеиваясь, Чимин пытается отказаться так, чтобы не обидеть.       — У тебя же завтра выходной, будет время отойти.       — Я не хочу, Сонхун. Извини, — тверже произносит Чимин и резко поворачивает голову на сцену, когда публика взрывается горячими выкриками. Он распахивает глаза и прикрывает открытый рот ладонью, увидев Юнги в одних только стрингах. Этот псих и правда готов на многое ради него. Чимин прикусывает губу и неловко тушуется. Нет, он не смеется над ним, но хрупкое тело Юнги на этой сцене смотрится странно. Зря он это все затеял. Чимин был уверен, что Юнги не выйдет на сцену, сказал тогда, чтобы отвязался. Но, очевидно, что ради Чимина он прямо сейчас выходит далеко за пределы своей зоны комфорта.       — Хорошо, — хмыкает Сонхун, пряча пакетики. — Приму один. Скажи, когда накрутишься жопкой, чтобы мы могли поехать.       — Да, еще немного, — отвечает Чимин, с умилением наблюдая, как Юнги купают в аплодисментах, пока он накидывает рубашку. Чимин уверен, что Юнги хотел бы увидеть его реакцию, но также знает, что со сцены эти випки не видны из-за софитов. Ему очень хочется подойти и выразить свое искреннее восхищение, он даже чуть дергается в сторону, чтобы пойти, но замирает и с силой сжимает перила рукой.       Юнги спускается со сцены и с разбегу впечатывается не в кого иного — в Тэхена. Блядь, да черт бы побрал этого белобрысого! Во рту кислит от рвущегося взрыва ревности, а глаза заволакивает чистым гневом.       — Не понял, — хищно тянет Сонхун, уставившись на эту же картину, глаза загораются в приятном удивлении. Он смотрит пристально, практически вгрызается взглядом и прикусывает нижнюю губу. — А мальчик-то с сюрпризом, — он разговаривает сам с собой, не замечая, как разбито смотрит на него Чимин. — Попался, — все еще мурлычет Сонхун.       Чимин залпом допивает содержимое бокала и нервно дергает Сонхуна за руку.       — Поехали, я готов, — выпаливает Чимин.       — А вот и нет. — Даже не поворачивает головы, нагло пялится на то, как Тэхен кружит Юнги вокруг себя и смеется. Улыбка нехорошая, как и участившееся дыхание. Будто Сонхун уже принял то дерьмо из своего пакетика. — Мы еще побудем здесь.

***

      — Ну, успокойтесь, успокойтесь! — смеется Джина, вновь сменив образ, теперь она в вечернем платье из золотой пайеточной ткани и в черном парике, завитом крупными локонами. — Я правильно понимаю, голосование можно не проводить? — Разводит руки в стороны, встречая взрыв криков и аплодисментов. — Ну, может, кто-то еще решится составить конкуренцию этому птенчику? А? Неужели на сегодня все? Вот ты, дорогой, не хочешь побороться? — Джина тычет пальцем в случайного гостя, который тут же пятится назад и пропадает в толпе. — Или ты? — подкладывает ладонь ко лбу козырьком, вглядываясь в нишу со стриптизерами. — Ах, нет, вы же у нас работаете. Будет немного нечестно.       — Джина Ла Фантастика лучшая! — пьяно орет Хосок, безуспешно пытаясь свистнуть в конце.       — Все слышали этого мудрого и проницательного человека? Мотайте на ус, мои хорошие. Ну, что же! Тогда я приглашаю участников…       — Я хочу попробовать, — негромко звучит со стороны.       — Кто там? — Джина всматривается в парня сквозь свет. — Малыш, поднимайся на сцену. Мы должны увидеть, у кого настолько стальные яйца, чтобы выйти после такого фееричного выступления. А вы давайте хлопайте, что стоите? — наигранно возмущается Джина, будто бы дуясь на своих гостей.       Ее лицо вытягивается, когда на сцену нетвердыми шагами поднимается Тэхен. Джина кидает взгляд в сторону ниши с танцорами, но разглядеть там никого не может. Лишь Юнги с улыбкой до ушей скачет в рубашке и стрингах и выкрикивает слова поддержки.       — Представься, малыш, — улыбается Джина и подносит микрофон ко рту Тэхена.       — Всем хорошего вечера, — кланяется Тэхен, ударяясь лбом о микрофон. Гулкий удар разносится по залу через мониторы, вызывая смешки. — Я… Меня зовут…       — Это Ёкай! — кричит Хосок. — Он охуенный! Ёкай!       — Давайте так и оставим, — с облегчением выдыхает Тэхен. Не хотел со сцены произносить свое имя.       — Ёкай, оправдаешь свое прозвище? — кокетничает Джина. — Мы искушенная публика, тем более после стольких блестящих выступлений.       — Главное, что вы все отлично проводите время, — вежливо отвечает Тэхен, и по залу разносится умилительное «о-о-о».       — Удачи, Ёкай! — Джина подталкивает Тэхена к середине сцены и уходит, поиграв пальцами в воздухе. Тэхен находит глазами Юнги и поджимает губы, дышит глубоко от переизбытка чувств. Алкоголь придает смелости и азарта, а слепящий свет создает иллюзию, что он здесь один, если не смотреть на первые ряды зрителей, где Юнги отчаянно сжимает кулаки и скалится, настраивая Тэхена. Неожиданно позади Юнги вырастает знакомая фигура, Тэхен вглядывается и судорожно вздыхает, когда узнает Чонгука. Тот улыбается мягко и медленно моргает, кивая, тоже поддерживает. Именно этого Тэхен и хотел, когда тянул руку. Только бы не совсем отстойная песня. Судя по репертуару, включают старые треки, но некоторые из них совсем уж подстава.       — Сжалься, музыкальный сомелье, — жмурится про себя Тэхен.

Britney Spears — «One more time»

      Пожалуй, они вместе с Юнги подкараулят диджея и отпиздят его. Тэхен никогда не был фанатом этой песни, зато ее очень сильно любили его родители, поэтому он знает ее почти наизусть. Тэхен прикрывает глаза, пару раз притаптывает ногой в ритм и покачивает головой, желая слиться с музыкой, чтобы передать ее характер.       Полы легкой блузы струятся за ним, когда он за один порхающий поворот приближается к пилону и совершает вокруг него круг почета. Остановившись, Тэхен прижимается к пилону спиной и, выделяя слова в песне, скользит рукой по трубе вверх и крепко сжимает. Приятный мандраж захватывает, адреналин зажигает глаза и улыбку. Он поднимает колени, прижимая их к груди, насколько это позволяют возможности его пресса, разводит ноги в стороны и ставит их на пол. Выпятив задницу, он опирается ею о пилон и чуть извивается.       Show me how you want it to be.       Tell me baby, 'cuz I need to know now, oh because       Тэхен игриво дергает за вязочки на своей блузке, отчего ткань вздувается и колышется. Из толпы летят выкрики и свисты, а Тэхен, чуть смущаясь, прикрывает глаза и смеется, выпадая из образа на несколько мгновений. Он цепляется коленом за трубу и вращается, посылая робкие воздушные поцелуи. Народ верещит, когда от центробежной силы блузка оголяет плечо, что Тэхен весьма удачно обыгрывает и возвращает ткань на место, будто бы очень стесняясь. Но огоньки в глазах маленькими чертиками скачут, он губы облизывает и, крутанув бедрами, разворачивается спиной, вполоборота взглянув из-за плеча. Выражение невинное, но именно поэтому смотрится настолько порочно, что толпа вновь улюлюкает и кричит.       Тэхен натыкается взглядом на Чонгука, что смотрит на него именно так, как он и хотел: с гордостью, с восторгом и, кажется, с желанием. Это распаляет, пробуждает приятные ощущения во всем теле, заставляя кровь бурлить и разносить адреналин по венам.       Тэхен отходит от пилона и просто танцует, запрокидывая голову, изящно взмахивая руками, и плавно перемещается по сцене. Он запускает пальцы в волосы под свист публики, проводит ладонями по улыбающемуся лицу, скользит по шее и груди. Неведомо откуда столько смелости, но далее траектория пролегает через пах, и Тэхен, будто не специально, несильно сжимает промежность, и сам же от этого действа откидывает голову, распахнув губы. Рука следует дальше, и Тэхен сгибает колени, ладонь оглаживает внутреннюю часть бедра, руки опираются на сцену, и с коленно-локтевой Тэхен в удачный момент вокала медленно прогибается кошечкой к полу.       Чонгук наклоняет голову и пристально смотрит исподлобья. Молится, чтобы Тэхен не заметил, как грудь его заходится ходуном. Вот же гребаный…       — Ёкай! — кричит за него кто-то сбоку. Челюсть Чонгука напрягается, зубы стискиваются сами собой, потому что вдруг хочется, чтобы не было никого здесь, чтобы не пялились они на него, не представляли в своих грязных мыслях этого светлого человека, когда будут надрачивать в туалете. Стрип-клуб — не место для Тэхена, и как бы сильно хотелось, чтобы это самое место было в его постели. Сука! Двоюродная бабушка и ее поцелуи… Двоюродная бабушка и ее поцелуи… Блядь! Чонгук шипит, когда, сидя на широко расставленных коленях, Тэхен слегка вертит задницей, тянет вверх свою белоснежную блузку. Его мягкий живот со слабо выраженным прессом такой соблазнительный в свете софитов. Хочется вжаться лицом в эту кожу, провести языком, пальцами скользнуть по ребрам.       Поцелуи. Двоюродной. Бабушки…       Тэхен не успевает снять блузку. Он резко поворачивает голову, когда на сцене появляется Чимин. На лице нет эмоций, пустой стеклянный взгляд и руки, безвольно повисшие вдоль тела. Тэхен подскакивает на ноги, когда тот, рыкнув, решительно дергается в его сторону. Все происходит стремительно, Тэхен даже не успевает ничего понять, как чувствует мощный толчок в грудь и зависает в полете, хапнув воздуха.       — Тэхен! — вопит Чонгук, распихивая людей, чтобы подбежать к самой сцене. Толпа отскакивает в стороны, Чонгук успевает подхватить Тэхена, и они оба валятся на танцпол. — Ты в порядке? — сдавленно спрашивает Чонгук, обнаруживая свои руки на голове Тэхена. Инстинктивно попытался обезопасить. Он чувствует, как Тэхен медленно кивает, как трясет этого мальчика, чувствует грудью, к которой прижимает Тэхена, как бешено стучит его сердце. Он гладит его по спине, сам же переводит уничтожающий взгляд на сцену и видит только стремительно удаляющегося Чимина.       Чонгук мягко отстраняет от себя Тэхена и, не сопротивляясь порыву, целует в висок, успокаивая и себя в том числе. Его разрывает от желания догнать Чимина и всыпать ему от всей души, выбить подростковую дурь! Хватит, Чимин перешел все границы, руку поднял на того, кто всколыхнул так долго пылившееся в зачерствевшем сердце. Главное, самому не перейти грань при «беседе», потому как алкоголь вряд ли поспособствует сдержанности.

***

      — Юнги, присмотри за ним, — злобно выпаливает Чонгук, перед тем как сорваться на бег и пропасть в тех же кулисах, куда зашел Чимин.       Юнги растерянно хлопает глазами, суетится на месте, не зная, куда себя деть. Он подлетает к Тэхену, помогает подняться на ноги, лепечет что-то извиняющимся тоном и бежит вслед за Чонгуком. Краем глаза Тэхен замечает, как туда же ринулись Хосок, Джиен и Намджун. Тэхен же, пребывая в прострации, намешанной с алкоголем, стоит посреди рассосавшейся толпы и пытается понять, что произошло сейчас. Все еще звучит его песня, ее задор сейчас настолько неуместный, что начинает раздражать и музыка, и голос. Стыд начинает затапливать, когда Тэхен понимает, что все на него пялятся. Кто в шоке, кто с участием, кто-то пренебрежительно фыркает. Снова хочется съежиться и исчезнуть. Несложно догадаться, что Чимин его недолюбливает, но Тэхен не предполагал, что настолько…       Наконец-то на сцене появляется Джина, отыгрывая свое недовольство тем, что диджей все еще не выключил музыку, когда сама дива вышла к своей публике. Она как обычно переводит все в шутку, но нервная улыбка и заострившиеся черты лица кричат о ее сдерживаемом гневе. Тэхен уверен, что Чимину не светит ничего хорошего, и ему становится даже стыдно за то, что именно он стал причиной проблем.       Тэхен обнимает себя за плечи, разворачивается, чтобы уйти, но тут же замирает опешившим истуканом. Такими, наверное, были статуи, которые превращались в камень от взгляда Медузы Горгоны — успевшие осознать страшную участь, но так и не сумевшие ничего сделать, чтобы спастись. Сонхун смотрит на него будто хищник, загнавший свою жертву в угол, улыбается как-то уж слишком заговорщически. Он кладет руку на плечо, с которого чуть съехала блузка, и наклоняется к уху.       — Ёкай, значит? Ну, не трясись ты так. — Сонхун получает удовольствие от своего положения. Чувство победы пьянит пуще алкоголя, а сладкое предвкушение вынуждает чуть сжать пальцы так, чтобы Тэхен почувствовал, какие порывы он в себе сдерживает. — Выпьешь со мной?       — Господин Пак, — все, что способен вымолвить совершенно парализованный Тэхен. Вихри мыслей и вариантов исходов кружат в голове и не дают оформиться ни одной дельной идее. Потяжелевший чужой взгляд становится совсем уж кричащим.       — Мне нравится, когда ты называешь меня «господин Пак», — усмехаясь, одобряет, — но при общении хочу, чтобы ты называл меня Сонхун. Пойдем со мной, — манит пальцем и с игривой усмешкой добавляет: — Ёкай.       Тэхен послушно плетется за Сонхуном, гадая, какие условия может тот выдвинуть за свое молчание. Ноги на мгновение отказывают при мысли, что скажет Субин, когда узнает, что он был в клубе, еще и Сонхун был здесь. И неважно, что эта встреча случайна, Субину этого будет достаточно, чтобы закатить грандиозный скандал. А родители? Если бы они пересеклись в обычном клубе — поджилки бы не тряслись. Но Юникорн — совсем не обычный клуб. Он пропал… Проще выйти из клуба и бежать в неизвестном направлении, чем пытаться выкрутиться. Тэхен смотрит в затылок своего палача, нервно кусает губы и до боли мнет свои многострадальные пальцы. Что он потребует? Свидание? Поцелуй?       — Выпей со мной, — улыбаясь, Сонхун протягивает Тэхену коктейль, который тот не спешит принимать. Смотрит на стакан недоверчиво, коротко поглядывая в прищуренные глаза. — Это просто коктейль, я заказал его перед тем, как спуститься к тебе.       Тэхен бегло осматривается вокруг, они в одной из вип-ниш, на стеклянном столике несколько пустых стаканов и небольшой кусочек разодранного целлофана. Тэхен принимает стакан и теряется оттого, как пристально Сонхун следит, чтобы тот отпил. Именно поэтому Тэхен медлит.       — Выпей со мной, и эта случайная встреча останется между нами. — Расслабленно садится на диван и кладет руку на спинку, безмолвно приглашая и Тэхена сесть тоже. — Я очень хотел познакомиться с тобой поближе, но вот никак не было возможности. Я не могу себе позволить упустить и эту, — посмеивается он, наблюдая, как Тэхен одной только ягодицей занимает самый краешек дивана.       — Зачем?       — Что зачем?       — Зачем вам со мной знакомиться ближе? — спрашивает Тэхен.       — Ты меня заинтересовал, — прямо отвечает Сонхун, кидая быстрые взгляды на все еще не начатый стакан, — поэтому я хочу узнать тебя. Хочу, чтобы ты узнал меня.       — Господин Пак, — начинает Тэхен, но спотыкается о добродушное предупреждение в чужом взгляде. — Сонхун, я не хочу вас обидеть, но вы мне неинтересны в… — Он нервно сглатывает и опускает взгляд на стакан. — В этом плане…       — Понимаю, — кивает Сонхун, — тебя смущает разница в возрасте.       — Не в этом дело, — мотает головой Тэхен.       — Субин? — поднимает бровь Сонхун, откровенно потешаясь. — Это я не могу принять за серьезную причину. Тэхен, милый, сказать, как это все выглядит со стороны? — Он чуть наклоняется вперед и касается пальцами донышка стакана, подгоняя. — Ты пришел сюда повеселиться, Ёкай. Давай, — кивает на коктейль. — То, что мне сорок, не значит, что я не умею отдыхать. — Тэхен медленно подносит краешек к губам и осторожно отпивает под пристальным взглядом. — Не так уж и страшно, правда? Просто виски с колой.       — Просто я уже достаточно выпил, — оправдывается Тэхен.       — Я отвезу тебя в отель, не переживай. Пей, — широко улыбается Сонхун. Довольный покорностью, он наблюдает, как Тэхен расслабляется и делает еще несколько глотков. — Так вот. Не хочу тебя обидеть, но для Субина ты удобен. Не более. Ему светит удачный брак и красивый любовник, который будет послушно сидеть в шкафу. Разве этого ты достоин? Я так не думаю. Однажды ты сам сможешь посмотреть на это со стороны, но у вас явно весьма абьюзивные отношения, поэтому я просто хочу ускорить неизбежное.       — Вы ничего не знаете, — хмурится Тэхен.       — И очень хорошо! — Сонхун широко расставляет ноги, удобнее располагаясь на диванчике. Он выдыхает неуместно сладко, когда Тэхен допивает свой коктейль и ставит пустой стакан к остальным. — Поэтому я говорю то, что вижу со стороны. Как чувствуешь себя? — неожиданно спрашивает.       — Все хорошо, — вежливо улыбается Тэхен.       — Я так сильно впечатлен твоим выступлением. — Сонхун приподнимает бедра, двигаясь ближе. — Я вообще в целом впечатлен нашей встречей. Обожаю такое! Правильный и светлый мальчик, оказывается, имеет такую прекрасную темную сторону. Не терпится познакомиться с твоими демонами.       — Сонхун, простите, но я сам доберусь до отеля. — Тэхен подскакивает с дивана и с трудом ловит равновесие.       — Что такое? — Сонхун поднимается вслед, мягко поддерживает за талию, и пока Тэхен озадаченно смотрит на пальцы на своем теле, Сонхун тянет аромат с волос. Тэхен чувствует, как под ладонью вдруг разливается жар. Горячими мурашками он разбегается по всему телу, и почему-то большая часть этих мурашек оседает внизу живота. Лицо Сонхуна вдруг оказывается слишком близко, Тэхен вжимает голову, но тот только с пугающим азартом рассматривает лицо и в частности глаза.       — Сон… Хун… — Во рту словно пересохла вся слизистая. — Что ты… ?       — Это просто виски-кола. Наверное, ты и правда перебрал, милый. — Пальцы сжимаются на талии. — Пойдем, я тебя отвезу.       — В отель? — хрипло спрашивает Тэхен. Голова такая легкая и тяжелая одновременно, глаза закатываются, а свет становится вдруг раздражающе ярким.       — В отель…