«Дачный случай».

— Какую милую историю рассказал нам мистер Смит… — вновь сцепив руки в замок, восхищается Дарвин. — И правда — история милая, — снова получив нелёгкую работу с лопатой, хрипло отвечает Гамбол. — Только копать тяжеловато… Землю, по-моему, года два не поливали… Как?! Откуда ягоды?!       Он выкапывает клад мистера Смита и его возлюбленного, а Дарвин наблюдает за разворачивающимися действиями.       Когда же железная лопата стукается о что-то, оба замирают и переглядываются. — Выкапывай скорее! — Дарвин садится на землю, поджав под себя колени.       Порывшись ещё немного, мальчики смахивают землю с небольшого деревянного сундучка, на вид самодельного. По очереди крутят сундук в руках. Гамбол с нетерпением открывает замок ключом, который предварительно отдал им мистер Смит. Он, дрожащими от любопытства руками, в замочную скважину попадает не сразу. — Ты готов, Дарвин, — наступает момент истины. Гамбол выдыхает, поджимая губы и жмурясь. — Я готов. А ты? — Дарвин кладёт запястье на руку друга и только после этого тоже закрывает глаза. Он чувствует, как Гамбол принимает его жест и крепко сжимает запястье. — Полностью! Не готов… — говорит он. — Итак… Раз, два… Три!       Они одновременно свободными руками открывают крышку сундучка. А увидев его содержимое, вздыхают с удивлением и улыбками. На маленькой, старой, мягкой подушке бордового цвета лежат два практически одинаковых браслета. У одного плотная верёвка оранжевого цвета, а по середине — сердце, раскрашенное цветами радуги, но художник упустил одну полосу (нарочно, скажу вам). А второй браслет — голубого цвета с таким же сердечком, которое ярко блестело на солнце. Казалось бы, какие-то побрекушки шестидесятилетней давности, но… Такие красивые, такие… Романтичные.       Эти браслеты сделали двое влюблённых и оставили здесь, чтобы кто-то однажды нашёл их и узнал о великой любви. Чтобы этот кто-то с улыбкой посмотрел на украшения и порадовался, что живёт в этом доме. Гамбол и Дарвин исполнили эти желания. — Смотри, Дарвин! — старший берёт сокровище первым, поэтому тоже первым замечает скрученную бумажку, находящуюся под украшение. Он начинает читать: — «Этот браслет я сделал для своей любви, его зовут Макс. Я хочу, чтобы те, кто его найдут, знали, что любовь границ не знает». И подпись: Питер.       Дарвин берёт второй браслет и просматривает записку. — Здесь написано тоже самое, только от мистера Смита, — с улыбкой, объявляет Дарвин. — Не желаешь надеть? — спокойно спрашивает Гамбол. Он встаёт на одно колено, предлагая помощь. — Д-да, конечно, — смущается Дарвин.       Гамбол аккуратно берёт руку друга и застёгивает украшение. Они смотрят на рыжий браслет. — Дарвин, — голос дрожит, а руки сами сильней сжимают чужое запястье. — Можно тебя поцеловать?..       Карие глаза устремляют взгляд на серые. Такие же трепетные, сияющие и… любящие. — Целуй.       Дарвин отвечает коротко. Коротко, но доходчиво. Говорить больше слов нет никакого смысла: оттягивать момент не хочется никому.       Гамбол притягивает Дарвина за руку и нежно касается его губ своими. Неумело, но так прекрасно… Дарвин растворяется в чувствах и отвечает на поцелуй. Совсем скоро он кладёт руку на грудь партнёра, после того, как Гамбол касается его щеки… — Вот так-то, мой дорогой Макс, — в это время, на крыльцо выходит тот самый Питер. — Наконец, два любящих сердца сведены благодаря нам, — они смотрят на мальчишек и улыбаются. — Любовь свободна, Питер. Совершенно свободна… И я очень надеюсь, что их семья это понимает, — заметив новых зрителей, произносит Макс.       В открытой калитке стоят остальные Уоттерсоны и с удивлёнными взглядами смотрят на Гамбола с Дарвином. А когда поцелуй разрывается, они хлопают и обнимают мальчиков. — Понимает. — в завершение, начинает хлопает Питер.