Отмщенье, государь, отмщенье!

      Я сидел в спальне и обдумывал дальнейшие планы на сегодня: досматривать сериал не хотелось, спать — тем более, а вот прогуляться. Я поднялся с кровати и вышел в прихожую, а затем подошёл к выходу. Попытался открыть дверь, но был схвачен за руку.       — Куда собрался? — хмыкнул Мейсон.       — Прогуляться хотел, — я попытался открыть дверь другой рукой, но он пресёк и эту попытку, подняв мои руки вверх и улыбаясь.       — Забыл, какая у нас сейчас ситуация на улице?       — Да не поймают меня!       Он немного опустился — так, чтобы быть со мной на одном уровне.       — Эшли, ты, в конце концов, ослаблен. Где гарантия, что не поймают?       — А тебя почему волнует?!       — Потому что ты — моё оружие мести, — ответил, засмеявшись.       — Вот значит как… — протянул я и влепил ему мощный подзатыльник. Заметив, что он, хоть и шутя, собирался нанести ответный удар, отпрыгнул в сторону и вбежал в гостиную. Прыгнул на диван и выставил руки: Мейсон схватил меня в охапку и наградил довольно-таки сильным щелчком в лоб. Я, пытаясь поймать его руку, не заметил, как он нарушил мои личные границы, но потом, вскрикнув «Пусти!», принялся вырываться. Мейсон не ослаблял хватки. Тогда я ударил его ногой в живот и тут же сам отпрыгнул, скорчившись от боли. Он всё так же сидел, сложив руки на груди, и хитро улыбался. Я кое-как поднялся и снова сел рядом, выдавив:       — Тебе не больно?       — Больно. Точно так же, как и тебе. Скажу больше: тебе достаётся лишь часть боли.       — Серьёзно?! Нет, ты врёшь. Почему ты тогда не колыхнулся?       — Выдержка, — пожал он плечами. Я посмотрел на лицо Мейсона: всё-таки было заметно, что он чувствует боль. Но если мне было настолько больно, то ему… Я виновато посмотрел вниз и вдруг почувствовал на себе вопрошающий взгляд. Пояснил свои эмоции:       — Я мог поранить тебя? То есть, чтобы это как-то отразилось…       — Вот и посмотрим. Но лучше больше так не делай. — Он позволил себе болезненно кашлянуть.       Я вдруг нахмурился, когда в голову пришёл новый вопрос, и задал его Мейсону:       — То есть, если ты решишь причинить мне боль, то тоже почувствуешь её на себе?       — Нет.       — Но почему?! — вскрикнул, нахмурившись, я.       — Потому что нечего нарываться, наверное. — Он усмехнулся.       Я цокнул языком в ответ и услышал хитрое:       — Всё, оправился? Вставай.       — А у тебя, наверное, есть варианты, чем мне заняться?       — Не знаю даже. Можем в шахматы поиграть, — хмыкнул, явно ожидая «слабо́».       — Почему бы и нет. Только вот скучно просто так играть — может, поставим что-то?       — А что. Сыграем на желание?       — Отказываюсь, — отвернулся я.       — Не «отказываюсь», а «испугался», — он торжествующе улыбнулся.       — На желание так на желание.       — Другое дело.       Следующие пять минут мы играли партию в шахматы: возможно, самую сложную в моей жизни. А почему только пять — так это потому, что уже вскоре Мейсон поставил мне шах и мат. Я ударил рукой по столу, нервно глядя на доску. Мейсон рассмеялся:       — И чего ты так испугался? Не буду же я тебе самоубийство загадывать. Я, подумав, решительно кивнул:       — Загадывай, что хотел.       — Значит так: можно я загляну в твой разум?       — Что… погоди, зачем? — я с подозрением поднял взгляд с шахматной доски.       — Мне интересно. Так ты согласен?       — …Ага.       Минут пять Мейсон смотрел мне в глаза; потом, хмыкнув, откинулся на спинку дивана и повернул голову. Принялся анализировать добытую информацию:       — Тебе немного скучно. Но не настолько, как, скажем, час назад.       — И что?       — Нет, просто. Ты... встревожен.       Я промолчал.       — Я одного не пойму: ты меня боишься, что-ли? И почему ты так блокируешься? Даже мысли читаются смутно.       Я понял, что привычным «отстань» не отвертишься, поскольку в его взгляде и голосе чувствовал настойчивость и серьёзность. Вздохнул, подперев рукой подбородок: почему приходится говорить ему правду?       — Как я могу верить тебе?       — Ну вот, опять с начала. Видишь? — Мейсон указал на знак: он напоминал орден и был прикреплён к его рединготу. Что самое интересное — это был тот самый символ, странный шестиугольник.       — Что это значит?       — Это что-то вроде герба моего рода: нет, не совсем так, ибо я стал первым его носителем. Ты — вторым. Скорее всего, он означает перерождение. Интересно, да? Теперь твоя очередь рассказать, почему ты боишься меня, — вот же хитрец. Интересно, конечно, как он располагает меня к себе — вроде, и не скрывает ничего. По его тактике, я тоже должен рассказать о себе всё? Я решил всё-таки ответить на вопрос:       — Потому что ты больной.       Мейсон удивлённо выгнул бровь:       — Спасибо, конечно. Я понял, о чём ты: мне не стоило запугивать тебя с самого начала.       — Да не боюсь я тебя, прекрати! — фыркнул я.       — Всё-всё, ладно. В любом случае, не стоит. Ты же знаешь, что я не собираюсь причинять тебе зла?       Я закатил глаза:       — Знаю, теперь уж точно. Проехали.       Когда Мейсон кивнул и повернул голову в сторону, я прошмыгнул в прихожую и быстро, но не бегом вышел в коридор. Сразу же зашёл в лифт, решив, что так будет быстрее. Нажал на кнопку и с облегчением выдохнул, смотря на дисплей.       В один момент я почувствовал, как меня похлопали по плечу, и подпрыгнул от неожиданности; чего и следовало ожидать, это был Мейсон.       — Но как? Ты умеешь телепортироваться?       — Лучше: я умею незаметно ходить за теми, кто пытается сбежать.       — Сбежать?! Это моя квартира, моя жизнь, в конце концов! — возмутился я.       — Не ценишь ты её.       — Не воспринимай меня как десятилетнего ребёнка! Будто только выйду — сразу попадусь.       — Ладно, действительно, раз уж такой самостоятельный.       Я нахмурился: опять эта его ирония. Мы вышли из подъезда, когда Мейсон спросил:       — А вообще, куда ты собирался изначально?       — Просто погулять. Может, сходить куда-нибудь с ребятами.       — Эй, а вот ребят подставлять нежелательно.       — О чём ты?..       — Если тебя — ненароком! — обнаружат, — он выделил слово голосом, чтобы я не начал вновь убеждать его в том, что не попадусь. — то что будет с ними?       — Не знаю.       — Вот именно, явно ничего хорошего.       — Справедливо. Но, может быть, возможно сделать хоть что-то?       — На самом деле, есть одна идея… Я могу сделать тебя временно невидимым для наших всеми любимых преследователей, и ты сможешь встретиться с друзьями.       — Да?! Было бы здорово, очень даже! Только… не как в прошлый раз. Ни в коем случае!       Мейсон засмеялся.       — Нет, всё пройдёт хорошо. Возможная проблема в другом: мне нужно для начала увидеть лица тех, от кого нужно «маскировать».       — Отлично. И что нам теперь, прямо-таки на проблемы нарываться? — я остановился около подъезда.       — Для тебя — думаю, да. Я бы на твоём месте справился и без этого, — снова усмехнулся. Вот же гад!       — Хватит! Я сейчас серьёзно, вообще-то.       — Не отрицаю, но я тоже. Ты смог бы незаметно пройти мимо них, не блеснув своим мастерством выделяться в толпе?       — Сказал дворянин из учебника истории.       — Оу, меня серьёзно изучают в школе? — он хмыкнул.       — Тц. Ну, может быть, да. Я даже что-то такое помню, вроде…       Мы шли вдоль улицы, периодически оглядываясь; Мейсон же, казалось, следил за происходящим внимательнее меня. Я задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить, где же я мог видеть информацию о нём. Включил телефон и вбил в поиске нужный запрос; листая электронный вариант истории нужного промежутка времени, я наконец увидел то, что искал, и сказал вслух «Да, вот оно!» Когда я в очередной раз собирался осмотреться, заметил какое-то движение со стороны. Внезапно Мейсон толкнул меня в щель между зданиями. Я недоуменно посмотрел на него: его взгляд был направлен в сторону улицы, где, по-видимому, что-то происходило. Решил всё-таки выяснить, что именно:       — Мейсон, что...       Вдруг Мейсон толкнул меня в грудь, впечатав спиной в стену. Какого хрена?! Что там на этот раз, что он решил так обнаглеть? Я изо всех сил вырывался, но он без особых усилий обездвижил меня и зафиксировал одной рукой оба моих запястья. Я испытывал не столько возмущение, сколько гнев. Кажется, где-то близко были слышны шаги, но это не было так важно. Мало того, вырваться я не мог, так этот ублюдок ещё и рот мне закрыл! Выбирать не приходилось, и я начал настойчиво изливать весь гнев и негодование в мыслях, надеясь, что до Мейсона дойдёт. Затем я наконец поднял глаза: он ещё и улыбался, какого-то хрена… Из его безмолвного ответа — потому, что я смешно ругался.       «– Шёл бы ты на все четыре стороны, придурок!»       «– Ага, действительно. Стой».       Превозмогая негативные эмоции, я обратил внимание на его глаза: их взгляд был устремлён вглубь закоулка, явно на кого-то, а зрачки сужены, будто у кота. Мейсон резко повернулся; он взял меня пальцами за подбородок, подняв лицо, и заглянул мне в глаза своими: я увидел, как они сверкнули. Почувствовал не только ярость и возмущение, но и страх, и вновь стал вырываться. На этот раз он наконец выпустил меня, и я отскочил, гневно дыша и сжав руки в кулаки.       — Какого хрена ты вытворяешь? Как ещё не стыдно?! И почему, подонок, я должен терпеть твои выходки?! — закричал. Я едва не ударил его со всей силы, но всё ещё ясно видел последствия, а потому стоял на месте, пока меня трясло от неспособности отомстить этому мерзавцу. Просто всё так же высказывал ему своё недовольство, получая в ответ сначала «Эшли, я...», затем «Перестань для начала» и «Тихо, говорю».       Наконец, на пределе эмоций, я раздражённо процедил сквозь зубы:       — Почему ты…       — …       — Ты это…       — Что?       — Зачем ты издеваешься надо мной? — я бессильно опустился на землю. Мейсон, по обыкновению хмыкнув, сел рядом.       — Ты же понимаешь, что это по необходимости?       — Не понимаю и не верю. Ты обещал, что такого больше не повторится и можно по-другому. Так зачем же?!       Он вздохнул, явно не найдясь с ответом. Затем хитро произнёс:       — Тебе, впрочем, не интересно, что было вне твоего поля зрения?       — Нет. — Я обиженно фыркнул.       — Точно?       — Ну?       — Пока ты беспечно читал что-то в своём подобии телефона, тебя заметила группа из пятерых подопечных наших противников. Я толкнул тебя в закоулок — этого было бы достаточно, если бы не твои поминутные комментарии.       — Это я понимаю. Но что, мать твою, на тебя нашло потом?       — Желание спасти твою неблагодарную задницу, возможно?       — И желание поиздеваться? — дополнил я.       — Нет, такого точно не было. Хотя, ты, конечно, забавный.       — Хватит! Ну, объясни хотя бы, почему так «необходимо» было заткнуть меня?       — Чтобы не орал, как ненормальный.       Я цокнул языком.       — А движения зачем полностью заблокировал?       — А зачем ты вырывался, а? — Он пытливо приподнял бровь.       — Наверное, потому, что не очень приятно оказаться в моём положении? — хмыкнул я.       — Возможно.       — Ну что, наконец, с твоими глазами стало?       — Ничего выдающегося, видишь — всё с ними в порядке. Но я так понимаю, ты про то, что с ними стало, когда я запоминал тех людей и накладывал на тебя заклятие временной невидимости.       Я ахнул от изумления.       — Так ты ещё и магией владеешь?!       — Ага. Круто, да? — Мейсон самодовольно усмехнулся.       — Безумец, — хмыкнул я в ответ.       — Ну спасибо.       Теперь усмехнулся уже я:       — Всегда пожалуйста.       Он же вскинул брови.       — А вредности тебе не занимать.       — Уж кто бы говорил.       — Пойдём, — Мейсон протянул мне руку.       — Никуда я не пойду с тобой! — я легонько по ней ударил и услышал:       — Есть варианты?       Повисла тишина, продлившаяся около минуты. Наконец, я произнёс:       — Ладно, мне же ещё к ребятам.       — Мне нужно знать в лицо и других «крыс», чтобы никто из них не видел тебя.       — Ну уж нет, одного раза хватило!!! Пойдём лучше.       Мейсон рассмеялся и встал, после чего поднялся и я.       — Так что ты там такое интересное вычитал, что тебя заметили из-за твоих возгласов?       Я вновь включил мобильник и ответил:       — Я вспомнил, где мог видеть информацию о тебе. Мы проходили на истории в первом семестре одну тему, и там было что-то такое: «…Мейсон Хартман, — начал я читать по диагонали, — был известным аристократом высокого титула и правителем юго-западной части Шотландии»… Это, вроде, у нас, здесь? Дальше написано, что ты был наследственным то ли графом, то ли бароном древней династии, но тебя «справедливо признали самозванцем» и казнили… в… двадцать семь лет… Я, дочитав текст, опустил глаза и сглотнул ком в горле.       — Да, часть информации — правда. Конечно, заметно, как нынешние власти всё исказили, но я и правда не дожил тогда и до тридцати.       — Почему тогда сейчас ты выглядишь чуть моложе?       — Создавая новое невредимое тело, я оставил его в возрасте около двадцати двух — двадцати четырёх.       — Но зачем?       — Слишком много вопросов. Просто захотел так и всё. Так я, может, симпатичнее. Ну, ты договорился со своими друзьями, куда нам идти?       Я закатил глаза.       — Интересная формулировка — «нам».       — А что, боишься, я убью их? — ухмыльнулся Мейсон.       — Тогда я зарежу тебя.       — И умрёшь сам, — усмехнулся.       Я раздражённо выдохнул — хотя, однако, и не поспоришь. Направился в сторону парка, где мы обычно гуляли с ребятами, подумав, что они, наверное, сейчас там. Минут пять спустя, я наконец добрался до места: в парке почти никого не было, и я прошёл чуть дальше. На одной из скамеек сидели в полном составе мои друзья: Клифф, Хорас и даже Брайан. Хорас заметил меня первым:       — Эшли! Какими судьбами?       — Привет, ребята! Мне полегче стало, решил прогуляться.       — Это отлично! Без тебя скучновато. Ну, присоединяйся, — ответил Клифф и указал на место рядом. Я присел на скамейку и заинтересованно спросил:       — Чем занимаетесь?       — Пока просто сидели и за жизнь болтали. Давайте сделаем фото? У Хораса как раз камера новая. Понтовая какая-то, — на предложение Брайана мы согласились, и уже вскоре ребята разглядывали сделанные фотографии.       — Это кто? — спросил вдруг Брайан, указав на фотографию.       — Где? Дай посмотрю, — я взял у него камеру и едва не упал со скамьи: на фото, где вся компания весело улыбается, неподалеку сзади был запечатлён Мейсон. Но как?!       — Хорас, где ты купил эту камеру?       — В какой-то лавке. Там ещё продавец был такой — словом, старик необычный.       Я озадаченно выдохнул.       — Это же тот… как его? Ну, помните, этот…? — ломал голову Клифф.       — Да просто парень как парень, мимо проходил, скорее всего, — махнул рукой я в попытке отмазаться.       — Нет, посмотри на него. Вспомнил! На какого-то барона похож. Вроде, Хартман звали.       — Дайте ещё раз посмотрю, — попросил я и, получив камеру, переслал себе фото для дальнейшего исследования, а затем незаметно удалил. В галерее остались ещё несколько кадров, куда Мейсон не попал. Отдал камеру обратно ребятам.       — И где он теперь? Нет как не было, — негодовали они.       — Может?..       — Нет, это точно был не просто прохожий, Эшли! Хотя бы по одежде. И глазам… погоди-ка, а что с твоим глазом? — Клифф прищурился и указал на мой правый глаз.       — А… что с ним? Всё же нормально.       — По пунктам: зрачок? — подключился Хорас, а Брайан так же наблюдал.       — Ну, накурился, может, и что? — хихикнул я.       — Тогда почему он жёлтый?       — Это… Линзы! Интересно выглядит, да?       — Нет, серьёзно: вблизи же видно, что линзы нет.       — Ну… — я перебирал в голове варианты. — Вы что, никогда не видели людей с жёлтыми глазами?       — Нет! — хором выдали ребята. — Только у тебя и у этого… барона-прохожего.       — Ну… теперь видели, получается? — засмеялся, а следом и остальные. Вроде получилось. Болтая с друзьями, я всё думал о том, что не так с камерой Хораса. Мейсон в это время сел рядом со мной и спросил:       — Выкрутился?       «— Похоже», — ответил я про себя.       — Молодец.       «— Что это за камера?»       — Не знаю. Либо какая-то магия, либо с моим обликом что-то не так и его видно на фотоплёнке.       «— То есть, на фотографиях, да-а?»       — Да-да, — улыбнулся Мейсон. — Конечно на фотографиях.       Мы с ребятами разговорились, обсуждая в том числе и учёбу, но в основном досуг: выясняли отношение каждого к тому или иному хобби, затем обсуждали, куда можно сходить на выходных. В итоге Брайан и Хорас ушли по домам, а Клифф ещё листал что-то в телефоне. Я встал со скамейки и неудачно поставил ногу, только теперь вспомнив про ранение. Выругался и опустил взгляд на бинт: он был завязан крепко, но я всё равно почувствовал сильную боль. Клифф к тому моменту уже встал и, смотря на меня, спросил:       — Что случилось?       — Всё хорошо, — бинт не был виден из-под брюк, а потому никто из компании ничего не заметил ровно до этого момента.       — У тебя травма, что-ли?       — Вроде того. Ничего серьёзного, правда, — ну, я верил в то, что это было правдой: лучше бы в меня вообще не попали, но в ногу — тоже неплохо. — Просто есть тут кто-то, кто решил застрелить меня и не попал.       — Так ты из-за этого в универ не пошёл? — с улыбкой выдохнул Клиффорд. — Это ж как тебя угораздило?       — Ну… долго можно рассказывать. Я пойду, короче.       Клифф засмеялся:       — До встречи. И не попадайся больше под прицел.       — Пока, — усмехнулся я. Домой решил вернуться обратным путём, а потому повернул на ту же улицу, по которой шёл около полутора часов назад. Вот только. Я оглянулся и, когда увидел Мейсона, выдохнул.       — Почему я не замечал тебя, когда общался с друзьями?       — Откуда я знаю. Возможно, был слишком увлечён вашими светскими беседами, от которых я не захотел вас отвлекать, — он усмехнулся. Я хихикнул в ответ:       — Наблюдал со стороны?       — Да. Интересно, кстати.       — Что интересно?       — В особенности то, как вы пытались понять, что я делаю на вашей фотографии. Выглядело весьма забавно.       Я закатил глаза и улыбнулся.       — Так что опять с твоей ногой?       — Кровотечение открылось, насколько я чувствую. — Я посмотрел вниз, на бинт.       — Пф… У меня и без перевязки давно бы зажило, — шутливо ухмыльнулся он.       — Хватит сравнивать, надоел, — я потянулся вверх, чтобы ударить Мейсона по голове, но он лишь слегка привстал на цыпочки и отклонился в сторону, как я уже не смог дотянуться. Послышался раскатистый торжествующий смех. Я сжал губы, изо всех сил надеясь, что он не начнёт язвить и дразниться. Чего и стоило ожидать, мечтать не вредно:       — Ну и мизерный же ты.       — Мейсон, хватит, не начинай!       — Нет, правда же — какого ты роста, метр шестьдесят?       — Чуть больше… — процедил, смутившись, и услышал хитрое хихиканье. — А может, это ты слишком высокий, а?! Как, например, ты проходишь в дверной проём? Ха. ха. ха.       — Так же, как и ты. А вот, к слову, знаешь ли ты, сколько в твоём шкафу полок?       — Мейсон смеялся, утирая слёзы, и я успел невероятно разозлиться:       — Ну всё. Конец тебе.       — Для начала погоди: что ты можешь сделать?       Я растерянно нахмурился: действительно, по сути, ничего. От бессилия я злился ещё больше, и в голове мелькнула идея. Посмотрел на Мейсона; мысленно сосредоточился только на нём и, слегка приподнявшись, наградил подзатыльником, приложив ещё и «силу мысли» или как там её. Да, чудо свершилось! Боли я не почувствовал, а вот насмешник отпрянул, с долей сарказма приложив руку к голове.       — Я же не рассказывал тебе об этом! Как?       — Ты, то есть, знал, что так можно?       — А ты думаешь, есть вещи, которых я не знаю? — с деланным высокомерием хмыкнул Мейсон.       — Есть. «Причина, по которой я тебя боюсь», — передразнил я, показывая пальцами кавычки.       — Ладно, понял. Объясни мне всё-таки, где ты научился этому трюку?       — Само в голову пришло. Круто, кстати, наконец увидеть в твоих глазах растерянность или вообще что-то кроме вредности.       Мейсон цокнул языком и произнёс:       — Да, зато мне не привыкать.       — А вот это уже нечестно. Почему ты видишь мои слабые стороны постоянно, а я твои — нет? — Я сложил руки на груди.       — Наверное, потому, что они у тебя все слабые? Тихо, успокойся, я пошутил! Сильные и правда есть. Просто слабые тебе незачем скрывать. Я же тоже раскрываю тебе свои — когда рассказываю что-то о себе?       — Этого недостаточно.       — Тебе хватит.       Я получил щелчок в нос и, быстро среагировав, схватил руку Мейсона. Затем отпустил и, в шутку показав ему язык, забежал в подъезд, однако через пару секунд был схвачен за рукав.       — Мейсон!       — Попался, — он отпустил меня, и я стал подниматься по лестнице наверх.       — Ты совсем поехавший? Сам говорил, что кровотечение, а тут раз — и на третий этаж пешком.       Кровотечение. А я и забыл. Бинт уже пропитался кровью, которая начинала просачиваться наружу.       — Всё тебе не так. То на седьмой пешком поднимайся, то на третий нельзя.       — Подойди ко мне, — Мейсон протянул руки, и я отскочил в сторону, возмущённо нахмурившись и выставив руки вперёд. Тот подошёл ко мне и, схватив за запястье, усмехнулся:       — Дай хоть под руки поведу.       — Отстань.       — И сколько же в тебе вредности. Летать тебе, что-ли, больше хочется?       — А что, есть такой вариант?       — Ну, раз такой любопытный, смотри, — он достал из сумки какой-то камень и щёлкнул пальцами. Я почувствовал, что ноги больше не касаются земли, и вздрогнул от неожиданности. В полном изумлении посмотрел на Мейсона, водившего в воздухе пальцем, от чего я оказался уже на втором этаже. Он вырисовывал мои движения, пока я находился над землёй. Дойдя до третьего этажа, он сделал так, что я оказался возле него. Я коснулся пальцем необычного камня в его руке и сразу же начал падать вниз. Крикнул «Нет!» Мейсону, который, хмыкнув, без особых усилий поймал меня за поясницу и поставил на ноги.       — Сказал же, не надо… — смутился я, нахмурившись.       — Нет, я не спорю, было бы здорово увидеть твоё падение. Но ведь лишние травмы нам не нужны, да?       — Всё равно: поймал бы просто за руку, например, или…       — Всё тебе не нравится. — Он с улыбкой цокнул языком.       — Конечно. Хватит вести себя так.       — И как же?       — Б-е-с-ц-е-р-е-м-о-н-н-о. Перестань нарушать мои личные границы, пожалуйста, — фыркнув, нахмурился я.       В ответ смех. Ясно, ничего полезного не добьюсь. Тогда:       — Меня ещё вот что в шок повергло: ты как меня в воздух поднял?       — Так это же легко... — начал было Мейсон, указывая на меня взглядом.       — Ни слова о росте! Я про левитацию.       — А. Ну, я же «маг», помнишь?       — Но чтобы настолько! — заходя в квартиру, показал жестом я.       — Это ещё мелочи, поверь.       Я удивлённо выдохнул и обратил внимание на камень, напоминающий необработанный аметист:       — А это тебе зачем?       — Если простыми словами, в нём мана: я не хочу терять свою, вот и использовал камень.       — В тебе ещё и мана есть? Правда маг, что-ли?       Мейсон рассмеялся:       — Не маг я, просто как «аристократ высокого титула» позволял себе пользоваться магией. Точнее, позволяю.       — Но… мана?       — Я не знаю, откуда она, не погружался особо в изучение всего этого. Но у тебя она тоже есть.       — Интересно… — сев на кровать, я собрал все мысли в одну точку, направил на лежащий рядом телефон и попытался таким образом что-то сделать. Телефон едва сдвинулся с места. А может быть, показалось. В следующий момент на экране отобразился экран входящего звонка и надпись «Мама». На Мейсона будто нашёл приступ смеха; он покачал головой:       — Интересный эффект, для начала неплохо.       — Я не думаю, что это связано. И не смейся!       Я взял трубку и услышал:       — Алло, сынок?       — Да, мам! Что случилось?       — Вот как раз хотела спросить, как поживаешь. Всё хорошо?       Я посмотрел на рану и, беззвучно выругавшись, достал аптечку. Ответил маме:       — Да, всё нормально. Спасибо.       — Не болеешь?       Очень кстати… Но врать не хотелось, и я сказал:       — Нет, почти здоров. Немного поранил ногу, а так всё в полном порядке. И в университете тоже. А ты как? — и правду сказал, и тему разговора, вроде, перевёл. Заметил, как кровь начала тонкой струйкой стекать по ноге, и взял вату, чтобы впитать в неё кровь и остановить кровотечение. Параллельно слушал ответ:       — Рада, что всё стабильно, поправляйся. Я здорова, всё хорошо. И живу спокойно, вот только за тебя забеспокоилась сейчас. Как будто чутьё подсказывает, что что-то не так.       — Всё правда хорошо, мам! Если что и случится — ты же знаешь, я не один. Те же друзья со мной.       — И правда ведь. Ну, пока, звони если что.       — Люблю! — я завершил звонок и отложил телефон в сторону, продолжив пытаться остановить кровь. Вата почти не помогала: кровь всё так же текла из раны, но уже, кажется, сильнее. Я наконец заметил, что Мейсона в комнате нет: именно в этот момент он вернулся. Остановился в метре от меня.       — Эшли, и какого хрена ты делаешь?       — Кровь… не останавливается… — я вдруг почувствовал сонливость и зевнул.       — Конечно. Артерию задел и, возможно, вену. Стой... Ты всё это время так сидел?!       — А что мне оставалось?       — Да тут, как минимум… Нет, ладно. Вспоминай, как останавливать кровь. Сам. С помощью чего это делают?       — Я не знаю! — начинал паниковать я.       Почему-то всё тело будто наполнилось слабостью, и я посмотрел Мейсону в глаза:       — Ты ответишь мне?       — Жгутом, придурок! Неужели в школе не говорили? — он легонько постучал пальцем по виску и достал что-то, напоминающее медицинский жгут, но в общем не сильно. Точно, и как я забыл об этом!       — Я… не помню. И вообще, спать очень хочется.       Мейсон подошёл ко мне и сел рядом. Обернув жгут вокруг ноги чуть выше раны, он туго затянул его и закрепил в таком положении. Вдруг я почувствовал, как сильно закружилась голова, и приложил руки к вискам, пытаясь прийти в себя.       — Эшли?! То есть... Всё нормально?       — Голова кружится…       — Конечно. Сколько крови ты потерял?       Я молча указал на пропитанный кровью бинт, вату и лужицу, образовавшуюся на полу.       — Отлично. Почему ты просто сидел здесь сложа руки?       — Я не знал, как остановить кровотечение. Я… — я почувствовал слабость и опустился на кровать, закрыв глаза. Хотя бы сознание не потерял: планировал просто вздремнуть. Заметил, как Мейсон, щёлкнув пальцами, навёл порядок (удивительно), и уже через пару секунд я провалился в сон.       ----       Проснулся я вечером от сильной головной боли и жажды. С трудом поднялся, дошёл до кухни, чтобы попить, и, после глотка холодной воды, вернулся в комнату. Я вновь заснул и, хотя первые пару часов снов не было, в один прекрасный момент мне посчастливилось увидеть кошмар.       Я сидел на скамье в парке. Что особенно странно, я был один: разве что на руках у меня сидела Ширли. В парке было ещё человек десять; время было, кажется, вечернее: около восьми, поскольку уже стемнело. Вдруг мне показалось, как из-за куста вынырнула чёрная тень. Или нет, не показалось! Огромная… рысь? пантера?.. словом, огромный чёрный кот ворвался в парк, мигом наведя хаос: все вскочили со своих мест и с криками побежали прочь. Я поднялся, внимательно следя за ним, и заметил, как, копируя мои движения, встала и зашипела Ширли. Я услышал, как бьётся моё сердце, и заметил, что кот обернулся. Заметив моё замешательство, зверь бросился на меня. Я почувствовал невыносимую боль и увидел, как брызнула тёмная кровь. В глазах темнело, и вдруг со всех сторон послышался вкрадчивый шёпот: «Умереть — не выход», «Даже смерть не спасёт тебя…», «Ты не выберешься…»       Я часто задышал и вдруг, будто услышав — нет, даже почувствовав зов, открыл глаза. Казалось, я бы и не проснулся, если бы меня не разбудили. Но кто? Заметил всё того же монстра, который стоял надо мной и целился в шею. Я попытался подняться: не получалось, как и двигаться в целом. Почти не мог дышать, голос тоже пропал. Внезапно я почувствовал на запястье руку и обернулся. Иллюзия пропала, и я, уже было вскочив, услышал собственное сбивающееся дыхание. Увидел Мейсона: он сидел рядом, держа мою руку в своей, и смотрел в глаза. Ожидал, пока я проснусь; мне даже показалось, что он как-то этому поспособствовал: иначе бы тот кошмар до сих пор не отпустил меня. Взбудораженным разумом я не сразу понял, что происходит, и испуганно вскрикнул, задрожав:       — Что происходит?! Кто это был, Мейсон? — порываясь встать, я заметил, как на грудь легла рука, спокойно толкнувшая меня обратно. Глаза Мейсона, будто заглядывающие в душу, сверкнули: я вдруг заметил, что всё это время они светились в темноте, и услышал:       — Тише, Эш, всё хорошо. Я рядом.       Ко мне вместе со здравым смыслом вдруг вернулась привычная заносчивость. Я отчаянно попытался унять дрожь в теле и смущённо кашлянул:       — И что, что ты рядом? Как будто от этого легче.       — О, ты, я вижу, в полном порядке. Ну, пойду тогда, — усмехнулся Мейсон и, поднявшись, пошёл в сторону двери. Я вдруг, крикнув «Подожди!» схватил его за руку. В следующий же момент отпустил, нахмурившись и смотря в пол. Однако Мейсон всё же спросил, улыбнувшись:       — Что случилось?       — Что… что со мной произошло?       Я заметил в его глазах растерянность, что задержалась лишь на секунду.       — Я видел твой сон: это был просто кошмар. А потом сонный паралич.       — Ты недоговариваешь. Я уверен, монстром в моём кошмаре был… ты.       — Да? — Мейсон будто прокрутил что-то у себя в голове, а затем рассмеялся:       — Ой, я понял к чему это. Ты всё так же боишься меня.       — Прекрати… — я отвернулся, пряча лицо. Я и сам начинал убеждаться в том, что боюсь этого придурка, но сон был явно просто плодом моего воображения. Повернул голову назад и сказал:       — Хватит выдумывать, я не… — остановился, поскольку Мейсон вдруг раскрыл сверкнувшие глаза и повернул голову. Я вздрогнул и отполз к краю кровати. Он усмехнулся и подался ближе, взяв меня за предплечье. Попытка вырваться не увенчалась успехом, и я досадливо сжал губы, стараясь не смотреть в лицо торжествующему Мейсону. Лёг на бок, повернувшись к нему спиной, и попытался уснуть. Всё-таки стало довольно страшно: кошмар, сонный паралич и этот его трюк, а потому провалиться в сон у меня не получалось по меньшей мере полчаса. Наконец, усталость, как и не самое лучшее самочувствие, дала о себе знать, и я забылся крепким сном, до утра уже больше не просыпаясь.       ---       Я, постепенно пробуждаясь ото сна, медленно сел на кровати. Потянулся, почувствовав, как восстанавливается кровообращение в затёкших за ночь мышцах и тепло приятно разливается по телу. Прислушался к самочувствию: стало куда легче, да и травма совсем не тревожила. За окном было уже светло, а погода стояла ясная. Сколько времени? Я посмотрел на экран телефона: восемь часов. Рано, но я выспался, а потому пошёл в ванную, чтобы принять душ.       ---       Выйдя из душа и направившись на кухню, я повернул голову, когда заметил движение: в гостиной стоял Мейсон, который, поймав мой взгляд, улыбнулся в качестве приветствия. Я кивнул в ответ. Услышал:       — Тебе, я думаю, неплохо бы и поторопиться. Очередному пропуску твой любимый Уайт не обрадуется.       Я замер.       — С чего ты взял, что я сегодня вообще собираюсь идти в универ?       — Ну, а как же. Причин пропускать нет, вроде, — он улыбался с хитрым прищуром.       — Вообще-то, у меня пулевое.       — Проверь, вдруг зажило?       Мейсон жестом предложил снять повязку. Я сощурился с подозрением, но сделал это, вдруг резко вдохнув. Раны будто и не было: понятно теперь, почему с утра я совсем не почувствовал боли. Перевёл взгляд на Мейсона, недоуменно подняв бровь.       — Что ты имеешь в виду? И здесь без магии не обошлось?       В ответ кривая улыбка и усмешка.       — Почему ты не сделал этого раньше, и… зачем вообще ты меня вылечил, если сам говорил что-то о том, как легко проходит подобное?       Мейсон растерялся — взгляд его жёлтых глаз забегал, пытаясь зацепиться за что-нибудь одно — но буквально на секунду. Спустя эту же секунду он остановился на мне, глядя в глаза, и издал короткий смешок:       — А что, больше хочется умереть?       — Я бы не умер.       Мейсон махнул рукой, выразительно закатив глаза:       — Уф, да хватит уже. Ну… помочь хотел, чего ты? Хоть бы спасибо сказал.       Я сжал губы. Вот чего-чего, а благодарить этого придурка мне сейчас хотелось меньше всего. Не в этой жизни. Последнюю фразу я, кажется, произнёс вслух, поскольку Мейсон, явно даже не залезая в мои мысли, хрипло рассмеялся. Я, поняв, как это прозвучало для него, засмеялся тоже.       — Всё, собирайся, — он неожиданно хлопнул меня по спине, от чего я вздрогнул, словив на себе хитрый снисходительный взгляд. Я сдержался, никак не ответил. Лишь кивнул и ушёл в свою комнату, где закрылся и переоделся.       Когда вся утренняя рутина была окончена, я надел на правый глаз линзу — под цвет левого. С собой взял лишь то, что необходимо, и направился в коридор.       ---       В метро была привычная утренняя давка, и я еле протиснулся, чтобы оплатить проезд. Мейсон, похоже, вовсе не страдал от тесноты в поезде: стоял чуть поодаль, беспечно сложив руки на груди. Я вынырнул из толпы, подойдя к нему; тот, в свою очередь, взял меня за плечо и притянул ближе: подальше от толпы и поближе к поручню, за который я тут же взялся.       — Зачем я вообще согласился идти в универ?       — Действительно. А то живёшь без родителей — и, посмотрите, совсем от рук отбился!       — Ага, а ты меня, ещё скажи, контролировать будешь? — дразнящим тоном ответил я.       — Конечно. Ремня, правда, нет, но это ненадолго, — Мейсон с деланным злорадством, но очень странно, усмехнулся. Я покраснел от смущения и гнева, невольно вцепившись руками в пояс сумки, и сделал шаг назад. Так не хотелось устраивать конфликт с невидимым остальным придурком, но за такое он был обязан получить по заслугам. Заметив моё состояние, Мейсон хмыкнул:       — Лучше бы тебе не халтурить. На самом деле, у меня есть ремень.       Я не дал ему договорить, отвесив пощёчину. Затем пришло озарение — теперь, кажется, мой ход: подошёл чуть ближе, привстал на цыпочки и зашептал:       — А если я… скажем, мазохист?       В ответ немного удивлённый выдох, затем уже знакомый хриплый смех:       — Что ж, я запомню. Потом не жалуйся,— вот это было серьёзным ударом, потому я гневно фыркнул:       — Заткнись наконец! Мне не нравится твой юмор, слышишь? — я решил рискнуть, когда попробовал достучаться до него реальными доводами.       — Это не…       — Не! Нравится! Ты меня оскорбляешь! — я на эмоциях протиснулся в толпу, чтобы отойти подальше. Попытался отдышаться и унять раздражённость, однако ненадолго успокоился: меня буквально схватили за шиворот и выволокли к двери. Я обернулся, метнув на Мейсона гневный взгляд.       — Куда? Одежду ещё помнёшь перед занятиями, — явно с иронией произнёс он. Я закатил глаза, но не ответил — попытался казаться спокойным и безразличным к подколам. Ну, или действительно успокоиться. Наконец, мы остановились на нужной станции, и я выпрыгнул наружу, безмерно радуясь свободе: внутри транспорта было очень душно. Зашагал в сторону университета, не оборачиваясь. Уже во дворе я услышал противное:       — Эшли, какая приятная встреча, не правда ли? Последнее время ты немного оборзел.       Я растерялся не более, чем на секунду.       — Мне плевать на вас, Джей. На всю вашу хренову компашку. Правда.       — А ты, я посмотрю, без друзей такой же смелый? Хорошо.       — Прекрати этот цирк, — закатил глаза я. — Говори уже, что хотел. Если так хочешь разборок, то я только один на один. Глупо нападать всей шайкой на одного.       Джейсон, однако, так не считал, но мои несколько дерзкие слова и правда подействовали на него: он отделился от банды и подошёл ко мне.       — Я не бью девочек.       — Зато я не против, — я резко сделал выпад и ударил его кулаком в скулу. Парни из его шайки бросились вперёд, но он жестом остановил их. Один на один, значит. Уже хорошо. Джейсон попытался схватить меня за шею, но я увернулся, выставив ногу, и он отлетел в сторону. Парень довольно быстро сгруппировался и схватил меня за волосы. Я вскрикнул и зашипел от боли. Краем глаза заметил, как Мейсон наблюдает за нами, сложив руки на груди. Я понимал, что он не поможет мне — этого и не требовалось — но всё же услышал:       — Ты уступаешь ему в весе и силе, зато ловкости тебе не занимать. Давай, справься хотя бы с этим.       «— Спасибо, помог», — мысленно ответил я. На самом деле, я был благодарен ему, но он, кажется, просто не умел обходиться без унижений и колкостей, пусть даже в шутку. Я, решив проявить самостоятельность, ударился плечом о грудь Джейсона, попытавшись отбить его от себя. Но, кажется, Мейсон опять был прав: приём требовал много силы или хотя бы, веса, чего у меня не было. Противник усмехнулся и схватил меня за шею. Чтобы не задохнуться, нужно было действовать как можно быстрее, так что я ударил его головой и отскочил в сторону. Парень побежал на меня, но я вновь скользнул в сторону, поставив ему подножку, и он полетел наземь. Пока Джейсон лежал, пытаясь очухаться, я посмотрел на него и, решив не дожидаться, пошёл прочь, вытерев кровь с поцарапанной шеи. Помятую одежду пришлось поправить руками, а взъерошенные волосы — пригладить, чтобы отвести подозрения и выглядеть как-никак прилично. Сосредоточенно приглаживая волосы, я не заметил, что они распущены; не заметил также и того, что кто-то подошёл сзади и принялся собирать их в привычный хвостик. Я, наконец очнувшись, вздрогнул и попытался повернуться, чтобы вырваться.       — Тихо, — спокойно произнёс Мейсон.       — Это ты? Фу-ух… Всё равно отойди.       — Не смеши, пожалуйста, — вопреки моим возражениям, он всё же собрал мои волосы и закрепил «хвост» резинкой. Как и всегда, выбилась одна длинная прядь — обычно я закреплял её металлической шпилькой, а сейчас она падала мне на лицо, закрывая правый глаз. Я обернулся: Мейсон засмеялся, посмотрев на меня. Шпильки нигде не было, и я просто заправил прядь за ухо так, что часть волос всё ещё свисала вдоль виска. Выпрямился и направился в нужную аудиторию: первой по расписанию была лекция по философии. Зашёл за две минуты до начала и сел на своё место. Поздоровавшись с преподавателем, я услышал:       — Доброе утро. Чего такой счастливый, молодой человек?       Как я мог объяснить ему, что я не то чтобы счастлив — а взбудоражен, и всё-таки немного рад, что победил Джейсона без особых увечий? Так что в качестве ответа я лишь учтиво кивнул и натянуто улыбнулся. В помещение ворвался Джейсон, едва держа равновесие. Он, похоже, был очень зол, но я лишь равнодушно отвернулся к окну: не хотелось смотреть на его рожу, и ведь мне ничего не грозит — тем более, что после поражения он не будет нападать. Вскоре мистер Уайт, дождавшись времени, начал лекцию. Я, как обычно, слушал без особого энтузиазма: меня такое совсем не интересовало и даже не забавляло. Зато, обернувшись, я обнаружил, что Мейсон внимательно слушает. Я тихонько подался ближе и спросил:       «— Зачем ты слушаешь? Ни за что не поверю, что тебе интересно; наверное, ждёшь возможности исправить невежественного философа?» Он рассмеялся.       — Конечно. Жду не дождусь. Ну, на самом деле мне интересно, почему ты его так ненавидишь, вот и вслушиваюсь. А вот насчёт того, почему он тебя невзлюбил, я не удивлён и даже понимаю, — он снова усмехнулся.       «— Эй! Ну не настолько же я плохой».       — Нет, конечно. Даже хуже.       Я шумно поражённо выдохнул, недовольно нахмурившись. Собрался ударить его, но Мейсон сам занёс руку для «профилактического» подзатыльника. Почти ударил — я даже успел слегка пригнуться — как вдруг засмеялся и снова сел, как до этого. Я удивлённо посмотрел на него. Заметил только сейчас, что Мейсон никогда не бил меня — только морально — и это было довольно странно, ведь от меня огребал часто. Но почему? Этот вопрос я мысленно направил к нему и услышал в ответ:       — Я придерживаюсь мнения уважаемого Джейсона Стоуна, — он лукаво улыбнулся, и я сжал зубы, нервно сглотнув. «Вот сейчас бы он огрёб!» — но обстановка не позволяла. На этот раз у него действительно получилось оскорбить меня, поскольку я никак не ожидал, что он скажет такое.       «— Ну и подонок ты!», — подумал я, когда к лекции меня вернул голос философа:       — Хейз, что-то случилось? Что Вас так смутило или… разозлило?       Да он буквально непрерывно за мной следит! Я ответил сквозь зубы, сдерживая смех:       — Духовку выключить забыл.       С разных сторон аудитории послышались смешки: сработало. Клифф, однако, всё-таки удивлённо прошептал:       — Но у тебя же нет духовки, Эшли!       — Конечно, нет. В этом и суть.       Теперь засмеялся и Клифф. Уайт, постучав ладонью об стол, успокоил хихикающих студентов и продолжил лекцию. Я ещё раз злобно посмотрел на Мейсона. Он цокнул языком:       — Ну хватит, я шучу. Как можно было бы согласиться с этим недоумком? — он подмигнул мне, и я тихо засмеялся. Уайт, который, судя по всему, действительно следил, слушаю ли я, произнёс:       — Хейз, можете сходить домой и выключить духовку, главное, не разговаривайте сами с собой.       — Спасибо за беспокойство, моя девушка уже выключила её, — хихикнул я.       — Откуда у тебя девушка, ты что, лесбиянка? — съязвил парень из компании Джейсона, который ещё не понял, что произошло с его «боссом», что сейчас шикал на него. Однако я, спокойно ожидая расправы над выскочкой, отреагировал лишь насмешливым взглядом в его сторону. «Расправа» не заставила себя долго ждать: лектор произнёс:       — Выйдите из помещения, уважаемый. Как будете сдавать экзамены — не знаю, но на сегодняшнюю лекцию Вы не вернётесь.       Я вновь тихо посмеялся и вдруг выпрямился, услышав:       — А Вы, пожалуйста, слушайте внимательно, Хейз. Экзамены сдавать придётся всем, независимо от вашей ориентации, — он посмотрел на меня и перевёл взгляд на шайку Стоуна. Я закатил глаза и лениво облокотился на парту, но почувствовал щелчок в плечо и обернулся. Мейсон пристально посмотрел на меня и произнёс:       — В последний раз предупреждаю. Не провоцируй препода.       Я фыркнул, однако сел прямо и решил отсидеть пару до конца без происшествий. Другой вопрос — получится ли.       ---       Я вышел в коридор, потянувшись. Пришлось слушать лекцию; я едва не умер со скуки, но подумал, что, может, хотя бы в памяти что-то полезное отложится. Следующей в расписании была пара по истории, но времени оставалось много, и я присел на подоконник, поставив сумку рядом. С другой стороны коридора ко мне подошли Клифф и Брайан. Я поздоровался и услышал:       — Ну, рассказывай. У тебя и правда девушка появилась?       — Да ну, вы же знаете, что меня не интересует романтика, — махнул рукой я. — Просто пошутил, как и с духовкой.       — А-а, я-то подумал, что-то поменялось или ты вырос, — Брайан засмеялся, а вслед за ним и мы.       — Это не возраст, мне просто не нужны отношения.       Мне ответили вздохом.       Это Клифф в недопонимании выдохнул; Брайан же пожал плечами, и вскоре парни ушли готовиться к грядущей паре. Я повернулся к окну и расслабленно выдохнул, прикрыв глаза.       ---       Минут через пять из забвения меня вырвал глухой повторяющийся стук: кто-то шёл в мою сторону. От неожиданности я вздрогнул и резко обернулся. Рядом стоял Мейсон, наклонившись вперёд и оперевшись о подоконник, на котором я сидел. Я выдохнул с облегчением, всё ещё недоверчиво держась за ремешок сумки. Подоконники из тёмного дерева здесь находились на высоте чуть выше метра, так что теперь я был на одном уровне с Мейсоном. Он наклонил голову и заговорщически произнёс:       — Ну как, готов услышать очередную порцию лжи о прошлом Шотландии?       Я понял, что он имел в виду лекцию по истории.       — А что, можешь поведать правду?       — Если хочешь, — он надменно улыбнулся, вопросительно подняв брови. Я посмотрел на него ещё раз и молча кивнул, вновь отворачиваясь в сторону окна. Это было замечательно, что я должен был услышать историю от очевидца, но он был таким высокомерным, будто нарочно выводил из себя!       Мейсон несильно потянул меня за локоть. Я послушно спрыгнул с подоконника, поднял голову и с вопросом посмотрел ему в глаза.       — Идём, лекция скоро начнётся.       — Правда? — я посмотрел на время с экрана телефона. — Нет, ещё минута.       — Так, быстро в кабинет! И, слушай, ты всегда так учился? Как вообще поступил сюда?       — Вот так просто. Набрал проходной балл, — я упрямо остановился на месте.       — Ты нарываешься? — Мейсон выразительно посмотрел на меня, улыбнувшись уголком рта, и слегка пихнул в спину.       Вдруг я услышал подобие звонка, оповещающее о начале занятия. Вздохнул. Опоздание на пару минут для меня не было чем-то серьёзным. В отличие от Мейсона, который так и рвался следить за моей успеваемостью. Скорее всего, он просто хотел в очередной раз посмеяться надо мной, но я отчаянно пытался сделать вид, что меня это не касается. Например, когда шёл быстрым шагом в сторону нужной аудитории: секундой назад он пригрозил, что пустит в ход словесное оружие, и это, как бы досадно мне ни было, сработало. Я зашёл в аудиторию и быстро сел на своё место. Преподавательница уже была на месте, но лекция ещё не началась.       — Живи пока, — услышал я усмешку откуда-то сзади.       ---       Когда миссис Форестер вещала всей группе материал лекции, я посмотрел на Мейсона. Он сидел на соседнем месте, закинув ногу на ногу, и в этот момент повернул голову в мою сторону:       — Нравится учебный материал?       Я задумчиво прищурился. Мейсон, хмыкнув, насмешливо проанализировал услышанное:       — В тысяча восемьсот шестидесятом году в стране начались мятежи и восстания, появился самозванец, который, на самом деле, был наследным герцогом и сидит с ней в одной аудитории. Ну как тебе?       Я озадаченно сжал губы.       «— Ну и коварство. Ты говорил, что они захватили власть?»       — Да, вроде того.       «— И всё ещё помнишь события того времени?!»       Мейсон усмехнулся.       — Конечно.       «— А… что, связанное с тобой, скрывают власти?»       — Началось всё с того, что я в довольно-таки юном возрасте стал герцогом. И группа горожан под предводительством Лиама Крайтона вдруг решила, что за счёт моей неопытности будет очень легко — хитростью или силой — захватить власть. При помощи обмана, шантажа и коррупции полиция встала на их сторону и мне приписали множество преступлений, объявив самозванцем. Открыли охоту. Я держался довольно долго, параллельно пытаясь доказать свою невиновность и управлять владениями. Как ни старался, меня не оправдали: к тому моменту, помимо всей клеветы, за мной уже было несколько убийств как результат сопротивления, — рассказывал он, а я уже был отчасти поглощён этим повествованием:       У Мейсона низкий, хрипловатый голос. Он говорит чётко, с несколько грубым акцентом, напоминающим немецкий. Обычно, слушая его, я чувствую тревожный интерес с примесью смятения. Красноречиво, интеллигентно — он настоящий оратор, пока дело не доходит до обращения ко мне. Когда он говорит со мной, а не рассказывает что-то, в его речи появляется много шуток и даже оскорблений «не всерьёз». Голос становится более эмоциональным, Мейсон смеётся и наблюдает за моей реакцией.       Из задумчивости меня вырвало покашливание и спокойное:       — Ну, вот, — а затем настороженное: — Эшли?       — Да? Это… шокирует. И точно интереснее привычной истории, тем более, что нам лгут.       — Ещё как лгут. Кстати, не хочешь мне ничего сказать?       Я сжал губы, встревоженно посмотрев в сторону.       — Я не… Что?       — Например то, что Крайтон сейчас во главе нашего субъекта. И то, что субъект отделён от остальной Шотландии, как независимый.       — Да. У нас в Килоте своя власть и законы тоже.       — Килоте? Не суть. Понимаешь, почему?       — Конечно.       — Молодец.       — …Что?       — Быстро соображаешь.       Мейсон дёрнул меня за рукав, и я обернулся. Некоторые одногруппники смотрели на меня с удивлением, некоторые — с сочувствием. В недоумении перебирая варианты, я вдруг понял, что говорил с Мейсоном вслух, хоть и вполголоса. Миссис Форестер куда-то ушла, хотя до конца пары оставалось около десяти минут. Мэри, моя приятельница, обеспокоенно спросила:       — Что случилось, Эшли? С кем ты говоришь? С… собой?       Отлично. И как теперь отмазаться?       — Да, с собой. Мне так легче сориентироваться.       — Может, ты сходишь к психологу? — это был уже Брайан.       — Нет, спасибо вам за беспокойство. Всё в порядке, — я встал с места, взял сумку и вышел из аудитории.       Следующими и последними были две пары по программированию. Большую перемену я провёл, вновь задремав на подоконнике — даже есть не хотелось, хотя настроение было не таким уж паршивым.       Я зашёл в кабинет, где и проходили занятия. Работая за компьютером, я увлёкся и, лишь справившись с заданием, обернулся, выискивая глазами Мейсона. Долго искать не пришлось: я вздрогнул, когда обнаружил, что он стоит всего в метре от меня, склонив голову набок и странно смотря на монитор. Он перевёл взгляд на меня, и я произнёс:       — Что скажешь об информационных технологиях?       Он слегка нахмурился и, как обычно, не раскрывая эмоций, ответил:       — Это несколько странно. Зачем?       — Почти весь современный мир на этом! Тебе… не интересно?       — Я попозже займусь изучением этого всего.       — Врёшь? — Я приподнял бровь. Мейсон же небрежно кивнул.       — Вру. Я здесь, вообще-то, в принципе не для этого. А ты не отвлекайся.       — И не для того, чтобы меня контролировать!       — Тебе так мешает моя опека? — он состроил наигранно-разочарованное выражение лица. Я цокнул языком. Решил, а что, если напрямую заявить, что это так?       — Мешает, очень.       — Ну… меня, в общем-то, не очень волнует. Работай, я сказал, — он усмехнулся. Я сжал губы, отвернувшись обратно к компьютеру, и продолжил нажимать клавиши, выводя на экране программу.       ---       Наконец-то свежий воздух! Я быстрым нетерпеливым шагом вышел из здания и остановился. Сделал глубокий вдох и двинулся к метро.       В транспорте было спокойно, так что путь до нужной станции выдался в какой-то степени комфортным — даже Мейсон не мешал. Я спрыгнул на землю, а затем повернул направо: здесь был кратчайший путь домой, идущий сначала через большую улицу, затем через мост, снова улицу, уже поменьше, и через закоулок в конце. Я прошёл по длинному тротуару и, стоя на мосту, присел на перила. Мейсон подошёл и шутливо усмехнулся:       — Не слишком ли сейчас холодно, и чтобы падать в воду? Я вздохнул и максимально терпеливо ответил:       — Я и не собираюсь падать.       — Ну, мало ли, — он сократил расстояние до метра и легонько толкнул меня. Я вздрогнул и в ответ толкнул его в грудь, но уже сильнее, и каким-то странным образом сам отлетел в сторону, упав вниз. Моя сумка зацепилась за перила, оставшись висеть там, но мне не помогло ни это, ни то, что Мейсон попытался поймать меня за руку. Я упал под воду, погружаясь глубже и глубже. Плавать я умел — поэтому без особого труда всплыл на поверхность, сделав шумный глоток воздуха — но тяжесть намокшей одежды и холодная вода давали о себе знать, и я начал захлёбываться. В один момент мне удалось увидеть то, как Мейсон, который до этого умирал со смеху, прыгнул в воду. В следующий — я почувствовал, как меня взяли за плечи. Я вынырнул, всё так же хватая воздух ртом. Мейсон без малейшего затруднения поплыл к суше, и спустя несколько секунд я почувствовал землю под ногами. Он отпустил меня на берегу, и я сел на колени в попытке отдышаться. Когда дыхание выровнялось, я поднялся на мост и снял сумку с перил.       — И где моё «спасибо»? — саркастично произнёс Мейсон.       Я в ответ закатил глаза и отряхнулся, выжимая руками воду из одежды и волос. Мейсон разочарованно хмыкнул, пожал плечами и вдруг одним движением стянул с себя редингот и рубашку, тем самым полностью обнажив торс. Я резко отвернулся, почувствовав, как к лицу приливает румянец.       — Прекрати немедленно! — процедил я, хмурясь. Мейсон беспечно отжимал одежду от воды, будто его ничего не касалось.       — М-м? Тебе что-то не нравится?       — Мне сейчас, наоборот, совсем ничего не нравится! Оденься, подонок!       — Цыц. Грубить себе я не позволю. Или по-другому поговорим. К слову, я всё ещё не понял, что не так, если я просто отжимаю одежду? Из-под воды тебя достал, а вместо благодарности — агрессия.       — Да просто если у тебя нет таких чувств, как стыд или хотя бы сочувствие, то у меня, как минимум, совесть ещё осталась!       — Ну нет, здесь ты не прав. Совесть у меня ещё есть: жалею, что не сам сбросил тебя с моста.       Я хотел врезать ему, но просто развернулся и поплёлся в сторону дома, стараясь не обращать на Мейсона никакого внимания. Он же засмеялся:       — И чего ты? Я пошутил.       — Мне совсем не нравятся такие шутки. Это слишком неприлично!       — Не вижу ничего неприличного, — хмыкнул он и подошёл справа, положив руку на моё левое плечо. Я не предпринимал попыток вырваться и даже не отворачивался. Просто настроение было совсем не таким, чтобы сопротивляться: я был слишком подавленным и уставшим после учебного дня и особенно после падения в воду. Это было со мной впервые — то, что я перестал бороться, несмотря на всю глупость и наглость его поступков. Или не глупость, а дерзость. Я шумно вздохнул, сжав губы. Мейсон приподнял мою голову за подбородок, чтобы видеть лицо, и тут же рассмеялся:       — Ох, как ты покраснел. Неужели нравится моё тело? — он приосанился, но я не ответил, лишь опустил взгляд в плитку тротуара.       — Если молчишь, значит, согласен. А я… рад это слышать.       Я не удержался и ударил его. В ответ услышал:       — Хах, понял: не нравится.       — Не нравится твоё поведение! — воскликнул я. — Пре-кра-ти!       — Пф-ф, — он тихонько толкнул меня, призывая идти дальше, и замолчал: явно придумывал очередную пакость. Я выдохнул, подумав о том, что дома меня ждёт заслуженный отдых, и, воодушевлённый, слегка прибавил шагу. Не дойдя до закоулка, я увидел человека: он стоял в углу, явно намереваясь напасть. Я среагировал недостаточно быстро — так, что незнакомец успел схватить меня, начав душить локтем, и достать оружие. От усталости и вдобавок нехватки кислорода, у меня в глазах начало темнеть.       — Эшли, придурок… вырывайся!       Из последних сил кивнул встревоженному Мейсону. Шорох — я полез в сумку. Щелчок — пистолет заряжен. Выстрел… Я, отходя от трупа, вытер пот со лба и пошатнулся. Ноги подкосились, и я полетел спиной наземь. Хвать! Падение остановилось. Мейсон поймал меня за руку и поставил на ноги, придерживая рукой за плечи. В его глазах сквозь дымку холодности и спокойствия едва читалась тревога и даже потерянность, как будто произошло что-то плохое или просто страшное.       — Что не так опять? — прохрипел я.       — Ничего, молодец. Просто ты убил какую-то важную шишку вроде шерифа. Посмотри на его мундир.       — Что?! Мне конец!       — Да, во всяком случае, я ещё не видел, чтобы кто-то оказывал настолько сильное сопротивление при попытке ареста. Браво, — он улыбнулся и медленно убрал руки, убедившись, что я смогу стоять. Я дошёл до угла улицы и завернул в её тёмную часть. Сел на пустой деревянный ящик и задумался: ситуация немного похожа на ту, что произошла несколько раньше, когда я встретил Мейсона. Но что изменилось? В этот раз мои нервы выдержали убийство человека, обошлось без срыва и.... у меня есть поддержка. В этот момент Мейсон, который успел подойти ко мне, приглушённо хихикнул. Я неловко улыбнулся в ответ и поднялся, выходя обратно на улицу.       — Назад! — крикнул вдруг Мейсон.       Внезапно меня схватили за руки, и в следующий момент я услышал звук защелкивающихся наручников. Начал дёргаться, но кто-то слегка ударил в висок в качестве предупреждения.       — Молодой человек, пройдёмте в участок.