Раздевайся до души

      — Гуки, — скулит в самое ухо Тэхен, прижимаясь всем телом, пока его кружат и обнимают так крепко.       — Ёкай… — счастливо выдыхает в ответ Чонгук. А Тэхен млеет, когда в нос снова врезается этот запах масла Джонсонс беби, приторный и родной.       — Как я скучал, — в шею шепчет и дышит носом шумно, втягивая и присваивая себе каждую молекулу запаха этого мужчины. Тэхен всем телом чувствует, как чужая грудь вздымается от глубокого вздоха. Он спускает ноги на землю, когда крепкий хват ослабевает.       — Мой Ёкай… — нежно повторяет Чонгук, лаская теплым взглядом. Руки все еще на талии, а учтивый кашель от друзей привлекает внимание.       — Вы еще пососитесь тут при всех, — хохочет Хосок. — Давайте сначала доберемся до места нашего праздника, а там уже и обжимайтесь. — Проходя мимо, он щипает Тэхена за задницу и игриво ему подмигивает.       — Праздник праздником, но если руки нужны, держи их при себе, — высказывает Чонгук. Он мягко подталкивает Тэхена к стеклянным дверям высотки и одаривает Хосока суровым взглядом.       — Чего? — возмущается Хосок и заходит внутрь. Звуки шагов по фойе разлетаются эхом вместе с визгливыми претензиями. — Я твою жопу спас? Я твою жопу, — кивая на Тэхена, — буду трогать, когда захочу.       — На хуй сходи, — нагло усмехается Чонгук и прогибается в пояснице, уворачиваясь от летящей ладони.       — Опять вы на хуях, — подходит к ним Чимин, закатывая глаза. — Привет, Тэхен. Принц снова на воле! — машет ему, лучезарно улыбаясь, и протягивает раскрытую ладонь Юнги. — Такой красивый. Надо почаще одевать тебя в костюмы, — стреляет бровями и уводит его вперед всей компании.       Тэхен же смотрит на Чонгука. Всматривается. Поверить не может, что стоит протянуть руку, и он его коснется. Боже, пусть это будет не сон. Он же не настолько свихнулся за этот месяц, что видит этого человека так явно перед собой, чувствует запах и тепло его ладони на спине?       — Поговорим? — с улыбкой поворачивает голову Чонгук и, получив чрезмерно активное согласие, беззвучно смеется.

***

      На лифте они добираются до самого верхнего этажа. Парни по лестнице отправляются на крышу небоскреба, Чонгук же заводит Тэхена в отдельную комнатку. Ничего особенного — зашторенные стены, пара диванчиков и столик. Тэхену хватает секунды, чтобы окинуть сдержанную обстановку взглядом. Он оборачивается и улыбается Чонгуку, который медленно к нему подходит. Тэхен приподнимает руки навстречу, чтобы ласково обвить шею.       Они смотрят друг на друга и тянутся навстречу одновременно. Легкого касания нежных губ хватает, чтобы электрические разряды устремились по нервным окончаниям и запустили по коже орды мурашек. Мягкие, прохладные после вечерней улицы губы тычутся друг в друга, будто на ощупь прихватывают и мягко засасывают, наполняя комнату тихими влажными звуками. Тэхен закрывает глаза и приоткрывает рот, давая языку Чонгука провести по губам. Все больше он срывается на рваные выдохи и протяжно стонет, когда язык погружается медленно и глубоко. Тэхен двигает губами, отвечает на поцелуй со всем желанием, сжимает шею и млеет от сильных рук, что мнут его спину и талию. Этот поцелуй, как лекарство, приводит в чувства, возвращает яркие краски и тепло. Так нежно и одновременно требовательно целует его Чонгук, а Тэхен отвечает, наслаждается каждым ласковым движением.       — Я не готовился, — разрывает поцелуй Тэхен и смотрит виновато, когда обнаруживает свои пальцы на чужом прессе под водолазкой Чонгука.       — Тэхен, — смеется Чонгук, тяжело дыша. Он лбом утыкается в чужой и еще раз усмехается, наглаживая бока. — Я и не собирался сразу набрасываться. Точно не здесь. Просто сильно скучал по тебе.       — Я тоже сильно скучал, — шмыгает носом. Теперь, когда он рядом, Тэхен позволяет себе расклеиться. Он всхлипывает раз за разом все громче, накопившиеся слезы крупными каплями скатываются по щекам, попадая то на пиджак Тэхена, то на черную водолазку Чонгука.       — Эй, — приподнимает пальцами за подбородок. Он утирает влагу с искаженного рыданиями лица и целует щеки. — Я больше не позволю загнать тебя в угол. Слышишь? Теперь я могу…       — Забрать меня? — с надеждой заглядывает в лицо. Губы приоткрываются сами собой, когда Чонгук кивает с легкой ухмылкой.       — Иди сюда. — Чонгук усаживает Тэхена рядом, продолжая обнимать за талию. — Тебе уже все рассказали?       — Не знаю, все ли… Про Сонхуна и про то, как Юнги ходил к нему. А потом мы приехали.       — М-м-м, значит, мне досталась самая интересная часть истории, — довольно урчит Чонгук и коротко прижимается носом к щеке, пощекотав Тэхена за бок. — Когда я вернулся в Сеул, сразу вышел с ребятами на связь. От старого телефона пришлось избавиться, потому что мы думали, что меня ищет полиция. Поэтому я переживал, что ты не можешь до меня достучаться. Они мне рассказали, что ездили к тебе в отель, а ты исчез.       — Я… — Тэхен опускает глаза. — Родители поменяли билеты, и мы улетели в ту же ночь, потому что я случайно сказал им, что я гей.       — Случайно? — понимающе улыбается Чонгук. — Я предполагал что-то такое, потому что ты был недоступен. Мы узнали твой адрес, я караулил тебя несколько дней, но на вашу территорию даже курьеров не запускали. Я хотел подкупить одного и подкинуть записку, но подумал, что если ее обнаружишь не ты, у тебя могут быть проблемы. Поэтому просто ждал.       — Я так боялся, что ты подумаешь, что я тебя бросил.       — Я боялся того же. Что ты так подумаешь. — Чонгук тянет руку и пальцами чуть заползает в уложенные светлые волосы, мягко водит по корням на висках. — Лицо бледное, — озвучивает факт. — Ты плохо ешь?       — Плохо ел, плохо спал, тосковал и скучал, — признается Тэхен, сокрушаясь. — Меня заперли в доме, отняли телефон, посадили на домашнее обучение. Я чуть с ума не сошел. Я пытался… Говорил, кричал, устраивал скандалы, думал о побеге, но…       — Все закончилось, Ёкай, — мягко улыбается Чонгук и смотрит так, будто насмотреться не может. Чонгук тянется к карману брюк и достает оттуда телефон. — Это тебе, — протягивает Тэхену. — Там уже вбит мой новый номер. Номера Юнги, Хосока и Чимина тоже есть. А дальше сам. Новая учетная запись, новая жизнь. — Склоняет голову вбок и еще раз тычет телефоном в Тэхена, побуждая взять его.       — Спасибо. — Тэхен принимает подарок, смущенно улыбаясь. Телефон явно недешевый — последняя модель и памяти много. Он крутит его в руках и активирует экран, где выскакивает требование пароля.       — Ноль, один, ноль, девять, — сразу же произносит Чонгук.       — Твой день рождения.       — Наш первый поцелуй, — поправляет его Чонгук с хитрой ухмылкой.       — Чонгук… — все же хмурится Тэхен, не решаясь принять столь дорогой подарок.       — Все в порядке, — отмахивается Чонгук. — Я, конечно, все еще не миллиардер, но времени тоже не терял и нашел хорошую работу.       — Расскажешь?       — С удовольствием, — расплывается в улыбке. — Когда Мин Тэо вернулся с Чеджу, Юнги понял, что Сонхун все-таки наплел ему свою версию. А Юнги в итоге рассказал свою, ту, в которой я герой и спас его от этого ублюдка. Они поверили Юнги, его версия со свидетелями и нажимом на родительскую любовь оказалась правдоподобнее.       — И что теперь с Сонхуном?       — Только не говори, что переживаешь за него, — цокает Чонгук. — Я не знаю всех подробностей, но через полицию этот вопрос было не решить… Сам понимаешь, Сонхун и Мины замешаны в не очень законных делишках. Поэтому и разбирались незаконно.       — Его… — Тэхен задерживает дыхание.       — Не убили, — сразу успокаивает Чонгук. — Но его хорошенько отпиздили. Эта часть истории мне нравится больше всего, — смеется, не имея ни толики жалости к чужой участи. — А меня пригласили на встречу, господин Мин долго благодарил меня за то, что я защитил Юнги от Сонхуна, и спросил, чем он может отблагодарить меня. Я и попросил работу.       — И? — Тэхен подается вперед от нетерпения.       — И перед тобой управляющий одного из их клубов в Сеуле, — дергает бровями Чонгук, лукаво усмехаясь. — Тэо сказал, если я проявлю себя, он даст мне еще клуб или даже два. Посмотрим. Если честно, мне пока сложно, но я очень стараюсь… Блядь, если бы не поблажки от Тэо, то летел бы я уже носом в асфальт, — грузно выдыхает Чонгук, будто действительно скинул с себя тяжелый мешок с рисом. — Никогда не думал, что на этой должности так трудно. Со мной все еще возится один из их людей, учит, поправляет, но он говорит, что я могу уже и сам вывозить. Наверное, хочет побыстрее сбросить обузу.       — А я думаю, он так говорит, потому что ты действительно справляешься! — радостно улыбается Тэхен и бросается с объятиями. — Поздравляю тебя! У тебя все получится! Обязательно, Гуки!       — Если ты будешь рядом, то получится. Иногда хочется психануть, но ты возникаешь перед глазами, и я понимаю, что не имею права облажаться. Будешь моим стимулом? — с улыбкой в голосе спрашивает Чонгук, потираясь виском о светлые волосы, и обмирает, когда чувствует, как руки Тэхена вдруг обмякают. — Тэхен? Я тебя не тороплю, если что. Просто знай, что тебе есть куда пойти. Все еще не твой уровень, но я уже чувствую, что смогу позаботиться о тебе.       — Ты правда так серьезно настроен? — заглядывает своими невозможными глазами, а Чонгук так слаб перед этим взглядом, в нем так много всего: от наивной надежды до громких признаний, что еще не звучали между ними.       — Думаешь, я тороплюсь? — осторожно спрашивает. — Я пугаю тебя?       — Нет, — счастливо улыбается Тэхен и тянется пальцами к лицу, чтобы нежно коснуться, — не пугаешь, Гуки.       — Мы еще все обсудим, малыш, но сейчас нам пора, — с облегчением выдыхает Чонгук и смотрит на свой телефон, на который пришло сообщение. Он встает и подает руку растерянному Тэхену. — Пойдем, повеселимся.

***

      На крыше небоскреба большая крытая веранда. Возможно, слишком большая для компании в двенадцать человек. Хосок уже без пиджака, стоит на столе и вертит задницей, пока вливает себе шампанское в горло прямо из бутылки. Музыка очень напоминает репертуар Юникорна, а знакомые лица дополняют эти приятные ощущения. Все смеются, пьют, танцуют и не замечают, как часто Чонгук отвлекается на телефон. Тэхен тоже избавился от пиджака и даже взмок, пока прыгал и хохотал, когда Юнги хватал его за руки и кружил или Хосок щипал за ягодицу и язвительно усмехался, глядя на угрюмого Чонгука. Тэхен таял, когда сам Чонгук прижимался грудью к его спине и раскачивал, позволяя откинуть голову ему на плечо и прикрыть глаза. Тэхен пальцами гладил руки, что были сцеплены в замке на его животе и млел, когда теплые поцелуи покрывали его взмокшую от танцев шею. Тэхен не запомнил, на каком они точно этаже, но он точно на седьмом небе от счастья.       — Скажи, что я не сплю, — шепчет Тэхен на ухо, повернув голову. — Скажи, что сейчас я не проснусь у себя в комнате.       — Мой любимый Ёкай, — посмеивается Чонгук. Он оттягивает пальцем воротник рубашки и оставляет небольшой засос на сгибе шеи. — Если утром следа не будет, то сон. А если будет, то…       — Ты сказал «любимый»? — Тэхен смотрит пытливо, развернувшись в объятиях лицом к Чонгуку.       — Ну, сказал, — хмыкает Чонгук. Лицо он заключает в свои ладони и смачно целует в губы. — Все-то ты расслышишь, маленький демон. Свел меня с ума, а теперь удивляешься, что я готов ходить перед тобой на коленях.       — Чонгук… — Тэхен губы поджимает. Внутри уже не бабочки, там драконы, им тесно, и они распирают грудную клетку.       Ответное признание рвется, но Чонгук снова отвлекается на телефон и заговорщически подмигивает Тэхену. Чонгук быстро подлетает к пульту, убавляет музыку и выходит на небольшую зашторенную сцену.       — Хосок и его дорогие гости! — громко начинает Чонгук. — В этот поистине черный день для всего гей-сообщества, — он делает паузу, чтобы гости отсмеялись, — для тебя небольшой…       — Пшел вон! — визгляво звучит в колонках. Пока гости возбужденно переглядываются, кулисы начинают волноваться и чуть приоткрываются. Высокий и стройный силуэт, объемный парик и ослепительно мерцающее черное платье вызывают поистине бурную реакцию. Хосок гогочет во все горло и яростно аплодирует, Чимин с Юнги хлопают тоже, но гораздо спокойнее. Тэхен же не знает почему, но он тоже так сильно соскучился по этой диве. — Забыли, что ли, чей рот обычно говорит все прекрасные слова? М? — Джина поворачивает голову и соблазнительно улыбается. — Черное платье, — показывает на себя, — черные волосы, — ладонь в драматическом жесте тянется в сторону ржущего Хосока, — черный день, — всплескивает руками Джина и карикатурно утирает слезу. — Отметим как следует! — вскрикивает в микрофон и ярко улыбается, когда начинается ее трек. — А вы пока налейте даме выпить! И только потом можете встать и потанцевать! Я сказала, — с нажимом повторяет, обводя гостей жгучим взглядом, — встать! И танцевать!       Парни смеются, но все же покидают свои стулья, чтобы подойти ближе к сцене и искупать диву в заслуженном внимании. Платье в софитах сияет так же ослепительно, как и белые зубы в улыбке. Джина поет под фонограмму и как всегда блистательна в своей роли. Она игриво подмигивает, очаровательно улыбается и кружится в танце, посвящая все слова задорной песни своим зрителям. Парни подпевают, перекрикивая музыку, а Джина охотно подставляет микрофон своим зрителям, чтобы те проорали строчки из песни. Эйфория накрывает с головой, и даже сама Джина иногда выпадает из роли и смеется вместе с гостями, которые не стесняются в выражении своих эмоций. Номер заканчивается, и Джина, замерев в красивой позе, пылко зыркает в зрительный зал, требуя большей отдачи, и получает.       — Кто, если не Джина Ла Фантастика украсила бы это унылое мероприятие? — говорит она в микрофон, тяжело дыша после номера.       — Джина лучшая! — выкрикивает Тэхен.       — О, Ёкай! У тебя отличный вкус, — смеется в микрофон. — Но если вы думаете, что сюрпризы закончены, то вы меня плохо знаете, мальчики. — Джина кладет ладонь на талию, выпячивая бедро. — Хосок, как ты думаешь, что я для тебя приготовила?       — Самгёпсаль? — смеется Хосок.       — Что? — Джина брезгливо кривит губы и обмахивается кистью. — Ты представляешь эти руки на кухне? Глупый-глупый Чон Хосок! — отчитывает как ребенка. — Мои блюда гораздо вкуснее и горячее. Запомни уже это раз и навсегда! И где мое шампанское? Никаких десертов, пока дама не выпьет! — Уже готовый бокал в несколько секунд оказывается в руке Джины, она кокетливо улыбается напоследок, вздыхает и сбрасывает с себя образ дивы. Теперь уже говорит Джин: — Хосок, этот бокал я поднимаю за тебя. Не за твою помолвку, а за тебя. Желаю, чтобы ты настоящий находил время для себя и своих старых друзей. Я люблю тебя, вредная и богатая жопа! — улыбаясь на ожидаемый взрыв смеха, Джин салютует бокалом и выпивает его залпом. — А теперь, мальчики, держите свои штанишки крепче.

Kent Jones — Don’t mind

(sickick remix)

      Кулисы раскрываются еще шире, сцена оказывается достаточно глубокой, хоть и весьма узкой, больше напоминает подиум. Хосок в предвкушении потирает ладошки и заинтересованно смотрит на фигуру, облаченную в темно-синий атласный балахон. Глубокий капюшон скрывает лицо, пока артист выходит на центр и поворачивается спиной.       — Кто это? — спрашивает Хосок у Чонгука, не отрывая взгляда от фигуры, что начинает слегка извиваться в танце, заставляя атласную ткань таинственно переливаться.       — Стриптизер какой-то, — загадочно отвечает Чонгук.       Дым-машина заполняет сцену густым туманом, а мужчина проводит круг бедрами, позволяя ткани проявить очертания накачанных ягодиц.       — Ауф! — вскрикивает Хосок больше для поддержки артиста, чем от восторга. Насмотрелся же. Но кто скрывается под балахоном — все же интересно. Хосок подается вперед, всматриваясь тщательнее. Явно не щуплый мальчик, атлас сияет на крепких и широких плечах, не скрывая красивых рельефов.       Динамичная музыка на время меняется на более спокойное настроение. Руки показываются из-за балахона, величаво поднимаются через стороны и касаются капюшона. Ткань податливо стекает с головы, выставляя напоказ короткостриженные волосы синего цвета.       — Намджун, — выдыхает Хосок, распахивая глаза. Он никогда не видел его на сцене, неудивительно, что не узнал. На тех видео, которые ему показывали, Зевс хоть и был мощным, но не настолько. — Джуни, — ласково повторяет и растекается в блаженной улыбке, когда Намджун поворачивает голову и замирает, позволяя рассмотреть свой профиль. На скулах синие блестки, на глазах подводка, а на губах соблазнительная ухмылка, что украшает его лучше любой косметики.       Тэхен поворачивается к Чонгуку, тоже удивленно охает и прикрывает ладонью слишком широкую улыбку. Но Чонгук выставляет руку и кивает, с просьбой подождать. Намджун медленной и властной походкой вышагивает по подиуму, не отрывая взгляда от задыхающегося от счастья Хосока. Музыка набирает темп, вот-вот нагрянет сильная доля, а Намджун стоит, застыв в одном положении, и улыбается еще коварнее, когда на сцену поднимаются Чонгук, Чимин и Джиен и в музыкальный акцент сдергивают с него балахон.       — Твою мать! — вскрикивает Хосок, закрыв глаза руками. Он раздвигает пальцы, чтобы продолжить смотреть номер, и сотрясается от нервного смеха, разглядывая его костюм. Голубые ремешки пересекают грудь и плечи, бедра и талию. Начищенные металлические бляшки и кольца соблазнительно сияют, но не так, как блестки по всему телу. Конечно же, взгляд задерживается на заветном бугорке, который умещает в себе самое интересное. И Хосок с силой губу закусывает, следуя за ним сальным взглядом, пока Намджун двигает бедрами восьмеркой. Голубые в цвет портупей стринги явно из нежной ткани и так делают плохо, а этот же еще и волны пускает, указывая пальцем на Хосока. Публика вскрикивает, когда Чимин избавляется от своей рубашки, и еще громче орет, когда в сторону летит черная водолазка Чонгука и джемпер Джиена. Они занимают свои места на сцене, окружив Намджуна, и смотрят в зал своими хищными, пожирающими взглядами в ожидании нужного музыкально фрагмента. Взмах рук, и парни вступают в отрепетированную связку. Они синхронно двигаются, кружатся, волосы летают от движений головы, пульсация груди и волны, все так четко и красиво, а на лице чистый кайф. Хосока колотит от эмоций так, что впору вызывать скорую. И если он не может оторвать взгляда от своего мужчины, то Тэхен смотрит только на Банши. Как его мощное тело легко двигается, как он сладко жмурится и облизывает губы, кайфуя в танце. Чонгук в своей стихии, он прекрасен, и немного грустно оттого, что ему пришлось так резко сменить сферу деятельности. Внизу живота скапливается тянущий жар от одного взгляда на косые мышцы, что так аппетитно выделяются при каждой волне. Пресс — это вообще противозаконно, как и то, что они все синхронно сдергивают с себя брюки, оставаясь в одних только черных стрингах. Юнги счастливо улыбается, блестящими глазами вцепившись в своего возлюбленного, и смущенно отводит взгляд, когда Чимин посылает со сцены весьма пошлые знаки внимания.       Намджун спускается со сцены и жестами приказывает усадить Хосока на стул. Он сально улыбается, довольствуясь покорностью своей жертвы, и устраивается на его бедрах. Садится не полностью, удерживая вес, чтобы под музыку проехаться промежностью по коленям к паху и обратно. Он кладет руки на плечи, сгибает в локтях и зарывается в волосы на затылке, чтобы поднять лицо на себя. Зевс носом очерчивает контуры лица и легко целует в губы, перед тем как выпрямить ноги. Зажав волосы в руке, он направляет лицо смеющегося Хосока к своему члену. А тому что? Он через ткань кусает пока еще мягкую плоть и хохочет от негодующего взгляда.       Намджун двигает плечами, волнуя грудь, а улыбка Хосока спадает. Снизу вверх он любуется завороженно до тех пор, пока Намджун снова не садится на его колени и не обнимает его своими большими руками. Лицо прячется в мощной груди, и когда Хосок отстраняется и смотрит, то на глазах проступают слезы, а на лбу и на щеке остается россыпь блесток.       Номер заканчивается. Чонгук кидает хитрый взгляд на растаявшего Тэхена вполоборота и выставляет свою фирменную распальцовку, посылая поцелуй в воздух одному единственному зрителю. Благодарные гости реагируют бурно, а Хосок так и не отпускает Намджуна из объятий, сжимает крепко и лбом упирается в грудь.       — Призвали Бога! Сам Зевс спустился с Олимпа на наш голубой огонек! — торжественно объявляет Джина. Правда, уже в обычных джинсах, в футболке и кофте. Волосы всклокочены после плотного чулка для париков, а такой яркий макияж без остального антуража смотрится уже чужеродно и слишком вычурно. — Простите, но мне надо бежать, — оправдывается Джин уже своим голосом. — Завтра у дочери в школе благотворительная хрень, нам всем надо быть.       Хосок кивает с благодарной улыбкой, шмыгая носом, отпускает Намджуна и бежит обниматься с Джином. Он шепчет ему что-то на ухо, а Тэхен очередной раз за вечер замирает истуканом. Довольный Чонгук в одних только брюках подходит к нему и расправляет в руках свою скомканную водолазку.       — У Джина есть дочь? — возмущенно шепчет Тэхен.       — Даже три, — добродушно улыбается Чонгук и надевает водолазку.       — К… Как? Он же.       — Джин не гей. У него есть семья. Жена и три дочери.       — А жена в курсе? — хриплым шепотом спрашивает Тэхен, вяло приподнимая ладонь в сторону Джина.       — Конечно! Она шьет ему костюмы. И мне тоже шила, да много кому из наших. Она классная. Наверное, единственный человек, на кого Джин боится наорать. — Чонгук хохочет и подталкивает Тэхена к выходу.       — Подожди. Мы что, уходим? А попрощаться?       — Поверь, Хосоку теперь не до гостей… Да и остальным не до нас. Поэтому я тебя нагло ворую. Ты же не против?

***

      В Сеуле у Чонгука свой мотоцикл. Для поездки он накидывает свою черную кожаную куртку на Тэхена, на котором она смотрится великоватой, и отмахивается от чужого беспокойства словами, что Тэхен будет греть его лучше, чем куртка. Второй шлем предусмотрительно ждет своего пассажира, а огни Сеула никогда не были столь прекрасными, чем когда вот так размазываются от скорости цветными линиями. Чужое сердце мерно бьется Тэхену в правую ладонь, и это кажется чем-то сверх сокровенным, что Тэхен зажмуривается от невозможности спокойно пережить это чувство. Было бы здорово, если бы дом Чонгука был далеко-далеко отсюда, чтобы как можно дольше Тэхен мог прижиматься к нему и держать в руке его красивое сердце.       Кричать хочется! Кричать и согревать холодный воздух Сеула своим горячим от эмоций и эйфории дыханием. На поворотах Тэхен боязливо стискивает талию еще крепче и чувствует грудью, как над ним нагло посмеиваются. Но никому в этом мире Тэхен не доверяет столь же сильно, как ему прямо сейчас.       Состояние эмоционального опьянения медленно отпускает, когда Чонгук сбавляет скорость и сворачивает во дворы. Совсем недолго они петляют между многоэтажками, пока не останавливаются возле одной из них. Руки покалывает и от холода, и оттого, как сильно Тэхен держался за Чонгука. Он закутывается в куртку плотнее и крупно вздрагивает.       — Приятный район, — со стучащими зубами произносит Тэхен.       — Замерз все-таки, — цокает Чонгук, забирая шлемы в одну руку.       — Нет, все хорошо, — мотает головой Тэхен, но вздрагивает еще раз. — Это больше от эмоций.       — Конечно, — хмыкает с полуулыбкой. — Ну что, по чаю? — лукаво приподнимает бровь.       — Я не готовился, я же говорил, — тушуется Тэхен, шмыгнув носом.       — Балда, — усмехается Чонгук, расслабленно закидывает свободную руку на плечи и тащит в сторону подъезда. — Ты можешь хоть на секунду представить, что я скучал не только по сексу? — Коротко взглянув на Тэхена, он замечает, как тот смутился. — Я скучал по тебе. По твоему взгляду, улыбке, по твоим шуткам.       — Даже по моим шуткам? — неслышно смеется Тэхен.       — Представляешь? — Чонгук шутливо встряхивает его, и они чуть теряют равновесие. — С чего ты взял, что у моего приглашения есть тайный подтекст? Ты замерз, я зову тебя на чай. — В противовес своим разумным доводам Чонгук закусывает губу и на ходу игриво пихает бедром. В лифте Тэхена снова сгребают в охапку одной рукой и прижимаются щекой к щеке. — А еще я сильно скучал по тому, как ощущаю себя рядом с тобой… — Чонгук целует скулу и отвечает на немой вопрос в больших глазах: — Нужным…       — Нужным… — эхом откликается Тэхен, лицом утыкается в ворот водолазки и, разнеженный, бубнит: — А я рядом с тобой чувствую себя в безопасности. И я тоже очень скучал по этому чувству, — успевает сказать перед тем, как лифт останавливается на двенадцатом этаже. Чонгук мягко отстраняет Тэхена от себя на тот случай, если на площадке вдруг окажутся соседи.       — Квартира небольшая, но мне нравится. — Чонгук не с первого раза набирает код на замке и пропускает Тэхена первым в темную прихожую. — Не люблю большие бессмысленные пространства. А тут и уютно, и не тесно. А как Чимин съехал, так вообще колесо можно делать. — Он включает свет, кладет шлемы на пуфик у входа и с едва заметным напряжением смотрит на Тэхена, считывает реакцию, пока тот осматривает кухню-гостиную. Чонгук снимает с него свою куртку, роняет пару раз до того, как справляется, и наконец вешает ее на плечики. Нервы слегка проступают наружу. Как только ему сообщили, что семейство Ким приняло приглашение на помолвку, он все эти три дня пидорил квартиру, чтобы привести Тэхена сюда. Хотел, чтобы ему понравилось, чтобы не посмотрел он снисходительным взглядом и не выдал что-то вроде: «Замечательная квартира, Чонгук, но хуй я буду жить в этом гадюшнике». Именно так звучала фраза в голове Чонгука всякий раз, как он представлял, что приведет его сюда.       — Замечательная квартира, Гуки, — с теплой улыбкой произносит Тэхен. Чонгук напрягается, ждет этого «но», а Тэхен весьма воодушевленно и с интересом осматривает комнату, цепляется взглядом за детали. Судя по мимике, что-то его даже приятно удивляет, поэтому Чонгук внутренне выдыхает, но все же сам с пристрастием еще раз осматривает свое жилище, пытаясь понять, какое оно в чужих глазах.       — Здесь две спальни еще, — машет рукой на двери, — одна моя, вторая — бывшая Чимина… — Он прокашливается, хмурит брови. — Когда ты… Если ты захочешь жить со мной… Из комнаты Чимина можно сделать что-то вроде твоего кабинета, чтобы ты мог учиться или спрятаться, если тебе захочется побыть одному. Я не знаю пока, насколько ты ценишь личное пространство. Я иногда хотел побыть один, но то я с Чимином жил… Короче… — выдыхает от плотной очереди слов. — Я еще раз говорю, я не настаиваю, но если тебя снова попытаются запереть, хочу, чтобы ты знал, что тебе есть куда идти. Я знаю, что это не шикарные апартаменты…       — Гуки, — улыбается Тэхен, останавливая тревожный вихрь.       — Чай! — вскидывается Чонгук, снимает обувь и мчит к кухонному гарнитуру. Тэхен качает головой, тоже разувается и составляет их обувь на полку при входе.       Странно, но после ослепляющего счастья долгожданной встречи, после жарких поцелуев и танцев, после самой романтичной в жизни Тэхена поездки на мотоцикле сейчас в воздухе витает неловкость. Оба понимают, что им придется поговорить и решить, что делать дальше. Очевидно, что они хотят быть вместе, но Тэхен хорошо помнит условия Чонгука. А сам Чонгук все еще боится, что не соответствует. При всем при этом они так мало друг друга знают. Как быстро они взбесят друг друга в быту? А вдруг Чонгук разочаруется в Тэхене и пожалеет о том, что позвал к себе? А если совесть не позволит выгнать? Они так и будут мучать друг друга? Вот столько мыслей способен накрутить Тэхен, пока моет руки.       — Что с тобой? — спрашивает Чонгук, уже сидя за столом.       — Просто… Задумался, — выдавливает улыбку и прячет взгляд. Он стоит у стола, а Чонгук непонимающе смотрит. Он красноречиво зыркает на дымящуюся кружку с чаем, намекая присесть, но Тэхен несмелыми шагами обходит круглый стол и присаживается на чужие колени. — Если дашь мне время, я подготовлюсь, чтобы мы смогли…       — Блядь, — прикрывает глаза. — Еще немного и я подумаю, что ты озабоченный.       — Ты не хочешь? — вытягивает лицо Тэхен. Кто виноват в том, что он привык, когда после долгой разлуки он обязан был предоставить себя? Ответ заставляет внутренне сжаться и скривиться, когда лицо Субина промелькнуло в воспоминаниях.       — Очень хочу, — боясь расстроить, Чонгук обвивает талию, но смотрит строго, — безумно хочу. Но я привез тебя сюда не для того, чтобы потрахаться, а для того, чтобы показать, как я живу. Показать квартиру, в которую ты можешь приехать в любой момент. Я хотел, чтобы ты знал, что можешь на меня рассчитывать. Мы теперь на связи, и тебя у меня больше никто не заберет, да? — в тон просачивается сомнение.       — Да, — соглашается Тэхен и припадает боком к корпусу, положив голову на сильное плечо. Рука уже на автомате зарывается в светлые волосы и ворошит их, массируя и успокаивая.       — Я еще хотел тебе кое-что сказать, — тихо произносит Чонгук и прижимает обратно голову Тэхена, которую тот хотел резко поднять. — Недавно мы разговаривали с Намджуном. Честно говоря, мы набухались в говно и ныли… Он по Хосоку, а я по тебе, — Чонгук хмыкает, почувствовав плечом чужую улыбку. — Это было в тот день, когда Хосок решил перенести помолвку, чтобы вытащить тебя из клетки. Тогда Намджун и решился сделать Хосоку сюрприз.       — Сюрприз удался, — согласно кивает Тэхен и прикрывает глаза от приятных поглаживаний.       — Номер — это часть сюрприза. Сейчас Намджун увезет Хосока и скажет ему, что готов быть его любовником, лишь бы они были вместе.       — Это ведь хорошо? — не понимает Тэхен.       — Хосок не может не жениться, Намджун не может не любить его. Они несколько раз пытались разорвать отношения, потом встречались на разок, а потом это затягивалось, и снова болезненное расставание. И так раз за разом. Намджун просто решил для себя, что Хосок ему дороже его принципов. Будущая жена Хосока, как я понял, не против. Для них обоих этот брак — просто сделка. Жить они все равно будут каждый по-своему. — Тэхен молчит. Сопит, задумавшись, и нежится щекой, устраиваясь поудобнее. — И я тоже задумался, — после паузы еще тише продолжает Чонгук. — Я говорил тебе, что больше не собираюсь быть скелетом в шкафу, но в твоем шкафу я готов сидеть столько, сколько понадобится. Потому что я доверяю тебе. Уверен, что ты не тот, кто видит во мне временное развлечение. Дай договорю, — вымученно тянет Чонгук, когда Тэхен очередной раз порывается поднять голову. — Сейчас мы попьем чай, я вызову тебе такси, и ты поедешь домой…       — Но… — Тэхен упрямо упирается в грудь руками и выпрямляется.       — Что за шебутной Ёкай у меня тут завелся? — шипит сквозь зубы Чонгук и щекочет за бока, заставляя дергаться и прикрываться руками. — Дай договорить! — выпаливает и снова прижимает к себе, сковывая сильными руками. — У тебя опять будут проблемы, если ты заявишься под утро. Тебе придется скандалить и хлопать дверью, и хоть я здесь и готов поддержать тебя, но еще я очень хорошо знаю, как это — сжигать мосты и начинать жизнь с чистого листа. Не хочу, чтобы ты проходил через это. Ты приедешь и расскажешь, как тусовался с Хосоком и его друзьями. Твои родители будут довольны и дадут тебе больше свободы. Поверь, тебе нужно время, — убедительно произносит, — я тебе его дам. Буду твоим секретом, буду рядом всегда, когда тебе понадоблюсь. Я не хочу быть очередным человеком, который будет диктовать тебе свои правила. Я хочу быть опорой для тебя, — он замолкает и оставляет мягкий поцелуй в волосах. Тэхен медленно выдыхает и все же выпрямляется, чтобы посмотреть в глаза, в которых тут же тонет.       — Кажется, я люблю тебя, — шепчет, будто кто-то их может услышать. Может, и поддался порыву, но это то, что на сердце и просилось быть озвученным. Чонгук снисходительно тянет уголок губ, и от этого жеста вдруг становится обидно. — Нет, это правда, Гуки! Тебе кажется, что я так говорю, потому что я слишком маленький и глупый?       — Я боюсь, что ты чувствуешь себя обязанным дать что-то взамен после того, что я тебе сказал. Ты, вон, всю дорогу думаешь, что я тебя трахать привез. И это не твоя вина. Это вина того, кто не умел тебя любить… — объясняется Чонгук. Он пересаживает Тэхена так, чтобы тот сидел лицом к нему, и гладит спину, успокаивая. — Еще я боюсь, что ты спутаешь благодарность и чувства. Для этого нам с тобой тоже нужно время, чтобы разобраться, что мы можем построить вместе.       — Почему ты мне объясняешь, что я чувствую? — бурчит в строну Тэхен, насупившись.       — Я объясняю не твои чувства, а свои страхи, — с нажимом уточняет Чонгук и пальцами поворачивает сердитую голову на себя. — Потому что мне кажется, что я тоже люблю тебя. — На мгновение лицо Тэхена теряет цвет, а затем заливается розовым румянцем. Чонгук чуть жмурится от умиления, любуется своим мальчиком. Помнит, как на первой репетиции рассматривал его, будто тачку в сервис загнали, а не человек живой пришел. Сейчас же он смотрит на редчайшую драгоценность. Никому не отдаст, если Тэхен сам не пожелает сбежать. А Чонгук сделает все, чтобы ему этого не захотелось. — Мой маленький Ёкай, — со всей нежностью произносит, с тем придыханием, в котором эмоций больше, чем песчинок на том пляже на Чеджу. — Именно поэтому я не хочу делать резких движений. Но одно жесткое условие у меня все же есть. Ты должен рассказать родителям про Субина.       — Чонгук, мне никто не поверит. Они все вывернут, как обычно, будут говорить, что это я Субина насильно с собой в кровать укладывал.       — Ты же понимаешь, что если этот мудак женится на твоей сестре, он всю жизнь будет мелькать рядом? Хочешь ты этого или нет. Я вот точно не хочу. Да и сестру твою жалко…       — Я подумаю, как это лучше сделать, — обещает Тэхен. Чонгук который раз за вечер выдыхает так, будто свинцовый плащ с себя скидывает, оттого улыбка его теперь совсем мягкая и расслабленная. Чонгук широкими ладонями проводит по талии, заползает ими на спину и цепляется за плечи, чтобы притянуть к себе своего Ёкая для поцелуя.

***

      Это первое утро за последний месяц, когда Тэхен просыпается в действительно хорошем настроении. Он находит в себе силы умыться и заняться утренней уходовой рутиной. Он пристально рассматривает лицо и улыбается, когда взгляд падает на засос — доказательство, что карета не превратилась в тыкву. Тэхен прикусывает губу и мчит в комнату. Он достает подаренный Чонгуком телефон, делает пару фото в зеркало, чтобы было видно засос, губы и соски, и отправляет Чонгуку с пожеланиями доброго утра. Он катается по кровати, подгоняемый бабочками в животе, когда получает в ответ:       Гуки: Сумасшедшие ключицы. Укушу их при встрече первым делом.       Гуки: И тебе доброе утро.       Следом прилетает пикантное фото, которое вынуждает Тэхена взвизгнуть и подпрыгнуть на кровати. Фото, сделанное вдоль тела, одеяло откинуто так, что видно часть груди, пресс, одну ногу и… Внушительный утренний стояк под серым нижним бельем. Тэхен в ответ отправляет эмодзи язычка и смеется, когда Чонгук присылает ответ.       Гуки: Накажу, Ёкай…       Тэхен: Хорошего тебе дня.       Он недолго раздумывает и добавляет.       Тэхен: Люблю…       Гуки: Я тебя тоже.       Сердце вот-вот выпрыгнет, Тэхен кладет руку на грудь и прикрывает глаза, пытаясь выровнять сумасшедшее дыхание. Боже, ему же можно быть настолько счастливым? Впервые за долгое время он тщательно подбирает одежду и аксессуары. У Тэхена созрел план, который он собирается воплотить в жизнь. Но сначала он усыпит бдительность родителей. Наверняка после приема у Чонов они и так будут более лояльными, так еще и он постарается сильно не перечить, пойдет на контакт с психологом, а так же через него он и собирается раскрыть правду о Субине. Чонгук полностью прав, Тэхен с какого-то хера думает о его благополучии, боится подставить, но тем самым он подставляет всю свою семью. Почему-то было жалко счастье сестры и родителей, которые в Субине видели эталон человека, но это счастье — лживая картинка. Как фотографии квартир на сайтах аренды: свеженькие, чистые, а на деле прокуренные и убитые.       Тэхен спускается, с улыбкой заходит в столовую и удивляется, натыкаясь взглядом на Суджи, что сидит за столом с родителями.       — Доброе утро, — говорит всем Тэхен и обращается к сестре: — А ты когда приехала?       — Ночью, — с нервной улыбкой отвечает Суджи.       — Ясно, — чуть хмурится Тэхен и занимает свое место за столом. — Как прошел ваш вечер? — интересуется у родителей.       — О! Просто великолепно, — яро вступает Мирим. — Столько знакомств! Столько встреч назначено! А что творилось в их доме! — ахает она. — Представляешь, они натянули полотна для воздушных гимнастов внутри. Представление захватывало дух! Чоны, конечно, держались отстраненно, но я познакомилась с их близкими друзьями, и на следующей неделе мы ужинаем вместе.       — Ты хотела еще кое-что сказать, — подталкивает Доу, уставившись на жену исподлобья. Мирим кривит губы и недовольно цокает, но все же шумно вздыхает и поднимает взгляд на Тэхена.       — Да, хотела, — вытягивает шею, упрекая мужа за напоминание. — Тебе стоит вернуться в университет. Думаю, очное обучение будет гораздо более полезным, чем дистанционное…       — И? — нажимает Доу.       — И извини, — раздраженно произносит Мирим, испепеляя мужа гневным взглядом, затем снова смотрит на Тэхена и повторяет сдержаннее: — Извини. Мы вернем тебе телефон и карты, но твои встречи с психологом мы оставляем. Твой отец прав, мы тебя совсем не знаем.       Может ли этот день стать еще лучше? Да, не полная капитуляция, но необходимые послабления, чтобы попытаться когда-нибудь донести до них свою правду. Тэхен в своих фантазиях забегает далеко вперед, уже представляет, как знакомит их с Чонгуком. Вряд ли это случится скоро, но когда он рассчитывал на маленькие шажки, даже думать не смел, что перепрыгнет через огромную трещину одним только махом.       — Действительно, мама, — едко усмехается Суджи и поднимает глаза, наполненные обидой, — мы совсем не знаем нашего Тэхени. — Мирим вопросительно приподнимает брови, Доу тоже склоняет голову, готовый слушать. Только Тэхен напрягается всем телом и смотрит в ответ на сестру настороженно. Но Суджи вдруг жмурится и с силой сжимает палочки, перед тем как отбросить их на середину стола истеричным жестом.       — Суджи, милая, что случилось? — Мирим привстает из-за стола и коротко смотрит на Тэхена, снова заранее обвиняя именно его. — Что Тэхен сделал? Суджи, говори!       — Да ничего он не сделал, — резко выдыхает Суджи. — Не он… — Она набирает воздуха в грудь, складывает руки на коленях и натянуто улыбается, перед тем как начать свой рассказ: — Раз мы в полном сборе, хочу вам объявить, что мы расстались с Субином.       — Что? — Мирим распахивает глаза и прикрывает ладонью рот. — Милая! Как же так?       — А вот так! — выкрикнула Суджи так громко, что мать от ошеломления присела. — Субин ваш… А я еще думала, какой хороший друг! Весь месяц он так рвался к Тэхену, просил, чтобы я уговорила Тэхена поговорить с ним по телефону. А вчера вечером обнаружила, как он… Боже мой, — снова жмурится Суджи, пытаясь прогнать воспоминания. — Я застала, как он ублажал себя…       — Доченька, — аккуратно вступает Мирим, взглянув на мужа, — иногда мужчины…       — На фотографию Тэхена, — заканчивает Суджи и откидывается на спинку стула, сложив руки на груди. — На его телефоне была открыта фотография Тэхена, а Субин смотрел на нее и делал свои дела.       Тэхен готов провалиться сквозь землю. Хотя чего он ожидал? Слишком подозрительно хорошо начался его день. Нет, он не собирается поджимать хвост. Скандал? Он с легкостью хлопнет дверью с той стороны. Теперь он может. Теперь, когда он чувствует незримую, но такую ощутимую поддержку, он выстоит перед любым натиском. Тэхен сидит и холодно смотрит перед собой. Ждет… Мирим, само собой, распахивает рот от шока, а Доу медленно поворачивает голову в сторону Тэхена, будто только что удачно сложил два плюс два. Он поджимает губы и возвращает внимание дочери.       — Я потребовала объяснений, он сначала оправдывался, потом начал наезжать, что все Кимы одинаковые. Сыпал оскорблениями, в общем, проявил себя в полной красе, — криво усмехается Суджи. — Поэтому я и уехала, сказала ему, чтобы он собирал свои вещи и сваливал. Я хочу попросить вас поехать ко мне вместе со мной. Если он не уехал, вряд ли я выдержу еще один заход этой ругани.       — Тэхен? — От дочери Мирим ведет растерянным взглядом по столу и переходит на Тэхена. По выражению лица понятно, что его признание на Чеджу и последние новости тоже сошлись в одном уравнении. — Тэтэ?       Тэхен отвечает одним только взглядом, по меркам Мирим, непозволительно дерзким. Правда на стороне Тэхена, ему нечего стыдиться. Только того, что он примерил на себя роль жертвы, позволил себе влюбиться, позволил пользоваться собой целых два года. Так сильно хотел любви и внимания, что принимал все это в таком извращенном виде. Но так же Тэхен понимает, что мать не о его чувствах сейчас беспокоится. Сын — гей, куда более страшная беда, чем несчастливый сын.       — Так, — вступает Доу. — Мирим, не Тэхен ублажал себя с фото Субина, а Субин смотрел на нашего сына, пока… Что ты с него спрашиваешь?       — Ты знаешь, — звенящим от напряжения голосом говорит Мирим.       — Мы буквально вчера вечером разговаривали с тобой о том, что мы должны пойти навстречу нашему сыну! — повышает голос Доу. — А ты опять хочешь спросить с него за то, чего он не делал?       — Не делал ли? — ввинчивает Мирим.       — Отстаньте от Тэхена, — вставляет Суджи непривычно стальным голосом. — Хорошо, что необычные увлечения Субина всплыли до того, как мы обменялись клятвами. Этого же вы хотели? Чтобы я вышла замуж за идеального Субина? Только вот он при вас был идеальным, когда подмазывался — был безупречным, а когда подпускаешь его поближе, то это напускное трещит по швам, дорогие родители. Сложно держать маску круглосуточно. Он манипулятор и абьюзер, вот за кого вы хотели выдать меня замуж. Так что спасибо моему красивому брату, что у меня возникла причина соскочить раньше. — Суджи молчит, чтобы дать переварить новую порцию информации. Мирим вытирает рот салфеткой, встает из-за стола и покидает столовую. Доу вздыхает, одним только взглядом обещает Тэхену, что их вновь ждет откровенный разговор, затем тоже встает и выходит вслед за женой. Суджи вытягивает ноги в сторону и крутит стопами, наблюдая за ними. — Он просил передать тебе, что ты победил.       — Что это значит? — не понимает Тэхен.       — Он больше не подойдет к тебе. Я тебе обещаю. — Суджи смотрит уверенно. Но вместо обвинений там сочувствие. — Он мне все рассказал, Тэхен.       — О чем ты? — нервно сглатывает и начинает наминать пальцы по давней привычке.       — Про ваши два года, — тихо произносит Суджи. — Тыкал мне в лицо, что поимел двух Кимов. — Тэхен опускает глаза на свои руки, открывает рот, но снова закрывает. — Почему ты молчал?       — Думаю, теперь ты догадываешься почему, — отвечает Тэхен. К его удивлению, и сейчас от Суджи не чувствуется обвинений. Она лишь понимающе кивает и тоже опускает голову. — Тебя родители услышали, а меня бы обвинили.       — И правда, — горько усмехается Суджи и шумно вздыхает, перед тем как встать и подойти к брату. — Извини меня. Я тебя ни в чем не виню. Ну хорошо, может, немного. За то, что такой красивый… — Она садится к Тэхену на колени и крепко обнимает. — И мог хотя бы мне рассказать, чтобы я не чувствовала себя использованной.       — Как я чувствовал себя последние два года?       — Субин ублюдок, — шепчет Суджи, всхлипывая. — А ты сильнее, чем все мы думали.       — Я думал, что он любил меня, — признается Тэхен совсем тихо.       — Я тоже думала, что у него ко мне настоящие чувства. Но немного обидно, что тебя, похоже, он и правда любил. Но такой любовью, которую врагу не пожелаешь. Он больной, честное слово. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Еще немного, и он смог бы убедить меня, что красный — это зеленый, а зеленый — это красный, и рано или поздно я попала бы под машину. Как ты вывозил его целых два года?       — Любил, — признает Тэхен.       — Знаешь, что я поняла? Мы — одна семья. Чужие всегда будут чужими, но мы должны быть друг у друга, — неожиданно Суджи всхлипывает и прижимается еще крепче. — Я обещаю, что буду поддерживать тебя. Слышишь? Обещаю, что буду всегда на твоей стороне. И ты тоже… Тоже будь на моей, пожалуйста. Не обманывай больше.       — Хорошо, — выдыхает. Глаза щиплет, не планировал он реветь сегодня, но если Суджи говорит это все не на эмоциях, то, пожалуй, она будет первой, с кем он познакомит Чонгука.

***

      Первым делом, вернувшись в комнату, Тэхен подключает свой телефон к зарядке. Время ожидания он занимает перепиской с Чонгуком, решает пока не волновать его утренним происшествием, потому как, судя по его сообщениям, у него голова и так взрывается на новой работе.       Старый телефон подает признаки жизни, и Тэхен включает его. Градом сыпятся сообщения из разных приложений, уведомления о звонках, реклама, но среди этого всего чаще мелькает имя Субина. Тэхен вздыхает и открывает диалоговое окно.       Ожидаемые простыни изобилуют оскорблениями, переплетаются со словами любви и просьбами откликнуться. В некоторых сообщениях он умолял ничего не рассказывать о нем, просил подумать о себе самом в первую очередь, подробно расписывал, как эта правда обернется против Тэхена. Местами Субина пробивало на ностальгию, и он детально описывал воспоминания о них, хотя и не поскупился в эпитетах, когда расписывал секс с Суджи, намеренно сравнивал. Затем писал, как скучает, затем снова ненавидит. Тэхен прочитал все. И выдохнул на последних сообщениях.       Субин: Я все еще люблю тебя.       Субин: Тварь!!! Ты испортил мне жизнь!!!       — Я? — вслух отвечает Тэхен. — Ты сам отлично справился.       Тэхен ловит себя на мысли, что ему даже жаль Субина. Вон как его мотало все это время и наверняка продолжает мотать. Его планы на жизнь разбились о собственную ложь, и жить ему с этим лицемерием дальше. Зная его, Тэхен уверен, что Субин так и будет продолжать изворачиваться, но к миру будет поворачиваться своей выхолощенной стороной. Успешный успех, эталонный эталон.       Тэхен: Мне очень жаль.       Честно говоря, хочется написать в ответ такую же простыню, где бы он разложил по полочкам, где и почему Субин был неправ, и как Тэхен сейчас счастлив без него. Но если он это сделает, то Субин поймет, что все еще задевает его за живое, а значит, контроль утерян не полностью. Совершенно точно этот ублюдок не переживет этой холодной лаконичности и сам себя замучает. Поэтому Тэхен отключает телефон и прячет его в ящик стола.       Как сказал Чонгук? Новая учетная запись, новая жизнь. А именно этого Тэхен сейчас желает больше всего.

***

      За окном уже ноябрь. На улице холодает, а вот Тэхену тепло в объятиях своего мужчины. Они набрали разноцветных пачек со снеками и разложили вокруг себя, чтобы посмотреть фильм. Тэхен кладет в рот хрустящий кругляшок и нарочно смыкает зубы у самого уха Чонгука. Получив уже привычно насмешливое: «Накажу, Ёкай», Тэхен устраивается поудобнее с блаженной улыбкой. На телефоне сообщение от отца: «Не могу дозвониться до Суджи, если она рядом, пусть перезвонит.»       Ах да… По мнению родителей, Тэхен сейчас ночует у сестры. Но то была ее инициатива. Суджи была очарована Чонгуком при знакомстве и капризно дула губы, что вот ей такие мужчины не попадаются. За ней таскаются какие-то хлюпики в очках, а все выгодные, по мнению матери, женихи теперь решительно ею отсеиваются. Тэхен всегда думал, что сестра находится в более выгодном положении, чем он. А когда они поговорили по душам, то понял, что и у Суджи были точно такие же властные родители, как и у него.       Разговор по поводу Субина все-таки состоялся и раскалил воздух до опасных отметок. Тэхен выложил свою правду, рассказал, как есть. Мирим свою ошибку переживала до обидного предсказуемо: обвиняла всех вокруг во лжи, выставляя себя жертвой подлого обмана. Отец же нашел в себе силы извиниться за свою слепоту.       Само собой, все отношения с семейством Чхве были разорваны со скандалом. Тэхен не знает подробностей, но отец оговорился, что Мирим отправила в полет пару дорогущих ваз в доме Чхве, когда они пытались выставить Тэхена и Суджи обманщиками и манипуляторами.       Нет, родители не изменились в одночасье, но изменился сам Тэхен. Заручившись поддержкой дорогих людей, он продолжает наращивать и укреплять свой стержень, и теперь не так просто задать желаемый вектор его мнению, хоть они все еще пытаются давить по старой памяти. Вопрос ориентации Тэхена все еще замалчивается, психолог все еще получает свои деньги, а Чонгук с яркой улыбкой забирает его после занятий на новой машине и везет в какое-нибудь кафе, чтобы перекусить и провести время вместе.       В собственном доме атмосфера хоть и перестала давить так сильно, как раньше, но все же… В этой небольшой квартирке под надежным боком ему дышится… Дышится… Наконец-то дышится. И даже в одежде, они сидят, прижавшись друг к другу душами.