Пепел колокольчика

      Вечером город преображается. Даже несмотря на время года, из тихого и серьёзного превращается в жужжащий муравейник. И вряд ли Тэхён захотел бы в одиночку выйти на улицу в такое время для того, чтобы прогуляться, но присутствие Чонгука успокаивает. Они идут плечом к плечу по одной из улиц недалеко от дома Чонгука и непринуждённо разговаривают. Сейчас середина декабря — температура воздуха не располагает к длительным прогулкам, и Тэхён начинает немного замерзать. Он сильнее кутается в чёрный пуховик, стараясь спрятать в высоком вороте свой нос и заледеневшие уши, что уже покраснели от холода, а руки засовывает поглубже в карманы.       — Давай зайдём, — заметив его жалкие попытки хоть как-то согреться, предлагает Чонгук, кивнув в сторону небольшого круглосуточного магазинчика, где обычно можно вкусно поесть, немного отдохнуть, а зимой ещё и согреться.       — Давай, — соглашается Ким и заходит вслед за ним внутрь.       Тэхён садится за один из небольших деревянных столиков в углу и смиренно ждёт, когда Чон принесёт им две порции горячего рамёна. Оглядевшись, он замечает перед собой рекламные брошюры, стоящие на подставке, и с интересом берёт одну, принявшись изучать её содержание. Это предложение провести зимний отпуск в домике в лесу. Изображение самого домика выглядит как в сказке. Он построен из дерева, вместо одной из стен — панорамное окно, а из трубы идёт дым. Вокруг — высокие ели, усыпанные снегом. В таком месте наверняка очень уютно проводить вечера, сидя у камина, попивая горячий чай и смотря в окно, наблюдать за медленно падающим снегом. Эх, если бы отец не был так строг, Тэхён бы обязательно попросил Чонгука съездить туда на пару дней. Он уверен, тот бы ему не отказал.       — Что это? — интересуется подошедший с двумя дымящимися тарелками рамёна в руках Чон, кивнув на листок в руке Тэхёна.       — Реклама отдыха в лесном домике, — пожимает плечами Ким и, в последний раз тоскливо взглянув на брошюру, возвращает её на место.       — Красиво, — замечает Чон, усаживаясь напротив, и ставит перед Тэхёном его порцию. — Хотел бы там побывать?       — Конечно, — улыбается Ким, — а кто бы не хотел?       — Согласен, — кивает Чонгук. Он открывает крышку на своей тарелке и начинает есть. Тэхён повторяет за ним и с удовольствием втягивает в рот горячую лапшу, наконец ощущая приятное тепло, расползающееся по организму.       И вот, казалось бы, всё хорошо. Они ужинают в уютном магазинчике, обсуждая то, как Чонгук отвезёт сейчас Тэхёна домой, потом позвонит ему, и они, как обычно, будут болтать по телефону пару часов без умолку. Атмосфера такая приятная вокруг, и можно расслабиться, просто наслаждаясь вечером рядом с любимым. Но нет. У Тэхёна в груди тревога скребётся. В последние две недели, после того похода на вечеринку, он всё чаще стал уходить мыслями глубоко в себя. Причина тому — отец. Тот в последнее время стал очень много пить, хотя раньше хотя бы день, но находился в трезвом состоянии. Возвращаясь каждый вечер домой, Тэхён боится, что снова может попасть под раздачу, но, на удивление, пока ничего страшного, кроме часовых нотаций, не происходило. Только вот такое странное чувство в груди появляется, будто это лишь затишье перед бурей, и когда она настигнет — непонятно. Может быть, сегодня или завтра, а может быть, вообще отец больше не будет его трогать, но это маловероятно. Тэхён старается при Чонгуке держать лицо: улыбается и заговаривает зубы, но обеспокоенные взгляды на себе всё же ловит. Чон тоже, видимо, замечает изменения в его состоянии, но тактично молчит. Возможно, боится, что снова разбередит едва зажившие раны. Тэхён ему за это очень благодарен, ведь прекрасно знает, что если откроет рот и поделится своими переживаниями, то снова начнёт рыдать. Только вот уже не из-за страха за себя, а за Чонгука. Тэхён до ужаса боится получить новый синяк, который скрыть ему вряд ли удастся, и последствий, которые непременно за этим последуют. Чонгук так его любит, так заботится и оберегает, что точно сотворит глупости. Поэтому Тэхён даже домой начал раньше приходить, чтобы ненароком не разозлить отца. Но это ведь глупый самообман и заблуждение. Если отец захочет его избить, повод ему будет не нужен.       Как же Тэхён устал.       Он лениво ковыряется палочками в тарелке, потому что внезапно пропал аппетит. Тэхён настолько сильно окунулся в эйфорию счастья, что попросту забыл о том, в какой семье и с каким человеком под одной крышей он живёт. Поверил в то, что теперь его жизнь не будет такой как прежде. Но… пока Тэхён находится рядом со своим отцом, ничего не изменится. Лишь вопрос времени, когда ему в очередной раз посчастливится прочувствовать на себе необоснованный гнев отца. Лишь вопрос времени…       Уйти — единственная мысль, которая приходит ему в голову и кажется правильной. Но куда он денется от отца-полицейского? Тот найдёт, из-под земли достанет, а после этого накажет ещё хлеще. Это тупик. Тэхён находится словно между двух огней: расстаться с Чонгуком и уберечь его или дальше быть с ним, но подвергнуть опасности. Ему не нравится ни тот, ни другой вариант. Бросить Чонгука — значит, собственноручно убить себя, ведь без него жизнь — сплошная пустота. И как поступить в этой ситуации? Боже.       Тэхён протяжно выдыхает и поджимает губы.       — Всё хорошо? — заметив его поникшее состояние, интересуется Чон.       Подняв голову, он смотрит на него пристально и молчит. В глазах напротив видит беспокойство и такое согревающее изнутри тепло. Хочется поделиться с ним всеми своими страхами и опасениями, но он знает, каков будет ответ, ведь слышал его не раз: «Всё будет хорошо, Колокольчик, просто верь мне». Тэхён бы и рад верить, вот только это сложно. И думать об этом он уже дико устал. Может быть, стоит взять небольшой перерыв в их отношениях и подумать об этом как следует? Возможно, если он не будет видеть Чонгука хоть пару дней, то в голову придут какие-нибудь, на удивление, правильные мысли и способ решения этой проблемы.       — Всё хорошо, — лукавит Тэхён, выдавив из себя подобие искренней улыбки, — я просто, кажется, не выспался.       — Ты разве не лёг вчера спать в районе двух? — удивляется Чонгук.       — Не смог уснуть, ворочался до утра, — пожимает плечом Ким и отводит взгляд, стараясь скрыть свою ложь.       — У тебя дома всё нормально? — беспокойство в его голосе удручает и лишь подтверждает все опасения.       — Всё правда хорошо, — посмотрев на него, уверенно отвечает Тэхён. — Отец в последнее время стал более спокойным, так что тебе не о чем беспокоиться.       Он старается говорить максимально уверенно и выдыхает с облегчением, видя, как лицо Чонгука смягчилось. Поверил.       Скрывать от него свои истинные чувства до ужаса неприятно, но так будет лучше.

***

      Вернувшись домой, Тэхён не застаёт отца дома и идёт в свою комнату. Открывает верхнюю полку комода и с улыбкой на губах кладёт туда очередную коробку печенья пеперо со вкусом белого шоколада и миндаля. Кажется, пора уже сказать Чонгуку, чтобы он прекратил ему их покупать, потому что эта коробка заняла последнее свободное место. Тэхён правда старается их есть, но просто не успевает. Радует одно, что Чон стал приносить их раз в два-три дня, а не как раньше.       Улёгшись на кровать, Ким достаёт телефон и снова улыбается, видя сообщение от Чонгука.       @jk       «Что делаешь? Я уже скучаю.»       Тэхён тут же печатает ответ.       @thv       «Лежу в своей уютной кровати, и мне кого-то очень сильно не хватает.»       @jk       «Кого это тебе там не хватает? Я ревную.»       Тэхён сдавленно смеётся и, закусив губу, печатает ответ.       @thv       «Одного очень красивого и до жути милого парня, которого ну прям очень сильно хотелось бы сейчас поцеловать.»       @jk       «Меня всё ещё смущают твои комплименты.»       @thv       «Привыкай. Я буду говорить их при любой удобной возможности, потому что это чистейшая правда.»       @jk       «Это будет сложно, но я постараюсь. Я позвоню?»       Тэхён читает его смс и до боли закусывает губу. Поговорить хочется, но ещё больше хочется ненадолго остаться наедине со своими мыслями и подумать.       @thv       «Давай завтра. Я правда слишком устал и хочу лечь спать.»       Скрывать правду так неприятно. Душа рвётся на части от того, что приходится врать самому искреннему человеку на свете. Но по-другому он сейчас не сможет, потому что, кажется, даже по его голосу будет понятно, насколько он подавлен.       @jk       «Хорошо. Сладких снов, Колокольчик. Люблю тебя.»       @thv       «Спокойной ночи, Чонгук. Я тоже тебя люблю.»       «До безумия», — добавляет уже мысленно.       Тэхён думал, правда пытался, но за три прошедших дня придумал — ни хрена. Потому что все его мысли казались глупыми и нелогичными. Он, как и планировал, избегал Чонгука эти три дня, списывая это на усталость и якобы подготовку к экзаменам. Чонгук сильно не напирал, лишь писал каждый час, спрашивая, всё ли нормально. Переживал, боялся — Ким это понимал, но с ним правда было всё хорошо, не считая хаоса в голове. Однако знать этого Чонгуку всё ещё не стоило.       На четвёртый день, выйдя после выходных из дома, чтобы пойти в школу, Тэхён видит автомобиль Чонгука, а самого хозяина — сидящим за рулём. Тяжко вздохнув, Ким натягивает на лицо максимально искреннюю улыбку и садится на пассажирское сидение. Смотрит на него и понимает, как сильно скучал. Чонгук выглядит немного поникшим, в глазах тоска и привычное уже беспокойство. Стыд окатывает волной, когда Тэхён понимает, как несправедливо относится к этому человеку. Он ведь игнорировал его, отказывал во встречах без причины, а тот наверняка не мог понять, в чём дело. Тэхён по своей глупости думал, что так будет лучше, но стало лишь хуже.       — Привет, Колокольчик, я скучал, — нежно улыбается Чонгук, отчего сердце сжимается.       Ничего не говоря, Ким порывисто подаётся вперёд и крепко обнимает Чонгука за плечи, уткнувшись носом ему в шею, вдыхая самый прекрасный на свете запах. Тот нежно обнимает в ответ и едва ощутимо поглаживает по спине. И так хорошо сразу становится, по-родному уютно. Потому что объятия эти для него как дом. Нет ничего приятнее, чем обнимать любимого человека и ощущать себя так, словно мира за пределами этих рук не существует. Тэхён сейчас там, где ему самое место.       — Прости, — на выдохе шепчет Ким, крепче прижавшись к нему.       — Ты не должен держать всё в себе, Колокольчик. Если тебе слишком тяжело, скинь часть этого груза на меня, и мы справимся с этим вместе. Я не хочу, чтобы ты страдал один, — нежно и ласково шепчет Чонгук, мягко целуя его за ухом.       — Это лишь глупые страхи, они не стоят твоего внимания.       — Всё, что касается тебя, стоит моего внимания, — протестует Чон. — Радость, слёзы, переживания — все твои чувства важны для меня. Я хочу, чтобы ты по-настоящему научился мне доверять, как и я тебе.       — Я доверяю, — протестующе в ответ.       — Нет, Тэхён. Ты доверяешь мне только свои позитивные эмоции, но как только тебе стало плохо, ты спрятался. Думаешь, я не понимаю, что ты не из-за усталости и экзаменов избегал меня три дня?       Тэхёну и ответить нечего. Проницательность Чонгука всегда удивляла его. Кажется, от него и скрыть-то ничего невозможно — всё равно поймёт.       — Мой отец в последнее время стал пить чаще, и я думал об этом постоянно. Потому что боюсь, что он снова может ударить меня…       — А я ему за это врежу в ответ. Ты этого боишься? — перебивает Чонгук, догадавшись обо всём сам.       Тэхён тяжко вздыхает.       — Да…       Отстранившись, Чонгук берёт его лицо в ладони и заглядывает в глаза. Смотрит пристально, нечитаемым взглядом и выглядит слишком серьёзным.       — Я не могу тебе обещать, что если вдруг такое случится, то я смогу сдержаться. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю и не смогу кому-либо позволить обидеть тебя. И если ты думаешь, что бросив меня, ты что-то изменишь, то забудь, — качает головой Чон, — даже если ты решишь расстаться со мной из-за этого, я не брошу тебя. Буду следить, как гребаный сталкер, и высматривать на твоём лице какие-либо следы побоев. И если замечу их, твой отец ответит за каждый синяк.       Слёзы на глазах — уже что-то привычное, когда они вот так откровенничают с Чонгуком. Тэхён жалобно всхлипывает и поджимает губы, чувствуя полную безысходность. Какое бы решение он сейчас ни принял, этим ничего не изменить. Ведь он испортил жизнь Чонгука ещё тогда, когда впервые согласился на его предложение прогуляться. Казалось, это было так давно, а на деле прошло всего ничего. Но этого времени хватило, чтобы сердце Тэхёна сейчас было наполнено безграничной любовью к этому человеку. От осознания, что по его вине этот добрый, милый и заботливый парень может пострадать, хочется выть в голос. Но он может лишь уткнуться носом ему в шею и заливать её слезами, периодически всхлипывая. Потому что бросить уже не сможет. Забыть — тоже.       — А если я упаду перед тобой на колени и буду просить никак не реагировать? Это поможет? — жалобно, с надеждой спрашивает Ким, крепче вцепившись ослабевшими пальцами в его широкие плечи.       — Нет, — отрезает Чонгук, — и я запрещаю тебе думать о том, что это твоя вина или я делаю это против своей воли. Нет, Тэхён, я так хочу. Мой долг — защищать тебя, что я и буду делать до конца своей жизни.       До конца своей жизни.       От этих громких слов у Тэхёна внутри что-то переворачивается. Сердце сжимается так сильно, что дыхание перехватывает. Сделав судорожный вдох, Ким с силой зажмуривается, стараясь сдержать поток новой порции слёз. Слезами здесь уже не поможешь. Чонгук ведь упрямый, и переубедить его в чём-то практически невозможно. Остаётся смириться. Оставить ситуацию как есть и плыть по течению. Будь что будет. Решать проблемы нужно, как правило, по мере их поступления, и тем, что он будет сейчас страдать и плакать, ничего не изменить.       Повисшую в автомобиле на пару минут тишину первым нарушает Чонгук.       — Я хотел у тебя кое-что спросить. Возможно, сейчас не время, но мне нужен твой ответ.       Тэхён осторожно высвобождается из его объятий, садится на своё место и утирает рукавом худи оставшиеся дорожки слёз с лица. Смотрит ему куда-то в районе ключиц, потому что в глаза — боязно.       — Спрашивай, — с дрожью в голосе отвечает, неуверенно кивнув.       — Ты сможешь как-то отпроситься у отца на пару дней? — с надеждой спрашивает Чонгук.       Тэхён вскидывает голову, непонимающе хмурясь.       — Почему на пару дней?       — Я хочу отвезти тебя кое-куда, но за один день сделать этого не получится.       Три дня с Чонгуком наедине — это ведь настоящий рай. Внутри всё сразу начинает трепетать от предвкушения, но есть одно большое «но». Как убедить отца его отпустить, если тот даже после десяти его из дома не выпускает.       — Я что-нибудь придумаю.       По крайней мере, очень постарается, потому что упустить такой шанс он не может. Ему хочется отвлечься, уйти от реальности и забыться. Он уверен, что за эти три дня наедине с Чонгуком у него это получится. Они хоть и проводят много времени вместе, но того, кажется, до боли мало. Будь его воля, он бы с ним рядом двадцать четыре на семь находился.       Вернувшись домой из школы, Тэхён уверенно идёт в гостиную, зная, что у отца сегодня выходной. Да и по громко орущему телевизору можно всё сразу понять. Замерев на секунду в дверях, Ким глубоко вдыхает и, решительно кивнув, идёт к дивану напротив отца. Садится в него, руки скрещивает в замок и смотрит на отца. Внешне он выглядит максимально спокойным, в то время как внутри всё скручивает от страха до тошноты. Любое неверное слово может оказаться фатальным.       — Чего тебе? — заметив его, отец делает телевизор потише и, отпивая из бутылки соджу очередной глоток, смотрит на него пристально с неприязнью. Ничего не меняется.       — Отец, — немного неуверенно начинает Ким, но, заметив это, тут же даёт себе мысленную пощёчину и, взяв себя в руки, продолжает: — Нас с классом пригласили на три дня в заповедник. Типа увидеть зимнюю природу Сеула и всё такое. Я бы, конечно, мог не ехать, но говорят, что это обязательно. Ты не будешь против?       — Нет, — коротко и ясно.       — Хорошо, спасибо, — стараясь скрыть победную улыбку, поджимает губы Ким и поднимается на ноги, собираясь уйти.       — Когда? — строгий голос отца заставляет замереть.       — Завтра утром.       — Хорошо.       Тэхён выдыхает с облегчением и уходит наверх с бешено колотящимся в груди сердцем, облегчённо выдыхая лишь в своей комнате. Господи, это было даже страшнее, чем побои. Потому что врать Тэхён ну вообще не умеет. По его лицу всегда можно понять, искренне он говорит или нет. Возможно, и в этот раз было заметно, но отец, видимо, из-за алкогольного опьянения этого попросту не заметил. Тем лучше. Главное, чтобы он не узнал, что его обманули, а иначе это будет катастрофа. Отец, конечно, вряд ли его за это убьёт, но до полусмерти изобьёт точно.       Тэхён сразу пишет смс Чонгуку, делясь радостной новостью. Тот пишет в ответ, что завтра утром заедет за ним и чтобы он был готов. Поэтому, не теряя времени, Ким принимается собирать вещи первой необходимости в свой рюкзак и, немного подумав, уверенно, но трясущимися руками берёт все принадлежности для подготовки к сексу, которые купил на днях, включая презервативы и смазку. Отец иногда всё же давал ему денег на карманные расходы, и Тэхён их бережно копил, вот они и пригодились. Он Чонгуку говорить не будет о своих планах, потому что хочет сделать сюрприз. Так, чтобы это было неожиданно и страстно. Главное, чтобы всё получилось именно так, как планируется.       На следующий день с рюкзаком наперевес Тэхён выбегает из дома, воодушевлённый как никогда. Ничего и никого не замечая, он садится в уже ждущую его BMW и сразу оказывается в крепких родных объятиях.       — Ну что, готов к приключениям? — отстранившись, бодро спрашивает Чонгук с яркой улыбкой на губах.       — Всегда готов, — кивает Тэхён, улыбаясь не менее широко и радостно.

***

      Джихун, глядя из окна второго этажа на улицу, провожает прищуренным взглядом чёрную BMW, достаёт из кармана телефон и набирает номер своего знакомого.       — Доброе утро, директор Квон, — приветствует он сухо.       — Доброе, офицер Ким, — звучит так же сухо в ответ, — чем могу помочь? Тэхён снова заболел?       — Нет, я по другому вопросу. У Вас от школы было ли запланировано какое-либо мероприятие за городом?       — Нет. В ближайшее время ничего такого не планируется, — отрицает Квон. — А почему Вы спрашиваете?       — Не важно, — отмахивается Джихун, — благодарю за ответ.       Сбросив звонок, Джихун кладёт телефон в карман и с силой сжимает кулаки.       — Мерзкое отродье, — шипит он, глядя на уже давно опустевший тротуар…