Глава 12
23 октября 2024 г., 10:20
«Страх перед именем усиливает страх перед его владельцем». — Дж. К. Роулинг
В воздухе, смешиваясь с пылью старого гостиничного номера, витает сожаление. Оно присоединяется к признаниям предыдущих любовников, запечатлённым в облупившихся под весом времени стенах; царапины на прикроватных столбцах, словно следы их грехов, свидетельствуют о былом наслаждении. Удовлетворённая, она завязывает шнурки на ботинках и поднимается на ноги, застёгивая рубашку. Её задыхающаяся и обнаженная спутница наблюдает с кровати. Отрицание помогает ей не замечать сожаления; блеск кольца напоминает о совершённом прелюбодеянии. О нарушенных клятвах, сломанных жизнях, соединившихся и теперь разрывающихся на части. — Это не должно повториться, — шёпот здравого смысла срывается с уст обнажённой ведьмы. — Нет, мы выберем место получше, — следует беспечный ответ. — Менее мерзкое. — Нет, Рэйвен, это… мы не можем сделать это снова. — Что? — возмущённо отвечает девушка, так и не застегнув до конца пуговицы. — Почему нет? — Почему? Я замужем, Рэйвен, у меня есть муж. — Раньше тебя это не останавливало, — резко отвечает Блэк. — Как на счёт того, что ты собиралась уйти от него? Флёр, что изменилось? — Это не так просто, — тихо признаётся Флёр. — Именно так это и есть. — Нет, Рэйвен, не так. Идёт война, оглянись вокруг: люди паникуют, Гермиона только что сбежала из Азкабана, фронт уже сформирован. — И какое отношение это имеет к нам? — Давай, — призывает Флёр, поднимаясь на ноги и собирая одежду. — Твоя профессор Блэк на стороне Риддла, твоя тётя на стороне Риддла, скажи мне, что ты не присоединишься к ним? — Другая моя тётя с Мерлином. — И кого выберешь ты? — Какая разница? — Это важно, ведь я выбрала Мерлина. Поворачиваясь, Рэйвен заканчивает застёгивать рубашку, в её жилах пульсирует ярость. Она чувствует, что ей только что нанесли удар прямо в сердце. Она ушла от мужа. Была готова попробовать, отдать всё ради ведьмы, только для того чтобы оказаться обманутой. — Ты должна понять, о чём я говорю, — настаивает Флёр. — Да, я вижу твои жалкие оправдания, — резко отвечает Рэйвен. — Даже если бы я была на стороне Мерлина, ты бы всё равно считала меня своим маленьким запасным вариантом. — Это не так, — печально отвечает Флёр. — Ты особенная, Рэйвен. — Особенная? — усмехается ведьма. Качая головой, она призывает свою куртку. — Но я не та, кого ты хотела бы видеть рядом; у меня нет шикарной работы, нет шрамов на лице, я просто аврор. Хватит втирать мне это дерьмо. — Ты же знала, что этого не будет, — в гневе отвечает Флёр. — Я была готова попытаться, но получилось, что сама же себя обманывала. — Надевая кожаную куртку, она холодно смотрит на свою возлюбленную. — Надеюсь, я встречу твоего мужа на поле боя, и уж тогда я позабочусь о том, чтобы он вернулся к тебе по частям. — Убирайся! — с яростью шипит Флёр, бросая подушку. — Убирайся, убирайся — убирайся ВОН! Рэйвен исчезает на месте, размытый мир вращается вокруг неё, пока ведьма не оказывается в своей квартире. В ярости она ударяет по ближайшей поверхности, разбивая костяшки и обрекая их истекать кровью. Крик срывается с её губ; она хватается за грудь, сломленная и разрываемая яростью. Проходит несколько секунд, прежде чем ведьма осознаёт, что в квартире она не одна — окно открыто. Сжимая палочку, она проверяет каждую комнату, но никого не обнаруживает. Ничего не пропало; она тянется за выпивкой, чтобы заглушить боль в груди. В доме раздаётся пронзительный вопль, и бутылка замирает у самых губ. Женщина настороженно отводит её, будучи уверенной, что только что слышала крик птицы. — Гермиона? — зовёт Рэйвен. — Это ты? Издеваешься надо мной? — Обычно я против Блэков, но в тебе, однако, есть потенциал. — Голос разносится по всей квартире. — Кто это? Покажись, или клянусь, я сожгу тебя заживо. — Рэйвен, ты буквально создана для меня. Мне нужен такой человек, как ты, с такой же преданностью и страстью. — Покажись, — приказывает ведьма. Перед ней, закручиваясь тёмной воронкой, появляется туман, и Рэйвен падает на колени. Руки сжимают старый ковёр, и страх пронизывает её тело до самого позвоночника, она склоняется. — Гермиона, это шутка? Это ты, Белла… Я не могу стоять. — Ни один из смертных не может, — отвечает ведьма, представшая перед ней. — Кто, чёрт возьми, ты такая? — требовательно спрашивает Рэйвен. — У меня много имен, возможно, мне стоит показать тебе одно из них. Тёплая рука прикасается ко лбу, пронзительный крик срывается с губ, и мир вокруг стремительно меняется. Информация оглушает, боль пронзает её организм. Мир вращается: Флёр, задыхаясь и дрожа, прижимается к её телу, она разрывается в мольбах. Её борьба за развод с мужем, её семья, её разочарование. В памяти мелькает отец, лишь прибавляя боли. Моргана. Леди Моргана. Она задыхается, стоя в пустоте собственного разума, где мечты окружают мысли. Другая ведьма наблюдает в безмолвном раздумье и со странной улыбкой на губах. — Грядёт новый мир, — говорит Моргана, и слова гремят прямо в голове девушки. — Ты знаешь, кто я, на что я способна. Я прошу твоей преданности, твоей веры в меня, и в обмен я подарю тебе могущество. Ты станешь сильнее, чем можешь себе представить. Я помогу тебе получить то, чего ты жаждешь больше всего. — Чего ты хочешь от меня? — спрашивает Рэйвен. — Мне нужен страж, Азкабан бесполезен. Я строю другое место, и мне нужна одна из моих пташек, чтобы присматривать за ним. Скажи, ты готова к этому? Они покидают её разум, оставляя Рэйвен, тяжело дыша, лежать на полу; вращающийся перед глазами ковёр будто напоминает о реальности происходящего. Моргана смотрит на неё сверху, и эти пугающие глаза выглядят невероятно знакомо, но ведьма никак не может понять, где она их видела. — Не знаю, — признаётся Рэйвен. Она лишь подводит всех. Как она может что-то пообещать этой ведьме, если не может спасти даже свой собственный брак? — Ты права; твой провал весьма примечателен, — соглашается Моргана. Это как удар под дых, пытаясь подняться на ноги, она бросает взгляд на ведьму; может, она и неудачница, но она — Блэк. Она не потерпит безнаказанных оскорблений, кем бы ни была эта женщина. — Взгляни на свои неудачи: ты не способна полюбить маггла, не способна завоевать любовь другой ведьмы. Кроме того, твой долг колоссален; поистине, дорогая моя, как тебе удалось накопить столько? — Мне нравится покупать вещи. Рука ложится на стол — что-то настолько обычное, но совершенно неуместное. Ведьма с таким потенциалом опирается на деревянный стол, изучая Рэйвен. — Я не вижу неудач, — говорит Моргана, и её губы слегка подрагивают в улыбке. — Я вижу грозную ведьму, непобедимую, страстную, и пусть любовь может не быть твоей сильной стороной, дитя моё, но магия — безусловно. Я могу обучить тебя, показать тебе силу, выходящую за пределы понимания. Подумай об этом, сделай это для меня, и я дам тебе то, чего ты желаешь больше всего. Флёр? Может ли она завоевать Флёр, выиграть войну и вернуть ведьму? Исключить мужа из уравнения, возможно ли это? Рука ложится на её плечо, и сила повергает в шок её сознание, заставляя девушку содрогнуться. — Что я должна сделать? — Заново изучи всё, что ты думала, что знала о магии, — шепчет Моргана ей на ухо. — Я научу тебя понимать её лучше. Та жизнь, которую ты знала, тебе не принадлежит, больше нет.***
Сняв с плеч плащ, Минерва вешает его на стойку. С губ срывается вздох, и ведьма распрямляет плечи; прошло лишь пол дня, а школа уже трижды подбросила ей проблем. Взглянув на портрет Альбуса, она замечает странную улыбку, которую тот ей посылает. — Полагаю, ты находишь это забавным, — говорит Минерва портрету. — У него всегда было извращённое чувство юмора. Вздрогнув, перепуганная МакГонагалл оборачивается, чтобы заметить ведьму, попивающую чай и просматривающую её книги. Представшая взору картина заставляет её сердце сжаться, девушка исхудала ещё сильнее с тех пор, как Минерва видела её в последний раз; Азкабан оставил свой ужасающий отпечаток на юной ведьме. — Мисс Грейнджер, — с недоверием выдыхает МакГонагалл. — Минерва, надеюсь, вы не против, что я сама себе налила, — отвечает Гермиона, указывая на чай в своей руке. — Как, как вы сюда попали? — Я расскажу и об этом, — улыбается девушка, поворачиваясь к ведьме. — Я надеялась поговорить с вами наедине. — Ну что ж, вы, безусловно, привлекли моё внимание, — отвечает МакГонагалл, наливая себе чашку чая. — Я рада, — коротко отвечает Гермиона, присаживаясь. Опуская ложку сахара в чашку, Минерва пользуется моментом, чтобы рассмотреть свою бывшую ученицу, устремившую сейчас взор на огонь. Тёмные круги под её глазами не мешают сияющей улыбке и не отвлекают от кольца на пальце. Любопытство берёт верх, и профессор не может не прищуриться, дабы разглядеть выгравированный герб, от чего Гермиона заливается румянцем под её пристальным взглядом. — Блэк, — произносит МакГонагалл с недоверием. — Беллатрикс? — Да. — Что ж, думаю, я должна мадам Хуч десять галлеонов, — отвечает Минерва, усаживаясь на место. — Вы поспорили на… Неважно, — отвечает Гермиона, отмахиваясь от её слов. — Я очень за вас рада. Полагаю, дата уже назначена. — Пока нет, — отвечает Гермиона. — Есть одно небольшое дело, которое нужно закончить. — И что же это? — Война. Ах, вот оно, слово из пяти букв, предвещающее разруху. Война наконец добралась и до Хогвартса; ведьма чувствует, как это слово заражает стены. Оно задышит жизнью, словно огнём, оно распространится по коридорам, среди студентов и породит страх. Возможно, это было наивно, но она надеялась защитить своих учеников, защитить свою школу, уберечь её от внешнего мира. Пройдёт не так много времени, прежде чем каждый из родителей выберет свою сторону, заставляя и своих детей поступить так же. Она будет ждать и мистера Поттера, ведьма ждёт, что обе стороны попытаются подойти к Хогвартсу; но она этого не допустит. Хогвартс был и всегда будет нейтральной территорией, безопасным убежищем для учеников и своих выпускников, и это не изменится. — Хогвартс — нейтральная территория, — не слишком мягко напоминает Минерва. — Он не примет участия в сражении. — Ничего другого я и не ждала. — Хорошо, — отвечает Минерва, застигнутая врасплох. — У нас нет разногласий с Хогвартсом, ученики нуждаются в образовании, к тому же, нас не интересует Англия. — Неужели? — Это бесполезно; Мерлин посеял слишком много страха, магглы уже насторожились. Нет, мы ушли в другое место, чтобы начать заново. Магглы и волшебный мир будут жить как одно целое. Растерянная, Минерва не знает, является ли это хитроумной ложью, или же правдой человека, поверившего в ложь другого. Какое безумие внушил Риддл этой молодой ведьме? Ведьме, которая сейчас должна отбывать срок в Азкабане. Не то чтобы Минерва верила тем обвинениям, верила в то, что Гермиона способна на подобное насилие, но она прекрасно осознаёт, что Грейнджер — разыскиваемая преступница. — Не волнуйтесь, — успокаивает Гермиона, поворачиваясь к Минерве. — Они не придут за мной. — Я волновалась не об этом, — заявляет Минерва, уверенная, что ведьма заметила, как она смотрела на цифры, вытатуированные на шее девушки. — Я беспокоилась о вашем благополучии, мисс Грейнджер. Гермиона улыбается, зная, что её улыбка говорит больше, чем слова — она не верит Минерве ни на секунду. Будто бы мысли профессора слишком просты для прочтения, словно её разум — открытая книга. Она боится предательства, но щиты её окклюменции остаются нерушимыми. — А вы? Вы последуете за Риддлом в его безумном крестовом походе? — спрашивает Минерва. — Нет, — усмехается Гермиона. — Нет? Разве вы не на их стороне? Они ведь вас освободили? — Освободили, — признаёт Гермиона. — Тогда я не понимаю. — Риддл больше не главный, для него нашлась более подходящая работа. — Какая? — Он боевой маг, но он не будет командовать общим фронтом. — Тогда кто же будет? — Я. Одно единственное слово никогда ещё не производило такого эффекта на Минерву, всего одно простое слово. Выпрямившись, она осознаёт, что это не просто встреча студентки и профессора, это встреча военных лидеров. — Понятно, — кивает Минерва. — И как вас называют ваши люди? Леди Гермиона? Командир? Гермиона фыркнула, опустив чашку и складывая ногу на ногу. — Нет, просто министр. Мне нравится думать, что это демократия. Мы обсуждаем идеи, проводим собрания, и я отдаю некоторые приказы. Ведьму охватывает гнетущее чувство — осознание того, что Мерлин, возможно, недооценил противников. Риддл больше не главнокомандующий, и презрение большинства к бывшему министру теперь постепенно спадёт, ведь у них есть Гермиона. Гермиона, которая предпочитает слова действиям, у которой острый язык и ещё более острый ум, которая обладает более обширными знаниями, чем большинство из них всех. — Ну, когда люди узнают, что вы главная, как, вы думаете, они отреагируют? — С отвращением, полагаю, в конце концов, меня посадили в тюрьму за убийство магглов. Она не ожидала такого откровенного ответа, словно сама мысль об убийстве магглов не была для неё проблемой. Это заставило её обеспокоиться: возможно, она также недооценила и свою бывшую ученицу. — Они захотят ответов. — Они их получат. — Какие? — Я не убивала тех людей, это сделала Кионе. — Кионе? — Обскур, использовавшийся для нападения на Чемпионат Риддла, и так же для нападения на город. Ребёнок, не способный контролировать свою силу. Подвергавшаяся насилию со стороны Ордена. — Невозможно, — шепчет Минерва, тяжело дыша. — Я не ищу оправданий, — пожимает плечами Гермиона. — На данный момент Кионе находится в Лондоне. Думаю, скоро об этом напишут во всех новостях. — Это невозможно, — качает головой МакГонагалл. — Видите ли, проблема Гарри в том, что он недальновиден, во всех смыслах слова. Он ничего не продумывает до конца. Просто не обращает внимания. В конечном счёте, Кионе выйдет из-под контроля, и даже Гарри не сможет её сдержать. Она будет бушевать в ярости, уничтожать и убивать без капли жалости, и в итоге Гарри будет вынужден убрать её. — Вы, кажется, довольны. — Я написала ему две недели назад, предупредив, что Кионе уйдёт как давний друг. Он не заслужил этого, не заслужил предупреждения, но я не могла видеть, как погибает юная девочка. Он не ответил, — тихо произнесла Гермиона. — Теперь он будет страдать за свои ошибки. — Гермиона, — Минерва наклоняется вперёд. — Мы можем остановить это безумие прямо сейчас, предотвратить его дальнейшее развитие, заключить мир прежде, чем всё выйдет из-под контроля. — Я уже просила о мире, профессор. Я не хочу всего этого, но Мерлин доведёт дело до конца, и мы, мы выстоим. К сожалению, эта война нам неподвластна, и она не имеет к нам никакого отношения, — отвечает Гермиона с сожалением в голосе. — Мы всего лишь биологическая угроза для него, несчастные свидетели разрушения. — Почему вы здесь? — Я хочу, чтобы вы знали: пока Хогвартс будет сохранять нейтралитет, мы не станем вмешиваться. — А если не будет? — Не будет, — легко отвечает Гермиона. — Но мы не станем наносить первый удар. Откинувшись назад, Минерва изучает ведьму напротив, видит, как в глубине этих проницательных карих глаз движутся шахматные фигуры. Игра уже началась, и каждый делает шаг в ритме, заданном ведьмой, осознают они это или нет. — Я хочу лишь, чтобы студенты были в безопасности, — заявляет Минерва. — Ты можешь это пообещать? — Я искренне уверяю вас, что не приведу войну к дверям школы, если только в этом не будет абсолютной необходимости. Если же это случится, я обеспечу безопасность ваших учеников и предоставлю защиту Хогвартсу. — Я вам верю. — Нарушать обещания не в моём стиле. Несмотря ни на что, Минерва верит Гермионе, верит в искренность девушки. Всего несколько минут в обществе молодой ведьмы хватило, чтобы изменить мнение о Мерлине. Она потирает глаза, не понимая, почему Гермиона пришла сюда, ведь она могла просто отправить письмо. — Зачем вы пришли, чтобы сказать мне это? — с тревогой спрашивает Минерва. — Вы — директриса Хогвартса. Я сожалею о смерти Дамблдора, я знаю, что он умер, пока я была в заключении, — тихо добавляет Гермиона, снова становясь серьёзной. — Я здесь, потому что от одних слухи распространяются быстрее, чем от других. Хмурясь, Минерва прослеживает взгляд молодой ведьмы, обращая внимание на пустующие портреты за спиной. Портреты, которые были заполнены, когда она пришла, и которые теперь бегут, пересказывая усвоенные истины. Скоро весь мир услышит из уст Хогвартса о невиновности Гермионы, приговорённой к заключению в Азкабане Поттером и его обскуром. Она чувствует себя странно оскорблённой, использованной Гермионой и неожиданно раздражённой тем, что не разглядела хитрого плана. Чай становится горьким, приходит осознание того, что и она теперь лишь фигура на шахматной доске. Грейнджер встаёт, и разговор подходит к концу; Минерва выполнила всё, чего от неё ждали. — Спасибо за чай, — тепло улыбается Гермиона. Нежная улыбка, которую Минерва не может не вернуть своей ученице, ставшей в школьные годы воином, а теперь лидером. Разрываясь между тем, последовать ли за Гермионой или сохранить верность Мерлину, МакГонагалл благодарна, что ей не нужно выбирать. Поднявшись, Минерва идёт попрощаться с ведьмой, и когда дверь открывается им на встречу, она от части ожидает увидеть удивлённого Снейпа. Вместо этого предстаёт ещё одно лицо из прошлого, дверь захлопывается за ним, и новый прибывший пристально и с недоверием изучает Гермиону. — Гермиона? — Привет, Джинни, — с улыбкой приветствует её ведьма. — Что? Близнецы сказали, что ты вышла, но я не могу в это поверить. — Долгая история, — пожимает плечами Гермиона. — Что ты здесь делаешь? — Чемпионат по квиддичу приостановлен на несколько месяцев, я предложила МакГонагалл свою помощь, так как у них нет профессора полётов, — объясняет Джинни. — Мисс Уизли стала для нас просто бесценной, — тепло добавляет Минерва. — Я рада, — Гермиона радостно кивает. — Зачем ты здесь? — спрашивает Джинни. — Чтобы передать послание, — отвечает Гермиона, поправляя мантию. — Какое послание? — Что мы сделаем всё возможное, чтобы война не затронула Хогвартс. — Ты выбрала сторону? — Я слышала, ты ещё не определилась? — отвечает Гермиона. — Я не хочу войны, она не имеет ко мне никакого отношения. — Очень недальновидный взгляд. Война идёт, Джинни, хочешь ты этого или нет, тебя заставят выбрать сторону. — Я не буду сражаться. — Пока нет, — отвечает Гермиона, вытаскивая палочку. — Но ты это сделаешь. Минерва напрягается при виде палочки, её рука тянется к своей, как и у Джинни, но всё напрасно, пустая трата времени, воздух трещит от магии, комната содрогается, когда Гермиона исчезает в клубах чёрного дыма. Дрожа от мощи магии, Минерва тяжело вздыхает. Замечая тоскливый взгляд на лице Джинни, она решает заварить чай. Чай, чтобы успокоить нервы, чтобы отогнать мысль о том, что Гермиона права, что в конце концов Джинни придётся принять решение. В отличие от её семьи, которая, за исключением близнецов, уже примкнула к Мерлину, Джинни тоже придётся выбрать. Только Минерва не может определить, кто прав, а кто нет, не может сказать, кто из них на самом деле несёт свет, а кто тьму. Директриса качает головой, ей следовало бы знать лучше, что такого понятия не существует, есть лишь люди, преследующие собственные цели.***
Угол ящика задевает откос, выбивая из рук цветные сферы. Они искрятся и разражаются хохотом, прыгая по полу магазина. Он ухмыляется грубым возгласам, слыша, как Фред кричит из другой комнаты что-то непристойное о том, что его шарики наконец-то упали. Поставив ящик, Джордж разминает спину, спотыкаясь о маленькие кругляшки, когда подбирает их с пола. Чёртовы штуковины, ему бы наложить заклинание, чтобы те оставались на месте, надо будет попросить об этом Джинни. — Чёрт возьми! — кричит Фред из другой комнаты. Сердце Джорджа сжимается от этих слов — любимая фразочка младшего брата, любимая фраза Рона. Он бы полюбил их магазин приколов, Джордж представлял, как его младший брат помогал бы им здесь. Да, он хотел стать аврором, но, возможно, ему было бы приятно увидеть их новые изобретения. Они потеряли своего лучшего испытателя, дома остались только родители — Джинни уехала колесить с командой по квиддичу. Кажется странным приходить на воскресные обеды, где Флёр и Билл присутствуют только из вежливости. Молли готовит на десятерых, лишь бы не вспоминать, что семья всё больше редеет. Они никогда не говорят о смерти Рона, не желая расстраивать мать, поэтому разговоры о брате ведут вполголоса. Джинни злится на Билла и Перси за то, что те защищают Гарри. Джордж не винит её, он винит Гарри, а ещё Риддла и Дамблдора. Они создали этот чемпионат, но он и его семья позволили Рону участвовать в нём, так что он винит ещё и их, и себя вместе с ними. Рон всегда выбирал лёгкие пути, всегда жаждал больших денег, им стоило предвидеть это. — Джордж! Джордж! — Что? — кричит Джордж в ответ, перебирая заказы. — Я занят. — Ты должен это увидеть! — Если это снова та ведьма, то я говорил тебе, что она на пятёрку, не трать время! — Чёрт! Джордж, сейчас же поднимайся сюда! Вздыхая, волшебник бросает бумаги на стол, проскальзывая мимо выложенных доставок. Если бы Фред меньше пялился в окно, он бы помог с переноской заказа. — ДЖОРДЖ! — ПОДОЖДИ! — кричит Джордж в ответ, поднимаясь по каменным ступеням в сторону свистящего звука, разнесшегося по зданию. Он хмурится, стараясь не взорвать очередной проклятый фейерверк, он не собирается снова гоняться за ним. Слышит, как Фред кричит что-то, как падает на пол коробка. Воздух вокруг густеет, раздаётся скрежет, словно само здание разрывается на части. Бум. С губ срывается крик, его швыряет в воздух, ветер выбивает дыхание из лёгких. Что-то тёплое и липкое стекает по лицу, он падает на землю, тяжело дыша. Тишина, наверное, он потерял сознание. Волшебник заставляет себя открыть глаза, мир вращается, спину разрывает боль от удара о землю. Он думает, не напали ли магглы, но замечает, что половины здания словно и не было. Скачущие шарики мелькают где-то внизу, в разрушенной комнате. Волшебник вздрагивает, когда рядом оказывается Фред, грязный, он обхватывает плечо Джорджа в утешение, тот улыбается, замечая шок на лице брата. Поднимая руку, он касается уха, лишь чтобы понять, что то самое ухо отсутствует. По лицу стекает кровь. Поворачиваясь, он замечает, что коридор рассекло острым клинком, застрявшим в деревянном столбе. Это могло убить его. Джордж ухмыляется брату. — Я святой. — Что? — Святой, пойми. — Он указывает на своё ухо. Фред со стоном отталкивает его, поднимаясь на ноги, а Джордж цепляется за стойку, пытаясь удержать равновесие. С силой возвращаются звуки, снаружи доносятся крики, и он задаётся вопросом, что, всё-таки, произошло. Следуя за братом, Джордж достаёт палочку, когда они толкают входную дверь, наблюдая, как та валится на земь. Несмотря на поздний час, улицы заполнены, отовсюду слышны крики, хаос. Оглядываясь, он изучает магазин, точнее то, что осталось от магазина, задаваясь вопросом, что за магия на такое способна. Взор ловит несколько других разрушенных зданий, объятых огнём. — Чёрт, — шипит Фред, пятясь назад. Поворачиваясь, он замечает причину всех разрушений, мимо пробегают авроры, и волшебник отступает в сторону, наблюдая за клубящейся тьмой, он никогда раньше не видел ничего подобного, никогда не встречал подобной магии. — Что происходит? — спрашивает Джордж. Он не может не нахмуриться, когда мракоборцы окружают тёмную массу, взмывают вверх заклинания, покрывая область пузырём. Сглотнув, Джордж осознаёт, что они застряли здесь вместе с существом, ответственным за разрушения. — У нас приказ уничтожить, — раздаётся голос, и десятки палочек поднимаются вверх. — Это неправильно, — шепчет Фред. — Это не кажется правильным. Из ниоткуда появляются трещины в щите, окружавшем их, воздух вокруг становится всё более горячим. Авроры нервно переминаются с ноги на ногу, все двадцать человек целятся в тёмную магическую массу. Громкий треск возвещает о прибытии кого-то ещё. Кого-то, чьё появление заставляет случайных прохожих отступить. Джордж морщится от толчка, ошеломлённо глядя на знакомую фигуру, представшую перед аврорами. Всё её внимание сосредоточено на существе в углу, игнорируя сбитых с толку мракоборцев, воспринявших новоприбывшую как ещё одну угрозу. Палочки перемещаются в сторону вторженца, когда фигура приближается к тёмной массе и протягивает той руку. — Кионе, это я, Гермиона, ты помнишь меня? — спрашивает ведьма. — Что она делает? Это человек? — шепчет Фред. — Тсс, — шипит в ответ Джордж. — Кионе, всё в порядке, я пришла за тобой, и я хочу помочь. Здесь никто не причинит тебе вреда, я не позволю им, — продолжает Гермиона. Тьма извивается, закручивается, всё больше выходя из-под контроля, авроры реагируют, нацеливая палочки на существо. Рука Гермионы взмывает вверх, указывая на мракоборцев, пальцы ведьмы слегка поворачиваются, и волшебные палочки неожиданно выбивает из их рук, оружие падает на землю, исчезая из виду. Несколько авроров бросаются за ними, остальные нерешительно отступают, не зная, что делать. — Кионе, я не причиню тебе вреда, — обещает Гермиона, протягивая ей пустые ладони. — Но я могу тебе помочь. Из уст Джорджа вырывается удивлённый возглас, когда существо превращается в ребёнка, в маленькую девочку, взирающую на Гермиону перепуганными глазами. Толпа в шоке отступает, авроры озадаченно наблюдают за происходящим. — Я не могу ничего с собой сделать, — шепчет Кионе. — Я знаю, — улыбается Гермиона, опускаясь на колени. — Всё в порядке, я знаю ту, кто может помочь вам обоим. — С этим ничего нельзя сделать. — Это то, что сказали тебе они, но они солгали. — Они использовали меня. — Я знаю. — Я не понимаю, почему, — отвечает Кионе. — Почему они заставили меня причинять людям боль? — Я тоже не знаю, но это неважно. — Ты защитила меня, ты села за меня в тюрьму? — Да. — Почему? — Потому что это не твоя вина. Большие глаза быстро оглядывают перешёптывающихся в толпе людей, каждый из которых отшатывается от взгляда девочки. Джордж старается не показывать страх, но видит печаль на лице ребёнка, когда та отходит ещё дальше. — Они боятся меня, — сломленным голосом говорит Кионе. — Они боятся и меня, — успокаивающе говорит Гермиона. — Они не понимают, а это делает людей глупыми, заставляет их совершать дурацкие поступки. Страх порождает ужас, но я знаю, что ты хорошая девочка; ты не хочешь навредить им, правда? — Не хочу. — Нет. — Гермиона кивает, поднимаясь на ноги. — Возьми мою руку, Кионе, я обещаю, что смогу помочь тебе. Я заберу тебя отсюда. — Ты правда обещаешь? — Я правда обещаю. Кионе нерешительно делает шаг вперёд, протягивая руку, она избегает взглядов толпы, не желая видеть ненависть. Ободряюще кивнув, Гермиона быстро оглядывается по сторонам и снова поворачивается к маленькой ведьме. — Вот и всё. Толкнув Фреда, Джордж кивает на людей в толпе — тех, кто с поднятыми капюшонами наблюдает за аврорами. Он замечает нескольких мракоборцев, бросающих взгляды на своих товарищей, пока, наконец, взгляд не ловит знакомую фигуру — профессор Блэк, наблюдающая из тени дверного проёма. Похоже, это значит, что Гермиона вернулась. Вздох облегчения вырывается из уст Джорджа, когда рука Кионе ложится в ладонь Гермионы, что вызывает легкую улыбку сбежавшей заключённой. Всё происходит слишком быстро: вспышка зелёного света рассекает воздух, отражаясь в глазах Кионе. — НЕТ! — крик боли и ненависти разносится по округе. Смертельное проклятие попадает Кионе в грудь, её рука обвисает в ладони Гермионы, и маленькая девочка падает назад. Авроры передают волшебные палочки из рук в руки; они поворачиваются к девушке, но затерявшиеся среди толпы союзники ведьмы уже выстроились, готовые к бою. К собравшимся зевакам приходит осознание: кто-то бежит, кто-то атакует, фигуры в капюшонах сдвигаются, чтобы защитить Гермиону. Орден здесь, Грюм выходит из тени, и его суровое лицо говорит само за себя — это он использовал смертельное проклятие. Он направляется в сторону Гермионы, склонившейся над упавшей девочкой, но путь волшебнику преграждает профессор Блэк. — Это не твоя битва, Блэк, — выплёвывает Грюм. — Ты задумал напасть на мою протеже — конечно, моя. Появляется Перси в сопровождении чиновников из министерства, они пришли, чтобы арестовать Гермиону. Джордж не думал, что он отреагирует. Бросая заклинание в брата, он застаёт его врасплох. — Джордж? — спрашивает Перси, в замешательстве оглядываясь на Фреда, который присоединяется к близнецу. — Гермиона разыскивается законом, отойди в сторону. — Не могу, — одновременно отвечают Фред и Джордж. Он отражает заклятие, вовлекая Перси с его чиновниками в бой, и чётко осознавая, что они больше никогда не смогут вернуться домой. Улица полнится звуками сражений, пока Гермиона не поднимается на ноги, опуская у своих ног упавшую ведьму. Грохот эхом разносится по периметру, сбивая с ног сражающихся, и вынуждая их остановиться. В ушах звенит, Джордж понимает, что это магия, магия Гермионы, оттолкнувшая всех. Сделав шаг вперёд, ведьма оглядывает людей, медленно поднимающихся на ноги. — Оглянитесь вокруг, — приказывает Гермиона. — Братья сражаются с братьями, здесь нет никого, кто желал бы этой войны, а мы — лишь дураки, вынужденные бросаться в бой. Ваш Орден, ваш Мерлин использовали и убили девочку, потому что ей больше не могли найти применения. Задайте себе вопрос: кем вы стали? Она — больное дитя, подавляемое годами, дитя, вынужденное всё детство скрывать свою магию — этого ли вы хотите? Скрывать свою магию от магглов? Это мог быть ваш ребёнок, ваша сестра или кузина, которую Мерлин выберет следующей. Это не случайность, Кионе была выбрана, выбрана, чтобы стать оружием и умереть. Подумайте об этом, когда в следующий раз преклоните перед ним колени, вы — лишь оружие в его руках, годное до тех пор, пока он может найти вам применение. Один из волшебников поднимает Кионе на руки, несколько бойцов аппарируют, а профессор Блэк встаёт сзади, высоко подняв голову, готовая в любую секунду ринуться в бой. — Ты сражаешься за Риддла? — кричит голос. — Последний чемпион решила сражаться за Риддла. — Нет, — качает головой Гермиона, её голос словно бархат. — Это он сражается за меня, как и все они. Ваш Мерлин, ваш Избранный Гарри сражаются не с Риддлом. Они сражаются с нами, с моими людьми, с нашим народом — ведьмами, волшебниками, сквибами и магглами. Осознание, кажется, накрывает толпу, даже Грюм понимает это, бросая взгляд на Перси. Старший Уизли поднимается на ноги, глядя на Джорджа и Фреда, которые вместе делают шаг в сторону Гермионы. — Джордж, — ошеломлённо говорит Перси. — Фред, что вы делаете? Уходите. — Извини, — пожимает плечами Фред. — Передавай маме «пока», увидимся. — Не надо! Гермиона бросает взгляд на Джорджа, чтобы убедиться, что тот уверен, и, удовлетворённая, выворачивает кисть. Земля уходит из-под ног, они видят бегущего в попытке остановить их Перси, и магазин, одиноко стоящий в руинах. Появляется ветер, обдувающий их лица, и палящее солнце, сияющее над головами. — Ого, — шепчет Фред. Оглядываясь, Джордж сглатывает, глазея на невероятный вид, открывшийся перед ними. Они оборачиваются и вздрагивают, обнаружив позади Луну, сцепившую пальцы рук и улыбающуюся им. — Привет, — здоровается Луна. — У меня готово всё, чтобы обработать твоё ухо. — Эм, спасибо, как ты узнала? — спрашивает Джордж. — Я знала, что вы придёте, к тому же, зачем ещё мне отправлять туда Гермиону. — К той девочке? — Она могла встретиться с Кионе в любом другом месте, однако я направила её именно туда, чтобы пересечься с вами двумя, после того выбор оставался за вами. — Выбор чего? — Очевидно, стороны, на которую вы встанете. — Где мы? — спрашивает Фред. — Отешево, — небрежно отвечает Луна с улыбкой. — Республика Македония, это дом нашей Леди, она хочет встретиться с вами. — Ты — Леди? Гермиона? — Нет, — отвечает Луна, разведя руками. — Леди Моргана требует встречи со всеми нашими новобранцами. У неё есть кое-что особенное для вас двоих.
