Яркие вспышки

      В комнате наконец-то стало тихо, хотя противный звук скотча так и звенел в ушах. Со стен поисчезали плакаты, полки опустели. Место утратило былую жизнь. Всего за несколько часов отсюда исчезли следы двадцати лет. Воспоминанием о них остались несколько дырок в стенах да отсутствие пыли там, где стояли вещи — Ник никогда особо не был чистюлей.       — Вот и все.       С усталым вздохом он опустился на кровать — одну из немногих вещей, что еще оставались в опустевшей комнате. Лили расположилась на большой коробке, оперевшись спиной на Эрвина, стоящего позади. Он деликатно разминал ее плечи, заставляя прикрыть глаза от удовольствия.       — И как ты там будешь жить один… — пробормотала она расслабленно, тая под руками Смита. — Я уже вижу это: носки, гордо развевающиеся на люстре, куча нестиранных вещей в углу…       — Вечно ты находишь повод оскорбить меня! — Ник драматично прижал руку к груди, будто слова по-настоящему его ранили. — Могла бы порадоваться хотя бы один раз. И, между прочим, у меня есть отличная мотивация… — На этих словах он выпрямился и с хитрым прищуром заявил: — Я больше не волк-одиночка.       От такой информации у Лили даже глаза открылись, а руки Эрвина застыли на плечах любимой.       — Ну и как же зовут несчастную? — уточнил Смит. Голос звучал спокойно, но в нем проскользнула едва заметная обида. Лучший друг и даже не рассказал о своих похождениях? Серьезно?       Ник лишь самодовольно ухмыльнулся, наслаждаясь реакцией публики.       — Алекс.       — Не самое распространенное имя для девушки.       — А кто сказал, что это девушка?       Если бы Эрвин не стоял позади Лили, она бы так и грохнулась с коробки, — впрочем, по скривившейся морде Ника, еле-еле сдерживавшего смех, все стало сразу понятно.       — Хоть фотографию покажи!       Отсмеявшись, Стоун-старший достал телефон и открыл совместную фотографию со своей девушкой.       — Симпатичная, не под стать тебе, — ухмыльнулся Эрвин. — Чем же ты ее таким завлек? Ножом угрожал?       — К вашему сведению, у меня множество достоинств!       Обсуждение пассии было прервано прибывшей грузовой машиной. Парни принялись таскать коробки, а Лили просто сидела на крыльце и наблюдала за процессом. Виду она не подавала, но легкая грусть от переезда брата все же поселилась в ее сердце, — вся история уместилась в одной лишь грузовой машине. Сколько лет они жили под одной крышей! Да и кроме того, теперь у нее и Смита не будет такого замечательного прикрытия для ночевок Эрвина в доме Стоунов. За последние месяцы им уже удавалось пару раз это проворачивать. А потом в ночи, на цыпочках, Смит прокрадывался в комнату Лили, чтобы понежиться в ее объятиях до первых лучей солнца и снова ускользнуть обратно к Нику. Родители, благо, этого не замечали. Либо же делали вид, что не замечали.       Но варианты уединиться оставались. Не так давно Эрвин тоже успел съехать на отдельную квартиру. Он снимал небольшую студию, отказавшись от идеи родителей купить ему нормальные апартаменты или даже дом. Ему захотелось самостоятельности и свободы, о которых мечтал давно.       И вот, в один из вечеров, Лили и Эрвин сидели на диване в его квартире, смотрели какой-то дурацкий фильм и ели виноград. Все было так просто, но Стоун чувствовала себя на своем месте. Время от времени она оставляла на шее Смита невесомые поцелуи, а в ответ он чуть крепче сжимал руку на ее талии.       Но эти двое были бы не они, если бы спокойный вечер не превратился в очередную глупую — и оттого прекрасную — затею. Лили увидела, как Эрвин подкинул виноградинку и ловко поймал ее ртом.       — Ну-ка, теперь мой черед, — заявила она с вызовом.       Смит послушно открыл рот, наклонившись ближе, и Лили метко отправила ягодку прямо в цель.       — Нет, так неинтересно, — протянул он, хитро сощурившись. — Ты сидишь слишком близко. Так любой попадет. Садись-ка на другой конец дивана и открой рот.       Короткий смешок невольно сорвался с губ Лили, но она сделала так, как он и попросил. Сам Смит тоже отодвинулся и закинул виноградинку.       — Теперь я! — Лили полезла рукой в чашку.       Фильм был совсем позабыт, а в небольшой квартире началась настоящая перестрелка. Количество винограда на полу росло соразмерно дистанции. В итоге они разошлись по разным концам комнаты и пытались попасть уже оттуда. Азарт возрастал. Во рту было приторно от вкуса винограда, щеки разболелись от улыбок, но никто не был готов сдаться. Сражение будет идти до последнего снаряда!       Только Эрвин собирался сделать бросок в сторону Лили, прищурившись, — как вдруг в дверь позвонили.       Кто это может быть? Родители написали бы заранее. Разве что Нику совсем делать нечего — наверняка Алекс ушла в ночную смену: она работала медсестрой в местной больнице.       Закинув виноградину себе в рот, Эрвин без задней мысли улыбался, готовясь встретить старого друга. Пара шуток уже была на изготове. Вот только за дверью оказался не Ник.       Бывшая. И не просто бывшая — последняя. Из всех тех, кто был до Лили.       Они не виделись примерно полгода, и изменения во внешности Николь были очевидными. А именно — огромный живот, буквально кричавший о беременности.       — Ну привет, Эрвин, — произнесла она, будто они расстались лишь вчера.       Смит застыл. Его улыбка исчезла мгновенно, словно кто-то стер ее резким движением ластика. Нет… этого просто не может быть. Нет.       — Похоже, ты уже догадался, кто скоро станет папочкой? — Губы Николь растянулись в кривой ухмылке.       — Нет, — сухо, безэмоционально ответил Эрвин.       — Не придуривайся, — откинув челку с глаз, произнесла Николь. Другая ее рука лежала на пояснице. — Раньше ты был сообразительнее.       Взгляд незваной гостьи презрительно скользнул по Лили, так и застывшей в комнате, практически напротив двери. В нем читалось неприкрытое превосходство.       — Что ты хочешь? — Голос Эрвина стал жестким, непривычно холодным.       — Расставить все точки над i, — отозвалась Николь. — Или ты и в самом деле не понимаешь, зачем я пришла? Может, хотя бы пригласишь внутрь? Стоять тяжело.       — Ну заходи.       Эрвин отступил в сторону, пропуская Николь внутрь. Охая и ахая, она с трудом стянула обувь. Смит жестом указал на стулья у небольшого круглого стола. Всего пару часов назад он и Лили сидели там, пили чай, хихикали над чем-то глупым, а теперь… Внутри Эрвина все замерло. Он и представить не мог, что сейчас происходит в голове Стоун. А деваться некуда — квартира совсем небольшая, даже балкона нет. Не отправлять же Лили прятаться в туалете. Но она сама о себе позаботилась, устроившись на диване, замерев в одной позе, как статуя. Что делать в такой ситуации — совершенно непонятно.       Николь тем временем прошла вперед и наступила прямо на виноградину, размазывая ее по своим белым носкам. Она смачно выругалась, перевела дух и опустилась на стул, будто трон.       — Что ты хочешь? — повторил Эрвин, в этот раз куда жестче.       По тому, как расслабленно она сидела — откинувшись, сложив руки на животе, будто демонстрируя свое «главное оружие», — было ясно: Николь чувствовала себя хозяйкой положения.       — Хочу, чтобы ты взял ответственность за своего ребенка, — протянула она недовольно, озвучивая очевиднейший факт.       Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Лили не шелохнулась. Эрвин провел ладонью по подбородку, стараясь сохранять самообладание.       — С чего ты взяла, что это мой ребенок?       Николь не отказала себе в удовольствии усмехнуться — и хищно улыбнулась.       — А все сходится, дорогой, все сходится. И чем быстрее ты это признаешь, тем меньше проблем будет. И для тебя — и для твоей… швабры.       Лицо Лили никак не изменилось, а Эрвин, похоже, не на шутку разозлился. Беременна Николь или нет, подобное говорить он никому не позволит.       — Во-первых, не смей так выражаться о моей девушке в моем доме. Во-вторых, без каких-либо доказательств разговаривать с тобой я не намерен. — По тому, как сжалась челюсть Смита и расширились крылья его носа, было видно, насколько ему не по душе весь этот диалог. — Сделаем тест ДНК. Я плачу.       — О, не переживай, скоро тебе придется платить по счетам гораздо больше, — почти пропела незваная гостья. — Ты видел цены на подгузники?       Пока Николь перечисляла потребности будущего ребенка, Смит взял телефон и быстро нагуглил нужную ему информацию.       — Вот, — начал он, показывая экран. — Сделать тест можно хоть завтра. Врачи проведут пункцию…       — Нет! — рявкнула Николь так резко, что Лили вздрогнула. — Никаких операций! А если врачи что-то не так сделают? Вот так ты относишься к своему ребенку, да?!       — Это вопрос пяти минут, ты, дура! — вконец сорвался Эрвин.       Гостья лишь сморщила носик, пропустив оскорбления в свой адрес мимо ушей.       — Никаких тестов до родов. Точка. А потом ты и сам увидишь, на кого он будет похож. Да-да, у нас будет сын. — Она погладила свой живот. — Что ж, я вижу, мне здесь не рады, — после небольшой паузы добавила Николь, заметив огонь в глазах Смита, а также мельком глянув на Стоун, чей взгляд был прикован к одной-единственной точке на стене. — Не переживай, ты узнаешь первым. Я напишу. Пока что у тебя есть еще пара недель, чтобы свыкнуться с мыслью.       Николь встала из-за стола, с еще большими причитаниями натянула обувь и была такова. Эрвин провожать ее не пошел. Лишь поднялся со стула, чтобы запереть дверь. После чего прошел по минному полю, которое теперь представлял собой весь пол, и мешком свалился на диван. Он закинул голову назад и уставился в потолок, будто мог найти там ответы.       — Эрвин… — Лили вышла из оцепенения. Голос ее был тихим и ломким. — Есть ли вообще вероятность, что это правда? Что ты…       Закончить предложение она не смогла. Сладость винограда во рту давным-давно сменилась горечью реальности. Смит ответил не сразу. Он считал.       Они с Лили вместе уже четыре месяца. Примерно столько же Эрвин был один. А до этого пару месяцев встречался с Николь. Все действительно сходится.       — Да.       Это короткое слово далось ему с огромным трудом. Как теперь смотреть в глаза Лили? Наверняка он там встретит разочарование или еще чего похуже. Руки Эрвина, сложенные на коленях, подрагивали. Сейчас больше всего его пугала не перспектива стать отцом, а то, что он может потерять Лили. Ладони превратились в кулаки.       — Лилс… — Он повернул к ней голову, не меняя положения на диване — голос едва не сорвался. — Я… очень, очень сильно надеюсь, что ребенок не мой. Я его не хочу. И его мать… — Он нарочно не произнес имя Николь. — Мне тоже не нужна.       Дрожащей рукой Смит взял похолодевшую ладонь Стоун.       — Мне нужна только ты. Как никогда раньше. — Привычным движением большого пальца он поглаживал ее костяшки. — Я… не знаю, как пережить это время, пока не станут известны результаты теста. Только… пожалуйста, не уходи.       Она понимала, что все произошло до нее. Что никто не застрахован от прошлого. Это не предательство, не измена, не попытка обмануть. Просто жизнь. И все же мысль о том, что где-то ходит женщина с его ребенком под сердцем, рвала ее изнутри.       Больно было и другое — видеть, как ломается Эрвин. Его злость, с которой Стоун ранее не сталкивалась. А теперь — страх. Страх за их отношения. Могло показаться, но Лили видела в глазах Эрвина наворачивающиеся слезы. И, возможно, именно это удерживало ее саму от срыва.       — Идиот… — прошептала Лили.       Она опустила голову рядом с его, еле-еле касаясь лбами, и закрыла глаза.       — Избранный…       Смит испытал толику облегчения. Все еще дрожащей рукой он принялся поглаживать щеку Лили. Какая же все-таки она у него красивая. Добрая. Ласковая. Понимающая. Такая… всеми словами мира не описать. Какие бы фразы ни приходили ему сейчас в голову, они казались слишком слабыми, чтобы выразить всю благодарность за то, что Лили не сбежала в ту же секунду.       — И что ты будешь делать, если… все подтвердится? — спросила она, не открывая глаз.       Эрвин тяжело вздохнул.       — Буду помогать финансово, но не более того. Я понимаю, что это будет несправедливо по отношению к… ребенку. Он ни в чем не виноват. Но других вариантов нет и не будет. — Смит взвешивал каждое слово, при этом испытывая стойкое желание выговориться, извиниться, найти какие-то оправдания, сгладить вот это все. — Много несостыковок. Тогда она предложила расстаться, и через неделю уже гуляла с другим. И если так уверена в отцовстве, то почему не пришла раньше? Она точно узнала о беременности еще до того, как мы с тобой начали встречаться, и я не видел ее около полугода…       — Не продолжай.       Голос Лили оставался таким же тихим. Ей не хотелось знать подробностей. Единственный вопрос, что ее волновал — отец он этому ребенку или нет.       — Ты останешься на ночь?       До появления Николь у него было много планов на вечер. Он даже прикупил особую разогревающую смазку, чтобы поэкспериментировать. Однако теперь всякое желание отпало. Эрвину было важно просто чувствовать Лили рядом, не потонуть в тревожных мыслях, что полезут из темноты ночи.       Стоун кивнула.       — Схожу в душ.       Она поднялась с дивана, взяла из шкафа свое полотенце — личное, что всегда ждало ее в квартире Смита, — и скрылась за дверью. Эрвин не последовал за ней, как это обычно бывало, решив дать Лили время наедине с собой. Ему самому это было нужно. А заодно — появилась возможность прибрать пол.       Потоки горячей воды смывали следы виноградного сока с кожи, но не смывали мысли. Как было бы просто, если бы они утекали вслед за водой и пеной.       Эта бывшая… она так спокойно согласилась на тест после родов. Похоже, она действительно была уверена, что отец — Эрвин. И что делать, если оно так и окажется? Расстаться? Смириться?       Со временем он может привязаться к сыну. Тогда в отношениях их всегда будет трое. А если вина и долг возродят какие-то чувства у Эрвина к бывшей? Не влюбленность — но что-то, что потянет его в ту сторону? Счет окажется далеко не в пользу Лили. Что же делать…       Слезы были практически неощутимыми под струями душа, но продолжали литься из глаз.       Когда Лили смогла совладать с эмоциями, то наконец выключила воду, переоделась и вышла из ванной. Теперь ее место занял Эрвин, и пришел его черед разбираться с мыслями.       Он чувствовал: избегать разговора бессмысленно. Сделать вид, что ничего не произошло — невозможно. Но причинить боль Лили — последнее, чего он хотел. Он искал правильные слова, правильный подход — и, не найдя их, просто вернулся в комнату.       Стоун уже успела застелить диван. Она лежала на боку, уткнувшись взглядом в телефон, будто это могло спасти от реальности. Эрвин на секунду замер, словно спрашивая сам у себя, имеет ли он право на близость сейчас. Но затем выключил свет и тихо лег рядом. Осторожно, почти робко, обнял ее сзади. Его лицо устроилось между ее шеей и плечом, а рука легла на живот, как всегда. Лили отложила телефон в сторону и накрыла его руку своей.       Каждый вдох наполнял Смита теплом, отодвигая назад все проблемы мира. Он молчал. Но хотел верить, что она ощущает все то, что он не может передать словами. Думал, что если прижмет ее к себе еще крепче, она каким-то чудом прочтет его мысли. Поймет все без объяснений. Поймет и останется.       Часы на стене мерно тикали, разбавляя тишину.       «Тик-так» — говорили они.       «Я не хочу этого ребенка» — мерцало в голове Эрвина.       А что Лили?       Она ведь желала, чтобы ее мысли могли последовать вслед за утекающей водой. И теперь в груди образовалась зияющая, сосущая пустота. Совсем как черная дыра. В нее устремилось все то, чего Лили с Эрвином удалось добиться за последние четыре месяца.       Все их тихие вечера.       Все поцелуи.       Все шутки и улыбки.       Все ночи, когда Эрвин пробирался к ней на цыпочках, а она лишь с нетерпением ждала его объятий.       Разве может одно такое событие перечеркнуть все — выкинуть на свалку годы дружбы?       Нет. Так быть не должно.       Взяв всю волю в кулак, Лили перевернулась на другой бок — лицом к Эрвину. Он того не ожидал, однако притянул ее к себе ближе. Руки Стоун тоже нашли свое место на теле Смита. Под ладонью уверенно билось сердце. В темноте комнаты оба цеплялись друг за друга.       — Солнце мое…       Лили могла быть теплой, могла быть обжигающей. Задорно шутящей, и утешающей в непростые моменты. И лишь одно оставалось неизменным — все живое в душе Эрвина не выжило бы без нее. Особенно теперь, в самые темные часы и дни.       Это будут тяжелые несколько недель.

***

      Утро воскресенья началось с очередного звонка в дверь. Даже не утруждая себя надеть штаны, Эрвин поплелся открыть. На пороге его встретило недовольное лицо Ника.       — Ты чего на телефон не отвечаешь? — Он тыкнул друга в оголенный торс. — Лили небось у тебя?       Ник пытался высмотреть за спиной Смита диван и сестру на нем.       — Нормальные люди по выходным в это время еще спят, — буркнул в ответ Эрвин и шагнул в сторону, пропуская друга.       — Ты на часы-то смотрел? Уже так-то двенадцать! Чем вы таким всю ночь занимались, что до сих пор дрыхнете?       Он оглянулся, будто разыскивая улики.       А ночь выдалась тяжелой. В объятиях, редких шепотках и бессоннице. Далеко не такой, как мог бы предположить Ник.       На кровати зашевелилась Лили. Продрав глаза, она даже не выдала ни одной колкости в адрес брата, — просто села, оперевшись на подушку. Эрвин же пошел ставить вариться кофе.       — Вы чего такие смурные-то? — Ник крутил головой от одного к другой. — Поругались, что ли?       Смит все же соизволил натянуть треники и сел за стол напротив друга. Пришлось все рассказать как есть.       — Ну и попал ты, дружище… — На мгновение Ник стал как никогда серьезным. — Когда анализы сдашь, позвони. Может, у Алекс получится поскорее получить результаты.       Но до теста было еще далековато. Ребенок не родился. И дни в ожидании этого события будут тянуться медленнее обычного.       Лили не могла сосредоточиться на учебе. Едва она открывала учебники, как мысли уплывали совсем в другое русло, а рука сама дергалась к телефону в ожидании каких-либо сообщений. Эрвин же наоборот, ушел с головой в работу, задерживаясь допоздна. Только усталость помогала быстро заснуть.       Началось серьезное испытание их отношений.       Разрываясь на части, Стоун не знала, куда себя деть. В одно мгновение ее страшно тянуло к Эрвину, а пару минут спустя она уже не хотела его видеть.       Их встречи, ставшие более редкими, резко контрастировали со свиданиями до этого. Смех и улыбки исчезли, как и слова. Они все больше молчали, но цеплялись друг за друга. В некоторые моменты Эрвину стало казаться, что если он отпустит руку Лили больше чем на минуту, она попросту исчезнет из его жизни навсегда. Были бы у него наручники — наверняка воспользовался бы, лишь бы Стоун никуда не делась.       В один из таких молчаливых вечеров они сидели рядом, а Эрвин искал, на какое кино пойти. Там хотя бы говорить не надо было. Голова Лили покоилась на его плече, пока она сама заглядывала в экран телефона. Все даже казалось нормальным.       И тут — сообщение.       Фотография с подписью: «Познакомься с Эдвардом Смитом».       Лили сразу отпрянула, лишь мельком взглянув на фотографию.       На снимке — новорожденный ребенок со светлым пушком на голове и голубыми глазами. Еще и эта подпись.       — Смит…       Отведя взгляд в сторону, Лили совсем поникла. Так эта бабища уже и его фамилию ребенку приписала?       — Мы однофамильцы, — тихо пояснил Эрвин, уловив реакцию Лили быстрее, чем та успела ее скрыть.       — Вот так совпадение! — язвительно воскликнула Стоун, вскинув руки. — Просто невероятное!       — Лилс, не… — Он запнулся, подбирая слово, которое не станет спусковым крючком. — Не накручивай раньше времени. Я завтра же поеду, сделаю тест.       — Не накручивай? — горько усмехнулась Лили. — Да куда уж больше, Эрвин? Я столько сценариев в голове прокрутила…       — Но ведь среди них есть хоть один со счастливым концом?       Эрвин положил руку на плечо Лили, не рискуя делать более резкие движения. Она повернулась к нему, глядя на него чуть покрасневшими, усталыми глазами.       — Один.       Он понимающе кивнул. По-настоящему все хорошо будет только если ребенок окажется не его.       — Потерпи еще немного. — Эрвин все же осмелился взять ее руку в свою и оставить на костяшках пальцев невесомый поцелуй. — Я верю только в этот один из сценариев.       В кино они так и не пошли — ведь сами будто оказались в какой-то дешевой мелодраме.       Перед сном Эрвин все всматривался в фото ребенка: в форму губ, носа, светлый пушок на голове.       Не потому, что хотел увидеть сходство.       А потому, что отчаянно хотел его не увидеть.       В своей собственной кровати Лили лежала и думала несколько о другом. Эдвард. Мечтая об их с Эрвином будущих детях, она выбирала имена, и это было в топе вариантов. Теперь же, каким бы ни оказался исход, имя Эдвард попадает в стоп-лист. Еще одного Эдварда Смита мир не переживет.       Утром, ненадолго отпросившись с работы, Эрвин помчался в больницу, прихватив какие-то разрешенные продукты. С пустыми руками прийти он почему-то не мог.       — А где цветы? — встретил его нахальный голосок Николь.       В этот самый момент она кормила ребенка, совершенно не стесняясь прибывшего гостя. Даже наоборот, стала делать это демонстративнее, стоило Смиту переступить за порог.       — Ты тоже когда-то любил так присасываться…       — Заткнись, — жестко прервал ее Эрвин. Лимит его вежливости был исчерпан еще при первом появлении Николь в его новой жизни.       Он не хотел подходить ближе и просто оставил пакет с продуктами на стуле.       — И что, даже на руках Эда не подержишь?       — Нет. Я приехал сделать тест, не более.       Вскоре проведать роженицу пришел доктор — заодно и провел все нужные мазки. Оставаться здесь Эрвину больше было не нужно.       Отсчет пошел.       Оставшиеся дни стали еще большим адом. Их с Лили переписка превратилась в сплошное «Готово?» и следующим за ним ответом «Нет».       В очередной раз задержавшись на работе, Эрвин шел к машине, чувствуя себя выжатым до последней капли. Он уже потянулся к дверце, когда телефон в кармане завибрировал. Алекс. Сердце моментально ухнуло вниз.       — Привет. Есть новости? — затаив дыхание, спросил Смит, даже не пытаясь скрыть волнение.       — Да, результаты готовы, — тут же ответила девушка Ника.       — Ты можешь их сфотографировать и прислать мне? — спросил он в отчаянной надежде, что все решится быстро.       На том конце провода послышалась возня и сочувственный вздох Алекс.       — Извини, но нет. Результаты запечатывают в конверт и выдают только под роспись.       — Я еще могу успеть приехать сегодня?       — Да, администратор выдаст их.       — Понял, спасибо.       Трясущимися руками он прервал звонок и тут же набрал Лили. Она должна была быть дома.       — Собирайся, я буду через пятнадцать минут.       — Угу. — Она сразу поняла, в чем дело.       Лили настаивала на том, чтобы быть рядом, когда все станет известно, и он не мог ей в этом отказать. Уже через пять минут она ждала его на крыльце. Завидев знакомую машину еще вдалеке, Лили почти побежала навстречу. Как только машина остановилась, Стоун рывком открыла дверь и мгновенно уселась на пассажирское сиденье. Пальцы дрожали, когда она пристегивалась. Эрвин ничего не сказал. Просто дал по газам.       Сердца обоих бились в унисон: быстро, шумно, отдавая набатом в голове. И снова они молчали. В машине даже не играло радио. Все свелось к одной точке, к одному конверту. Эрвин даже пару раз нарушил правила. Но мысли были только об одном: поскорее.       На парковке он не сразу вылетел из машины. Эрвин взглянул на профиль Лили. Она смотрела куда-то вперед невидящим взглядом. Он подвинулся ближе, оставил поцелуй на ее виске и только потом пошел в больницу. Стоун осталась сидеть все в том же оцепенении.       Слава всему, чему только можно, но вечером к администратору не было очереди. Эрвин быстро получил тот самый конверт и отправился обратно.       Сел.       Включил в салоне свет.       Снова посмотрел на Лили.       — Лилс, каким бы ни оказался результат… — Он нервно сглотнул. — Я хочу, чтобы ты помнила, что я люблю тебя.       Каждая секунда промедления казалась пыткой.       — Открывай уже, — измученно прошептала Стоун.       Конверт с трудом поддался. Внутри — листок, сложенный пополам. Взгляд судорожно заметался по строчкам, выхватывая отдельные слова в поисках нужной цифры. И вот…       — Не отец.       — Дай сюда.       Лили выхватила листок из рук Эрвина.       Ей нужно было увидеть это собственными глазами.       «Вероятность отцовства — 0%.»       Ноль.       Ноль…       Она всматривалась в эту цифру, пока та не начала расплываться. Лили сползла по сидению ниже. Листок упал на ее колени. Закрыв лицо руками, она заплакала.       Слезы облегчения лились водопадом, ударяясь о преграду из рук. Все обошлось. Но боль в груди не утихала. Как птенец проклевывается из скорлупы, так и переживания вырывались наружу. Сначала по чуть-чуть, пока вокруг не остались лежать сплошные осколки. Ее плечи подрагивали. Она закрыла рот ладонью, чтобы не разреветься окончательно.       — Лилс…       Все еще дрожащими руками Эрвин притянул ее ближе к себе, уткнулся лицом в макушку. Его страшило, что даже после того, как вся правда вскрылась, она снова замкнется в себе и не сможет пустить его обратно. Ладони сжимали знакомые изгибы крепче обычного. Ему казалось, что так можно переложить всю ее боль на себя, избавить Лили от мучений. Ведь в случившемся виноват был он. Только он.       — Без тебя я бы не справился. Совсем. — Его голос был хриплым, уставшим. Одна рука без остановки гладила Лили по спине. — Лучше тебя никого нет и не будет. И я не хочу детей ни от кого другого, кроме тебя.       На секунду Эрвин замер. В его голове словно лампочка зажглась. Ему настолько не терпелось исправить ситуацию, сделать хоть что-то… Он аккуратно взял Стоун за плечи и чуть отодвинул от себя, чтобы видеть ее лицо — заплаканное, но такое красивое для него.       — Выходи за меня, — на одном дыхании выдал он.       Всхлипывания моментально прекратились. Лили подняла на него влажные глаза.       — Ты дурак? — наконец прохрипела она.       — Идиот вообще-то… — слегка смутился Эрвин, ощущая, как сердце заново учится биться после недель страха и как жар приливает к щекам.       Слишком уж быстро он высказал свою идею, поддавшись душевному порыву. Если хоть немного прибегнуть к логике — сейчас был самый неподходящий момент для подобного вопроса; предложение можно смело записывать в топ самых неудачных. Но логика вышла из чата.       Глядя в эти невинные, абсолютно искренние глаза, Лили чувствовала, как ее сердце оттаивало, скованное холодом ожидания последних недель. Время ошибок прошло. Теперь главное — не наделать новых.       Ее ладони легли на его щеки. Стоун подвинулась ближе и задержала свои губы на лбу Смита, после чего вернулась на исходную позицию.       — Не сейчас.       И какого ответа Эрвин ожидал? Что она тотчас бросится ему на шею и закричит на всю машину: «Да»? Наверное, нет.       — Что тогда мне для тебя сделать? — взволнованно спросил он. — Скажи.       — Для начала — прекрати сейчас вести себя как идиот.       — Я серьезно спрашиваю.       — А я серьезно отвечаю! — вспыхнула она, но без намека на злость.       Впервые с момента визита Николь Эрвин рассмеялся. И ему стало невероятно легко. Его не печалил отказ — время действительно все расставит по своим местам. До него дошло, какое же это счастье — просто иметь Лили рядом. Грустную или веселую, злую или расслабленную. Просто ее, всю целиком.       — Ты как всегда права. — Эрвин стер остатки слез с лица Лили. — Тогда как насчет того, чтобы закатить пирушку? Позовем Ника, Алекс. Завалимся в бар. Просто… просто повеселимся, как нормальные люди?       — Годится.       Взгляд Эрвина зацепился за губы, которым он так мало уделял внимания в эти недели, практически не смел к ним прикасаться. Теперь было можно. И даже нужно. Нежно приподняв подбородок Лили, Эрвин поцеловал ее. На губах едва заметно ощущалась соль слез, однако слаще поцелуя еще не было.       Каждому взлету предшествует падение. И сейчас они были готовы вновь набрать высоту.       На следующий день их компания, за исключением Алекс, которая благоразумно попивала сок, надралась как никогда раньше. Воспоминания вечера и ночи смазались, превратившись в очередную круговерть ярких вспышек.       На утро Лили вообще не сразу поняла, где находится. Все тело ныло, а голова раскалывалась. С трудом открыв глаза, Стоун заметила в паре метров от себя задницу в боксерах, суетившуюся на кухне. Все встало на свои места.       — Я сейчас сдохну… — простонала Лили, не отрывая головы от подушки.       Услышав ее, Эрвин отвлекся от своих дел и подсел рядом на диван. Он на удивление был бодр, свеж, а его улыбкой можно было освещать улицы.       — А вчера ты звучала гораздо более жизнеутверждающе…       — Заткнись…       Сочувствие маячило где-то на задворках сознания, и все же немного потешиться над Лили стоило. Как и весь вчерашний вечер стоил утренней головной боли.       — Сходи в душ, сразу полегчает.       Едва ли не силком пришлось ее тащить. В ванной Стоун осталась один на один с санфаянсом, а Смит вернулся к приготовлению завтрака.       Пообнимавшись с белым другом и простояв битых минут двадцать под горячей водой, Лили смогла привести себя в человеческое обличие, и даже какое-то настроение появилось. Вернувшись из ванной, она подошла ближе и заглянула Эрвину через плечо.       — Что делаешь?       — Жарю яблочные оладьи. Тебя-то я еще ночью…       В одной руке у него была лопатка, а другой, свободной, он любовно сжал задницу Лили. Она закатила глаза. Вот он — настоящий Эрвин. Уже вернулся. Однако в его словах была доля правды. Ночка выдалась жаркой, распаленная алкоголем и вынужденным воздержанием.       Кажется, все встало на свои места. Даже быстрее, чем ожидалось.

***

      Как шустро пролетает время… Казалось бы, только вчера Лили закончила первый курс — а тут уже середина третьего. Самый разгар зимней сессии.       Стоун сидела за столом в своей комнате и смотрела, как за окном увядает день. Снега было как никогда много: толстым слоем он покрывал некогда зеленеющую лужайку и лежал неподвижно на подоконнике. Только голые ветки деревьев оставались в движении, иногда постукивая в окно. Тонкие, темные, иссушенные — так же себя сейчас чувствовала и Лили. Повторять билеты приходилось до позднего вечера. Еще и Эрвин уехал в командировку, как назло. Сплошные страдания… Радовало только приближение Рождества.       Незадолго до полуночи Лили переползла со стула в кровать. Экран телефона загорелся в темноте. Однако сил полистать ленту новостей хватило лишь минут на пять — глаза собирались в кучку и толком ничего не видели. Надо спать. На экране загорелись цифры «00:00» и вылезло оповещение одного из приложений.       «У вас задержка 1 день.»       Лили без особых раздумий смахнула его. Скачки в один-два дня — обычное дело, а тут еще и сессия. Стресс на стрессе. А завтра второй экзамен из четырех.       В такой круговерти и прошло несколько дней. Учеба, редкие переписки с Эрвином, учеба. Ну Ник еще разок к родителям заглянул — вот и все разнообразие. Иногда даже не было времени или сил, чтобы сходить поесть.       Так одним утром Лили проснулась с легким ощущением тошноты и очередным оповещением на телефоне.       «У вас задержка 6 дней.»       Отмахнуться в этот раз не получилось. Руки моментально похолодели, а в едва проснувшемся мозге закрутились шестеренки. Срочно нужен тест на беременность. Но дома она такого не держала. Одна штука — так, на всякий случай — всегда лежала в квартире Эрвина. Но проще уж забежать в аптеку и купить новый. Да, так она и поступит. Еще Лили вспомнила, что лучше делать тест сразу после пробуждения — чтобы концентрация гормонов была наиболее высокой, если вдруг есть причины показать вторую полоску.       Потому она не пошла в туалет, а лишь быстро умылась, оделась, едва успела что-то закинуть в рот и поспешила в сторону университета. За ночь навалило еще больше снега. Добежав до остановки, Стоун обнаружила на дороге пробку, а нужного автобуса нигде не было видно. Вышла она из дома раньше обычного, так что лучший вариант в данной ситуации — пойти пешком.       Идти было как никогда некомфортно. Нечищеный снег, в зимней одежде жарко, хотелось есть и в туалет. Опаздывать на экзамен нельзя. Ну что за напасть!       Хорошо, что аптека была совсем рядом с универом. Взмыленная, Лили залетела внутрь, купила тест — но сделать его до экзамена, похоже, не успевала.       — Лили, тебя препод вызывал в первую группу! — Одногруппница подтолкнула Стоун к двери, как только та показалась возле аудитории.       Вскоре она уже сидела за партой и смотрела на билет, которого вовсе не знала. Его просто не было в списке, что присылал преподаватель! Неужели она еще и экзамен завалит?       За полчаса корпения над вопросами Лили удалось худо-бедно что-то выписать на отдельный листок, но этих ответов едва ли хватало на четверку. Встав из-за парты, Стоун последней из первой группы пошла отвечать. Меж тем — булькало у нее уже где-то на уровне глаз.       — Что ж, мисс Лили… — Преподаватель, седовласый мужчина в очках, взял ее билет и взглянул на Стоун поверх оправы. — Вам есть что мне рассказать?       Сжав под столом кулаки покрепче, Лили принялась с уверенным видом нести полнейший бред. По ходу речи в ее кармане завибрировал телефон, оповещая о звонке. Да кто там может быть, в самый неподходящий момент?!       Преподаватель пару минут послушал Стоун, после чего улыбнулся.       — Вижу, вы упорно готовились. — Он внимательно посмотрел на растрепанную и немного осунувшуюся Лили. — Да только этого билета не было в материалах, которые я направлял вашей группе. Вам повезло вытянуть счастливый билет. Если бы вы сразу сказали, что ничего не знаете, то я бы просто нарисовал «хорошо». Но поскольку вы постарались дать ответ, пусть даже далекий от реальности, поставлю вам «отлично». Вы свободны, мисс Стоун.       Не веря своим ушам, Лили сдавленно пролепетала «спасибо», вернулась к своему месту, чтобы забрать вещи, и понеслась в туалет. Сделав все свои дела, она стала ждать результата теста.       Чтобы хоть немного отвлечься, Лили взяла телефон. На нем был пропущенный от Эрвина. Она тут же ему перезвонила.       — Привет, конфетка. Ты чем-то занята? — ласково поинтересовался Смит.       Стоун переступила с ноги на ногу, стоя в тесной кабинке туалета.       — Только вышла с экзамена.       — Как все прошло?       — Хорошо. Потом расскажу…       Глаза Лили не отрывались от теста.       — Я только что заехал в город. Если у тебя больше нет планов, могу заехать за тобой.       — Давай.       — Тогда минут через двадцать буду на парковке.       Закончив звонок, Стоун принялась всматриваться в тест под разными углами — так и эдак, даже фонарик на телефоне включила. Положенные три минуты уже прошли, но никаких признаков второй полоски она не обнаружила.       Звучно выдохнув, Лили покинула кабинку и подошла к раковине с зеркалом, чтобы привести себя в порядок. Чуть позже она уже спешила по заснеженным тропинкам к парковке. Снег под ногами похрустывал задорнее, чем утром, а ледяной воздух морозил все еще влажное лицо. Возле знакомой черной машины ее уже ждали.       — Как ты тут без меня целых две недели? — Эрвин заключил Лили в крепкие объятия, предварительно расцеловав ее в прохладные, чуть порозовевшие щеки.       — Чуть с ума не сошла… — пробормотала она ему куда-то в район воротника — вдыхая микс запахов: парфюма и его собственного.       — Что случилось? — Смит аккуратно смел снежинки с плеч Стоун.       Она пожевала щеку, не зная, с чего бы подступить к своей истории.       — Давай сначала сядем.       Уже в машине Эрвин смог разглядеть Лили получше. На ее лице явственно читалась усталость, взгляд немного затуманенный, неровно надетая шапка… Сейчас она была похожа на нахохлившегося пингвина.       Промеж густых бровей Эрвина появилась складка.       — Ты хорошо себя чувствуешь?              — Да нормально, просто…       И Лили рассказала обо всех своих злоключениях последних дней, особенно о беготне сегодня утром. Эрвин фыркнул, а потом рассмеялся так искренне, что Лили сама почувствовала, как ей стало легче       — Ну ты даешь… — Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал. — И что бы ты делала, если бы увидела вторую полоску? — с нескрываемым интересом спросил Смит.       — Уже бы ревела тут! — возмущенно заявила Стоун.       — А чего реветь-то? — Эрвин склонился ближе и чмокнул ее в щеку, после чего прошептал на ухо: — Третий курс ты бы закончила, а потом взяла бы академический отпуск на год — там уже и доучилась.       — Идиот…       Смит снова рассмеялся, но не стал продолжать тему. Лишь оставил еще один поцелуй в районе виска, задержав губы чуть дольше обычного. И где-то в глубине сознания шевелилась мысль, что новость о второй полоске он бы воспринял с радостью…       — Куда дальше? Что хочешь? — положив голову на плечо Лили, поинтересовался Эрвин.       — Хочу есть и спать.       Ничего неожиданного. Студент во время сессии — существо голодное, злое и стремящееся в горизонтальное положение.       — Будет сделано, начальник.       Украв очередной поцелуй, Эрвин завел машину, включил печку погорячее и выехал на дорогу. Через пять минут Лили уже дремала, сжавшись в растрепанный комочек одежды. Смит то и дело поглядывал на нее. Губы Стоун были слегка приоткрыты, голова покачивалась в такт движения машины. Он и сам изрядно устал в командировке, и все же непреодолимая тяга позаботиться о Лили придавала сил. С лица Эрвина не сходила легкая улыбка. Соскучился.       Стараясь не разбудить Стоун, Смит вел машину предельно аккуратно. Остановившись у пекарни, он не стал будить Лили и сам сбегал за ее любимыми вкусняшками, после чего уже повез к себе. За прошедший год он успел переехать в квартиру посвободнее — ближе к дому Стоунов.       — Просыпайся, соня.       Эрвин положил ладонь на щеку Лили, погладил по скуле подушечкой большого пальца, а затем и вовсе поцеловал в теплые, немного сухие губы. Лили встрепенулась и посмотрела на него мутноватым взглядом.       — Или мне тебя на руках унести, мм?       — Сама дойду, — пробормотала Стоун.       Выходить из машины на улицу было не самым приятным занятием — благо идти недалеко. Оказавшись в квартире, Лили сразу поспешила в туалет и проторчала там добрых минут десять. Зато вышла оттуда посвежевшей, улыбающейся от уха до уха.       — Ты чего такая довольная? — слегка удивился Эрвин, подняв взгляд от телефона.       — Месячные начались.       Если Стоун радовалась, то Смита довольным назвать уже было нельзя — некоторые планы на вечер провалились.       — Досадно, — огорченно произнес он; тем не менее ласково улыбнулся и, протянув руку в сторону Лили, добавил: — Иди ко мне.       Когда она угнездилась рядом, Эрвин положил руку ей на живот.       — Не болит?       — Еще нет.       — Вот и славно… — промурлыкал он ей прямо в волосы, легонько проводя ладонью где-то в районе пупка.       И только теперь Эрвин почувствовал себя дома после не самой простой командировки. От дальнейших размышлений его отвлекла вибрация телефона. Увидев экран, он едва не закатил глаза. Видеозвонок. Эта привычка родителей его немного раздражала. Эрвин поднял смартфон на уровень своего лица и ответил на звонок.       — Привет, милый, ты уже вернулся?       — Да, мам, — сдержанно ответил он.       — О, и Лили тут! — воскликнула она, моментально оживившись. — Вы мне оба и нужны!       — Добрый день, миссис Смит, — поздоровалась Лили.       Не дав возможности сказать что-то еще, мама Эрвина продолжила:       — У нас с папой предложение — чтобы мы все вместе отметили Рождество. Отказы не принимаются!       Эрвин еле слышно усмехнулся. Он прекрасно знал свою мать. Она всегда была очень деятельной — быстро загоралась любой идеей, — и противостоять ей было абсолютно невозможно.       — Что скажешь, Лилс?       На секунду она замялась. У них еще не было особых планов на Рождество, так что причины для отказа отсутствовали. Однако до сих пор в присутствии родителей Эрвина Стоун как-то терялась и робела — особенно после того, как они стали встречаться. Как будто бы позарилась на слишком большой кусок…       — Почему бы и нет? — в итоге ответила Лили.       — Тогда ждем вас, детки, в сочельник к восьми часам! — радостно подытожила миссис Смит.       — От нас что-то нужно? — уточнила Лили, чтобы не выглядеть как гостья, которая сваливает все хлопоты на хозяйку.       — Нет-нет, главное приходите вовремя. — С лица миссис Смит не слезала улыбка. — Ладно, отдыхайте, а я побегу по делам.       Прежде чем Эрвин успел вставить хоть слово, звонок завершился.       Стоило всего лишь пару раз моргнуть — и уже Рождество. Сессия успешно закрыта, все пришло в норму. Зато предпраздничная суета ощутимо потрепала нервы. Что подарить родителям Эрвина — людям, у которых все есть? А ему самому? Что надеть на вечер? Как себя вести? Голова шла кругом.       Перед выходом из дома, у которого в машине ее уже ждал Смит, Лили быстро расцеловала своих родителей, вручила подарки, на ходу выпила бокал шампанского для храбрости и пулей вылетела навстречу празднику.       — Что-то ты сегодня тихая, — подметил Эрвин, пока они ехали до его родного дома.       — Просто переживаю, чтобы все было хорошо.       — А чего переживать? — мягко возразил он. — Мои тебя любят.       Рука Смита легла на колено Стоун, обернутое в тонкие капроновые колготки. Он не отказал себе в удовольствии провести рукой чуть выше, до самого бедра.       Лили же просто откинулась на сидение.       — Да все равно буду чувствовать себя как под микроскопом.       — Ну а какое еще внимание должно быть к моей единственной и неповторимой, мм?       Лили только пробормотала что-то невнятное и вытерла потеющие ладошки о край теплого пальто.       По их прибытии стол уже был накрыт, а в доме витала атмосфера праздника.       — Располагайтесь, подарки оставляйте под елкой — на утро. — Миссис Смит порхала по гостиной, зажигая свечи.       В целом, все прошло не так уж и плохо. Еще пара бокальчиков игристого, что приятно пощипывало язык, его, собственно, и развязали. После полуночи, когда родители вышли перекурить, Эрвин и Лили остались наедине.       — Позволите? — протянул руку Смит, приглашая Стоун на танец, чуть склонив голову. Она, естественно, не отказалась.       На елке мигали теплые желтоватые огни. Запах имбирного десерта въедался в одежду. На фоне звучало что-то джазовое — тихое и спокойное. Руки Эрвина скользили по гладкой красной ткани платья Лили, совершенно не стесняясь останавливаться на самых интересных местах.       — Знаешь… — начал он, шепча ей прямо в ухо так, что по коже побежали мурашки. — Мне понравилась твоя фишка с подарками из двух частей.       Стоун слегка удивилась, но примерно поняла, куда ведет разговор. Смит явно что-то задумал. Вопрос лишь один — что именно?       — Ну, лишить тебя девственности у меня уже не получится, — попыталась пошутить Лили. — И что же ты хочешь мне сказать?       Эрвин ответил не сразу. Переместив руку с талии, он убрал упавшие на ее лицо пряди, а саму ладонь прижал к щеке, как делал уже миллион раз. Голубые глаза взирали с лаской, нежностью и бесконечной любовью — такой же глубокой, как сам океан.       — Переезжай ко мне.       Губы Лили чуть-чуть раскрылись, пока она думала, что же ответить на столь заманчивое предложение.       — Вот так вот просто?       — Да. Хоть что-то же в нашей жизни должно быть просто?       — Но я ведь еще учусь и практически не работаю… — Она не то чтобы пыталась найти причины для отказа, но обойти очевидные преграды бы не вышло.       — Это я беру на себя. — Эрвин склонился и поцеловал Лили в лоб. — Я уже устал от этих постоянных разъездов и расставаний. Еще и с моей работой мы стали видеться реже. Я так больше не хочу. — Они продолжали топтаться на месте в такт музыке. — Рано или поздно это должно случиться. И лучше рано, чем поздно.       Звуки музыки сплелись с коротким смешком. То была лишь толика эмоций, бурливших внутри. Ведь прямо сейчас, в Рождество, мечты сбывались.       — Завтра едем паковать вещи? — Стоун убрала невесть откуда взявшуюся нитку с рубашки Смита и вновь подняла на него глаза.       — Вот теперь я узнаю свою Лилс.       Их танец закончился с возвращением четы Смитов. А уже за столом Эрвин объявил об их решении.       — Мы рады за вас, — коротко ответил всегда немногословный отец Эрвина.       А вот его мама, казалось, была взбудоражена грядущим переездом больше самой пары.       — Эрвин, а почему ты раньше не сказал? Мы бы тогда подарили вам что-то другое! Может, постельное белье? Или еще какой-нибудь сервиз? А лучше — нормальный дом! Ну, знаешь, на вырост…       — Мам, все хорошо, — постарался успокоить ее Эрвин. — А вдруг бы Лили не согласилась переезжать? — Стоун пнула его ногу под столом. Смит загоготал. — В общем, не переживай. Мы справимся, — тут же оправился Эрвин.       — Ну, если что, дайте знать, — попыталась успокоиться миссис Смит.       И завертелось…       Учеба, подработка, домашние дела. Только в юности сил хватает с лихвой, чтобы под конец дня не чувствовать себя огарком спички. Но Лили порхала. Ведь она знала, что каким бы тяжелым ни выдался день, ночью Стоун будет засыпать в объятиях любимого — и никак иначе.       Поначалу перестроиться было немного сложно. Вечерами все время казалось, что еще чуть-чуть, еще пару минут, и ей будет пора возвращаться в отчий дом. Но этого не происходило. Теперь ее дом был там, где Эрвин.       Четвертая годовщина их отношений случилась совсем незадолго до выпуска Лили из университета. Финальный рывок с экзаменами и дипломом должен был настать уже вот-вот. Какого-то особого праздничного настроения не ощущалось. Да и Стоун со Смитом со временем пообтесались, ужились. Повзрослели, поумнели. То, что начиналось как бьющий из-под земли ключ, сплелось со множеством других ручейков, потекло дальше и разлилось широкой, спокойной рекой жизни.       Утро начиналось непримечательно.       — Просыпайся, соня, все самое интересное проспишь, — послышался возле уха бархатистый голос.       — Выходной же… — простонала Лили и еле разлепила глаза.       — Не выходной, а наша годовщина.       Эрвин расцеловал теплые, еще помятые подушкой щеки Лили. Она лениво улыбнулась.       — И откуда у тебя столько энергии?       — Ты моя батарейка, — с непоколебимой уверенностью заявил он.       Вместо ответа — поцелуй. Ничего необычного в нем не было. Такой родной и привычный, как и любые другие поцелуи каждое предыдущее утро.       — Схожу за пончиками на завтрак.       Клюнув щеку Стоун, Смит быстро собрался, не утруждаясь даже причесаться, и пошел в пекарню, которая находилась на первом этаже их дома. Лили же пару минут потягивалась на кровати, но в конце концов натянула халат и пошла умываться. Вытирая лицо полотенцем, она услышала звонок в дверь. Удивилась. Это точно не Эрвин, дверь-то открыта. Лили поспешила узнать, кто же там пришел.       — Мисс Стоун?       Лили машинально поправила халат на груди.       — Да.       — Вам посылка, — тут же ответил курьер и протянул ее.       — От кого? — Она приняла коробку, совершенно ничего не понимая. Не проснулась еще до конца, наверное.       — К сожалению, мы не располагаем такой информацией. Поставьте подпись вот здесь.       Молодой человек протянул планшетку.       Когда Лили расписалась, курьер быстро ретировался, а сама она вернулась в квартиру и села на диван. Коробка на коленях. Сверху надпись — «Посылка из будущего». И это нисколечко не прояснило ситуацию.       Но раз посылка для нее, то можно было не мучиться догадками и скорее открывать коробку. Та была полна различными вещами. Первым делом взгляд упал на фотографии, которых на самом деле никогда не существовало. Вот на одной из них Лили с Эрвином в Венеции, на другой — возле египетских пирамид, на еще одной — джунгли… Кто-то явно хорошо поработал с фотошопом или нейросетями.       На этом пачка фото не заканчивалась. Вот карточка «со свадьбы». С большим домом. С беременным животом. Двумя детьми. А под конец — как будто бы те же Лили и Эрвин, только седые, морщинистые, но по-прежнему улыбающиеся.       Руки Стоун начали слегка подрагивать, ведь она стала понимать, к чему идет дело. Лили вытаскивала из коробки предмет за предметом. Ключи. Рождественская открытка «от четы Смит». Погремушка. Собачий ошейник. Рисунок счастливой семьи, как будто бы нарисованный рукой ребенка. И еще куча мелочей. А в довершение — еще одна небольшая коробка. Надпись на ней гласила «Ты начнешь это будущее со мной?»       Из глаз, что и без того нещадно щипало, по щекам наконец полились слезы. Лили вытерла их, что было абсолютно бесполезно, и открыла последнюю часть подарка. Содержимое оказалось совсем неожиданным.       В коробке на подложке лежал брелок-зайчик — практически точно такой же, как был у нее давным-давно, врученный самим Эрвином, но потерявший свой лоск со временем. И где он смог такого достать? Лили вытащила брелок из коробки. На конце цепочки блеснуло золотое кольцо.       Все, это финиш. Слезы уже было не остановить. Чертов Эрвин! Все продумал, все подстроил… А ей теперь сидеть и реветь от переизбытка чувств? Она точно когда-нибудь его придушит!       Дверь в квартиру хлопнула, в коридоре послышались шаги. На кухонный стол приземлился бумажный пакет, а затем в проеме гостиной нарисовался Эрвин. Он прекрасно знал, что увидит, и от того на его лице расплылась улыбка Чеширского Кота.       — У тебя все хорошо, карамелька? — как будто не понимая, что происходит, поинтересовался Смит.       — Да ты… вообще… — всхлипнула Лили.       Не дожидаясь более внятного ответа, Эрвин подошел ближе, встал на одно колено и аккуратно взял брелок из рук Лили. Он снял кольцо с цепочки и посмотрел в глаза Стоун.       — Так что? Ты выйдешь за меня?       Этот вопрос от него она слышала уже несколько раз. В шутку, конечно. И только сейчас впервые по-настоящему.       — Да…       Другого ответа и быть не могло.       Вечером они уже отмечали не годовщину, а помолвку.       Свадьбу решили сыграть ровно через год, на пятую годовщину. Торопиться было некуда, зато Лили успеет окончательно разобраться со всеми этими взрослыми штуками после университета и вдоволь напримериться платьев.       В ночь перед церемонией будущая миссис Смит уехала к родителям. В стенах родной комнаты все казалось теперь таким далеким и незнакомым. Но стоило лишь всмотреться получше, как воспоминания накатывались волнами на теперь уже спокойный берег души.       В углу все еще стоял небольшой столик, на котором раньше располагался мини-сад камней. Когда-то Лили хотелось скинуть его на пол — когда Эрвин вывел ее из себя. Под боком лежал плюшевый мишка, тоже подаренный давным-давно то ли на день Святого Валентина, то ли просто так. В этой же комнате Стоун застукала Смита целующимся с какой-то бабой, когда все отмечали день рождения Ника. Как же давно все это было — и сейчас вызывало только смех.       Уже пять лет, как они вместе. Столько всего изменилось, столько всего произошло. Но теперь даже история с беременной бывшей не тревожит. Да, было. Да, поставило под вопрос абсолютно все. И тем не менее — они пережили это вместе. И вот уже готовы связать свои жизни друг с другом. Хотелось бы верить, что навсегда.       Лили засыпала, в тысячный раз прокручивая в голове слова своей клятвы. Надеялась, что не будет реветь слишком сильно.

***

      Майское утро встретило всех ярким солнцем, путавшимся в белых занавесках, колыхаемых ветром. Из открытого окна виднелся шатер и суета вокруг него. Расставлялись стулья, цветы, горка фужеров наполнялась шампанским. Вот-вот начнут прибывать гости. А Лили смиренно сидела на стуле, пока над ней колдовали специалисты.       Хелен Стоун достала из шкатулки старую бабушкину диадему. Зеленоватые и прозрачные камушки ловили на себе свет, поблескивая на пути к голове невесты. Мама передала украшение парикмахеру и украдкой вытерла слезу. В ее сумке можно было обнаружить внушительный запас салфеток. Так, на всякий случай — она прекрасно знала себя.       В комнате на другом конце коридора настроение было куда менее сентиментальным.       — Да стой ты ровно, черт возьми! — проворчал Ник, пытающийся застегнуть бабочку на шее Эрвина. — Ведешь себя как невротик.       — Вообще-то я сегодня женюсь на твоей сестре, — усмехнулся Смит. Он и вправду жутко нервничал, старательно скрывая это под привычным юмором.       — И что? Она хоть и вредная, но не черная вдова. Не откусит тебе голову после первой брачной ночи. — Ник изобразил руками клешни насекомого.       Улыбка жениха стала шире. На друга всегда можно было положиться в вопросах поднятия настроения.       — Не говори ерунду, ты же знаешь, что я переживаю по другим причинам. — Бабочка наконец была закреплена, а воротник рубашки Эрвин поправил уже сам. — Просто хочу, чтобы все прошло без приключений и Лили все понравилось.       — Я виделся с ней, кстати. — Ник уселся на ближайший стул. — Трясется еще хлеще твоего.       — Наверное, по-другому у молодоженов и не бывает.       Эрвин покрутился перед зеркалом, придирчиво осматривая себя со всех сторон. В конце концов, уже через полчаса ему стоять у алтаря.       — Все, хорош, ты идеален. — Ник хлопнул ладонями по коленям. — Пошли народ встречать.       Он поднялся, поправил края жилета и перед выходом чуть замешкался.       — Все будет замечательно, — сказал он уже без шуток, положив руку на плечо другу. — Там будут только свои. Вы год это планировали. И вообще… вы любите друг друга. — На мгновение Стоун-старший стал серьезным. — Я правда рад за вас.       Смит молча в ответ похлопал Ника по плечу. Переступая порог, он не просто выходил из комнаты, а приближал будущее, к которому так долго стремился.       Первые гости уже собрались. Ник, как добросовестный шафер, попивал шампанское, шутил, здоровался, направлял всех к своим местам. Смех, голоса, звон бокалов разлетались по весеннему воздуху и долетали до все того же открытого окна, за которым сидела Лили. Она осторожно приподнялась и выглянула. При виде до боли знакомой светлой макушки сердце екнуло.       Последние приготовления. Туфли надеты. Длинная фата закреплена в прическе. Мистер Стоун поправлял рукава рубашки — в ожидании момента, когда выдаст дочь замуж.       — Готова?       Лили глубоко вдохнула и выдохнула.       — Готова.       Стоило парадным дверям здания рядом с шатром распахнуться, голоса затихли. Осталась лишь спокойная музыка. Впереди — длинная ковровая дорожка меж рядами гостей. А в конце — алтарь.       Тень от деревьев в начале дорожки не сразу дала рассмотреть жениху свою невесту. Мелкие пятна света играли в камнях диадемы, в хрустальных серьгах, в мириадах кристаллов на лифе платья.       Шаг за шагом Лили с отцом приближалась к алтарю. И Эрвин смотрел только на нее.       Дышать получалось только вполсилы, но не из-за корсета, а потому, что Стоун — да, пока еще Стоун, — боролась с наплывами сентиментальности. Вся атмосфера как будто была призвана выдавить из нее слезу. А взгляд любимых голубых глаз топил душу, как солнце — шоколад. Лили прежде еще не видела Эрвина настолько воодушевленным, настолько… влюбленным.       Как только молодожены взялись за руки, слова полились из уст пастора. Но сейчас они казались не более чем посторонним шумом. Главное было особо не увлекаться, чтобы не пропустить момент собственной речи. Настала очередь Эрвина произносить клятву.       — Не знаю, сколько раз я прокручивал у себя в голове этот момент. Менялось окружение, менялись времена года. Но самое важное оставалось одинаковым: ты напротив меня, бесконечно красивая, бесконечно любимая. — Он сжал ее ладони чуть крепче. — Мы знаем друг друга большую часть наших жизней. И я не могу представить будущее, в котором тебя нет рядом. Сложно выразить словами то, как много ты для меня значишь. Ты по-настоящему стала моей второй половинкой, лучшей из них.       Быстро переведя дух, он продолжил:       — Год за годом я видел, как ты превращаешься из маленькой девочки, хныкавшей от любого моего подкола, в девушку, что единственная может бросить мне вызов. Я вижу в тебе все, о чем только мог мечтать, и даже больше. Твоя доброта, ласка и любовь заставляют меня самого становиться лучше, не отставать от тебя. И нет никого другого, кого бы я мог представить на месте своей спутницы жизни, матери моих детей, той, с кем бы я встретил седые волосы и морщины. — Глаза самого Эрвина уже поблескивали больше чем обычно, выдавая нахлынувший поток эмоций. — Я люблю тебя, Лилс, и хочу провести остаток своих дней, показывая это тебе, идя рука об руку, несмотря ни на что. И я считаю секунды перед тем моментом, когда наконец-то смогу назвать тебя своей женой.       Губы Лили немного подрагивали. И почему только жених всегда говорит первым? Будет сложно справиться со своей речью. Наверняка она забудет половину слов по дороге. Но Стоун подхватила эстафету и начала свою клятву, идущую из самого сердца:       — Эрвин… сегодня я хочу сказать, что не жалею ни об одной секунде, проведенной с тобой рядом. Что каждый момент, каким бы прекрасным или сложным он ни был, дорог мне просто потому, что ты — это ты. Если бы меня сейчас спросили, за что конкретно я люблю тебя, то не смогла бы дать ответ; либо он был бы таким долгим, что все гости успели бы разойтись. Я бесконечно благодарна судьбе за то, что ты появился в моей жизни. И, так уж и быть, благодарна тому, кто сейчас стоит за твоей спиной.       Она мельком глянула на Ника, а по рядам гостей прокатился легкий смешок.       — Знаешь, будучи рядом с тобой, мне стало понятно, насколько приятно не только получать что-то, но и отдавать. Хотя, как бы я ни старалась, своей любовью и заботой ты возвращаешь в десятки раз больше. — Голос Лили немного дрожал, и она перевела дыхание, чтобы не выпустить на волю все эмоции. — Ты мой лучший друг, самый близкий человек, надежная опора, моя любовь, а теперь без пары минут муж. И я верю, что так и будет до самого последнего вздоха. То, о чем мы мечтали не один год. Давай же начнем историю нашей семьи прямо сейчас.       Как только клятвы были озвучены, к алтарю вышла племянница Эрвина — белокурая девчушка в пудровом платье и с венком на голове. Она подошла ближе и подала новобрачным кольца. И минуты не прошло, как они оказались на положенных им местах, а пастор озвучил долгожданное:       — Можете поцеловать невесту.       Ладони Эрвина сразу же легли на щеки Лили. Несколько секунд он смотрел на нее, на ее сияющие глаза, и вдруг ощутил себя самым счастливым человеком на свете. Любимая девушка наконец-то стала женой, рядом самые близкие и дорогие люди, впереди — целая жизнь. Что еще нужно? Только закрепить этот союз поцелуем. Губы двигались медленно, чувственно, как будто бы никого не было рядом. Тем не менее — толпа гостей напомнила о своем существовании аплодисментами. Ник громко свистнул, подружки невесты тайком утирали слезы, а вот мамы… ревели на плечах друг у друга, отпуская детей во взрослую жизнь.       Молодожены отлипли друг от друга, не скрывая широких улыбок. Единственного поцелуя показалось Эрвину недостаточно — одну руку он положил на талию жены, а второй взял ее ладонь и поднес к своим губам. После чего склонился ближе и прошептал:       — Ну что, миссис Смит, готовы выдержать шквал поздравлений?       Лили хмыкнула и успела чмокнуть мужа в щеку. Самая сложная часть с клятвами была позади — пришло время веселиться!       — Всегда готова.       Их окружили объятиями, похлопываниями по плечу, поцелуями в щечку и миллиардом добрых слов. Фотограф только и успевал отщелкивать кадр за кадром, запечатлевая первые минуты жизни новой семьи.       Уже за столами поздравления продолжились.       — Думаю, никто не будет оспаривать мой неоценимый вклад в создании этой ячейки общества, — вещал Ник, получив свою минуту славы. — Таскал с собой на прогулки младшую сестренку, когда ничего другого не оставалось делать. Служил громоотводом, когда эти двое ссорились. А уж сколько раз приходилось прикрывать их перед родителями… — Он поднял бокал в сторону четы Стоунов. — И мы могли бы сегодня здесь не сидеть, если бы не один поворотный день — внимание на экран.       На большом мониторе появилось знакомое видео — та самая вечеринка, где все началось. Смит пел ей свою «серенаду», а Стоун топталась на месте, после чего и вовсе закрыла лицо руками. Ник остановил видео и приблизил кадр, указывая прямо на сестру.       — Только посмотрите на этого счастливого человека! Кто бы сомневался, что ровно пять лет спустя состоится свадьба!       Гости засмеялись, а Лили снова прикрыла лицо рукой, но в этот раз от смущения. Как все это было глупо! Эрвин же широко улыбался, приобняв жену за плечи.       — Шутки шутками, но более красивой пары не найти, по крайней мере сегодня. Люблю вас, ребята. И без иронии скажу — очень рад, что все свершилось. И рад тому, что теперь у меня есть не только сестра, но и брат. За молодых!       Зазвенели бокалы. Ник одним махом опустошил свой и отправился покрепче обнять новоиспеченную семью.       — Надеюсь, вы не будете против, если позже я немного украду у вас праздник?       — Что ты имеешь ввиду? — с любопытством поинтересовался Эрвин.       — Мне надо парой слов перекинуться с сестрой для начала. Отойдем?       Они немного пошептались за пределами шатра, а когда невеста вернулась, пришло время для первого танца. Эрвин и Лили разучивали движения едва ли не месяц, занимаясь с тренером. И как только отрепетированная часть закончилась, Смит прижал жену к себе и выдал беспокоящий его вопрос.       — Так что хотел этот балбес?       — Чтобы я отдала букет Алекс.       Эрвин присвистнул.       — Ооо… кажется, в течение года нас ждет еще одна свадьба. И опять он мне ничего не рассказал о своих планах.       — Мог бы придумать и что-то поинтереснее.       Эрвин фыркнул и покачал головой.       — Это же Ник — нельзя ожидать от него многого.       Танцпол наполнялся и другими парочками. Вот рядом мелькнул и сам Ник, загадочно подмигнув сестре, уводя подальше свою спутницу. А внимание Смита вновь вернулось к жене.       — Как у тебя дела?       Лили даже растерялась — будто это не тот вопрос, что можно услышать посреди собственной свадьбы.       — Все хорошо.       — Всего лишь хорошо? Я рассчитывал как минимум на «прекрасно».       Несмотря на изменившийся статус, Лили не сдержала привычку и закатила глаза на это замечание. Его не изменить.       — Ну что за глупые вопросы? Сегодня наша свадьба, и все идет так, как должно.       Рука на талии Лили сжалась крепче.       Их свадьба, их день.       Теплый свет гирлянд отражался в глазах, словно звезды. Украшал то, что и без того было бесконечно красивым. Лили была права. План праздника исполнялся неукоснительно. И если не считать пары разбитых бокалов и успевшего замараться подола платья, свадьба проходила как нельзя лучше.       — Ты знаешь, что я люблю тебя? — промурлыкал Эрвин, не отрывая от жены взгляда.       — Догадывалась, — ухмыльнулась она.       Он резко, но мягко притянул ее ближе, приподнял и закружил. И смех, и музыка, и весенний воздух будто сплелись в один вихрь счастья. Одно было ясно точно: в воздухе витала любовь. Та, что рано или поздно обязательно принесет свои плоды.

***

      Стена гостиной в доме постепенно заполнялась рамками с фотографиями. Улыбки на свадебных снимках светились все так же ярко, как и в сам день торжества. Чуть позже к ним присоединились морские закаты медового месяца. За ними — какая-то очередная посиделка с Ником и Алекс. Пара-тройка фотографий с других путешествий составляла им конкуренцию. Взгляд привлекал и снимок с тортом, скрывающим внутри розовую начинку. Тут же любимец семьи — золотистый ретривер по кличке Майк — уткнулся своим влажным прохладным носом в большой округлый живот, с нетерпением ожидая знакомства с новым человеком. Ну и, конечно, большую часть стены заняли фото, отражающие взросление этого маленького человечка. Первые улыбки, первые игрушки, первые шаги… Почти пять лет компактно уместились в полутора десятках снимков. А все вместе превращалось в настоящую карту жизни, ведущую все дальше и дальше.       Сегодня она привела на задний двор дома Смитов.       На шезлонге отдыхала Алекс, положив руку на небольшой животик. Рядом стоял Эрвин, обнимая Лили сзади. И все они наблюдали за одной любопытной картиной.       На спине ретривера восседала настоящая принцесса. Розовое платье с единорогом, мамина диадема на светлых волосах, взгляд, достойный королевской особы.       — Лаванда, ты уже большая, чтобы кататься на Майке! — пожурил ее Ник и снял племянницу с собаки. В знак протеста она засеменила ногами в воздухе.       — Он мой велный конь!       — Такие большие принцессы, как ты, уже ходят на своих двоих. — Стоун поставил Лаванду на землю и поправил ее прическу.       — Тогда ты будешь моим конем!       Все собравшиеся похихикали. С ростом Ника под два метра сложно быть ездовым животным.       — Ну уж нет, я как минимум рыцарь. — Он шутливо напряг бицепсы, пытаясь впечатлить капризную принцессу.       Она, в свою очередь, подобрала с травы свою волшебную палочку и подняла ее над головой.       — Пликлоните колено!       И где только Лаванда успела такого нахвататься? Тем не менее Ник послушно опустился на одно колено. Перед племянницей он был совсем безоружен.       — Сэл Николас! — Она махнула волшебной палочкой над его головой. — Я посвящаю вас в лыцали!       — Буду служить вам верой и правдой, моя принцесса.       Ник поймал маленькую ручку и поцеловал ее.       — Он будет прекрасным отцом, — послышался бархатистый шепот около уха Лили.       — Как бы не хотелось признавать, да. Но, учитывая, что у них будет мальчик, это будет что-то с чем-то. Они же Алекс с ума сведут.       — А что плохого в мальчиках? — тут же возмутился Эрвин.       — Ничего плохого, просто Ник с сыном будет на одном уровне развития, не более.       Смит так и прыснул смехом. Им всем уже было за тридцать, а какие-то детские подколы и сомнения в умственных способностях друг друга остались. Наверное такова участь быть сестрой и братом.       Тем временем Ник все же согласился покатать Лаванду и усадил ее к себе на плечи. Крепко держа маленькие ножки, он принялся нарезать круги по заднему двору.       Эрвин внимательно наблюдал за всем происходящим — за играми лучшего друга и дочери, за тем, как Майк, заливисто гавкая, помчался вслед за ними. Детский смех удивительным образом сочетался с лаем.       Поддавшись внезапному импульсу, Смит наклонился и оставил легкий, едва ощутимый поцелуй на плече Лили.       У него было все — и даже больше. Пожалуй, именно в это мгновение выходного дня, в окружении семьи, он ощущал себя счастливее, чем когда-либо до этого. Пальцы Эрвина рассеянно скользили по плоскому животу Лили. Никто тогда и не подозревал, что еще одна новая жизнь начала зреть там. А значит, что совсем скоро их семья станет больше и шумнее.       Так надоедливая младшая сестра лучшего друга незаметно превратилась в любимую жену и заботливую мать — и при этом осталась той самой девчонкой, что раз за разом бросала вызов, не сдаваясь даже тогда, когда все вокруг казалось безнадежным.       Эрвин смотрел на Лили и никак не мог насмотреться. Не хотелось потерять ни единого мгновения рядом — просто моргнуть и что-то пропустить. И что с того, что уже завтра это воспоминание затрется? Тех подлинных эмоций никто не отнимет.       Жизнь и состоит из таких ярких вспышек.       Главное — не упустить свою.