Яркие вспышки

      Мужские руки уверенно скользили по девичьим бедрам, вырисовывая на них невидимые круги. Тонкая ткань пижамы совершенно не мешала ощущать тепло тела, все его изгибы. С каждым прикосновением дыхание становилось все более затрудненным, подгоняемое участившимся пульсом. Нетерпение щекотало нервы, но торопиться не хотелось. Вся ночь впереди.       Пальцы мягко впились в бедра. Эрвин сделал еще один шаг вперед, надежно подхватывая Лили за талию и усаживая ее на край обеденного стола. Проведя ладонями до самых колен, смакуя каждый сантиметр, Смит раздвинул ноги Стоун шире. Еще секунда — и тела плотно прижались друг к другу. Стол оказался идеальной высоты для реализации задуманного.       Лили едва успела глотнуть воздуха. Чувствовала, как растет напряжение, как Эрвин становился все тверже и тверже. Он хотел ее, это очевидно. Назад пути нет; она была готова сдаться на его милость. Совсем скоро ее пижама улетит белым флагом на пол кухни, объявляя окончательную капитуляцию.       — Эрвин… — слабеющим голосом отозвалась Стоун, прежде чем их лица оказались практически вплотную друг к другу. На таком расстоянии, что можно было пересчитать каждую ресничку.       Всю ночь мозг Смита подкидывал идею за идеей, параллельно инсценируя их во снах. И в каждом из видений глаза Стоун были наполнены незнакомым до сего момента чувством. Не обычной искрой хитрости, в ожидании подставы или выпада в ее сторону. А чем-то бесконечно уютным. Этот взгляд хотелось ощущать на себе как можно чаще.       Тепло мягкими волнами касалось Смита. Оставалось только протянуть руку. Провести кончиками пальцев по розовеющим щекам, чтобы потом запутаться в глубинах распущенных светлых волос. Нагнуться ближе. Позволить дыханию стать единым целым, разделив воздух на двоих.       Даже так, во сне, Эрвин не мог не думать, какими же окажутся на вкус ее губы. Слаще сахарной ваты? Острее перечной мяты? Терпче первого глотка виски? Эта загадка так и просилась, чтобы ее раскрыли. Ну же, еще чуть-чуть…       Вздрогнув, Смит проснулся, так и не дождавшись поцелуя. Разочарование обрушилось моментально — слишком уж жгучим оказалось это потаенное желание, услужливо преподнесенное разбушевавшейся фантазией. Он редко помнил свои сны. Но сейчас причина находилась всего лишь через пару стен от него, и утренние грезы не могли не оставить за собой яркий след в памяти. Глаза распахнулись, осознание нахлынуло с головой. А на коже до сих пор ощущались прикосновения, которых в реальности и не было.       Эрвин немного поерзал на своей лежанке, надувной матрас на полу отчетливо заскрипел. Это не помешало Нику, все еще сопевшему и пускавшему слюну на подушку, продолжать пребывать в блаженном состоянии отдыха. Интересно, а Лили спит так же? Смит не мог припомнить, видел ли он ее когда-нибудь спящей. Наверняка она выглядит чертовски мило, крепко обняв одеяло и зажав его между ног, а бóльшую часть подушки занимают растрепавшиеся волосы…       Все эти ночные мечты привели к одной единственной мысли. А стоит ли? Не было ли то простым позывом молодого организма, заприметившего симпатичную девушку, что всегда была рядом? Но на опыте проверено — разрядка в ручном режиме совершенно не помогала.       Говорят, утро вечера мудренее. Но Эрвин как-то и не ощутил, что мудрости у него прибавилось. Смит вспоминал свои предыдущие отношения. Долгие и мимолетные, какие-то случайные поцелуи. Все свалилось в общую кучу. И ему стало противно.       Нет-нет, он умел быть джентльменом. По крайней мере, старательно поддерживал такой образ. А Лили ведь видела все это со стороны. Можно не сомневаться, у нее сложился образ эдакого мачо, обольстителя и пожирателя женских сердец. Не менее дерзкая, она была другой. Возможно ли, что он вообще мог ее заинтересовать? Не как друг-идиот, не просто декорация жизни, а как мужчина? Стоун хотя бы считала его симпатичным? Список вопросов становился лишь длиннее.       Но ведь не попробуешь — не узнаешь?       На кровати зашевелился Ник. Потянулся, сопровождая все действо гортанным звуком, и продрал глаза.       — Ммм… утречка, — поздоровался он, тут же зевая.       — Угу, — буркнул Эрвин и сел.       Рука машинально потянулась к волосам. По утрам об аккуратной прическе можно было и не вспоминать. Хотя, не стоит отрицать, что некоторая неряшливость придавала ему особого шарма. И это может ох как пригодиться для того, что он собирался сделать.       Зная привычки Стоуна старшего, Смит понимал, что тот еще минимум полчаса будет валяться в кровати, залипая в телефоне. Значит, у него есть время кое-что провернуть. И ненадолго, а если повезет, то и чуть на подольше, покинуть друга.       Не без труда Эрвин поднялся с матраса и устремился в ванную. Хорошенько умылся. Почистил зубы настолько тщательно, как того никогда не делал. Аж два раза. А то вдруг у него что-то да получится?       В зеркале он не узнавал сам себя. Общение с девушками всегда давалось легко. А что может быть проще, чем поговорить с той, которую знаешь, кажется, уже целую вечность?       Не сказав Нику, что с глуповатой улыбкой уставился в экран, ни слова, Эрвин вышел из комнаты и сделал пару шагов в сторону двери напротив. Два шага. Всего два шага. Они отделяют настоящее от потенциального будущего. Отчасти даже пугающего. Смит снова замялся. Он так быстро принял это решение — пойти, прощупать почву. Нет чтобы дождаться более подходящего момента, может, позвать Лили куда-нибудь и создать соответствующую обстановку. Подобное с ним впервые. Она ведь такая одна — не просто знакомая, а младшая сестра лучшего друга.       Пожалуй, лучше отработать по стандартной схеме. Схеме шуток, улыбок, искрящихся взглядов. Вчера ночью Лили была не прочь схлестнуться в словесной дуэли. И если вдруг что-то пойдет не так, то все можно будет списать на шутку. Да, так он и сделает.       В порыве принятого решения Эрвин поднимает руку и стучит в дверь.       Лили тоже не спала. Окно было открыто настежь, легкие запахи влажности и цветения без спросу залетали в комнату. Солнечные лучи падали прямо на босые ноги Лили и приятно их согревали, параллельно не забывая подсвечивать мириады пылинок, витающих в воздухе. Хорошо, одним словом. Но у всего хорошего есть свой конец.       Глаза Стоун моментально оторвались от телефона, лоб слегка наморщился. Она знала, кто стоит за дверью. Сейчас в доме были только они втроем. А Ник имел дурацкую привычку не стучаться, а кричать прямо из коридора. И можно было сказать спасибо, если он еще удосужился выйти из своей комнаты.       Потому Лили сильно не спешила. Заблокировала телефон и кинула его на прикроватную тумбочку. Провела рукой по пушистому пледу, потянулась. И потихоньку направилась к двери. Щелчок замка, еле слышный скрип петель. Вот он, ее незваный гость.       — В чем дело? — без особого напряжения и даже с ноткой любопытства поинтересовалась Стоун.       Как только дверь открылась, Эрвин почувствовал себя гораздо уверенней. Первый шаг всегда самый сложный. А теперь, когда его излюбленная «жертва» оказалась прямо перед ним, он ощутил себя рыбой в воде. Конечная остановка — сердце Лили.       — Да вот, решил заняться вопросом своего почетного титула. — На лице Смита промелькнула нотка самодовольства. Он прислонился плечом к дверному косяку, давая понять, что никуда не спешит.       — О, боги… — Стоун закатила глаза. — Слушай, давай без этих твоих приколов. Будь человеком, хотя бы по выходным! — Спала она сегодня неважно, легла поздно, потому настроения для очередной их дуэли не было.       Легкое раздражение Лили заводило Эрвина. Осталось лишь чуть-чуть поднажать, чтобы увидеть больше настоящих эмоций.       — Вообще, я хотел предложить позавтракать вместе. Будешь что-нибудь? — Эрвин принял максимально невинный вид.       — Ты и готовка? — Мелкие следы недовольства на мгновение стерлись с лица Лили. — Нет уж, увольте. Не хочу провести остаток выходных с болью в животе.       В голове всплыло очередное воспоминание их общего прошлого. Небольшая тусовка на заднем дворе дома Стоунов, организованная Ником и Эрвином. Лет пять назад это было, где-то так?       Основной костяк состоял из друзей и одноклассников парней, а Лили, как всегда, шла на сдачу. В тот период, когда весь организм только и пел что «играй, гормон», она не упускала возможности пооколачиваться рядом со Смитом. А у того были схожие интересы, но не в ее сторону.       В тот вечер Эрвин, аки Прометей, был хранителем огня и гриля. Первая партия сосисок разлетелась мгновенно, даже не всем досталось. За второй же Смит не уследил. Заболтался с одной из подруг. Между ними огонек разгорался не хуже, чем тот, на котором он готовил.       Будучи среди несчастных, кого обделили закусками, Лили с трудом надкусила подгоревшую сосиску. Рот моментально заполонил привкус горечи. А оставшееся до сна время пришлось мучиться от изжоги. То ли кулинарный шедевр оказался тому виной, то ли ревность подлила едкой кислоты в желудок.       — Уверен, ты не откажешься от оладий с яблочным джемом. Разве их можно испортить?       Он прекрасно знал вкусы Лили. За яблоки в любом виде душу продаст. Но не тут-то было.       — Я на диете. — Она приняла защитную позу, скрестив руки на груди. И меж тем, сама не понимала, чего сейчас хочет больше: чтобы Эрвин от нее отвязался побыстрее, или же посмотреть, сможет ли он как-то выкрутиться.       — На диете? — Густые брови устремились вверх. — Зачем тебе это, Лилс? — Это была хорошая возможность продвинуться ближе. Так что он отлип от дверного косяка и сделал полшага вперед. — Как по мне, ты и без того прекрасно выглядишь.       После этой фразы в разум Стоун начали просачиваться сомнения. Делал ли он хоть когда-то ей комплименты? Может быть только на день рождения, но не в повседневной жизни. Тогда что ему от нее нужно?       — Знаешь, не все на этом свете крутится вокруг парней. — Лили слабо фыркнула. — Тебе бы не помешало поработать над своей самооценкой.       — Не переживай на этот счет. — Улыбка была широкой, такой впору освещать улицы. — Так что насчет завтрака? Ради титула избранного идиота я готов закатить для тебя настоящий пир.       Его пальцы аккуратно коснулись выпавшей пряди волос Лили и завели за ухо. Раньше он себе подобного не позволял. И, признаться, многое потерял. Ощущать подушечками пальцев нежную кожу ее щеки было приятно.       Прохладная волна пробежала по спине Стоун. Глаза сначала чуть расширились, а затем подозрительно прищурились.       — Спасибо, не стоит. Я сыта твоими подколами. — Она опустила ладонь на дверную ручку, готовясь закрыть комнату в любой момент.       Если честно, действия Эрвина ее настораживали. Откуда взялись все эти нежности? С каждой секундой сложившаяся ситуация нравилась ей все меньше. Годами она училась обороняться от его шуток. Сама поднимала защиту, стоило перешагнуть определенную черту. Хотя и продолжала тянуться к нему.       — Так быстро? День ведь только начался. — Смит предусмотрительно подставил ногу к порогу, пресекая возможность закрытия двери. — Перестань, я всего лишь хотел немного поиграть с тобой. Ты такая милая, когда пытаешься что-то мне возразить. — Он склонился ближе к ней, не отводя взгляда.       Поиграть, значит? Тут-то все опасения Лили и подтвердились. Эрвин просто дразнил ее. Хотел, чтобы она поверила его словам. А потом очень долго над ней за это насмехаться. Этого ей еще не хватало. Не хочет довериться, а потом обжечься. Он ведь и не догадывается о ее чувствах, и от того менее больно не будет. Она продолжит защищать себя до последнего.       — Ты хоть что-то знаешь о личных границах?       — Хах. — Смит не подметил ничего подозрительного, лишь неловкие попытки от него отбиться. Она может и лучше. — Тебе не обязательно быть со мной такой серьезной. И я знаю, что такое личные границы.       Ни на секунду не замявшись, Эрвин аккуратно приподнял ее подбородок, положив на него большой палец и поддерживая снизу указательным. Черт возьми, всего одно движение — и он мог бы наконец-то узнать, каковы на вкус ее поцелуи. Нижняя губа была маняще пухлой. Такую и нежно прикусить не грех. Тогда как верхняя казалась идеальна в своих четких линиях. Вроде, это называют «Луком Купидона»? Его стрелы определенно попадали в самое яблочко.       — Ты уже давно должна была смириться с тем, что я твой избранный идиот.       Лили не дрогнула, когда он прикоснулся к ней — сказывались годы «тренировок». Но что творилось внутри — настоящий хаос. На секунду она даже представила: если придвинуться чуть ближе, медленно положить руки на его плечи… Однако его слова отталкивали. Для Смита она оставалась просто развлечением. Ладонь крепче сжалась на дверной ручке.       — Ты не кот, а я не мышь, чтобы со мной играться. — Тон голоса становился все холоднее и холоднее с каждой фразой, а глаза больше напоминали два заледеневших озера. Смит был уверен, что сможет их растопить.       — Считаешь меня хищником? — Губы скривились в хитрой улыбке. — Тогда я польщен. Но должен заметить, — Эрвин склонился еще ближе, до тех пор, пока кончик его носа не коснулся ее, — для меня ты больше, чем просто маленькая мышка. Скорее, пушистый кролик.       Похоже, он воображал себя удавом, который гипнотизировал жертву взглядом. Лили же себя таковой не чувствовала и не собиралась сдаваться.       — Какие еще уничижительные прозвища придумаешь?       — Маленький пушистый кролик бросает мне вызов? Что ж… — Он чуть отстранился от Лили и склонил голову на бок, подбираясь губами к ее уху. — Как насчет моей сладкой девочки? Или, быть может, принцессы? Вчера ты не была против этого прозвища. — Смит выпрямился, отслеживая реакцию на свои слова.       — Оставь такие глупости для своих чирлидерш.       Весь разговор начал ее изрядно утомлять. А Эрвин лишь усмехнулся и закатил глаза. Ему наоборот становилось только веселее.       — Что же, ты не хочешь быть моей принцессой? Как больно… — Он, наконец, убрал руку с ее подбородка и театрально приложил ладонь к груди. — Я думал, тебе это понравится.       — Нет, не понравилось, и мне ничего от тебя не нужно, — твердо заявила Лили, оставаясь на прежнем месте; все еще слишком близко. Она тоже умела играть по-крупному.       Тогда Смиту больше ничего не оставалось, кроме как пойти ва-банк.       — Я уверен, что есть что-то, от чего бы ты точно не отказалась. — Он нетерпеливо облизнул губы. — Например… услышать, что ты мне небезразлична? — Голос опустился практически до шепота.       С трудом сдержавшись от неровного вздоха, Стоун плотнее сжала зубы. Точно в цель. Вот только… она ему не верила.       — Ты меня не проведешь своей сладкой ложью. — Выражение ее лица стало горьковатым, если не сказать презирающим. — Фальшивые слова и поддразнивания — это все, что ты умеешь?       — Фальшивые слова? — Эрвин ощущал, что Лили вот-вот сдастся. — Я могу тебя уверить, — В этот раз его рука оказалась на ее щеке, — что мои чувства к тебе искренни.       Момент истины. Ставки слишком высоки. Стоун на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. И выбрала самый безопасный для нее вариант. Чересчур уж гордая, чтобы совершить ошибку, которая обойдется слишком дорого.       — Все время, сколько я тебя знаю, ты не делал ничего другого, кроме как издевался надо мной. — Это, конечно, было неправдой. Однако плохое помнится гораздо дольше хорошего. — И теперь ты пытаешься убедить меня в… — Слова буквально застряли в ее горле, язык не поворачивался сказать, что он может к ней что-то испытывать. — С меня хватит, найди себе другую жертву. — Она сделала шаг назад, освободившись от его прикосновений. — Выйди из моей комнаты.       — А если я откажусь?       — Я могу позвать Ника. Помнится, один раз он уже хорошенько тебе вмазал. Посмотрим, чью сторону он примет в этот раз. — Остатки самообладания не давали ей взорваться окончательно.       Эрвин снова не смог удержаться, чтобы не закатить глаза. Как очаровательно. Строит из себя злюку-недотрогу.       — Ты думаешь, что Ник мне врежет только потому, что я поддразниваю тебя? Или за то, что посмел позариться на его драгоценную сестренку? — Смит развел руками. — Давай, зови его.       — Хорошо.       Лили двинулась к выходу. И тут в ее голове созрел план, как можно проучить Эрвина за подобные шутки, переходящие всякие границы. Стоун быстро вышла из комнаты, захлопнула дверь и закрыла ее на ключ снаружи. Теперь не выберется.       Смиту осталось лишь удивленно моргнуть пару раз и задумчиво подергать ручку двери. Он-то ожидал, что она действительно пойдет за Ником. Но в этот раз его переиграли.       «Что ж, это действительно умно».       С некоторым разочарованием Эрвин вздохнул и присел на край ее кровати. Похоже, он немного увлекся. Зато теперь у него представилась отличная возможность внимательно осмотреть комнату Стоун в поисках чего-нибудь, что могло бы ему помочь в сложившейся ситуации. И довести дело до конца.       Тем временем Лили и не собиралась возвращаться. Она решила позавтракать и немного успокоиться. Обдумать все произошедшее. Быть может, им просто нужно поговорить прямо? С самого дня рождения Ника она старалась хоть немного отдалиться от Смита, в надежде, что так ей будет проще не думать о нем, как о парне. Она устала от всего, что было между ними. Фальшивый флирт, шуточки, — было ли тут хоть что-то настоящее?       А вот и братец, легок на помине.       — Ты Эрвина не видела?       Удивительно, Ник не слышал всю их перепалку, учитывая, что комнаты находились друг напротив друга. Наверняка опять воткнул наушники, ничего не замечая вокруг.       — Видела. Он заперт в моей комнате. — Она уселась за стол и невозмутимо отхлебнула из кружки.       — Э-э-э?       — Пусть подумает там над своим поведением, он сегодня совершенно невыносим.       Ник задумчиво почесал затылок и тоже озадачился вопросом кофе. Что ж, вполне похоже на его друга.       — Рано или поздно его все равно надо будет выпустить. — Он зевнул. — Мы вчера так и не закончили проект.       — Только после завтрака.       Эх, если бы Лили знала, что сейчас творится в ее комнате, она бы так спокойно не рассиживалась на кухне.       Как назло, Эрвин застрял тут еще и без телефона. Так что личные вещи Стоун оказались под угрозой. Едва приоткрыв шкаф с вещами, Эрвин почувствовал тонкий аромат знакомых духов. Сам не зная, чего ищет, Смит просто прошелся по рядам висящей одежды, пока не нашел одну из любимых толстовок Лили. Она была достаточно большой, да и сама Стоун не маленького роста. А что если… надет эту толстовку? Серая футболка вмиг улетела на край кровати, и ее место заняла другая ткань. Мягкий ворс изнутри был приятен к телу, как и собственный запах Лили, пропитавший толстовку. Уютно. И надпись забавная, вообще не соответствующая ее нынешнему носителю — «Girl power».       Теперь оставалось только ждать. И удобнее всего делать это лежа. Устраиваясь на кровати, Эрвин вдруг обнаружил что-то жесткое под подушкой. В руках оказалась зеленая записная книжка. С первых же страниц стало понятно — дневник. Любопытство не на шутку разыгралось. Смит был уверен, что найдет там собственное имя, и не раз.       Дневник оказался не таким уж и старым. Судя по датам, Лили его вела всего года три. Зато как своеобразно. Здесь не встретить чего-то обыденного, вроде «Дорогой дневник, сегодня на завтрак я съела яблоко». Все события зафиксированы кратко, небольшим набором слов. Например, «Экзамены. Надоело. Вечер».       Имя Эрвина тоже фигурировало в записях. Как и фамилия. Пытаясь свести концы с концами, сопоставить события и даты, Смит пришел к выводу, что Лили использовала имя, когда все было хорошо. А фамилию — когда происходило нечто из ряда вон выходящее. Подтверждением тому служила запись в день рождения Ника.       «СМИТ. СМИТ. СМИТ. СМИТ. СМИТ…»       Так была исписана целая страница. Большими буквами. С явным нажимом на ручку, что даже вмятины остались на следующих нескольких листах. Неужели Лили настолько выбесила вся эта нелепая случайность с поцелуем в ее комнате?       Эрвин начал листать с самого начала, страница за страницей, в поисках объяснений. Насколько было бы проще, если бы Стоун писала все так, как есть, а не шифровалась! Где-то на десятом развороте он нашел то, что искал. Собственное имя, а рядом — маленькое сердечко.       По спине Смита тут же побежали мурашки. И их становилось только больше, ведь он еще несколько раз находил подобные зарисовки. А может, она и вправду к нему тоже что-то чувствует? Точно. И все это ее поведение во время разговора — лишь новая тактика, чтобы он за ней побегал. Обычно происходило наоборот, это за ним девушки вьются… С Лили всегда все было иначе.       Эрвин усмехнулся, в предвкушении нового раунда, и настолько углубился в дальнейшее чтение, что не сразу обратил внимание на звук ключа в замке. Спрятать дневник он бы не успел.       Лили открыла дверь, перевела взгляд с Ника на Эрвина… И все ее надежды на нормальный разговор рассыпались прахом. Нет, даже не так. Они аннигилировались в момент, не оставив после себя и следа.       Кто лежал на кровати Стоун и помял все постельное белье? Кто надел любимую толстовку Лили и растянул ее? Кто посмел покуситься на самое сокровенное и залез в ее личный дневник?       Глаза Лили потемнели. Внутренняя дамба не выдержала. Все обиды, копившиеся годами, обрушились на нее цунами. Вода разочарования подступила к самому горлу, стискивая его нещадно. Так долго она ему все прощала. Дурацкие шутки, поддразнивания, тот сраный поцелуй с неизвестной девицей в ее комнате… Ну почему все самое плохое происходит именно в этих четырех стенах?       Была ли то слишком резкая реакция? Стоило ли вообще обижаться на события давно забытых дней? Это все чувства. Слишком долго они томились внутри. Глупая, молчала. А теперь и говорить-то не о чем. Только развернуться и уйти.       — Лилс!       Эрвин тут же вскочил с кровати и выглянул в коридор. А Лили и след простыл. Она буквально растворилась в воздухе. Ледяные когти страха безжалостно вонзились в сердце, стирая все намеки на ехидную ухмылку с губ. Не такой реакции он ожидал.       — Не знаю, что здесь произошло, но ты явно перешел какую-то черту, — констатировал Ник, переведя взгляд с открытой двери на друга.       Рассеянно потерев переносицу, Смит не сразу нашел, что ответить.       — Возможно, но… ведь так было всегда? Я…       — Не будь засранцем. В конце концов, она уже давно выросла, чтобы играть в твои дебильные игры. Тебе тоже пора повзрослеть.       — Кто бы говорил… — устало протянул Эрвин.       — Пойдем, нам еще проект надо закончить. И сними уже эту толстовку! — возмущенно добавил Ник, направляясь к себе в комнату.       Секунду помедлив, Смит стянул с себя кофту и аккуратно сложил ее, оставив на кровати. Он разрывался между желанием броситься на поиски Лили прямо сейчас и тем, чтобы дать ей время остыть. В конце концов, перевесил второй вариант, и вскоре Эрвин оказался рядом со Стоуном старшим, рухнув на компьютерное кресло. Он откинул голову на спинку и уставился в потолок. Ник поджал губы, едва лишь взглянув на друга. Обычно он имел такой вид, когда что-то не складывалось с очередной девушкой.       — И что мне теперь делать? — поднял голову Смит.       — Это не моя проблема.       — Ну ты же мой лучший друг! — Уголки рта дернулись в слабой попытке улыбнуться.       — А Лили — моя сестра, в первую очередь. Почему я должен тебе помогать? Чтобы ты ее выбесил еще больше в следующий раз? Нет уж, увольте. Когда она чем-то недовольна, то это распространяется на всех. Как одна большая грозовая туча! — Ник активно зажестикулировал.       Воображение сразу нарисовало эту картину, как над головой Лили нависает темное облако, а от нее самой исходят молнии. Эрвин припоминал несколько таких моментов. Тогда Стоун могла бы убить одним лишь взглядом.       — Неужели ты и вправду не можешь помочь лучшему другу с его личной жизнью?       — Личной… чего? — удивленно заморгал Ник. — Только не говори, что ты на нее запал.       Облизнув пересохшие губы, Эрвин усмехнулся и немного покрутился из стороны в сторону на кресле, явно нервничая.       — Допустим. И что, снова мне вмажешь?       — Облезнешь, буду еще руки о тебя марать…       Стоун провел рукой по лицу и тяжело вздохнул. У него были мысли, что нечто подобное может произойти. В дружбу между М и Ж он совсем не верил. Особенно когда дело касалось Смита.       — И давно?       — Иногда кажется, что всю жизнь…       Слова сами слетели с губ, пока понимание проникало в самые глубины сознания.       — Знаешь, в детстве я мечтал, чтобы ты женился на Лили, и тогда мы могли бы тусоваться каждый день сколько угодно, — неожиданно выдал Ник.       — Так значит, ты не против, если я… попробую?       Взяв со стола карандаш, Стоун покрутил его между пальцев.       — Лучше уж ты, чем те непонятные тюбики, что вокруг нее крутятся. По крайней мере, тебе ли не знать вес моего кулака. — Его глаза загадочно блеснули. — Но если честно, не думаю, что у тебя есть хоть какие-то шансы. Пусть вкусы Лили и специфичны, вероятность того, что она в тебя влюбится — крайне мала.       С некоторым облегчением Эрвин усмехнулся. Стоун, похоже, не был в курсе того, что творится в дневнике его сестры. И что шансы как раз-таки есть.       — У меня лишь одна просьба, — продолжил свою мысль Ник, — прекращай вести себя как козел.       — Ну, начнем с малого. Надо будет как следует извиниться.       — Нет уж, начнем с того, что нам нужно закончить проект.       Пока парни занимались своими делами, Лили и не была в курсе их разговора. Возвращаться в свою комнату, пока Смит все еще здесь, она не готова. Видеть его не хотела. Потому спряталась там, где никто не стал бы ее искать. Не спустя столько лет. За бочкой с водой рядом с домом, под навесом с садовыми инструментами. Совсем как четырнадцать лет назад. История ведь циклична.       Хотелось плакать, но было жаль тратить слезы на такого идиота. Хотелось бить кулаками стену, да сбивать костяшки пальцев не самая разумная идея. Хотелось, чтобы этой одной большой ходячей проблемы по имени Эрвин Смит попросту не было в ее жизни. Но и тут уже ничего не поделаешь.       Когда Лили наконец-то оказалась в своей комнате, то первым, на что упал ее взгляд, была аккуратно сложенная толстовка. Она безжалостно скинула ее на пол. И как теперь носить это?       К тому времени на телефоне скопился миллион непрочитанных сообщений. Стоун давно выключила звук, но на экране все равно всплывали оповещения, которые она смахивала в сторону.       «Лилс, давай поговорим»       «Прости меня»       «Я наберу тебе?»       «Ответь хоть что-нибудь»       Смит нервничал. Раньше-то они не ругались. Как назло, завтра у Эрвина и Ника начиналась преддипломная практика. Значит, пересечься с Лили в университете не получится. Придется действовать через ее брата или же пытаться словиться вечером. Нужно разработать план.       И понеслась…       На следующий же день, когда почти стемнело, Ник вернулся домой. Уставший и с тяжеленным пакетом. Его сестра сидела на кухне и попивала «голый» чай. Есть совсем не хотелось. Вся ситуация со Смитом еще не отпустила ее.       — Что это? — посмотрела она на брата, когда пакет оказался перед ней.       — Яблоки. Килограмм десять точно.       — Откуда? — слегка нахмурилась Лили, подозревая, каким может быть ответ.       — А ты сама подумай.       Она краем глаза заглянула в пакет. Целая куча отборнейших зеленых яблок. «Гренни Смит».       — Унеси туда, откуда взял. Пусть засунет их себе куда подальше.       — Ничего я делать больше не буду! — возмущенно заявил Ник. — И так заколебался их тащить! Пирогов с них наделаешь или еще чего… — не оставил места для возражений он, потерев плечо.       В животе Лили заурчало. Ее слабость к яблокам была известна. Да и в конце концов, они же ни в чем не виноваты? Помыв одно, она быстро сгрызла его, о чем позднее пожалела. Есть яблоки на пустой желудок оказалось не самой мудрой идеей. Теперь Стоун еще и подташнивало. И от яблока, и от его отправителя.       Разумеется, даже после такого «подарка» Эрвин не получил ответа на свои сообщения. Однако у него были запасные варианты действий. Сдаваться он не собирался. Либо доведет дело до конца, либо окончательно все разрушит — третьего не дано.       На утро телефонный терроризм продолжился. Источник сообщений в итоге отправился в блок. Но вместе с этим спокойствие не наступило. В любви, в ней же как на войне. И следующие дни стали похожи на настоящую операцию. Меж тем, Лили сидела в незримом окопе и не хотела ничего предпринимать. Лишь оборонялась.       Так среди распечаток, что передала одногруппница, затесался сертификат в СПА, подписанный крайне знакомым почерком. Смит подключил свои связи, популярность играла ему на руку. А вот Стоун этого не оценила. Но выбросить сертификат рука не поднялась.       Очередной день встретил ее сообщениями с неизвестных номеров, но того же содержания. Пришлось потрудиться, чтобы заблокировать их все. На что только надеется Эрвин? Этими своими выходками он только лишь копал себе яму еще глубже.       Не дождавшись хоть какого-то ответа, Смит решил-таки подкараулить Стоун у ее дома. Хотя бы освободиться с практики сегодня получилось пораньше. Припарковав машину на противоположной стороне улицы, он стал наблюдать. Солнце опускалось ниже, тени становились длиннее. Но Лили все не появлялась. Когда ночь уже постучалась в окна машины, Эрвин не выдержал и набрал Ника.       — Она так и не пришла домой?       — Ее сегодня и не будет, ночует у подруги.       — Да что же такое… Ты мне раньше сказать не мог? — раздраженно ответил Смит.       — Лили только с полчаса назад маме позвонила. — На противоположном конце провода ненадолго повисла тишина. — Прекращал бы ты ерундой заниматься. Отойдет — глядишь, сама напишет.       Эрвин лишь сбросил звонок и протяжно застонал. Как так? Ну не может же она вот так просто оборвать все провода? Это слишком расходилось с тем, что Смит успел вычитать в ее дневнике. Что он делает не так?       В его планах не было изъянов, кроме одной маленькой детали, позабытой давным-давно. Еще пару лет назад они втроем установили приложение, по которому можно было отслеживать местоположение друзей. Оно потерялось в глубинах телефона Эрвина. А вот для Лили оказалось крайне полезным. Чуть только она собралась домой с учебы и обнаружила его местоположение, планы на вечер пришлось спешно менять. Конечно, бегать до бесконечности не выйдет. Но сколько времени получится выиграть, столько Стоун будет держаться от Смита подальше.       На удивление, четверг выдался крайне спокойным. Ни каких-то тайных передачек, ни кучи сообщений. А сам Эрвин на другом конце города. В ожидании нормального отдыха, Лили вернулась домой. Чуть ли не с порога ее встретила мама.       — Солнце, откуда такая красота?       В самой большой вазе, какая только могла найтись в доме, на журнальном столике в гостиной стоял шикарный букет лилий. Лицо Стоун мгновенно стало кислым. Таким же, как и куча яблок, которые в большом количестве до сих пор лежали в холодильнике.       Отношения с матерью у нее были довольно близкими, так что скрывать нечего. Скажет, как есть.       — Это Эрвин.       Его имя оставило за собой горьковатый привкус и желание прополоскать рот. Лили сразу же двинулась в сторону своей комнаты, не желая видеть этот букет.       — Ты не заберешь его к себе? — с некоторым удивлением поинтересовалась мама.       В любовные дела дочери она сильно не вмешивалась. Лили и так сама все рассказывала, когда считала нужным. Но эта ситуация несколько ее насторожила. Эрвин так давно дружит с Ником, что Хелен Стоун и его считала частью их семьи. С Лили они вроде как неплохо ладили. А то, что было в детстве — не считается. В таком возрасте все мальчишки дразнят девочек.       — Он мне не нужен.       Сказала ли она то о букете или же об Эрвине — Стоун сама не знала.       В своей комнате Лили небрежно кинула сумку поближе к столу и свалилась на кровать, широко раскинув руки. Взгляд уперся в белый потолок. Так безопаснее. Ведь только стоило закрыть глаза, как в темноте всплывало знакомое лицо.       О чем он вообще только думает? Хочет подкупить ее всеми этими подарками? Избалованный ребенок богатых родителей… Разве Смит не понимает, что дело не в вещах, а в отношении? Тот маленький брелок в виде кролика был в разы ценнее, чем все эти недешевые «подношения». Она же прямо сказала, что устала от его шуток. И что в итоге?       Выходные наступили быстро. Их Лили очень боялась. Вдруг Эрвин попробует выцепить ее дома? Проще тогда запереться в комнате и никуда не выходить. Хотя все подруги активно зазывали Стоун сходить на тусовку. Сегодня в университете целое событие — последняя и самая масштабная вечеринка года. Обычно первокурсники шли туда с энтузиазмом. И Лили планировала пойти. До известных событий.       За всю неделю она наконец-то впервые смогла заставить себя нормально позавтракать. Эту субботу стоило посвятить полностью себе. Откиснуть в ванне, разобрать весь бардак в комнате и в голове заодно. Да и за курсовую неплохо было бы засесть.       — Эй, Лили, — поймал ее в коридоре Ник, — ты сегодня идешь?       — Нет, — жестко ответила она, желая как можно скорее оказаться в своей комнате.       — А чего так?       — Не хочу.       — Да не может быть. На дне первокурсника ты отжигала больше всех. — Брат с недоверием посмотрел на нее. — Пойдем, мне одному будет скучно. — И, увидев сомнения в глазах сестры, быстро добавил: — Эрвин приболел, так что его не будет, если это твое главное «не хочу».       Ник с точностью угадал основную причину. Но от того желания особо не прибавилось.       — Когда мы с тобой в последний раз вдвоем куда-то выбирались? — Стоун-старший подошел ближе к Лили. — Я же вот-вот универ закончу, найду постоянную работу и съеду. Как ты тут без меня выживать будешь? — Он игриво нажал на нос сестры, будто на кнопку. Она тут же отмахнулась от него.       — Наконец-то заживу спокойно и не буду чувствовать запах твоих носков даже в своей комнате.       — А вот сейчас было обидно, — насупился Ник. — Ну так что? Пойдем. — В этот раз он легонько пихнул ее кулаком в плечо.       — Я подумаю, — чуть менее жестко ответила Лили и скрылась в своей комнате.       И вот, спустя несколько часов, она уже стояла в толпе студентов, держа в руках очередной коктейль. По первости брат с сестрой действительно держались вдвоем, пока одногруппники не разлучили их.       Лили была рядом с подругами, весело обсуждавшими последние события в университете. С каждым глотком Стоун расслаблялась все больше. Ник прав, она любила потусоваться. А Эрвина нигде не было видно. Может, наконец-то получится отвлечься и сжечь все переживания недели в огне вечеринки. Яркими вспышками закрутился вечер, смазываясь в лучах стробоскопа, голосах и музыке.       — Ну что, как дела? — на сцене объявился ведущий.       Толпа отозвалась гулом. Студентам все нравилось. Еще бы, через месяц уже канинкулы.       — Супер! Совсем скоро мы начнем конкурсную программу, не отходите далеко!       Типичные, слегка пошловатые состязания Стоун не вдохновляли. Зато она знала, кто бы их точно не пропустил. Как ни крути, многое продолжало напоминать об Эрвине. Лили наблюдала за окружающими, безмолвно молясь, чтобы он не объявился. В один из моментов она заметила Ника, который в ходе конкурса выиграл какую-то безделушку. Это и называется «хотел потусоваться с сестрой»? Вот и верь ему после этого.       — Я вижу, все уже соскучились по танцам? — вновь взял в руки микрофон ведущий. — А как насчет медляка?       Реакция не заставила себя ждать. Многие быстро нашли себе пару. Это в школе все мнутся и стесняются, а студентом быть гораздо проще.       — И у нас есть, чем вас удивить! Кое-кто желает выступить с песней, давайте же поддержим его!       В этот момент все нутро Стоун сжалось в предчувствии чего-то нехорошего.       — Всем привет, — уверенно начал Эрвин, перехватив микрофон другой рукой. Улыбка стала чуть шире, когда с его появлением толпа оживилась чуть больше. — Эту песню я бы хотел посвятить одной особенной девушке, которая сейчас находится здесь.       Взглядом он исследовал всех собравшихся, пытаясь найти ту самую. Студентки оглядывались, пытаясь понять, кого же он имел ввиду. Можно поспорить, что минимум половина из них в тайне надеялась оказаться этой особенной девушкой.       Лили принципиально не смотрела на сцену. Ей было стыдно, пусть Эрвин и не назвал имени. Желание уйти возрастало с каждой секундой и стало особенно сильным, когда Стоун обнаружила на одном из возвышений брата, что записывал все происходящее на телефон. Вот ведь зараза! Он все знал!       Заиграла медленная музыка. Парочки вокруг начали танцевать. А Лили не могла сдвинуться с места. С первых нот она узнала песню. Единственное, на что хватило сил — это закрыть лицо ладонью. Так по-детски. Как будто если она ничего не видит, то и ее не видно.       Что бы я делал без твоей дерзости?       Ты манишь меня и тут же отталкиваешь.       Честно, от тебя голова идет кругом,       А поймать тебя на слове — та еще задача.       Я хочу узнать, что же творится в твоих прекрасных мыслях,       Так что пускаюсь в их волшебное и таинственное изучение.       Я так ошеломлен, без понятия, что нашло на меня,       Но уверен, все будет хорошо.       Стоун нравилась песня. Нравилось, как Смит поет. Она никогда не говорила того вслух, напрямую. Но Эрвин знал об этом еще со школьных времен и использовал как одно из последних оружий. Именно сегодня должна была состояться финальная битва.       «Это просто очередная тупа шутка, издевка» — мысль билась в голове Лили, как птица в клетке. Текст она знала наизусть, и даже если бы заткнула уши, песня продолжила бы литься изнутри знакомым голосом.       Моя голова под водой,       Но дышу свободно.       Ты сумасшедшая, и я не лучше.       Каждая строчка резонировала внутри Стоун. И чем дальше, тем больше казалось, что песня написана про них.       Потому что я всем своим существом       Люблю в тебе абсолютно все:       Люблю каждый изгиб твоего тела и каждую угловатость,       Все твои идеальные несовершенства. Отдай мне всю себя,       И я отдам тебе всего себя.       Ты — мой конец и мое начало.       И даже проигрывая, я побеждаю,       Потому что я отдаю тебе всего себя,       А ты отдаешь мне всю себя.       Эрвин смог наконец-то найти ее в толпе. И это оказалось не так уж и сложно, учитывая, что большинство студентов танцевало, а она стояла одна, практически неподвижно. Смит видел, что какой-то эффект от его выступления был. Как сжалась Лили. Но он не сдавался, продолжал смотреть на нее, в надежде, что и она посмотрит на него.       Ты моя погибель, моя муза,       Мое безумие, мой ритм и блюз.       Я не могу перестать подпевать, эта мелодия — ты — в моей голове.       Он и сам верил в то, что поет. Каждое предложение было правдой. Да, он идиот, что дотянул до крайности. Ведь всегда был шанс не успеть, увидеть Лили с кем-то другим. Счастливой, но не с ним. Просто врал сам себе, пытаясь заменить оригинал очередной копией.       Раскроем же карты и собственные сердца друг другу,       Рискуя всем, как бы ни было тяжело.       Это был очередной вызов. Сколько бы он их ей ни бросал, она всегда включалась в борьбу. Ну же, Лили, сделай этот шаг вперед!       Песня закончилась. Как только последняя нота угасла в аплодисментах, оцепенение покинуло тело. Не без труда прорываясь сквозь кучу народа, Стоун поспешила на выход из зала. Ей как никогда нужен был свежий воздух. Смит поспешил за ней.       Почти у самого выхода с территории удалось нагнать Лили. Здесь особо никого не было, только несколько любителей перекурить.       — Лилс!       О, нет. Надо было уходить сразу, как только этот идиот объявился на сцене.       — Лилс. — Запыхавшись, Эрвин смог поймать ее за запястье. — Давай поговорим.       С этим нужно было разобраться. Окончательно и бесповоротно. Хватит. Довольно. Стоун чувствовала, как закипает изнутри.       — О чем? — Она сделала шаг назад, пытаясь освободить свою руку из его цепкой хватки. — Сегодня ты превзошел сам себя в издевательствах. Поздравляю!       — Но я не шутил, — пытался убедить ее в своей искренности Смит, слегка улыбнувшись. — Правда.       Он отпустил руку Лили, решив, что так будет разумнее. Напирать сейчас было не лучшей стратегией.       — Я тебе не верю. — И это было ее правдой. Стоун наконец-то перешла из обороны в атаку. — Хотел бы поговорить — сделал бы это давно. Но нет же, тебе нужно самоутвердиться. — Слова ядом вытекали из ее уст. Терять нечего. Пусть ему будет так же больно и неприятно, как и ей. — Хочешь, чтобы я поддалась на твои уговоры, чтобы ты продолжил со мной играть? Зачем? Чтобы вписать очередное имя в длиннющий список баб? Еще и закидывал никому ненужными подарками. — В этот момент Лили сама на себя не была похожа, продолжая бесконтрольно говорить абсолютно все, что было на уме. — Меня от тебя тошнит!       Улыбка растаяла на губах Эрвина, словно ее никогда и не было. Стоун добилась своей цели, стала одной из немногих, кто смог задеть его по-настоящему. Ранен. Еще один выстрел — и будет убит.       Закончив со своей тирадой, Лили почувствовала опустошение. И легче не стало. Она посмотрела на Смита, как изменилось его лицо, стерлись последние следы самоуверенности. Увидела что-то настоящее в нем. От чего самой стало лишь больнее.       — Эрвин…       Ломать — не строить. Они сейчас оказались в шаге от того, чтобы не разрушить все окончательно. Стоун неуверенно переступила с ноги на ногу. Тысячу раз пожалела о том, что наговорила. И решила дать всему последний шанс.       — Хорошо, давай… — воздух с трудом вырывался из легких, — …поговорим.       Немного придя в себя, Смит оглянулся.       — Только не здесь.       Он кивнул в сторону укромной лавочки, стоявшей поодаль. Стоун шла чуть позади него, смотрела на эту широкую спину, к которой, несмотря ни на что, хотелось прижаться. Всю дорогу до лавки они молчали. Усевшись на некотором расстоянии друг от друга, они не сразу смогли заговорить вновь.       — Лили, — в коем-то веке Смит назвал ее по имени нормально, — лучше выскажи сейчас все. Я готов услышать весь список своих грехов.       Рука легла на прохладный край лавки. Сжав пальцы покрепче, Стоун глубоко вздохнула, стараясь в этот раз больше контролировать то, что говорит.       — В общем-то… нам ведь всегда было весело вместе? — Ее глаза забегали по земле, как будто там были написаны правильные слова. — Но с возрастом мне все больше казалось, что ты продолжаешь воспринимать меня как маленькую. И это меня дико бесит. Тогда, в моей комнате, — Уголки губ дрогнули, — само собой я тебе не поверила. Думала, что если это что-то настоящее, а не очередная шутка, ты бы мог это и нормально сказать. А потом ты пошарился в моих вещах…       Эрвин понимающе кивнул. Оказывается, все это время он ее обижал, а она и не предъявляла ему никаких претензий. Все воспринималось как должное. Скольких проблем можно было бы избежать, стоило лишь поговорить. Мысли в голове путались между собой.       — Я боялся что-то изменить, — признался он честно в очередной раз за вечер. — Не знал, как лучше всего рассказать… Подколы стали такими привычными, будто уже нет никаких границ. — Эрвин потер затылок ладонью и тут же опустил руку вниз. — Эту неделю мне тебя очень не хватало. — Он поднял на Стоун глаза, пытался выразить все, что чувствует, одним лишь взглядом. — Извини. Только скажи — и я сделаю все что угодно, чтобы ты меня простила.       Ей было так непривычно видеть его таким. Тихим, спокойным и честным. Это не выглядело попыткой надавить на жалость, состроит физиономию как у кота из «Шрека». Сейчас она безоговорочно верила ему.       — Просто пообещай, что не будешь больше делать таких глупостей. И что хотя бы изредка мы будем разговаривать нормально. Можно даже придумать стоп-слово для особых случаев, — попыталась пошутить Лили.       Во взгляде Эрвина мелькнула привычная искра, тогда как грудь наполнилась теплом. Стоун давала ему шанс, и он не мог бестолково его истратить. Преисполнившись смелости, Смит взял ее ладонь в свои.       — Стоп-слово? — Он слегка усмехнулся и качнул головой, найдя замечание Лили забавным. — Обещаю. Я могу быть серьезным, когда это нужно. Только… и ты тогда говори прямо. Не нужно скрывать, если тебе что-то не нравится.       — Хорошо. — Взгляд Стоун опустился на ее руку, так уютно устроившуюся в между его ладоней. — Знаешь, спасибо за песню. Она ведь… как будто бы про нас. — Лили чуть сжала одну из его рук.       Последние слова Лили наполнили Эрвина надеждой. У него есть шанс. Прямо сейчас они сидят, спокойно разговаривают, ее ладонь - в его. Только бы не испортить момент.       — Потому я ее и выбрал. Но даже если ты до сих пор думаешь, что это шутка, то… то, что я чувствовал, пока пел, это самое серьезное, что было в моей жизни.       Издалека доносился шум вечеринки, но рядом никого больше не было. Майский вечер охранял их спокойствие, перебивая беседу лишь шорохом листьев. Желание придвинуться чуть ближе становилось невыносимым. Но перед этим нужно было прояснить еще один момент.       — Так как много ты смог понять из моего дневника?       Брови Смита приподнялись. Он и не думал, что услышит подобный вопрос. Ждал лишь продолжения разбора полетов.       — Стоит отметить, ты умеешь шифроваться, — ухмыльнулся Эрвин. — Пришлось немного поломать голову, чтобы понять что к чему. — Совершенно не задумываясь, он начал поглаживать ее ладонь большим пальцем.       — И к каким выводам ты пришел?       Кому угодно будет ясно, что означает сердечко рядом с именем. А уж Смит точно не был глуп.       — Что я идиот, раз не понял всего раньше. — Губы ненадолго соприкоснулись с ее костяшками пальцев, как только Эрвин приподнял руку Лили выше.       Стоун следила за его жестами, такими медленными и плавными, даже немного робкими. Сердце ее смягчалось, чем больше она всматривались в знакомые черты.       — Даже если ты ведешь себя как идиот, то ты мой идиот. Избранный. — Легкая дрожь распространилась по всему телу Лили от короткого прикосновения его губ к ее коже.       Вот он и заполучил этот дурацкий титул, но это совершенно неважно. Все и так понятно. Свободная ладонь легла на щеку Стоун, и ее голова инстинктивно прилькнула к ней.       — Лилс… — Его губы чуть приоткрылись, пока он пытался подобрать хоть какие-то слова. — Ты…       Аккуратным движением он убрал мешающие пряди с ее лица. Рука переместилась с щеки, зарываясь дальше в волосы. Эрвин придвинулся ближе. Сердце билось уже где-то в районе горла, причем у обоих. Остановившись буквально в паре сантиметров от губ Стоун, он будто ждал ее разрешения, чтобы поставить столь жирную точку в их разговоре.       Лили ощущала себя в невесомости. Не за что зацепиться. Кроме, пожалуй, губ, поцеловать которые она так долго желала. И вот, буквально в шаге от заветной цели, Стоун растеряла все остатки своей решимости. Но смогла преодолеть это расстояние из сотен и тысяч недомолвок. Поцелуй оставил все это позади.       Руки сами потянулись вперед, сплетая тела. Эрвин нежно прижал Лили к себе, не забывая поглаживать ее талию. Одно дело — видеть любимую глазами. Совсем другое — «видеть» руками. И им предстояло еще много чего узнать друг о друге, вновь познакомиться уже на ином уровне.       Стоун чуть склонила голову вбок, углубляя поцелуй, пока ладонь уверенно двигалась к затылку Смита. Он даже что-то промурлыкал прямо ей в губы, довольный, как кот, наевшийся сметаны. Сколько у него было других поцелуев. Тогда они казались просто очередным пунктом в списке задач, чем-то завершенным. А здесь, прямо сейчас, движением губ он открывал для себя уйму новых возможностей. Чистую страницу их совместной истории.       Едва успевая дышать, Лили отпускала все свои переживания, все обиды. Ради шутки так никого не целуют. Закрытые глаза слегка пощипывало. И от облегчения, и от эмоций, долгое время не находивших выхода. Хватка на затылке становилась крепче. Хотелось сжать возлюбленного посильнее, прижаться еще плотнее, может даже укусить, впиться ногтями в кожу. Но не чтобы навредить. А лишь так, казалось, можно было выразить хотя бы сотую долю того, что происходит внутри.       Похоже, Эрвин разделял те же порывы. И, прежде чем разорвать поцелуй, слегка прикусил губу Лили. Сделал он это одновременно игриво и по-собственнически, помечая то, что теперь принадлежит ему.       — Не только шутки бывают приятными, не так ли? — выдохнула Стоун. Щемящее чувство сжимало грудь, требовало продолжения банкета.       — Это даже лучше… — Смит подался немного вперед и прижался лбом к ее плечу. — Обещаю целовать тебя чаще, чем подшучивать. — Он ненадолго прикоснулся к шее Лили губами. — Но не думай, что ты сможешь совсем уж избежать подколов. Что скажешь на это?       — Что обещаю принимать обе твои стороны, — прошептала она ему на ухо, параллельно поглаживая по волосам.       Вокруг начали зажигаться фонари и гирлянды, развешанные меж столбов. Теплый свет разлился по темнеющим деревьям, траве, редким лавочкам. Успел он отразиться и в глазах двоих, наконец-то нашедших путь друг к другу.       — Тебе не позавидуешь, — Эрвин усмехнулся и поднял голову, — ведь твой парень настоящий идиот.       Стоун знала, каким он может быть, как добивается всего, чего хочет. Но вот так вот, с ходу? Не то чтобы она была против…       — Парень, значит?       — Именно так. Теперь тебе от меня никуда не деться.       Эрвин был неисправим. Лили покачала головой, но продолжала улыбаться. Лицо определенно будет болеть завтра. В частности, губы. И от улыбок, и от поцелуев. Еле проклюнувшаяся щетина уже успела оставить раздражение на коже вокруг.       — Что ж, теперь я девушка самого популярного парня в вузе. Еще и девушка лучшего друга своего брата. Ох, я могу только представить, как Ник… — Она на секунду остановилась, прокручивая воспоминания о вечере и как ее братец вел съемку, — Подожди, он ведь в курсе? И потому так уговаривал меня пойти на вечеринку? — Лили чуть ли не взвыла. — Вы просто две занозы в моей заднице…       — Ты уже давно должна была привыкнуть, Лилс. — Одна из его рук соскользнула с талии ниже. — И быть занозой в столь очаровательной заднице даже приятно.       Грудь Стоун поднялась от глубокого вдоха и опустилась после резкого выдоха. Сколько минут он продержался без шуток? Десять? Это определенно личный рекорд.       — Знаешь, тот факт, что мы теперь вместе, не уменьшает желания тебя придушить.       — Полагаю, это будет даже уместно где-нибудь средь одеял и подушек…       — Да ну тебя! — Лили чуть оттолкнула его, хотя и не смогла сдержать улыбки. Ведь Эрвин пришелся ей по душе именно таким, умеющим сострить в любой ситуации.       Ответ не заставил себя ждать. Всего в пару движений Смит усадил Стоун к себе на колени и устроил свои ладони на ее бедрах, так, словно делал подобное много раз.       — Ну и как, удобно?       — Вполне. — Она приобняла его за плечи. — Знаешь, с моим ростом сложно подобрать подходящего парня.       — Хм-м… Ну, тебе больше и не нужно никого искать. Тем более, что меня вполне устраивает твой рост.       — Как минимум, мне не понадобится помощь, чтобы достать что-то с верхней полки, — хихикнула Лили.       — Приятный бонус. — Смит переместил руку с ее бедра на колено. — Высокая, красивая и от макушки до пят моя…       Он не смог удержаться от того, чтобы не повторить поцелуй. Теперь у него было право на это, которым он не собирался пренебрегать.       — Мне вдруг пришла мысль… — переводя дыхание, произнесла Стоун. — Что будет, если я сяду тебе не на колени, а на плечи? Ну, это так, к разговору о росте.       После того, как все проблемы оказались разрешенными, она ощутила тягу к приключениям и не самым умным затеям. Так часто бывало в присутствии Эрвина. Он всегда заражал ее своим энтузиазмом. Вспомнить хотя бы, как Стоун поддалась на уговоры и полезла с ним и Ником в одно из заброшенных зданий на окраине города. Потом пришлось срочно стирать всю одежду вручную, пока родители не засекли.       — Звучит как план. — Ни минуты не раздумывая, Смит кивнул. — Так мы определенно произведем фурор на вечеринке. Тем более, что было бы неплохо вернуться.       — Тогда по коням!       Продолжая ухмыляться, Лили вскочила с колен Эрвина и взобралась на лавку, чтобы затем оказаться уже на его плечах. Смит крепко зафиксировал ее, чувствуя приятное тепло на себе.       — Готова?       — Полный вперед!       Стоун оказалось в меру тяжелой, но на душе Смита было легко. Не нужно больше играть, притворяться. Можно быть самим собой. Так же, как и Лили. Не нужно ничего скрывать. Они шли по темнеющей тропинке обратно к месту тусовки, перекидывались какими-то фразочками, смеялись, улыбались. Эта ночь была их. Новое воспоминание осядет в головах на долгие годы.       — Так-так-так, кто тут у нас? А я вас искал, — уперев руки в бока, с усмешкой произнес Ник. — Обзавелась собственной лошадкой, сестра?       — Да, как видишь. Только этот конь предпочитает сладкие поцелуи вместо сахара. — Одним движением она растрепала волосы Эрвина еще больше.       Тот, свою очередь, отклонил голову чуть назад, чтобы хоть краем глаза взглянуть на свою наездницу.       — Я прожорливый, не расслабляйся.       Ник чуть не оставил на своем лице алеющий отпечаток, резко приложив ладонь к нему.       — Кошмар… Вы определенно стоите друг друга, — кисло улыбнулся Стоун-старший. — Черт возьми, теперь же с тобой и девчонок не обсудить. Я определенно не хочу знать детали ваших отношений!       — У тебя нет иного выбора, Ник.       — Ну уж сегодня его можно немного пожалеть? — Лили решила быть чуть милосерднее к брату, при этом не упустив возможности его подразнить. — Ведь он потерял лучшего друга и больше не будет получать столько же внимания, как раньше.       — И когда вы только успели объединиться против меня, — чуть насупился Ник. — Между прочим, я помогал вам обоим!       — Не могу не признать, без тебя я бы не обошелся сегодня. — Эрвин расплылся в улыбке. — По крайней мере, будь уверен, что в ответ мы пригласим тебя на свою свадьбу. А если ты будешь хорошо себя вести, то даже можешь стать моим шафером.       Эмоции на лице Стоуна было сложно описать словами. От полнейшего недоверия до некоторого возмущения.       — Прикалываешься? Сколько вы уже встречаетесь, час?       — Минут тридцать, не больше. — Нос Эрвина внезапно зачесался, и он потерся им о ногу Лили.       — То есть, уже все и без меня решено? — уточнила с высоты своего положения она.       — Ох, прошу прощения… — Смит немного сместил руки на ее ногах, чтобы схватиться поудобнее. — Выйдешь за меня?       — Я подумаю.       Все трое усмехнулись. Хотя и понимали, что шутки шутками, но если все сложится хорошо, то свадьба — лишь вопрос времени.       — Так уж и быть, развлекайтесь. Но Эрвин, имей в виду. Лили должна вернуться сегодня домой. — Указательный палец уткнулся в грудь «коня».       Игра Ника в старшего брата показалась Смиту забавной, но он ничего такого и не планировал. До конца вечеринки была еще уйма времени.       — Разумеется, мистер Стоун, все будет по высшему разряду.       Ник ушел, а этих двоих поглотила вечеринка. Лили быстро устала наблюдать за всем сверху, предпочитая передвигаться на своих двоих. Но это не мешало им быть совершенно неразлучными. Тусовка продолжалась. Хотелось петь, танцевать, кричать. Дать знать всем, что теперь самый завидный парень университета занят и надолго. Может быть, навсегда. Но о будущем сейчас как-то не думалось, все тонуло в грохоте музыки. Эти мысли можно оставить и на потом.       Танцевальная мелодия сменилась на медленную и плавную. Не нужно было даже спрашивать разрешения, Эрвин просто притянул Лили к себе за талию. Просто любовался ею в разноцветных лучах светомузыки. Но она не дала долго наслаждаться видами и прильнула ближе, уютно пристроив голову на его плече. Смит с упоением вдохнул знакомый запах сладкой ваты. Оставил на макушке невесомый поцелуй. Сжал руки покрепче. Из ниоткуда взялось желание повторить его предыдущий перформанс. Но только для нее. Так что Эрвин стал тихонько напевать на ухо Лили.       — Потому что я всем своим существом люблю в тебе абсолютно все…       Слыша в очередной раз эти строки, Стоун задрожала в его руках, как струна, которую только что дернули. Как струны ее души, на которых умело играл Смит. Приподняв голову, прижавшись еще ближе, она уже не могла держать в себе те самые слова.       — Я люблю тебя.       Тело продолжало двигаться в такт музыки, пока Эрвин снова учился дышать. После всего, что случилось, он знал это. Просто еще не был готов услышать. Хотя и собирался ответить тем же.       — Я тебя тоже, тоже, Лилс…       Подтверждением слов оказался очередной поцелуй. В этот вечер все они были разными, особенными. На вечеринке проще было перечислить те уголки, где они еще не целовались, нежели места, где они это делали, совершенно никого не стесняясь. Не раз Лили ловила на себе колкие взгляды девиц. Пусть завидуют, пусть думают что угодно. Эрвин больше никуда от нее не денется. Пока Стоун отходила припудрить носик, Смит успел сменить статус в своих соцсетях. А всем друзьям, что время от времени нарушали их спокойствие, он представлял Лили как свою девушку, как ту самую. Может кто и не верил, зная прошлое Эрвина, но хорошо смеется тот, кто смеется последним.       На рассвете они уже стояли на пороге дома Стоунов. Оторваться друг от друга было сложно. Надо же как-то наверстывать все упущенные моменты? Однако предательский зевок выдал Лили с потрохами.       — Напишешь мне, как доберешься до дома? Не уверена, что смогу заснуть без этого, — слабовато улыбнулась она, потерев глаза.       — Со мной все будет в порядке. — Очередной поцелуй приземлился на ее лоб. — Лучше отдохни как следует. Ведь завтра, а точнее уже сегодня, нас ждет первое свидание.       — И снова все решено за меня, — фыркнула Стоун. — Хорошо. Но ты все равно напиши.       — Обязательно.       Чтобы не затягивать их прощание, Эрвин чмокнул Лили в щеку, а не в губы, ослабил объятья и сделал шаг назад. Затем еще один, и их руки разомкнулись. После — вовсе развернулся, пошел в сторону собственного дома, периодически оглядываясь назад. Стоун так и стояла на крыльце, пока ее возлюбленный окончательно не скрылся из виду. Только тогда она открыла входную дверь.       Судя по кроссовкам, беспорядочно валявшимся на коврике, Ник уже был дома. С утра по-любому будет ворчать, что она вернулась позже него. Ничего, сам виноват, нечего было помогать другу и заманивать сестру на вечеринку.       Тихонько, чуть ли не на цыпочках, Лили шла по коридору. Но кое-что привлекло ее внимание и заставило остановиться.       Первые лучи солнца уверенно пробивались через тюль, освещая гостиную, объявив начало нового дня. Они дотягивались до каждого предмета мебели, но как будто бы сконцентрировались лишь на одном месте. Там, на журнальном столике, все еще стоял огромный букет лилий. В мягком свете яркая зелень казалась особенно симпатичной. Стоун подошла ближе, чуть неуклюже склонилась над цветами, так что частички пыльцы остались на кончике ее носа. Всего за одну ночь букет превратился из ненавистного веника в настоящую драгоценность. Нет, в гостиной ему точно не место. Ладони уверенно обхватили вазу и приподняли ее со стола.       И в течение всего пары минут цветы переехали жить в комнату Лили.