Яркие вспышки

      Долгое время казалось, что ее участь — быть всего лишь надоедливой младшей сестрой его лучшего друга. Которая постоянно ошивалась рядом, которую родители регулярно давали «в нагрузку», когда старший брат собирался куда-то идти.       Знакомая история?       Это после школы разница в три года с каждым днем становится все менее и менее заметной, пока и вовсе не стирается. А до тех пор — это целая пропасть.       Ехидная улыбка играла на мальчишеском лице. В голове уже созрел план. С самых юных лет он питался человеческими эмоциями, вниманием, находясь на тонкой грани от того, чтобы стать энергетическим вампиром. А самая аппетитная цель практически всегда была рядом.       — У меня вкусная шоколадка, а у тебя нет, — нарочито громко сказал Эрвин с акцентом на последнюю часть предложения. Смотрел сверху вниз, пользовался своим положением. И с нетерпением ожидал реакции.       Огромные серые глаза, что были едва ли не на двадцать сантиметров ниже, растерянно заморгали. Только Лили собралась что-то ответить, как резко вдохнула, подавилась кусочком арахиса из батончика и закашляла. Поторопилась. А ведь нужно дать отпор как можно скорее!       — Нет… у меня вкуснее! — Девчачьи губы задрожали, а в уголках глаз уже были видны влажные капельки. То ли от кашля, то ли от нарастающей обиды.       — У меня все равно лучше! — Улыбка стала еще шире, ведь его подкол достиг своей цели.       Стоун крепко сжимала в ладошке остатки батончика. Глазурь быстро таяла от тепла тела, превращаясь в липкую сладкую массу. Похожее ощущение возникло и внутри. Только оно было горьким, без единого грамма сахара.       К горечи добавилась еще и соль. На волю вырвались слезы. Вытирая их свободной рукой на бегу, она примчалась к своему укромному месту — небольшому навесу сбоку дома, где стояли всякие инструменты, вроде метлы или лопаты. Рядом — большая бочка с водой, за которой можно было спрятаться.       Посмотрев на свою руку, Лили запихнула остатки батончика в рот, запачкав его подтаявшим шоколадом. Она еле как дотянулась до поверхности воды в бочке, ополоснула ладошку, вдобавок еще и облилась. На светло-зеленой футболке появились темные пятна. Все из-за этого идиота!       — Солнце, ты где успела испачкаться? — чуть позже поинтересовалась мать, когда дочь зашла домой.       — Поливалка для газона… — выдала она первую же возникшую в голове отмазку.       Лили не ябеда. И она еще успеет поквитаться с дружком братца. У нее точно будут самые вкусные сладости!       Вот только шоколадки в тот раз у них были абсолютно одинаковые.       Дети вообще не умеют четко формулировать собственные чувства, выказывать симпатию. Только лишь пытаются заполучить внимание своей «жертвы» любой ценой. От того мальчишки и дергают девчонок за косички. Те же за ними гоняются и не упускают возможности пару раз стукнуть по голове. А обзывательства — вообще отдельная тема. Прилипают еще хлеще и прочнее, чем банный лист до пятой точки.       Двор начальной школы. Шум, гам, беготня. Всяческие качели буквально облеплены детьми. Да и просто так побегать друг за другом в догонялки — благое дело. Куда-то же нужно деть всю эту нескончаемую энергию. И откуда она только берется в таких объемах в столь маленьких телах?       Но Лили не бегала. О, она придумала кое-что гениальное, на ее взгляд. Стоун уже представила, как скривится лицо этого идиота, как только он услышит, что она ему скажет… Лили залезла на самый верх лесенки-радуги, уже чувствуя вкус победы, и принялась выжидать. Четвероклашки точно будут здесь проходить! Пара минут и объект появился в поле зрения.       — Эрвин-каланча, морда просит кирпича! — звучно продекламировала Стоун и показала язык. Последняя деталь его окончательно добьет!       Ее ладони крепче схватились за гладкую, окрашенную трубу, на которой малышка и сидела. Она совершенно точно была уверена, что такой складный стишок попадет в самое яблочко.       Ник, старший брат Лили, что шел рядом с Эрвином, тыкнул его в бок и кивнул в сторону сестры. Мальчишки остановились. Смит приложил ребро ладони ко лбу, чтобы солнце не слепило глаза, и можно было посмотреть в сторону «обидчицы». За последние два года он действительно вытянулся еще больше. И с самых ранних лет уяснил, что на правду не обижаются.       — В следующий раз придумай что-нибудь получше, Лилс.       Лилс, Лилс, Лилс…       Так ее называл только он. И Стоун подобное дико раздражало. Этот идиот не знает ее имени, что ли? Дурацкое прозвище мелькало вспышками в голове, долбило барабанами, поднимая на бой очередную волну негодования.       — Меня, вообще-то, Лили зовут! — недовольно крикнула она вслед.       Однако мальчишки уже пошли дальше, хохоча над своими приколами. От разочарования Стоун чуть ли не свалилась вниз. Одним словом — провал.       Иногда в этой череде бесконечных подколов наступало и прояснение. Время и судьба прядут свою шелковую нить, вышивая на канве жизни каждого причудливые узоры, соединяя людей, образуя связи, притягивая их ближе. Вопрос лишь в том, насколько крепкой окажется эта нить: тонкой паутиной, что порвется от неловкого движения рукой, или же стальным канатом, которому и ураган ни по чем.       Сегодня Эрвину исполнилось тринадцать. Отличный повод отметить, не так ли?       Толпа детей осаждала зал игровых автоматов. Запахи пиццы, попкорна и сладкой ваты аккомпанировали музыке, писку, треску, звону и детским голосам. В общем, несколько сотен квадратных метров контролируемого хаоса.       Лили запыхалась. Наконец то две тонкие косички, что до этого бились о ее спину при беге, обрели покой. Она уже обошла все автоматы, истратила все свои жетоны. Страшно хотелось пить. Зато у нее теперь был целый ворох билетиков, которые можно было обменять на очередную безделушку. Глотнув до жути сладкой газировки, от которой жажда разыгралась только еще больше, Стоун рванула к прилавку, чтобы обменять все свое сокровище. Надо поспешить, а то вдруг кто-то уведет того плюшевого медведя, на которого она уже успела положить глаз. Тут же оказался и именинник.       — Вот блин, — задумчиво пробурчал он себе под нос.       Лили перевела взгляд с игрушечного зверя, что так ее гипнотизировал, на Эрвина. Глаза их были практически на одном уровне. Тот возраст, когда хоть и ненадолго, но она практически догнала его по росту. Похоже, Лили суждено стать высокой девушкой.       — Что случилось? — вполне искренне поинтересовалась она. Сегодня Смит ее совершенно не раздражал. Да и вообще, в последнее время его подколы не казались такими обидными.       — Да вот, — он указал пальцем на стенд, где висел цветастый водяной пистолет. С таким можно было стать настоящим королем любой битвы! — не хватает.       Сжимая во влажной ладошке свою кучу билетиков, Лили переступила с ноги на ногу. Вновь посмотрела на плюшевого медведя. Его пластиковые глаза блестели в свете софитов практически как живые. А коричневый ворс наверняка был очень мягким… С таким компаньоном ни один кошмар не приснится ночью.       Но решение созрело быстро. Порыв юной души. Результат нескольких лет дружбы, если это можно было так назвать. Стоун протянула Смиту руку, сжимающую длинные полоски билетиков.       — Возьми мои.       Густые мальчишеские брови взметнулись вверх. Чего у Лили не отнять, так это ее готовности делиться. Даже с тем, кто долгое время ее доставал. И ведь она одна из первых пострадает от атаки из этого водяного пистолета.       — Разве ты сама не хочешь взять себе что-то? — растерянно спросил Эрвин, смотря на решительное лицо подружки.       Она пару раз моргнула, будучи не менее удивленной. Лили то думала, что он сразу же выхватит эти билетики из ее руки и даже спасибо не скажет. А тут вот такое.       — Но это ведь у тебя сегодня день рождения.       Для нее это был очевидный факт. Имениннику должно доставаться лучшее. А остальные всего лишь гости на этом празднике. В итоге она просто положила билетики на стойку перед Смитом и сразу же убежала, пока не передумала расставаться с ними. Тот смотрел ей вслед, и только голос сотрудницы вернул его в реальность.       — Какие хорошие у тебя друзья! Так что, будешь брать пистолет? — поинтересовалась улыбчивая девушка-студентка, что подрабатывала тут в свободное от учебы время.       — Д-да…       Билетиков хватило с лихвой. Он взвесил в руке желанную игрушку. От пластика даже не пахло. Здоровенный бак для воды. Достойное оружие.       — И вот это еще, пожалуйста, — Смит указал пальцем на другой предмет на витрине.       Лили сидела рядом с братом, который хвастался дурацкой игрушкой-пауком. Он то и дело делал вид, будто этот паук ползет по плечу сестры и пытается ее укусить. Она же старательно от него отмахивалась.       — Это тебе. — Подойдя ближе, Эрвин протянул руку Лили.       На его пальце висел брелок. Игрушечный кролик в забавном зеленом комбинезоне. Только лишь увидев его, Смит подумал о Стоун. Да и зеленый был ее любимым цветом.       — Спасибо…       Она приняла эту скромную компенсацию за свое пожертвование. Мальчишки уже во всю стали обсуждать возможности водного пистолета, они горели желанием опробовать его в действии. Хоть беги в туалет и набирай воду. Но этим двоим все же хватало мозгов не устраивать бардак прямо здесь.       А Лили все смотрела на кролика в своей ладони. На длинные светлые ушки. На его милый розовый носик. На голубые глаза, что были так похожи на глаза Эрвина.       Брелок обрел почетное место на школьном рюкзаке. В течение пары лет перекочевывал с одной сумки на другую. Пока цепочка, на которой он висел, не обломалась. Да и сам кролик уже изрядно поистрепался. Его светлая шерстка никак не хотела больше отстирываться. Так что вскоре брелок осел в школьном шкафчике.       Что там только не хранится. Не только учебники да тетрадки, но и множество воспоминаний. Вот фото с какой-то экскурсии. Несколько заметок вроде «закончить проект к пятнице!», забавные наклейки, зеркальце…       Открывая дверь шкафчика, Стоун была готова встретиться с собственным взглядом в отражении, зеркало как раз висело на уровне глаз. Но вместо этого она обнаружила только подтеки какой-то странной темной жижи на стеклянной поверхности. И вообще… весь шкафчик был залит ею. Лили так и замерла на месте, не понимая, что случилось. Учебники, тетрадки, форма на физкультуру… Кажется, пострадало вообще все.       — Эй, Лили! — послышался чуть поодаль голос Ника. Тут же прозвенел и звонок на урок.       Стоун так и стояла, замерев на одном месте. Ее брат уже было подумал, что обознался, потому что за дверцей шкафчика не было видно ее лица. Но вот эти голубые кроссовки точно были как у сестры.       — Лили, — подойдя ближе, повторил Ник, — у тебя не найдется чистой те…       Он осекся, увидев, что произошло. Аккуратно положил ей ладонь на плечо и легонько сжал его.       — Вы чего тут встали, как истуканы?       Подтянулся и Эрвин, что следовал за другом, спеша на урок. Ответа он, конечно, не получил. Да и учебу, похоже, придется отложить.       — Я схожу за тряпками, — первым отреагировал Ник и поспешил в каморку уборщика.       Смит остался со Стоун. Черт возьми, как бы он не подшучивал над Лили, но никогда бы не опустился до такого. Да и возраст уже не тот. Ему и Нику по шестнадцать: они не те, от кого надо защищать, а наоборот, те, кто защищают.       — Лилс, давай посмотрим, что еще можно спасти, — мягко сказал Эрвин, чуть потрепав Лили по волосам. За эти годы она и ему уже стала как сестра. — У меня где-то был пакет.       Он направился к своему шкафчику, что был неподалеку, пока Стоун дрожащими руками начала вытаскивать содержимое. Всяким записям и тетрадкам повезло, они лежали в пластиковых конвертах. Пара движений мокрой тряпкой решат проблему. А вот учебникам досталось.       — Клади сюда. — Эрвин подставил пакет под испорченную спортивную форму.       Все это время Лили не произнесла ни слова. Лишь поджав губы, старалась справиться со стрессом. Но стоило ей добраться до брелока… Попытки сдержаться оказались тщетными. Бедный кролик. Большая его часть стала темной, и не похоже, что это можно отстирать. Ему то за что досталось? Слезы градом покатились по щекам. Но даже утирая их тыльной стороной свободной ладони, Стоун никак не могла справиться с потоком. Смит даже растерялся. Он уже давно не видел, как она плачет. А о существовании брелока и вовсе забыл.       — Я подарю тебе новый, — уверенно заявил Эрвин.       Лили неровно вздохнула. Она не хотела новый, она хотела старый. Такая ерунда, но… этот кролик был дорог ей. Как первый жест внимания с его стороны. Когда она подумала, что Смит, в общем-то, вполне себе ничего.       — П-правда?.. — Она подняла на него глаза и в очередной раз попыталась стереть со своего лица слезы.       — Я тебя хоть когда-нибудь обманывал? — с ноткой юмора в голосе ответил Эрвин.       Конечно обманывал. Миллион раз. То шоколадка у него вкуснее, то обещал показать что-то интересное, а там оказывался огромный и страшный жук. И многое, многое другое. Но в этот раз она ему действительно поверила. И даже попыталась улыбнуться.       Вскоре вернулся Ник. Втроем они шустро разобрались с грязью. Осталось лишь вычислить «грязь» среди учеников. Но и то не составило труда, не зря же школа была утыкана камерами. Злодеем оказался хулиган из ее класса, которому она отказала в написании за него доклада. Наказание нашло своего героя.       При поддержке Ника и Эрвина Лили справилась с ситуацией. И вдруг почувствовала, что у нее есть на кого положиться. Какими идиотами эти двое порой не казались.       А Смит и вправду не обманул. Уже на следующий день на рюкзаке Стоун красовался новенький брелок из эпоксидной смолы, в котором были запечатаны засушенные цветы.       — Ну вот, такой подвеске никакая грязь не страшна! — самодовольно заявил Эрвин, рассматривая аксессуар, болтавшийся на рюкзаке.       — Спасибо!       Наверное, в тот раз она обняла его впервые за все время их знакомства, совсем ненадолго. Голова уютно устроилась на груди. А тонкие пальцы сминали ткань его куртки. Смит даже дышать перестал, а щеки ощутили прилив крови к ним.       — Главное больше не позволяй никому себя обижать, — голос был готов вот-вот превратиться в шепот. — Это исключительно моя обязанность!       Тут он тоже не обманул.

×××

      Время предательски шло вперед. Через неделю ты и не припомнишь, как вчера ехал на автобусе, что за люди рядом с тобой сидели. Но в памяти осядут другие воспоминания. Цепляющие душу, проигрываемые в голове на репите. Вся жизнь — это череда ярких вспышек образов, вкусов, запахов, прикосновений.       Вибрация телефона. На экране — сообщение от «Идиот».       Если честно, она давно уже хотела переименовать его. Хотя бы самой сделать первый шаг в отказе от этого ребячества. Но рука так и не поднималась. А если он заметит это? Сколько потом возникнет вопросов, шуток, подколов… Подобной «радости» стоит избегать.       Так что там в сообщении?       Мы собираемся на костер. Ты с нами, Лилс?       Ее не нужно спрашивать дважды.       Да.       Обычно это Ник звал ее куда-то с ними. Видимо, по старой привычке, оставшейся с детства. Да и за ней уже давно не надо было приглядывать. Тогда почему именно Эрвин написал ей?       Лили смотрела на их переписку. Минимум цельных диалогов. Лишь отрывки из жизни. Чаще всего, то были сообщения, когда она не могла дозвониться до брата. А еще тонны мемов. Бóльшая часть — без подписи и без ответа, причем с обеих сторон. Так, лишь редкие реакции на особо удачных приколах.       Ее остановка. Лили вышла на улицу. Нос засвербел от выхлопных газов автобуса, но уже через несколько секунд легкие наполнил влажный воздух. Дождь старательно окрасил асфальт в более темный цвет, заставил его блестеть. В парочке луж тонули остатки догоравшего солнца, гася его окончательно. Стоун поспешила домой, чтобы успеть на запланированное мероприятие.       Время — май. Время юности природы. Время экзаменов, приближающихся выпускных. Время надежд и мечтаний.       Лили шла по темнеющей дорожке, но чем ближе она подходила к месту встречи, тем светлее становилось. И снаружи и внутри. Тут уже во всю горел костер. Небольшое пространство, неподалеку от школьного стадиона, где любила тусоваться молодежь. Дым от огня стремился все выше и выше, переплетаясь с мягкими звуками гитары. И голоса.       Стоун приземлилась на свободное место, практически напротив игравшего. Между ними оставалось метра четыре и костер.       Я буду бороться, крошка, я буду бороться,       Чтобы вернуть твою любовь.       Я буду рядом, я буду рядом.       Любовь, только любовь       Сможет однажды сломать эти стены.       Я буду рядом, я буду рядом.       Дыхание стало тише. Пальцы робко устроились на колене, чувствуя жесткую джинсовую ткань под ними. Единственное, что сейчас связывало душу с телом.       Когда Эрвин пел, он становился совсем другим. Шелухой прошлогодних листьев слетали привычные самодовольство и шутливость. Давали шанс заглянуть на самое дно голубых глаз.       Бархатный и глубокий голос зачаровывал, убаюкивал, гипнотизировал. Так он действовал не только на Лили. Другие девчонки, которые по бóльшей части были его одноклассницами, тоже не сопротивлялись чарам. Наверняка они мечтали о том, чтобы после костра оказаться на месте этой гитары, которую так нежно поглаживали руки парня.       Когда песня закончилась, девушка, что сидела рядом с Эрвином, облокотилась на его плечо и что-то зашептала ему на ухо. А после — глупо захихикала. Что она ему тогда сказала? Кто его знает. Хотелось верить, что просто заказала очередную песню.       Вечер продолжался. Магия не собиралась рассеиваться.       Я хочу тебя любить, но лучше к тебе не прикасаться.       Я хочу удержать тебя, но разум приказывает остановиться.       Я хочу поцеловать тебя, но хочу этого слишком сильно.       Я хочу испить тебя до дна, но твои губы — это смертельный яд.       Ты — яд, струящийся по моим венам.       Ты — яд, но я не хочу рвать эту порочную цепь.       Горький яд разливался и по венам Лили. Холодил кровь. Как будто даже кончик языка немел. Налетевший ветер сдул дым в ее сторону, заставил глаза слезиться. Или они были мокрыми и до этого?       В течение долгих лет симпатия накатывала волнами. То лишь слегка смачивала песчаные берега ее души, то набегала ровными волнами с белыми барашками пены на гребне. А сегодня было целое цунами, вызванное тем единственным сообщением в автобусе.       Песни пошли более веселые. Ребята вокруг начали подпевать. Лили молчала. Глаза высохли, во рту — пустыня. Не похоже, что она была готова издать хотя бы один звук. Смех и юные голоса долбили по барабанным перепонкам, иногда перебивая саму музыку. Стоун посмотрела прямо на Эрвина, так, как будто бы это помогло ей лучше слышать. А он встретился с ней взглядом и подмигнул. На пару мгновений Лили даже растерялась. Едва заметно оглянулась, еле поворачивая голову из стороны в сторону. Но рядом с ней сидели только парни. А значит, это подмигивание предназначалось именно ей.       И как это расценивать? Просто дружеский жест? Способ подбодрить? Похоже, она была единственной, кто не подпевал. Однако вместо прилива бодрости, ее постигла очередная нота горечи.       Она была маленькой для него. Об этой разнице в возрасте Смит частенько напоминал, когда она пыталась с ним спорить. То называл пигалицей, то апеллировал, что она мало что еще знает. Годы шли, а подколы менялись незначительно.       Уже через месяц он и ее братец выпустятся из школы. Казалось, надо радоваться. Настанут более спокойные времена. Но привычка есть привычка. И их споры стали неотъемлемой частью ее жизни.       Вскоре случился небольшой перерыв в песнопениях. А мрачные мысли в конец доконали ее. Эрвин растворился где-то в темноте, и лишь гитара на лавке напоминала о его присутствии.       Встав с насиженного места, Лили не торопясь пошла к брату. Задница совсем одеревенела после таких посиделок.       — Я домой, — коротко сказала она, наклонившись ближе к Нику.       — Окей. Скажи родителям, что я буду поздно.       Стоун нахмурилась и чуть свела брови.       — И снова придумывать за тебя отмазки?       — Скажи, как есть и все. Никакого криминала, — развел руками Ник и хитро улыбнулся.       Еще немного посверлив братца глазами, Лили развернулась и пошла на выход уже по знакомой дорожке. На полпути — преграда.       — Ты куда? — поинтересовался Эрвин.       Пришлось быстро соображать отмазку, но уже не для Ника, а для себя самой.       — Мне еще доклад на завтра делать, — максимально ровным голосом ответила она.       В полутьме было не особо хорошо видно, но буквально на мгновение лицо Смита коснулась тень беспокойства, быстро сменившаяся привычной игривостью.       — Смотри, Лилс, так все зубы о гранит науки сломаешь.       Он потрепал ее по голове и двинулся обратно к костру. Там его уже ждали. А Стоун так и осталась одна на тропинке.

×××

      Время пролетает быстро. Переставляет фигуры на шахматной доске без оглядки на последствия. Ломает привычные устои.       Университетская суета проглотила Ника и Эрвина мгновенно, даже не разжевывая. Так что и видеться с ними Стоун стала реже. Особенно со Смитом. Связывающая их нить растягивалась, утончалась. Того и гляди, произойдет что-то такое, что может обрубить ее окончательно.       Полгода. Когда Лили семнадцать, она на полгода уезжает учиться по обмену в Испанию. Необычайный опыт для юного создания, приправленный солнцем, морем и свежими фруктами. Время, которое нужно потратить с пользой. Перерасти саму себя.       Эрвин исправно лайкает ее новые фотографии в соцсетях. Иногда мелькает на заднем фоне, когда брат с сестрой созваниваются по видеосвязи. И, бывает, пишет сам, чтобы узнать, как дела. Ну и продолжает присылать мемы, конечно. Лили отвечает. Но не сильно часто, с большими задержками. Еще бы, каждая минута в поездке ценна. А еще… боится. Боится, что время и расстояние не излечат ее, а лишь навредят.       В день возвращения родители Лили в командировке. Ник все еще шатался «бесправным». Зато Эрвин успел за эти месяцы обзавестись машиной. Так что эти два оболтуса уселись в нее и отправились в аэропорт.       Рейс немного задерживался. Ожидание утомляло. А там еще надо было пройти паспортный контроль, забрать багаж… Смит отошел, чтобы купить воды, а Ник остался верно ждать. Сестра попала в поле его зрения уже через пару минут, таща за собой два здоровенных чемодана.       — Привет…       Крепко обнялись. Посмеялись. Ник сразу же пошутил над ее загаром, мол, сестра теперь больше похожа на шоколадку. А она презрительным взглядом окинула его кепку. На деле, они были друг другу ближе, чем могло бы показаться.       — Ну что, пойдем? — кивнула она в сторону выхода, берясь за ручку одного из чемоданов.       — Погоди, сейчас Эрвин подойдет.       Лили с удивлением посмотрела на брата. А он-то тут причем?       — В смысле?       — Ну мы на его машине за тобой приехали.       Машина? Он даже и не рассказал об этом… Какие еще важные события из своей жизни Смит собирался утаивать? Неужели расстояние настолько их отдалило?       Отстояв очередь, Эрвин пробирался сквозь людскую толпу обратно. Он гадал, сколько же еще теперь придется ждать. Но ждать не пришлось. Заметить долговязую фигуру Ника в его дурацкой красной кепке не составило труда. А рядом — Лили, несомненно, именно она, пусть и стояла спиной к Смиту.       Сердце предательски екнуло. Глаза жадно впитывали каждую деталь. Распущенные светлые волосы, что стали еще длиннее с последней их встречи. Яркие кроссовки в неоновых цветах. Плавное движение загорелой руки, увешанной браслетами. Ник заметил его первым.       — А вот и главный водохлеб.       Лили обернулась. Клише, но движение вокруг замедлилось. Серые глаза встретились с голубыми. Сопротивляться улыбке было невозможно. Скучал. Очень. Руки развелись в сторону, а затем вновь сомкнулись. Он случайно стукнул ее краем бутылки по спине. Сжал крепче. Клубок тысяч километров и прошедших шести месяцев смотался обратно за одно мгновение.       — Привет, — едва дыша, поздоровалась Стоун.       Зато Смит вполне сумел сделать глубокий вдох.       Чем пахнет юность? Утренней росой? Попкорном? Ночами у костра? Книжными переплетами? Неоновыми огнями? Ожиданием? Дешевым пивом? Первой любовью?       Лили пахла собой. Сладкой ватой. Мятной жвачкой. Теми запахами, от которых просто невозможно устать.       Поборов оцепенение, Эрвин чуть отстранился назад. Его руки остались на ее талии. Даже показалось, что большие пальцы сделали парочку поглаживающих движений.       — Ты ничуть не подросла.       Растерянно моргая, Стоун чуть поджала губы. Пара складочек появилась на ее загорелом лбу.       — Мы не виделись полгода, и это первое, что ты решил сказать? — Недоумение в голосе было практически осязаемым.       Смит лишь усмехнулся и скромно улыбнулся, впервые за долгое время не находя слов. Совершенно потерялся, когда один из кусочков пазла его жизни вновь встал на место. Без него картина казалась неполной.       — Вот что точно остается неизменным, — пробормотала Лили, намекая на его идиотизм. Она окончательно освободилась от объятий, хотя где-то глубоко в душе хотела постоять вот так еще хоть чуть-чуть. Просто пока не призналась сама себе в этом.       Стоун покачала головой, а затем, щелкнув пальцами, указала в сторону своего багажа.       — Мальчики, чемоданы. — И направилась к выходу из аэропорта.       Им ничего больше не оставалось, кроме как повиноваться.       Уже на парковке они загрузили все, что нужно, и самих себя в черный BMW Эрвина. Ник, конечно же, оккупировал переднее сидение, тогда как Лили с комфортом расположилась сзади.       Скрип кожаных сидений, отчетливый мужской запах в машине… Чтобы не забивать голову ненужными мыслями, Стоун залипла в телефоне, изредка отвечая на вопросы брата. А Смит то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Не только чтобы следить за дорожной обстановкой, но и, нет-нет, да посмотреть на Лили.       Самолет принес не только старого друга в его жизнь, но и еще что-то новое. С сегодняшнего дня все изменится.       Как и изменилась сама Лили.

×××

      Очередной выходной на заднем дворе дома Стоунов. Парни безмятежно отдыхали от университетских заморочек, а Лили только закончила поливать свою клумбу, не так давно обустроенную. Ник пошел в дом за новой порцией холодного лимонада, когда как Эрвин не мог упустить возможности вновь «присосаться» к своей излюбленной жертве.       — Лилс, будешь яблоко?       Она выпрямилась и развернулась. Легким прикосновением пальцев убрала мешавшуюся прядь с влажного лба. Короткие волоски по краю ее лица закучерявились, придавая Стоун более невинный вид. Невинными казались и глаза Смита.       — Давай, — согласилась она, не ожидая подвоха.       Сочное зеленое яблоко на вытянутой руке. От одного лишь взгляда на него рот наполнился слюной, когда Лили представила, как кислый сок растекается внутри. Ее любимый сорт. «Гренни Смит».       Вот только вместо того, чтобы отдать предложенное угощение, Эрвин с коварной ухмылкой поднес яблоко к собственному рту и откусил. Доселе невинные озера глаз превратились в омуты. Все мы знаем, кто там водится.       Дешевый трюк. Лили не надо было долго думать над тем, как ответить. Крепко обхватив запястье Эрвина пальцами, даже слегка впиваясь в кожу ногтями, она сама подняла яблоко выше и сделала рядом с предыдущим еще один укус, при этом не отводя взгляда со Смита. Действие на самой грани флирта.       — Я брезговать перестала еще лет в десять, — спокойно ответила она и вернулась к возне с цветами.       Все и вправду изменилось. Лили научилась отвечать на его выходки. От чего стало лишь интереснее.       Если раньше она занимала небольшой уголок в мыслях Эрвина, то теперь эту экспансию было практически невозможно остановить. Все начинало напоминать о ней. Свидание с какой-то девушкой из приложения знакомств? В парке аттракционов пахло сладкой ватой. Браслет, что она привезла ему из Испании, не покидал его руки. Даже Ник, черт его побери. У брата с сестрой одинаковый цвет глаз. А сидя за рулем, ему все еще иногда чудилось, что взгляни он в зеркало заднего вида — и на втором ряду сидений кто-то будет.       Как и многие лекарства имеют накопительный эффект, так и эти мысли, детали, воспоминания оседали в душе, укрепляя фундамент. Он знал, что это такое. Но чем дальше шло дело, тем больше… пугался? Надо же так, влюбиться в младшую сестру лучшего друга. И как будто бы у него не было ни единого шанса этого избежать.       Все это казалось каким-то неправильным. В голове всплывали разного рода глупости. Вон, Гарри Поттер боялся, что Рон живьем его сожрет, если узнает о его отношениях с Джинни. Но в итоге-то они семью даже завели.       Страшно было в первую очередь за их дружбу с Ником. Сколько всего они вместе наворотили за эти годы… Сами стали друг другу как братья. А если тот еще и начнет ревновать к сестре? Он-то может. Время придется делить на двоих. И очевидно, кому будет доставаться больше.       Да и сама Лили. Кем она его вообще видит? Учитывая, какой дерзкой и уверенной в себе она стала, если бы что-то было, Стоун точно бы сказала. Не стала бы таиться. И он видел, как она встречается с другими парнями. Ник даже рассказывал, что застукал ее у дверей дома, целующуюся с одним из этих… Черт.       Ну а вообще это все очень сомнительно. После долгих лет подколов, разве можно видеть в нем кого-то, кроме как обычного идиота? Остановиться в их словесных перепалках уже было совершенно невозможно. На этом и держалась вся их дружба. Было ли в ней хоть что-то еще? Почему, почему именно она?

×××

      Большой день — Нику исполняется двадцать один год. Отличный повод закатить вечеринку! После недолгих уговоров удалось убедить родителей, что дом останется в целости и сохранности, а не превратится в пепелище, если они позволят устроить тусовку тут. А учитывая, что и Лили уже взрослая, совершеннолетняя, часть ответственности ложится и на нее.       Праздник в самом разгаре. Вокруг куча народу, в которой легко затеряться. Этим и пользовался Эрвин. Сознательно избегал Лили. В последнее время мысли о ней совсем его одолели, и он опасался, что какое-то лишнее слово может запросто слететь с уже нетрезвых губ.       В доме душно, пахнет кальяном. Много народу. На улице точно будет лучше. Там основная тусовка проходила вокруг бассейна. Разноцветные круги беспокойно качались на волнах. Летели брызги. Здесь наверняка пригодился бы тот самый водяной пистолет, который уже целую вечность пылится на чердаке родительского дома. Но мокнуть совсем не хотелось.       В воде разразилась настоящая битва. Две девушки, сидя на плечах парней, беспорядочно колотили друг друга нудлами. Челюсть Эрвина сжалась крепче от одного лишь вида, как руки парня уверенно держали Лили за бедра, как его пальцы прикасались к ее оголенной коже…       Еще минута — и победный крик. Противник повержен. Круг почета победителей по периметру бассейна. Затем — ловкий нырок в воду. Стоун проплыла под водой и вынырнула у самого бортика, шустро на него забралась и оставила ноги плескаться в бассейне. Сидела непринужденно, выжимала волосы.       — Эй, Эрвин, — заметила она его и провела рукой по голове назад. — Смотри, не переусердствуй с выпивкой, нам троим завтра еще убираться весь день, — намекнула Лили на красный стакан в его руке.       — За меня не беспокойся. — Голос его был немного сухим, даже без единого намека на какой-нибудь грядущий подкол.       Стоун ненадолго задержала взгляд на нем. Странно, не в настроении что ли? Обычно он любит такие вечеринки.       — А подай мне полотенце, — указала она на стоявший неподалеку лежак.       Молча, без каких-либо дополнительных комментариев, Смит сделал то, что требовалось. В обычной ситуации он бы еще повредничал, заявил бы, что не слуга ей. Довел бы Лили до того, что она скорее сама встала бы и взяла полотенце, психанув. Но отголоски внезапной ревности будто бы блокировали способность шутить. Урезали словарный запас до минимума.       Эрвин подошел ближе. Отблески капель на влажной коже цепляли внимание. Взгляд сам скользнул по верхней части купальника, заставив кровь уйти южнее по организму. И почему только сейчас он это заметил? Как там говорится в таких случаях? Что девочка расцвела, да?       Сердце кольнуло от внезапного, совершенно непривычного для него желания взять и развернуть полотенце, самому положить его на плечи. На секунду прикоснуться к ним, пусть даже через слой ткани. Но голос разума говорил об обратном. Вещал, что это его остановочка. Так что полотенце просто оказалось в руках хозяйки.       — Спасибо, — довольно бодро ответила Лили, но какая-то тень обеспокоенности промелькнула в ее взгляде.       Эрвин коротко кивнул и поспешил уйти подальше, снова вернуться в дом. Он знал, что нужно делать. Утонуть не в бассейне или этих серых глазах, а на дне стакана. Прикоснуться к плечам и бедрам, но не тем. Забыться в омуте вечеринки. Забыть Лили. Хотя бы на эту ночь.       Найти себе компанию на вечер, особенно если ты один из самых видных парней в универе — не проблема. Главное, что девушка оказалась совсем другой. Темное каре, карие глаза и низкий рост делали свое дело. Пытались затмить более светлый лик.       — Хочешь поиграть? — соблазнительно прикусив нижнюю губу, проговорила новая знакомая, едва перекрывая звуки музыки и других голосов.       Он кивнул. Решил отдаться на волю судьбы. Пусть она решает то, как закончится эта ночь. Его дама была удовлетворена даже таким ответом. Продолжая заманчиво улыбаться, она вытащила из своих коротких джинсовых шорт широкий атласный пояс.       — Наклонись, — подманила когтистым пальцем его она.       Чуть только голова Смита оказалась ниже, подруга на ночь уже начала завязывать свой пояс на его глазах. Что же она задумала? Сердце сопротивлялось, но искра интриги все же смогла вспыхнуть в нем.       — Пойдем, — чуть влажные губы прошептали у самого уха, а маленькая ладонь схватила большую.       Практически безвольно, он медленно последовал за своей искусительницей, постоянно натыкаясь на кого-то в этой гуще народа.       — Осторожно, лестница, — прозвучал все тот же шепот.       Вполне толстый намек, что же его может ожидать наверху. Самое оно. Он же решил отвлечься. Пусть так и будет.       Девушка аккуратно вела его дальше, пока не послышался звук открывающейся двери. Они зашли внутрь и дверь закрылась. Стало еще темнее. И тише. Впервые за вечер Смит смог услышать собственное тяжелое дыхание.       — А вот этого делать не нужно, — промурчала девица, заметив, как Эрвин собрался убрать повязку с глаз. Пришлось опустить руки.       Район пресса отозвался щекоткой, чуть только кончики пальцев коснулись его, прижимаясь все более и более уверенно. Одна из ладоней пошла выше. Пересчитала все ребра. Измерила размер мускулистой груди. На единичку потянет. Выше, еще выше. Пока не нашла свое пристанище на затылке. Подушечки пальцев нежно погладили по бархатистым коротким волоскам. Но и этого им было недостаточно. Фаланги стали запутываться в более длинной части волос. А ладонь уверенно надавила на затылок, предлагая склониться ниже.       Пришел черед и мужским рукам исследовать новые территории. Только они были менее изобретательными и просто легли на талию. Не выше и не ниже. Вся выдумка и остроумие остались где-то за порогом комнаты.       А вот и поцелуй. Уверенное прикосновение губ со вкусом виски и колы. Наглый язык, требующий пустить его внутрь. Горячее дыхание, которое вот-вот воспламенится из-за алкогольных паров в нем. Нос забивал яркий запах островатых духов, пряных специй. Но даже через него пробивалось что-то привычно сладкое и свежее.       Пора было завязывать с водными процедурами. Лили вдоволь наплескалась. Да и надо бы проверить обстановку в доме. На именинника надежды мало. Он уже наверняка проиграл пару партий в бир-понг, и если еще не отключился, то был крайне близок к этому.       Замотанная все в то же полотенце, Стоун шла привычным путем наверх, в свою комнату. Взялась за ручку двери. Открыла ее. Застыла на месте. Как в той истории со школьным шкафчиком. Но черная жижа растекалась не по учебникам, а по оголившимся нервам. Сцену, что проявил свет из коридора, она бы хотела навсегда вырезать из своей памяти.       — Что за…       Поцелуй был на грани закипания воды, невероятно горячим. Смит едва смог пойти на сделку с совестью и окончательно опустить вожжи. Только знакомый голос мгновенно остудил кровь до абсолютного нуля.       — Лилс… — выдохнул Эрвин, оторвавшись от своей спутницы и подняв повязку с одного глаза. Боковым зрением оценил обстановку. Это же ее комната.       Девица была крайне недовольна тем, что их прервали. По-собственнически схватив руку Смита покрепче, она вывела его из комнаты.       — И–и-извини… — только и успел пролепетать тот, впервые испугавшись реакции Стоун.       Она молчала. Лицо было непроницаемым. Чуть только двое покинули комнату, Лили прошла внутрь и с резким хлопком закрыла дверь. Щелчок замка. Так он ее еще не злил. Вся ситуация выходила за рамки привычных подколов.       Эрвин едва слышно простонал и запрокинул голову вверх. Да, он собирался забыться в вечере, забыть о ней. Собирался, но на деле не хотел этого. А теперь собственноручно уничтожил те едва заметные тропинки в чаще их отношений, которые могли бы дать ему хоть какой-то шанс пройти дальше. Теперь они окончательно зарастут. Дурак. Идиот.       Девушке рядом не терпелось продолжить. Она уже собиралась потянуть его куда-нибудь еще, в более укромное место. Рука ее настойчиво поглаживала мускулистое предплечье.       — Прости, ничего не выйдет, — тихо, но уверенно заявил Эрвин и протянул ей атласный пояс, что успел снять со своей головы.       Она перевела взгляд с его руки на лицо.       — Ты… — Ее собственное выражение изменилось, исказилось, скривилось. Как бывает в сказках. Красивые девушки оказываются жуткими ведьмами под своей внешней личиной.       Резко вырвав пояс из рук, что при таком движении обжег ладонь, новая знакомая с топотом поспешила спуститься по лестнице. Вот так вот, одним выстрелом двух зайцев. Разочаровал сразу двоих девушек. Но на вторую было откровенно начхать.       Погано на душе. В первую очередь от самого себя. По глупости разозлил близкого человека, оттолкнув ее. Собирался наоборот сблизиться с незнакомкой. Эрвин ведь даже имени ее не знал, так спешил поскорее отвлечься. Ну не мудак ли?       Он так и стоял один посреди коридора. Снизу продолжала доноситься музыка. Вечеринка не собиралась останавливаться. Но для него она уже закончилась. Алкоголь выветрился из организма в ту же секунду, как он увидел глаза Стоун. Эрвин посмотрел на дверь, за которой всего пару минут назад скрылась Лили. Хотелось бы иметь зрение Супермена, чтобы узнать, что там происходит. Насколько она злится? Попробовать извиниться прямо сейчас или дать ей время остыть?       Сомнения и вина сжигали его заживо, уничтожали клетки организма. Похуже любого из видов рака. Ладонь легла на дверную ручку. Холодная. Наверняка такой же холодный прием ждет его внутри. Еще немного посомневавшись, он развернулся и зашел в комнату Ника, что была напротив. На сегодня хватит.       Оставшись одна, Лили никак не могла расплести клубок своих эмоций. Злость, обида, горечь, ревность. Они не были чем-то отдельным, сплавились в одно целое и отравляли организм, разбивая остатки ее существа вдребезги.       Горячий душ. Закрытые глаза. Наверное, вода должна была смыть всю эту грязь с тела и души. Капли, падавшие на веки, вызывали яркие вспышки света, но даже они не могли заслонить собой ту картину. Его руки на другой. Его губы на другой. Хотелось сжечь всю комнату, лишь бы эти образы испепелились, улетучились дымом.       А имела ли она вообще право ревновать? Так реагировать? Они же ведь просто друзья. Стоун не может запретить Смиту обжиматься с кем угодно. Точно так же, как и он не может запретить ей. Единственная возможная претензия здесь — выбор места. И в обычной-то жизни ему без спроса в ее комнату нельзя, что говорить о таких грязных делишках. А что они могли сделать на ее кровати…       Лили с трудом сглотнула горький ком. Лучше вообще не думать о том, что могло бы быть и чем они занимаются сейчас.       Пошло оно все к черту. Ведь только рогатый мог заставить ее влюбиться в такого козла, как Смит. В этой лотерее она вытянула совсем не тот билет.       Сушить голову она не стала. Тоже плевать. Вернулась вниз. Налила в стакан джина с небольшой капелькой тоника. Даже льда не добавляла. Пристроилась в кресле в самом углу комнаты, поджала под себя ноги. Стала немым наблюдателем.       Свет мигал, люди вокруг ходили, смазывались неясными фигурами. А Лили чувствовала себя героиней какого-то дешевого клипа из девяностых. Где весь мир проходил мимо нее. Она просто приглядывала за обстановкой, но сама не участвовала в веселье. Оно проходило сквозь нее, как вода через сито.       Эрвина так больше и не было видно. Наверняка он все же смог найти укромный уголок. В голову Лили даже не могла закрасться идея, что на деле он давно лежит в комнате ее брата и немигающим взглядом сверлит потолок. Боится закрыть глаза. Боится наступления следующего дня.       Пара стаканов едва разбавленного алкоголя быстро дали о себе знать. Стоун стало абсолютно все равно. Пусть она проснется завтра, а вокруг пепелище — без разницы. Внутри нее оно уже едва дымило. Вечеринка закончится как-нибудь без нее.       Утро, как всегда, пришло тогда, когда его никто не ждал. Ник стонал, лежа в своей кровати. Сейчас он чувствовал себя не на двадцать один, а как минимум на сорок два.       — Это финиш… — Ладонь скользнула от самого лба до подбородка. — Ты вообще хоть что-нибудь помнишь? — Не без труда он повернул голову в сторону друга, что уже сидел на полу, облокотившись на бортик кровати.       — Отчасти, — устало вздохнул он, надеясь, что история с поцелуем в комнате не всплывет. Черепушка раскалывалась. Но не от похмелья, как в случае Ника, а от бессонной ночи. Ненадолго задремать получилось лишь тогда, когда весь дом окончательно затих.       — Время двенадцать… Надо вставать…       Лили активизировалась гораздо раньше них. В еще полупьяном состоянии взялась за готовку завтрака. Засохшие куски пиццы ее совсем не воодушевляли. А зная братца, ему наверняка потребуется что-то жидкое. Так что легкий куриный суп — идеальный выбор.       Безделье угнетало и заставляло работать мозг, надумывать всякое, отравлять и без того ослабший организм. Сидеть без дела Стоун не смогла и после завтрака. Пока на улице не стало слишком жарко, стоит начать с уборки там. На один лишь бассейн и его окружение ушло порядка часа.       Наконец-то и Ник нашел в себе силы подняться. Вместе с другом поплелся на кухню и присосался к крану с холодной водой. Только пополнение запасов H2O в организме переключило его в более-менее рабочий режим и заставило заметить кастрюлю с супом на плите.       — Ну вот не зря в детстве с ней возились! Наши труды воздаются!       За столом Эрвину кусок в горло не лез. Не заслуживал он заботы по отношению к себе. Пусть даже, скорее всего, она в первую очередь думала о брате, а ему достаются случайные крошки внимания.       В конце концов, пути их пересеклись. Лили молчала. Но и не выглядела раздраженной. Похоже, смогла сама себя убедить, что ничего страшного не произошло. Что это совершенно не в ее компетенции расплескивать кислоту под названием ревность.       — Послушай, Лилс. — Эрвин улучил момент, когда Ник стал таскать мешки с мусором на улицу. — Извини за вчерашнее. Я…       Рука Стоун с тряпкой, что до этого протирала стол, остановилась. Хотелось верить, что извинения были искренними. Но, зная его натуру трикстера, нужно быть готовой ко всему. Быть может, он извиняется только потому, что хочет, чтобы все оставалось в привычном русле. Чтобы можно было продолжать издеваться над ней.       — Знаешь что… — довольно резко прервала его Стоун. — Мне все равно, с кем и как ты обжимаешься. — Каждое слово она буквально выдавливала из себя, с трудом контролируя свой голос, чтобы оставаться спокойной. Ну, разве что, немного раздражения здесь было уместно. Ничего не должно выдать ее истинных эмоций. Нужно было продолжать. — Так что делай это где угодно, но только не в моей комнате. Лучше иди в берлогу Ника. Эти стены никогда не увидят живой женщины, — попыталась пошутить она, дабы ее позиция казалась более реалистичной.       Эрвин чувствовал, будто его режут абсолютно без наркоза, на живую. Ей все равно.       Все.       Равно.       Но с другой стороны… И сильно злой Лили не выглядит. Даже шутит.       А если он захочет поцеловать ее, то тоже к Нику в комнату идти?       — Да уж… — чуть нервно усмехнулся он. — Только его неловкие попытки потренироваться на помидорах…       Подметив обеспокоенность Эрвина, Лили на секунду задумалась. Может он и вправду переживает? Если бы не так, то навряд ли стал бы повторно извиняться сейчас…       — Я так ему недавно и сказала, что пора бы уже оставить бедные томаты в покое. Пусть уже себе ананас усыновит и живет спокойно.       — Ананас? Ты серьезно?       Глаза его расширились. Смит нашел это замечание чертовски забавным. Ни арбуз, ни дыню, а именно ананас! Он засмеялся, чуть отклонив голову назад. Так глупо и так смешно. Напряжение после вчерашнего вечера ощутимо обострило его чувства. Покажи ему хоть один палец — улыбнется как минимум.       — Ставлю свой байк, что он умрет в одиночестве.       Уголки губ Лили дрогнули в улыбке. О, он обожал свой мотоцикл и никому не позволял к нему прикасаться. Так что ставка была довольно серьезной. Шутки над ее братцем — то, что их действительно объединяло. Это была прекрасная возможность попрактиковаться в остроумии. Отвлечься от мыслей о том, как он вчера лобызался с той девицей.       — Да ну, у него же будет его ананасовое дитя! — хмыкнула она, вновь вернувшись к протирке стола.       — Хорошо, тогда представь такую картину… Он уже седой старик, с тростью, сидит в кресле качалке, окруженный его ананасовыми детьми. Некоторые уже успели испортиться от времени…       Настроение постепенно возвращалось и к Стоун. Такая фантазия была ей по душе. Возможность посмеяться вместе сближала, растворяла чернильные пятна, запачкавшие их отношения.       — Что ж, могу лишь пообещать быть хорошей тетей для этих ананасиков, — развела руками Лили.       — Быть может он даже попросит тебя быть крестной матерью для одного из них, — Эрвин улыбнулся еще шире и продолжил разгонять эту бредовую идею.       Стоун закивала головой, соглашаясь.       — Да, для самого умного из них. Который единственный сможет закончить университет, — выдала она с серьезной миной на лице. — Ах, этот маленький ананас будет гордостью нашей семьи, — утерла она невидимую слезу.       Иногда ход ее мыслей по-настоящему удивлял Смита. Вместе они могли бы стать отличной командой…       — А-ха-ха, я уже могу представить, как ты будешь качать этот ананас на руках и учить его читать.       Лили задумчиво потерла подбородок свободной рукой, чтобы дать себе время подумать над ответом, не собираясь останавливаться.       — Если я все-таки поступлю на учителя литературы, то эти навыки определенно пригодятся. — Она присела на подлокотник дивана. — Ну а самый глупый опустится на дно. Его максимум — стать домиком для Спанч Боба…       О, эта игра слов. Ей точно подойдет роль учителя литературы! Эрвин стал ощущать, как его щеки начинают болеть от столь широкой улыбки.       — Ну он хоть на что-то, да сгодится! — Смит завязал очередной мусорный пакет. — Не в пример своему «отцу».       — Лучше уж быть домиком для Спанч Боба, чем пойти в гавайскую пиццу! — скривила лицо Лили.       — Ненавижу гавайскую пиццу!       — Взаимно!       Вся эта неловкая ситуация разрешилась одним самых лучших способов — смехом. Как будто ничего и не было. Дружба не исчезла, лишь встала на короткую паузу этой ночью. Пленку удалось отмотать назад.       Но и вместе с тем стало лишь только хуже. Видеть Лили по-настоящему злой, грустной — невыносимо. Гораздо приятнее, когда глаза блестят не серым льдом, а излучают тепло. Эрвин сделает все, чтобы чаще видеть эту улыбку и быть ее причиной. Даже если ему придется стать большим идиотом.

×××

      Перенесемся еще немного вперед. Зевок.       — Поеду-ка я, пока еще не сильно поздно.       Смит встал со стула и потянулся. Воспоминания о дне рождении Ника уже давно затерлись ластиком рутины, потерявшись в листах календаря. Все вернулось на круги своя. Парни просидели пол дня, занимаясь учебными делами. Минимум веселья.       — Давай-давай, беги, солнце еще не село. А то таким малышам, как ты, опасно бродить по темным улицам. — Ник хрустнул пальцами и крутанулся на компьютерном кресле в сторону друга.       Подобные слабые приколы едва могут вызвать улыбку. Он явно теряет хватку. А по сравнению с Эрвином, Стоун-старший был не больше тростинки.       — Такая забота с твоей стороны… — Смит едва заметно поклонился, прижав ладонь к груди. — Счастливо оставаться.       — Вали уже. — Ник вновь крутанулся на стуле и ловким движением пальца большой ноги тыкнул на кнопку включения системного блока компьютера. Дело закончено, время для потехи.       Не торопясь, Смит покинул комнату и стал спускаться по лестнице. Его внимание привлекло движение в гостиной. Лили. Уютно устроилась перед журнальным столиком прямо на полу, спиной к дивану, разложила книжки и тетрадки. Учится. Фоном — телевизор бормотал что-то о природе.       Сначала не особо хотелось прерывать эту идилию. Скорее, просто понаблюдать, как делает лев в своей засаде, глядя на тонконогую антилопу. Но хищник по телевизору сделал свой рывок, впившись в сочную филейную часть своего обеда. Пора было напасть и Смиту. Натянув свою привычную хитрую улыбку, Эрвин облокотился на спинку дивана, подойдя сзади.       — Лилс… — сладким голосом протянул он.       Стоун сжала в руке карандаш. Во всех этих премудростях его поведения она разобралась уже давно. Когда он говорит таким тоном, то совершенно неизвестно, чего стоит ждать.       — Что? — обернулась Лили к нему, приготовившись обороняться.       Увидев слегка напряженное лицо подруги, он усмехнулся.       — Расслабься. Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Выдержав многозначительную паузу, он закончил свою мысль: — Надо немного проучить Ника.       — Есть идеи? — Она не спрашивала, в чем братец провинился, что у них там произошло. В таких случаях подход у нее был деловой.       Сложив руки в замок, Эрвин решил выложить все карты на стол разом.       — Давай притворимся, что ругаемся. Громко. Чтобы Ник точно спустился. И когда он не будет ожидать, я схвачу его и… ну не знаю, ты его защекочешь или подушкой отдубасишь.       Лили многозначительно приподняла одну бровь.       — Самый дерьмовый план, который я когда-либо слышала… Даже детсадовцы придумают что-нибудь получше. — Ее рука потянулась к учебнику и закрыла его. — Я в деле.       Стараясь не выдать ту радость, что принесло ему столь быстрое согласие, Смит выпрямился, внимательно следя за тем, как Стоун приближается к нему.       — Если я скажу что-то не так, то это лишь для общего дела. Имей в виду, — сразу подстелил соломку он, если они вдруг сильно разойдутся в своей шуточной ругани.       Лили встала напротив, буквально в метре от Эрвина. Даже голову особо поднимать не пришлось, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. У них разница всего сантиметров десять. И ни тот, ни другая, похоже, больше не собирались расти. Ну если только вширь.       — Ты тоже не обижайся. — Она хрустнула шеей, наклоняя голову из стороны в сторону. — Готов?       Ох, сколько всего Лили собиралась сказать ему. Подав самую настоящую правду под шуточным соусом. Облегчить душу, очистив архив накопившегося негатива. Эрвин кивнул. Стоун немного откашлялась, готовясь размять легкие.       — Ты окончательно меня доканал!       Смит даже немного вздрогнул от такого резкого переключения режима. Но он быстро собрался с мыслями, чтобы осуществить свой «гениальный план». В нем пробудился тот самый восьмилетний мальчишка, который и познакомился с Ником, а теперь подстраивал тому небольшую подлянку.       — Да что ты такое говоришь! — Он закатил глаза.       Несмотря на всю театральность ситуации, эмоции она вызывала вполне настоящие. Лили решила высказать все. Все то, что в реальности не была готова заявить.       — Эти твои тупые приколы… мне совершенно надоели! Черт возьми, нам же не по пять лет! — В ее взгляде разгорался самый настоящий огонь.       Эрвин тоже не отставал, стараясь сделать их «ссору» максимально естественной.       — А с тобой иначе и нельзя. Маленькая, глупая Лилс, такая доверчивая… — Слова сами слетали с его языка. Хоть он заранее и предупредил Стоун, чтобы та не обижалась, случись что, но даже не по-настоящему это звучало довольно жестоко.       И когда на ее глазах появились слезы, Смиту стало совсем не по себе.       «Хорошо играет».       — Так что же ты тогда здесь забыл, зря тратишь свое время? — окончательно раздухарилась Лили. — Шел бы тогда к той шлендре сосаться дальше, и то веселее будет!       «Она помнит».       «Зачем я это сказала?»       — Лилс… — Смит совсем растерялся, не находя, что ответить.       А Стоун продолжала давить, как ни в чем не бывало, оставив сожаления позади.       — Я для тебя какая-то шутка, да? — В этот момент наверху послышался звук открывающейся двери. Рыбка заглотила наживку. — Когда уже ты начнешь воспринимать меня всерьез!       Ник появился в тот самый момент, когда Лили стала вытирать свои искусственные слезы. В то время как рука Эрвина потянулась к ней в неосознанном желании самостоятельно убрать капельки соленой влаги. И тут Стоуна-старшего перемкнуло.       Не теряя времени, абсолютно не издав никакого звука, он с размаху вмазал кулаком по скуле Смита. Двое «спорящих» зависли, мозг просто выдавал синий экран смерти. Просчет в плане. Когда уже Ник взял собственного лучшего друга за грудки, его сестра пришла в себя, обхватила его сзади и начала оттаскивать.       — Успокойся, все в порядке! — нормальным тоном повторила Лили несколько раз, не повышая голоса.       Только когда он подметил, что Эрвин никуда не дергается и не собирается давать сдачи, хватка его ослабла.       — Что здесь вообще происходит?.. — Ник переводил взгляд с одного на другого.       Смит аккуратно прикоснулся к месту удара, ощущая, как кожа пульсирует, разогревается, предвещая появление хорошего такого синяка.       — Как тебе сказать… — пустился в объяснения Эрвин, тогда как Лили убежала из гостиной.       Она сразу же метнулась на кухню, к морозилке, в поисках чего-нибудь похолоднее, что можно было бы приложить к месту удара. Сердце продолжало бешено колотиться, пока рука ощупывала пачку с замороженным манго. Сгодится.       — Ну вы даете… — покачал головой Ник. — Собственно, ты и поплатился за столь отстойный план.       — В следующий раз придумаю что-нибудь получше, — немного кисло улыбнулся Смит, принимая из руки Стоун холодную пачку. — Спасибо.       Несмотря на все пояснения, ситуация все еще оставалась неловкой. Как так-то? Ник врезал другу из-за того, что ему показалось, будто тот обижает его младшую сестренку? Страшно подумать, что может произойти, если он вдруг узнает о чувствах Эрвина к ней…       — Ты меня удивляешь, — тихо сказала Лили, положив на плечо брата еще чуть дрожавшую от выброса адреналина руку.       — Будем считать, что он действительно заслужил, — неловко отшутился Ник, которому до сих пор было непросто по-настоящему проявлять заботу о сестре. Не потому, что не хотел или не считал нужным, а как будто бы стеснялся этого. — Ладно, дальше сами разберетесь? А то у меня там катка на паузе, — технично слился он.       Только тогда Лили немного выдохнула. Взглянула на потрепанного «бойца» и подошла к одному из шкафчиков в гостиной.       — Садись, — сказала Стоун Смиту, указывая на диван.       — Да я в порядке, — попытался улыбнуться он, не собираясь ударять в грязь лицом перед симпатичной ему девушкой.       — Быстро. — Этот безапелляционный тон не терпел возражений.       Присев рядом, Лили подогнула правую ногу и устроилась поудобнее. Мягко коснулась его руки, чтобы отвести ее в сторону от поврежденной области. Эрвин едва сдержал напряженный вздох, ощутив ее кожу на своей. От Стоун веяло заботой.       — Извини, — ни с того ни с сего практически прошептала она, убирая лишнюю влагу с его скулы бумажной салфеткой.       — За что? — удивился Смит, в тайне наслаждаясь тем, как она над ним колдует. — Ты не виновата в том, что у тебя брат — идиот.       Лили опустила голову, открывая баночку с мазью.       — Совсем как и его дружок, — фыркнула она и набрала на кончики пальцев маслянистую смесь, от которой слегка стали неметь подушечки. — Видимо, я слишком хорошо играла.       — Это правда… — ответил он сразу на два заявления и прикрыл глаза, когда Стоун стала наносить мазь на место удара. Ментоловые пары́ немного пощипывали слизистую, но и это быстро должно было пройти. — Скорее, это я еще раз должен извиниться за ту историю с комнатой. — Эрвин смотрел на Лили единственным глазом.       — Забей. — Другая рука коснулась его подбородка, на котором ощущались крохотные пеньки щетины. Она придерживала его лицо, чтобы тщательно распределить мазь. — Ну вот и все. — Лили вытерла пальцы все той же бумажной салфеткой.       А для Эрвина то было настоящим распутьем. Как будто бы вся ситуация обернулась в его пользу. И этот удар стоил того, чтобы потом ощутить на себе ее заботу. Что, если прямо сейчас наклониться чуть ближе? Взять ее руку в свою? Снова вернуть эти пальцы на свою щеку? Она все поймет. Точно все поймет. Готов ли он рискнуть второй скулой, если вдруг что-то пойдет не так? Сможет ли обернуть все в шутку? Ведь, как оказалось, ей было не все равно…       Едва он нашел ответы на эти вопросы, у Стоун зазвонил телефон. Завязался разговор. Похоже, ловить здесь нечего. Пора домой. Он легонько сжал ее плечо, беззвучно прощаясь.       Уже в своей комнате, позже, Лили сидела в углу. Нет, ее никто не наказывал, да и не в ее-то годы. Там стоял низенький столик, а на нем — настольный сад камней. Подарок Эрвина на ее последний день рождения. Стоун любила такие незамысловатые штуки, в которые, тем не менее, можно было залипать часами. Она переставляла игрушечные деревца, камушки, выравнивала песок крохотными грабельками. И думала, думала, думала.       Была ли в словах Эрвина во время их «ссоры» хотя бы толика правды? Что он считает ее маленькой и глупой? Не ровней себе?       Ведь, если она тогда говорила все как есть, то что мешало ему сделать то же самое?       Волны темных эмоций накатывали одна за другой. Сейчас хотелось скинуть этот чертов сад камней на пол, рассыпать мелкий песок по всему полу, как рассыпалась она сама. Потом, матерясь про себя, долго пылесосить ковролин, устраняя беспорядок. Жаль, что всю жизнь так не приберешь от грязи и пыли.       Несколько крупных капель упало на разглаженный песок. Кажется, пошел дождь. Соленый, зараза. Сегодня он навряд ли даст заснуть.       Как не спалось и в один из других, мало чем примечательных дней.

×××

      Половина первого ночи. Пересохли глаза, вчитывающиеся в строчки бездушных страниц. Пересохло в горле. Есть только один путь — на кухню.       Вспышка зажегшегося света.       Вздрогнула.       — Что, тоже не спится? — прищурившись, поинтересовался Эрвин, мирно попивавший воду, облокотившись на кухонный гарнитур.       — Черт… — Сердце подскочило и билось уже где-то в районе горла. — Не пугай меня так больше.       Резкая реакция Лили только больше развеселила его и дала огромный простор для шуток. Но их можно и придержать. Пока.       — Это точно не входило в мои планы на сегодня. — Глаза Смита наконец-то привыкли к свету и открылись шире. — Так чего не спишь-то?       Шумно выдохнув, Стоун подошла к одному из шкафчиков, чтобы взять стакан и налить воды. Собственно, зачем она сюда и пришла.       — Занимаюсь тем же, чем и вы. — Сегодня Эрвин остался с ночевкой, чтобы закончит проект, над которым он работал с Ником. — Не так уж и просто изучать литературу. Все эти ямбы и хореи сводят меня с ума… — закатила глаза она. — Или синдром первокурсника все еще не отпускает меня.       Смит внимательно следил за каждым ее движением. Эта ночная версия Стоун казалась такой милой и уютной. А когда она потянулась за стаканом, и свободная пижама, натянувшись, проявила бугорки сосков… Эрвин нервно сглотнул, прежде чем ответить.       — Рано или поздно все наладится. Да и в конце концов, ты же умная девушка, — чуть игриво добавил он. — Но быть учителем действительно непросто. Тебе придется запастись терпением, чтобы работать с маленькими идиотами.       — С маленькими идиотами, говоришь? О, у меня уже есть огромный опыт с большими идиотами, вроде брата и его друзей. — Она сделала несколько глотков прохладной воды. — Так что это не будет проблемой.       Не засмеяться было невозможно. Сразу понятно, в чью сторону повернулась стрелочка. Глаза ее стрельнули, угодив точно в центр мишени. Стрелы флирта практически не знали промаха.       — Да неужели? — Он отставил свой полупустой стакан в сторону. — Ты считаешь меня большим идиотом, Лилс? — чуть приподнял одну бровь Смит.       Выражение лица Стоун нисколечко не изменилось. Ее таким уже не прошибешь. Он сам себе роет яму.       — Я ничего такого не говорила, — переступила с ноги на ногу она. — Это ты сделал такие выводы. — Ее свободная рука улеглась на талии.       Смит не упускал ни единого движения. Даже того, как вода плескалась в стакане. Его взгляд был мягким, но с проблеском хитрых искр в глазах. Эрвин обожал, когда Лили пыталась дать ему отпор.       — Не говорила, но подразумевала. — Он сложил руки на груди. — Что ж, дорогая, я запомню, что ты видишь меня, как большого идиота.       — Похоже, ты очень гордишься этим титулом, — фыркнула Стоун, не отводя от него взгляда. Где-то на задворках разума появилась мысль, что эта облегающая серая футболка очень ему идет.       Эрвин попросту склонил голову в бок, не переставая улыбаться. Так он как будто бы мог лучше ее рассмотреть. Как мило. Она милая. А когда злится — становится еще милее.       — В какой-то мере ты права… Но что насчет титула избранного идиота? Привлекательного и остроумного, — добавил он с дразнящей улыбкой на губах.       Пришел черед Лили закатывать глаза. Она допила воду и принялась мыть стакан.       — Ты не должен претендовать на роль, с которой не сможешь справиться.       — Сомневаешься во мне? — Ее слова лишь подлили масла в огонь. — Не беспокойся, я без проблем пронесу это бремя. — Постепенно поддразнивания продвигались все глубже на территорию флирта. — Так что, даруешь ли ты мне этот титул, о, прекрасная принцесса Лилс?       Помытый стакан оказался на своем законном месте. Стоун еще раз встретилась с Эрвином взглядом. Чего он добивается? Чтобы она повелась на очередную порцию его шуточек?       — Знаешь, — она заправила выпавшую прядь волос за ухо, — получить титул идиота легко. Но для титула избранного идиота нужно приложить хотя бы немного усилий, а не просто пытаться раздражать окружающих. — Не дожидаясь ответа, она покинула кухню, в этот раз оставляя победу за собой. Похоже, эта «война» не закончится никогда.       «Что ж, один-ноль», — подумал он и допил оставшуюся воду в своем стакане.       Фигура Лили так и осталась стоять перед его глазами, словно пространство не смело заполнить то место, где она только что была. Нет, с этим уже невозможно справиться. Дерзкая, умная, привлекательная. Такое сокровище все время было у него под носом. Картина того, как Стоун потянулась за стаканом, проигрывалась в голове не один раз. Две вершины так и просились, чтобы их покорили.       Тяжелый вздох. Ладонь оказалась на лице. Или это все всего лишь позывы организма, игра гормонов? Занятия в тренажерке поднимали уровень тестостерона. Обостряли животные потребности. Но в чем проблема найти себе какую угодно девчонку, с его-то данными? Абсолютно ни в чем. Кроме одного. Тянуло только к Лилс.       Многие буквально вешались на него. Были готовы выполнить любую прихоть за толику внимания. Но Стоун не такая. Сопротивлялась. Не шла послушно в его руки. Давала ему достойный отпор. Единственная была вровень. Знала его слабости. А он — ее.       Можно воспринимать все имеющееся как данность. Сколько они уже знакомы, лет четырнадцать? Но история могла пойти миллионами других путей. Это ведь совершенно не обязательно — общаться с другом брата. Между ними точно что-то есть.       Хватит это терпеть. Сдерживаться. И плевать, что скажет Ник. Нужно проверить вóды. Расставить точки над «i».       Утро обещает быть интересным.