Бури минувшего будущего

Солнце пробивалось сквозь незадёрнутые шторы и россыпью солнечных зайчиков оставляло свои следы по всему пространству комнаты, только более разыгрываясь благодаря собственному отражению в глазе Бога, висящем на поясе юноши. Юноша смотрит в зеркало, проводит ладонью по щекам, осматривает выглаженную одежду, кажущуюся даже немного слишком светлой по сравнению с тем, что он носил раньше. Хотя разве не была та одежда, которую он носил совсем давно, тогда, когда ещё жил в Татарасуне, такой же светлой? Эту мысль он старается отбросить. Не сейчас ему думать об этом. Не тогда, когда он может сказать, что этого не было. По крайней мере для всех, кроме него. Оценивающий взгляд пробегается быстро, но на лиловых глазах всё-таки задерживается. Сейчас они холодны и отречены, слишком уж много человеческих боли и страданий они видели. Но, хотя бы, они не лишены блеска, как у того же Чайльда. Точно. Чайльд. Странник выдыхает. Это было к лучшему. Всё было к лучшему. Он и так принёс этому миру и всем тем, кто был ему дорог, слишком много страданий и то сердце, что всё ещё билось у него в груди отчаянно убеждало в том, что это решение – правильное. Теперь все те страдания, на которые он обрёк людей, минимизированы: разве не этого он сам и хотел? Этого. Именно этого. Что ж. На секунду брюнет прикрывает глаза, выдыхает с облегчением, возвращая себе уверенность, и поворачивается, после направляясь к выходу из комнаты. Солнечный свет на улице даже при том, что он всецело попадал в комнату , всё так же слепит, заставляя даже при наличии шляпы зажмуриться ненадолго и тут же из-за этого врезаться в стоящего спереди. И, вероятно, к счастью, этот кто-то спереди – Путешественник. — Смотри, где стоишь,— недовольно бросает Странник, фыркнув, а после сложив руки на груди. — Вообще-то это тебе нужно смотреть, куда идёшь!— резко отвечает тому Паймон, хмуря бровки, в ответ на что может лишь лицезреть то, как собеседник закатывает глаза. И в этой совместной перепалке, вероятно, только Итэр остаётся спокойным и мягким, что ему зачастую присуще. Он укладывает свою изящную ладошку на чужое плечо, а после, улыбнувшись, спрашивает: — Как с Академией? Ты ведь всё-таки поступил, верно?— верно. Странник, под странным именем Мастера Шляпки, уже числится в Академии, и это стало одним из тех пунктов, которые он в своём несуществующем списке «начать всё с чистого листа» поставил на одно из первых мест. — Какое тебе дело? Что если да? — Просто дружеский интерес. Так как там? В ответ – исчерпывающий взгляд и без слов дающий понять, что всё, если уж не хорошо, то как минимум терпимо и сносно. Путешественник выдыхает. Что ж, иного он и не ожидал, хотя, может, и надеялся на ответ более мягкий. Хотя, по сути своей, дело было не столько в эмоциональной окраске ответа, сколько в том, что ответ, который он хотел услышать, должен был быть таким, чтоб не вызвать беспокойство, которое упразднить он не мог. Всё-таки после всего произошедшего и узнанного не переживать о Страннике он не мог. — Отправишься со мной дальше?— не вовремя. Правда не вовремя. Этот вопрос встаёт ребром под рёбрами у обоих: и у Итэра, и у его собеседника. И, хотя звучал он слишком не вовремя, в то же время казалось, что найти более подходящий момент было невозможно,— Я имею в виду в путешествие. Брюнет не отвечает. Не потому, что хочет помучать и без того переживающего юношу, хотя, конечно, может, и такое намерение у него в сознании присутствовало, но первостепенным оно точно не было, а потому, что сомневается. Это и впрямь было бы полезным для него, и всё-таки…что-то мешало. Что-то в глубине собственных мыслей пыталось отговорить его, как будто бы пытаясь уберечь от чего-то. — Так что ты скажешь?— голос, в самом начале фразы, слегка подрагивает, пока говорящий не берёт верх над собственными эмоциями, приводя его в порядок и поднимая увереный, но оттого не прекращающий быть мягким взгляд. Выдох. Прямого ответа нет, но, опуская никому не нужное «я согласен» и все его вариации, Странник лишь спрашивает: — Куда и когда отправляемся?— и в ответ на это губы блондина снова окрашивает довольная, нежная улыбка. — Месяц отдыха и работы в Регионах, где я уже побывал, праздник Фонарей в Ли Юэ, за ним – Ветряных Цветов в Мондштадте, а после в Фонтейн. — В Инадзуму я не вернусь,— резко, но ясно. Так, чтоб вопросов не оставалось. В ответ – лёгкий кивок. Путешественник понимает всё, понимает, почему не хочется возвращаться туда, а потому даже спорить не пытается (если быть откровенными, такой мысли у него даже не появлялось). — Ура, Мастер Шляпка – наш новый компаньон!— в довершение радостно восклицает Паймон, единожды хлопнув в маленькие ладошки, и получая в качестве реакции мягкие (что удивительно в случае Странника) улыбки.

***

Солнце всё так же, как и до этого обжигало и ослепляло своими лучами, когда Странник, сам не заметив того, как пролетели несколько дней, аккуратно взявшись за перила на палубе корабля, вглядывался в безграничные синие морские просторы, которые, казалось, безграничны настолько, что никогда не закончатся. Проблем с выездом из Сумеру по суше, дабы быстрее добраться до Ли Юэ не было, но Итэр по причинам, которые брюнет выяснять не стал, предпочёл добраться до Гавани по морю, отправившись из Порта Ормос. Возможно, как он размышлял впоследствии, это было связано с возможностью провести время с друзьями (это слово резко резало слух своей, как казалось, недостоверностью и невозможностью быть реальным) во время дороги, что было подкреплено тем, что плыли они вместе с капитаном Бей Доу и её командой, небезызвестными в Инадзуме во времена её политической и экономической самоизоляции. Конечно, против Странник не был, а если и был, то не мог высказать своего недовольства. По крайней мере, открыто и серьёзно. А потому он, стараясь всё же абстрагироваться от общей бурной жизни на корабле, предпочёл провести плаванье, к счастью, недолгое (в сравнительных мерках), в одиночестве. И это его решение, с одной стороны укрепилось, а с другой чуть не пошло крахом, когда среди команды он заметил того, кого видеть сейчас не мог. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Его смех был слишком знакомым, взгляд – слишком родным. — Странник, я не смогу представить тебе всю команду, но, думаю, помимо капитана Бей, тебе нужно познакомиться с её компаньоном и моим другом: это Каэдэхара Кадзуха. Кадзу, знакомься, это мой новый друг и напарник,— первое режет слух, но юноша, пребывая в ступоре, покорно молчит,— Странник. — Просто Странник? Без имени?— не без доли иронии произносит самурай, слегка вскинув тонкую бровь вверх в вопросительном жесте. — Просто Странник. Кадзуха протягивает руку. Мгновение. За ним ещё, ещё и ещё. Знакомыми смех и взгляд показались не просто так, и теперь причину этого Странник осознавал всецело: Каэдэхара. Чёрт возьми, он был из клана Каэдэхара! И пускай, пускай, может, его и должен был одолевать стыд за то, что он сделал когда-то давно, его одолевала только тоска. Тоска по Ниве. Отчего сердце, его сердце, в груди пропустило пару ударов, до этого участив сердцебиение и словно совершив кульбит. Выдох. Руку он, всё-таки, протягивает в ответ, вызвав вздох облегчения, слетевший с губ уже забеспокоившегося Путешественника. — Не впадай в мысли надолго,— отрицает тот, на чьём месте, как бы ни хотелось иного, Странник видит Ниву, а не его самого,— в море это опасно. Опасно – так близко находиться с теми, кто взывает к самым мерзким чувствам и терзаниям на сердце, что даже тебе не принадлежит. Опасно – знать о былых потерях и быть не в силах ничего вернуть. А это – самый настоящий пустяк, даже не требующий должного внимания. — Не впадать в забытие нужно с клинком в руках, а не на море,— оно вырывается само собой, но юноше не стыдно, как, вероятно, должно было бы быть в этой ситуации. И пускай ни Итэр, ни Паймон не поймут его он, хоть и не уверен, но надеется, что Кадзуха сможет понять, что он имел в виду, к чему отсылал. Взгляд в ответ исчерпывающий и дающий понять: он не вернётся к семейному ремеслу, променяв на него путешествия и свободу ронина. Если не вовеки веков, то, как минимум, не сейчас уж точно. За взглядом в подтверждение настроений, появившихся теперь между двумя юношами – абсолютное, насколько то вообще возможно в нынешних условиях, отсутствие взаимодействий, позволяющее Страннику достичь желаемого одиночества на протяжении всего плавания, нарушаемого лишь редкими контактами с Путешественником, что так и не смог упразднить своего беспокойства о друге (называть его таким образом блондину, казалось, нравилось безумно, потому что возможности сделать это он не упускал, хотя сам Странник едва ли вообще считал их друзьями). Может, за всё то время, что юноша отстранённо провёл на корабле, Итэру и поступали вопросы о его компаньоне, его отстранённости и том, почему они так не поладили с Каэдэхарой, но того это уж точно не волновало, а потому, как только они сошли с корабля, некогда Предвестник был первым, кто облегчённо выдохнул, почувствовав весьма знакомый солоноватый запах воздуха в Ли Юэ, даже, к собственному, в будущем, удивлению, о том, с чем же для него был связан этот запах и этот Регион.