Fractures-the last Champion/Трещины-последний Чемпион

В ярости, он плотно сжимает кулак, прекращая ток крови. Кто такой Дамблдор, что смеет решать его судьбу? У него есть полное право злиться; у него больше никого не осталось, его мать давно скончалась, отец тоже мёртв. Хогвартс — не просто приют, это его дом, его единственный дом, и теперь Дамблдор отсылает его куда подальше. Он хочет стать министром, хочет изменить мир, хочет действовать, а не жить, присматривая за животными. Он предназначен для величия, а Дамблдор — просто старый дурак, трусливый старый дурак. Раздражённый, он шагает по затерянному миру среди предметов, потерявших как своё значение, так и хозяина. Он вынашивает план мести старому волшебнику, чтобы доказать, что может обойтись без постороннего вмешательства. Если бы только Дамблдор знал силу, которой он обладает, мир точно узнал бы, на что он способен. — Какой огонь… — разносится по комнате шёпот. Он разворачивается, выхватывая палочку, его сердце бешено колотится, волшебник оглядывает старый хлам, пытаясь понять, у кого хватило наглости подкрасться к нему. Кто осмелился пойти на это, рискуя быть раненым? — Покажись. — Требует он, высоко подняв голову. — О, да, ты подойдёшь. Хмурясь, он высматривает говорящего среди оставленных вещей. Глядя на своё отражение в старом зеркале, он задаётся вопросом, не потерял ли он, в конце концов, рассудок. — Нет, дорогой ребёнок. Не потерял. И ты не безумен. В тебе есть величие, я могу научить тебя, я могу показать тебе магию за гранью человеческого понимания, и всё, что мне нужно от тебя, — это вера. — Кто ты? — Возьми меня за руку, дитя, позволь мне показать тебе… У меня есть видение, новый мир. Возьми же руку. И он взял.

***

— Девяносто три… Встать. — Щёлкает металлический замок. Сердце колотится, тяжело вздымается грудь, она просыпается, по спине стекает пот. Рука мгновенно хватается за лодыжку, подтверждая, что она свободна, не прикована к полу, как животное. Задыхаясь, Гермиона проводит рукой по лицу. Всего лишь сон. Кошмар. Откинув одеяло, Гермиона опускает стопы на тёплый деревянный пол. Пальцы ног поджимаются, тошнота терзает желудок, девушка бессмысленно хватается за живот. — Гермиона. — Утверждение, смешанное с вопросом. — Я в порядке. — Ложь, тщательно продуманная ложь. Они играют в эту игру каждое утро, когда она просыпается от кошмаров, когда ужас оставляет её. Вся прошедшая неделя — ничто иное как личный ад, последствия Азкабана, разрушающие её тело. Она надеялась, что с обретением свободы, на воле, её жизнь станет лучше. И так и произошло — у неё есть Белла, Белла, которая наблюдает за каждым её движением, как ястреб. Однако её тело так и не адаптировалось к нормальной пище, к дневному свету и физической активности. За этими тщательно охраняемыми стенами идёт война. Мир погрузился в хаос, но она ничем не может помочь. Белла не даёт ей покинуть дом, даже не говорит Гермионе, где этот огромный участок находится. Слишком велик риск, слишком многое на кону. Война никуда не денется. Это правда, если верить газетам, война далека от завершения. На самом деле, всё даже только начинается, воздух пропитан обещаниями и громкими заявлениями. На фоне играет радио, уши привыкли вслушиваться и ждать известия о том, что враг действительно готов совершить наивысший грех. — Вот, — говорит Белла, протягивая чай. — Северус рекомендует… — Знаю, Белла, две капли, каждый день одно и то же. Натренированные черты омрачает грустная улыбка, редкий момент, когда идеальная маска соскальзывает с лица. Белла всегда остаётся сильной, всегда готова подставить Гермионе плечо, чтобы та устояла на ногах. Следит, чтобы она ела, уверяя Гермиону, что блевать в её состоянии нормально, что не нужно стыдиться того, что она может рухнуть на полпути вверх по лестнице. Но если её магия подведёт, тогда риск, на который пошли ради её спасения, будет напрасен. — Как насчёт прогулки? — предлагает Белла. — Выйдем из дому. — Если только ты готова нести меня. — Не сомневайся, так и будет. Мягкий поцелуй касается её щеки, согревая душу и пробуждая счастливые воспоминания. Автоматически она пытается оттолкнуть их — рефлекс, от которого теперь придётся очень долго избавляться. Здесь нет дементоров, которые могли бы отнять её жизнь или украсть её счастье. Холодным телом девушка прижимается к тёплой руке Беллы, вызывая лёгкое удивление на лице ведьмы, той, что рисковала столь многим. Рисковала своей жизнью, чтобы вызволить Гермиону из Азкабана. — Спасибо. Ответом ей служит лёгкая улыбка и ладонь, поглаживающая её щёку, обжигающий поцелуй в лоб. Она забывает. Забывает, что не единственная, кто страдает, и может лишь вообразить, как чувствовала себя Белла, когда Гермиона была заперта в тюрьме. И, будучи честной с собой, если бы они поменялись местами, Гермиона охотно стёрла бы Азкабан с лица земли, чтобы спасти Беллу. — Шаг за шагом. Регулярно повторяющаяся мысль, что Гермиона шаг за шагом соберётся с силами. Но она не хочет этого вот так, она хочет стоять на своих ногах сейчас. Не шататься, не блевать едой, она хочет бороться. В голове гудит, ведьмы неторопливо прогуливаются, и Гермионой овладевает оцепенение. Странное оцепенение — холодный воздух не прибавляет сил, а лес, по которому они идут, будто вытягивает из неё всю энергию. Белла посвящает её в происходящее в Хогвартсе, руки ведьм переплетены — попытка ли это успокоить, или некая стабилизация — Гермиона не знает. — Разве они не узнают, что тебя нет на месте? — спрашивает девушка, переступая через упавшую ветку. — Нет, уверена, я отлично справляюсь. — Кто-то притворяется тобой? — Хуч всегда хотела стать профессором ЗОТИ, сейчас самое время попробовать. — А её саму искать не будут? — Нет, она ушла в отпуск по семейным обстоятельствам. Кивнув, Гермиона позволяет информации усвоиться, сейчас ей удаётся узнавать ничтожно мало. Она понятия не имеет, где Тонкс или Энди, кто на чьей стороне. Она ненавидит этот пузырь, которым её окружили, и который постепенно высасывает её старую жизнь. Её внимание привлекает журчание воды, заставляя оглянуться на озеро внизу, ведьма никак не может понять, где они находятся. Их нынешний дом больше напоминает старый замок, расположенный на вершине холма и, предположительно, скрытый от взора магглов. Запыхавшись, Гермиона останавливается, сердце норовит выпрыгнуть из груди, и девушка бросает свирепый взгляд в небо. Уставшая, она плюхается на поваленное дерево, глубоко дышит, игнорируя предложенную воду. От разочарования на глазах выступают слёзы, и ведьма в отчаянии сжимает кулаки. — Эй, — шепчет Белла, беря её за руку, — всё в порядке… Треск. Где-то хрустит ветка, и Беллатрикс, выхватив палочку, вскакивает на ноги, всматриваясь в лесной мрак. Бросив взгляд на Гермиону, она оставляет девушку и направляется в чащу в поисках источника звука. На долю секунды младшую ведьму охватывает страх, — что будет, если кто-то придёт за ней в отсутствие Беллы? У неё нет палочки, Гермиона даже не видит особого смысла носить её, пока магия девушки столь слаба. Потирая лицо, она борется с онемением, расползающимся по телу. Оглядывая лес, ведьма откидывается назад, игнорируя грязь за спиной. Мысли уносят её в лес Дин, где Гермиона гостила с родителями. Они проведывали семью отца, когда её бабушка была больна. — Почему она не улыбается? — спрашивает маленькая Гермиона, сжимая руку своей матери. — Это сложно объяснить, — отвечает Джин Грейнджер. — Она грустит? — Да, но это не её вина. — Почему она грустит? — Потому что, тыковка, она страдает от посттравматического синдрома. Она пережила ужасное испытание, и это по-разному влияет на людей. — Я не понимаю. — Поймёшь, когда станешь старше. У неё то, что называют депрессией. Это трудно описать, и, на самом деле, от этого нет лекарства. — Она больна? — Да, думаю, что да. — Но она не выглядит больной, — в замешательстве говорит Гермиона. — Всё происходит вот тут, — отвечает Джин, указывая на свою голову. — Это дисбаланс химических веществ в мозге. — А как нам помочь ей? — Быть рядом, улыбаться. Шаг за шагом, тыковка, словно мы учимся всему заново. Находи радость в мелочах и помни, любовь побеждает всё. — Всего лишь олень, — говорит Беллатрикс, подходя к Гермионе. — Хочешь вернуться? Мелочи. Поднявшись на ноги, Гермиона оглядывается вокруг, сопротивляясь наползающему чувству, она делает глубокий, дрожащий вдох. — Нет, — говорит ведьма, принимая предложенную воду. — Давай закончим круг. Белла не отвечает, просто улыбается, подставляя плечо, но Гермиона вместо этого берёт её за руку. Приходится заставлять себя переставлять ноги. Мир пылает в огне войны, войны, бушующей за пределами их маленького безопасного мирка, войны, которую она сама помогла начать. Она больше не может это игнорировать; война пришла за ней и ради неё.

***

Свет померк, наступила ночь, а ведьма всё не может уснуть. Она возится вместо того, рядом лежит её палочка, но ощущается странно в руке. Странно держать её, вот ведьма и возится. С новой палочкой, над созданием которой она корпела последние несколько недель. Её желудок больше не отторгает еду, зелья стали не нужны, и огонь вновь разгорается в сердце ведьмы. Её сила растёт, но Белла всё ещё отказывается отвести её к Риддлу, к тому, кто ведёт войну. Несмотря на мольбы Гермионы, её игнорируют, Беллатрикс просто отказывает ей. Они всё ещё не знают, кто такой Мерлин, кто управляет Орденом, и это раздражает ведьму, ей нужна информация о Гарри. — Что ты делаешь? — из дверного проёма доносится хриплый голос Беллы. — Создаю палочку, — отвечает Гермиона, пожав плечами. — Не могла уснуть. — Значит, ты решила сделать палочку, — говорит ведьма, проскальзывая в комнату. Руки Беллы обвиваются вокруг талии девушки, подбородок покоится на плече Гермионы, пока сама ведьма рассматривает наполовину готовую палочку. — Некоторые люди выбирают в качестве хобби вышивку, — шепчет Блэк. — Ну, создание палочки гораздо сложнее, чем я думала, — отвечает Гермиона, потирая глаза. — Могу себе представить, — усмехается Белла, и Гермиона чувствует, как дыхание женщины касается её кожи. Мягкие губы прижимаются к основанию её шеи, по телу пробегает дрожь, рука девушки запутывается в гриве позади. Поцелуи дорожкой тянутся вдоль шеи к уху, а жар ведьминого дыхания заставляет извиваться под её прикосновениями. — Иди в кровать. Это приказ, которому Гермиона была более чем готова подчиниться, позволяя Белле выдернуть её из создания палочки. Нервничая, она кусает губы, когда женщина ведёт её в спальню; они так давно не делали этого, ещё со времён Азкабана. Что, если она разочарует? Глаза закрываются, когда губы Беллы прижимаются к её собственным. Глубоко и чувственно. Она следует за ведьмой, опускаясь на кровать. Рука скользит под одежду, поглаживая покрытую мурашками кожу. Гермиона вцепляется в полы длинной рубахи Беллы, беспокоясь об отметинах на собственном теле, оставшихся после заключения. Это заставляет смутиться, когда ведьма избавляет их от одежды. Красота Беллатрикс поражает, лишая воздуха в лёгких. Девушка проводит рукой по упругому животу, поднимается выше, пальцы скользят по затвердевшему соску. Наклонившись вперёд, она обхватывает его губами, срывая с уст ведьмы резкий вдох. Гермиона понимает, что Белла тоже осталась без секса, она так же страдала от этого со времён Азкабана. — Расслабься, — шепчет Белла ей на ухо. — Это всего лишь я. Рука проскальзывает меж ног Гермионы, умелый палец касается клитора, и ведьма издаёт тихий стон. Это кажется вечностью, тело девушки гиперчувствительно к каждой ласке. Круговые движения разжигают пламя глубоко в животе, прикосновения настолько нежные, что ведьма уже у края. — Такая красивая, — шепчет Беллатрикс, целуя ключицы Гермионы. — Белла… — выдыхает ведьма, распадаясь на части. Ухмыляясь, женщина касается губами щеки Гермионы. Целуя тёмную ведьму в ответ, она тянется рукой к Беллатрикс, но тут же хватается за простыни, когда палец женщины входит в неё, крадя с уст девушки сладострастный стон. Нависая над Гермионой, Белла со звериным оскалом на губах опускается меж раздвинутых ног ведьмы. Из уст Гермионы вырывается короткий писк, когда горячий язык начинает ласкать её у входа. Её голова опрокидывается на подушку, глаза закатываются, а левая рука судорожно сжимает копну чёрных кудрей. Она кончает слишком легко, сердце бешено колотится в хрупкой груди, когда Белла наклоняется к ведьме с блестящими от влаги губами. Подавшись вперёд, Гермиона притягивает женщину для глубокого поцелуя, пробуя собственный вкус на губах тёмной ведьмы. Возбуждение вновь нарастает, их языки борются за превосходство, тела источают жар, и она толкает Беллу на спину, планируя отплатить ей той же монетой, дабы не позволить вечеру пропасть даром.

***

Заклинание вырывается из палочки. Рассекая воздух, оно сжигает ближайшую поверхность, пробивая ту насквозь, взор Гермионы сосредоточенно следит за тем, как оно достигает цели. Чары разбивают магический щит, уничтожая манекен, стоящий за ним. Моргая, Гермиона смотрит на обломки инвентаря и ухмыляется Белле, хлопающей в углу. Заметив раздражение, не сошедшее с лица ведьмы, она понимает, как девушке удалось настолько легко разрушить её защиту. Гермиона чувствует себя сильной, вновь похожей на саму себя, утренняя пробежка помогла прояснить мысли, в жилах пульсирует магия. Белла расползается в широкой улыбке, предназначенной лишь Гермионе, тёмная ведьма определённо довольна её прогрессом. — Ну что ж, — кивает Белла. — Этого будет достаточно. С возвращением. — Ах, как же это приятно, — шепчет Гермиона, разминая плечи. Улыбаясь, ведьма убирает палочку в карман. Она готова, готова к войне. Готова встретиться с Риддлом и узнать об обстановке в мире. — Хорошо, — Белла улыбается, скрещивая руки. — Я хочу вернуться в мир. Чувствую себя намного лучше. — Хорошо, — кивает Беллатрикс, делая шаг вперёд. — Осталось лишь одно. — Что? — в замешательстве спрашивает Гермиона. Глубоко вздохнув, Белла отводит взгляд, но в конце концов снова поворачивается к девушке. В недоумении, Гермиона смотрит, как Блэк становится на одно колено и опускает руку в карман. Этого не может быть. — Я должна была сделать это давно, — тихо говорит Белла, доставая небольшую бархатную коробочку. — Но мне говорили, что ничто не происходит просто так. — Белла, — шепчет Гермиона в неверии. — Я хотела подождать до вечера, но не могу больше терпеть. Гермиона Джин Грейнджер, урождённая Лё Фэй. Окажешь ли ты мне великую честь стать моей женой? — Белла, ты серьёзно? — шепчет Гермиона. — Я надеюсь на это. — Да, всецело. На лице Беллы появляется широкая улыбка. Вскочив на ноги, она обнимает Гермиону, целуя её в губы, отнимая дыхание. Отстранившись, ведьма надевает кольцо на палец Гермионы, закрепляя их союз. — На секунду я подумала, что ты откажешь, — шепчет Белла о собственных страхах. — Нет, не смогла бы, — выдыхает Гермиона, заключая ведьму в объятия. Опираясь подбородком на крепкое плечо, она с удивлением смотрит на кольцо на своём пальце. Рука успокаивающе гладит её по спине, Белла, не прекращая счастливо улыбаться, прижимается к её плечу. Волнение дрожью пробегает по телу девушки — они собираются пожениться, всё официально. Накатывает грусть; она больше всего на свете хочет жениться на Белле прямо здесь и сейчас. Однако она также хочет, чтобы рядом была её семья, её друзья. Это означает лишь одно — пора вернуться к реальности, перестать скрываться, пора вернуться домой. — Белла, — тихо говорит Гермиона. — Пора. — Я знаю, малыш, знаю. — Я хочу, чтобы Энди присутствовала на моей свадьбе, и Невилл, и мои друзья. Вздохнув, Беллатрикс отстраняется, наблюдая за Гермионой своими бесконечно-чёрными глазами. Кивая, она смиряется с тем фактом, что Гермиона готова рискнуть всем, чтобы вернуть Энди. — Она член семьи. — Я знаю, — кивает Белла. — Если она захочет выслушать, она выслушает тебя.

***

Кажется правильным вернуться глубокой ночью, когда ухают совы, а вдали лают лисы. Хрустит под ногами гравий, и сама тьма скрывается под их мантиями, когда ворота открываются перед законной хозяйкой. — Я думала, мы потеряли Англию, — замечает Гермиона. — Всё сложно, — соглашается Белла. — Кроме того, мы в Уэльсе. Фыркнув, Гермиона бросает взгляд на ведьму, её дом, по-видимому, был отдан на нужды войны и теперь принадлежит Риддлу. Магия поместья узнала её, охранные чары позволили ей беспрепятственно войти, и теперь ведьма направляется в «военную комнату», ту комнату, которую планировала превратить в свою библиотеку. Она задерживается у входа, ладонь зависает над дверной ручкой, изнутри доносятся голоса. Незнакомцы, которых она никогда раньше не видела, проходят мимо, Белла — её надёжная спутница, стоит рядом. Нет пути назад, как только она переступит этот порог, её сторона в этой войне будет окончательно определена. С щелчком дверь открывается — это больше не руины разрушенной годами запустения библиотеки. Теперь это процветающая военная комната, столы которой устланы картами, а сидящие на насестах совы готовы в любой момент вылететь с посланием. Всё это делает происходящее более реальным для осознания. — Гермиона, — голос Риддла выводит её из транса. — Честное слово, рад видеть тебя. — Том, — приветствует Гермиона, игнорируя пристальные взгляды. Узнав большинство присутствующих в комнате, она не может скрыть удивления, глядя на лица, обращённые к ней, и в свою очередь выказывающие лёгкий шок. Блейз Забини, Луна и Ли Джордан, который первым поднимается на ноги, подходят обнять её. — Чёрт возьми, ты выглядишь хорошо, девочка, — с улыбкой говорит Ли. — Спасибо, — улыбается Гермиона. — Вижу, вы тут уже обжились. — Белла щедро предложила твой дом, — сообщает Риддл. — Может, пройдём в соседнюю комнату и обсудим всё более подробно? Кивнув, Гермиона следует за Риддлом в соседнюю комнату, он тихо закрывает за ними дверь. Вздохнув, волшебник садится, сложив руки вместе, и наблюдает за обеими ведьмами, пока Белла стоит в стороне. — Многое произошло. — Риддл начинает разговор с Гермионой. — С чего бы ты хотела, чтобы я начал? — Кто такой Мерлин? — спрашивает девушка. — Мы всё ещё не уверены; надеюсь, Северус скоро выяснит, — отвечает Риддл. — Где Гарри? Она замечает краем глаза, как напрягается Белла, как вспышка беспокойства мелькает в её глазах при упоминании Гарри. Беспокойства о том, что Гермиона отправится на охоту за волшебником, она не станет лгать — это действительно приходило ей в голову. — Посреди всего происходящего они окрестили его Золотым мальчиком, Избранным. Фыркнув, Гермиона смотрит в окно на большой сад, прокручивая в голове вопросы. Столько всего нужно спросить, столько обсудить, что она не знает, с чего начать. — Расскажи мне то, что мне нужно знать, — требует Гермиона. — Всё просто: я хочу вывести наше существование в мир магглов, чтобы жить как одно целое. Мерлин желает сохранить волшебный мир изолированным, так что стороны очерчены. Я послал Беллу, чтобы она вытащила тебя из Азкабана; ты нужна нам здесь, готовой к борьбе. Мне нужен тот, на кого люди смогут равняться. — Тебе нужен чемпион. — Верно, — соглашается Риддл с глубоким вздохом. — У меня есть Белла, но мне нужна ты, Гермиона. Ведьма, которая бросила вызов всем правилам, магглорожденная, победившая в чемпионате. Она молчит, обдумывая услышанное, а Риддл ёрзает на месте, в ожидании ответа, его пальцы нервно подрагивают. Даже Белла тяжело вздыхает от нетерпения. — Ты мне не веришь, — подводит итог Риддл. — Я хочу знать всю правду о нападениях на магглов, почему, мне нужно понять причину. — Это было необходимо, чтобы создать напряжение в мире. День за днём магглы забирали у нас земли, разрушали дома магических существ — они вышли из-под контроля. Слишком долго мы прятались в тени, Мерлин сделал нас слабыми; мы не можем позволить ему выиграть эту войну. Он вернёт нас в тёмные века. Рука прижимается к холодной каменной стене, глаза закрываются, Гермиона на мгновение даже перестаёт дышать. — Почему чемпионаты? — Мне нужны чемпионы, люди слепы и глупы. Им нужны герои, на которых можно полагаться, в которых можно верить, чтобы последовать за ними на войну. Чемпионаты созданы, чтобы выявить сильнейших, лучших. — Почти как будто ты кого-то искал, — спокойно отвечает Гермиона. — Считай как хочешь, — пожимает плечами Риддл. — Эта война готовилась много лет. Её кожу покалывает, магия пульсирует, девушка чувствует, как дыхание покидает её тело. Она летит, кружась над городом; хлопая крыльями, она с лёгким стуком приземляется на ближайшую крышу. Прыгая по краю, она проникает через открытое окно, надеясь приземлиться на поверхность, стучит клювом по столу, чтобы привлечь внимание. — Так скоро вернулась… Шепчет голос, ожившая тень скользит по комнате, у ног склонился слуга. Рука тянется к ней, и она вздрагивает, когда ладонь мягко поглаживает её голову. Легко и нежно баюкает клюв. — Хороший мальчик. Выпятив грудь, она отвечает на комплимент, смущённая упоминанием того, что она мальчик. Тем не менее, она пожимает плечами, стуча клювом о деревянный стол. — Ты меня не узнаёшь, — тихий смешок, взмах руки. — Думаю, прошло слишком много времени. Моя дорогая. Рука обхватывает клюв, поворачивая его к теням, слышатся голоса, в темноте мелькают красные губы. — Моя любовь, ты не чувствуешь этого? Мы одно целое. Она вздрагивает от этих слов, смущённая; ей хочется отступить и улететь. Но она не может, не контролирует эту птицу, не совсем понимая, почему продолжает следовать за этим созданием. — Его зовут Джек, — комментирует голос. — Такой умный мальчик. Мне обидно, что ты не узнаешь собственную мать… Гермиона. Отшатываясь, Гермиона смотрит с недоверием, её сердце бешено колотится, фигура смотрит на неё в ответ. Лицо скрыто в тенях, но она чувствует это — магию, магию пронизывающую воздух. — Моя прекрасная дочь, прошло слишком много времени. Почему ты здесь? Ты задаешь не те вопросы, спроси снова. Моя любовь, я иду за тобой. Она резко возвращается в реальность, Белла стоит рядом со стаканом воды, шевеля губами. Риддл что-то отвечает, они препираются, и оба вздрагивают, когда Гермиона просыпается. — Как давно ты знаешь? — требует Гермиона. — Знаю? — спрашивает Риддл в замешательстве. — Гермиона, ты потеряла сознание, тебе нужно отдохнуть. — Как давно, — снова спрашивает Гермиона. — Как давно ты знаешь о Моргане? Спокойные глаза встречают взгляд Гермионы, вздох срывается с губ, когда Риддл выдыхает так, будто только что секрет был раскрыт. Как будто вот-вот всё станет слишком реальным, чтобы это можно было постичь. — Много-много лет, — признаётся Риддл. — Что? — спрашивает Белла, поворачиваясь к волшебнику. — С каких пор? — Давно, — пожимает плечами Риддл. — Она пришла ко мне с просьбой о помощи. — Какой? — спрашивает Гермиона. — Она просила найти своего ребёнка. Потомка, что-то пробудило её от сна. Сказала, что мне ещё многому нужно научиться, я отправился путешествовать, учился. Потом вернулся, работал под её руководством в министерстве и создал Чемпионаты. Её идея заключалась в том, что её потомок никогда бы не смог упустить такую возможность. Я создал кубок специально для того, чтобы опознать её ребенка, прошли годы. Я, честно говоря, думал, что это Белла, — пожимает плечами Риддл. — Но она заверила меня, что это не так. Беллатрикс фыркает, закатывая глаза, и садится с раздражённым видом. Улыбаясь, Гермиона сжимает плечо ведьмы, зарабатывая любопытный взгляд Риддла. — Моргана не любит Блэков, — сообщает Белла Риддлу. — Как там она говорила? — Мерзость. — Мы узнали о предательстве Ордена, созданного для защиты её ребёнка, — Риддл качает головой. — Как вы узнали об этом? — Хвост, — отвечает Риддл. — Я нашёл его после того, как он «погиб» на чемпионате. Он во всём признался: как не контролировал ситуацию, как его использовали, чтобы убить мальчика. С того момента я понял… — Хвост жив? — спрашивает Гермиона, глядя на Беллу. — Я забыла тебе сказать, — признается женщина. — С того момента я понял, что нам нужно быть осторожными, искать потомка так, чтобы никто не узнал об этом. Мы искусственно создавали проблемы, нападения, начали продвигать идею в общественность, что мы можем жить среди магглов. Позаимствовали некоторые их устройства, но это работало слишком медленно, — продолжает Риддл, поворачиваясь к огню. — Потом она попросила об одной последней услуге. — О какой? — Она попросила помочь ей создать тело. — Риддл, всё это время руководила Моргана? — Она заправляет всем уже очень давно, — пожимает плечами волшебник. — Твоя мать жива, Гермиона, и она придёт.

***

— Кто ты? — спрашивает он, ощущая, как страх пропитывает душу. — Спасение, — отвечает она, отходя от зеркала. — Позволь мне вести тебя, ты станешь величайшим волшебником, величайшим Министром Магии. — Я могу сделать это и без тебя. — Дитя, даже будучи мёртвой, я могу раздавить тебя. После всего, что я тебе показала, разве ты не стремишься к большему? Он размышляет, сердце колотится, он увидел будущее, будущее, настолько далёкое, что ему хочется смеяться. Но он сдерживает себя, потому что понимает. Моргана может направить его к величию, которое ему предначертано; он может стать самым могущественным волшебником. Он будет править справедливо и без колебаний. — Чего ты хочешь от меня? — спрашивает Риддл. — Найди моего потомка, моего истинного наследника. Только тогда мы сможем создать новый мир. — Скажи, с чего начать. — Делай, как говорит старый дурак, тебе многому нужно научиться, и только тогда мы сможем начать. Мой ребёнок явит себя, и когда это произойдет, магглы затрепещут, а волшебный мир преклонится.