Бури минувшего будущего

Они поселились в не то, что бы большом, но не теряющем от этого изыска номере на постоялом дворе, фактически, представляющем собой два номера-спальни, каждый со своей ванной, и общую гостиную с кухней, которая, как казалось, существовала только из формальности, в связи чем оной не пользовались как нынешние жильцы, так и, как думалось Страннику, все предыдущие, И всё же в этом не было ничего досадного: напрягать себя готовкой, тем более не на себя самого вместе с Паймон, а ещё и на компаньона, Итэру не хотелось (друга же он просто на просто не посмел бы пытаться утруждать без его собственного на то желания), да и к тому же, ему не было известно, насколько хорошо новоиспечённый путешественник в лице некогда Предвестника знаком с кухней Ли Юэ, а потому счёл бы отсутствие возможности познакомить его с ней огромным упущением, тем более, он обладал достаточными связями на территории всего Региона и вполне себе внушительными знаниями о его культуре, чтобы сделать это. Первые гастрономические “приключения” были совершены в наиболее дорогие заведения в Гавани для того, чтоб в голове Странника опыт дегустации местных блюд был только лишь положительным и для того, чтоб впоследствии наглядно показать ему, что дорого - не обязательно вкуснее всего, что наглядно можно было ощутить в этом Регионе. Теперь же, перед отправлением из столичного порта, в последний день пребывания здесь, блондин хотел угостить компаньона в Народном Выборе, а после закончить вечер парой пиал травяного чая в чайном доме Хэ Юй под одну из историй доктора Лю Су. Только вот по мере прогулки по набережной на пути к чайному дому не раз и не два Итэра окликивали все те, кого тот считал в той или иной мере знакомыми, а те его - другом. И в один из таких моментов, в безмерно ничтожной близости от ресторана, он, понимая, что разговор с очередным встреченным затянется, бросил Страннику что-то со смыслом “выбери что-нибудь без меня, я скоро буду”, указав, где же находится ресторан. Спорить юноша не стал и, легонько пнув выбившиеся из покрытия мостовой камешки, побрёл в нужную сторону. Прилавок ломился от различных блюд, являющихся основными элементами как кухни Юэ, так и кухни Ли, все из которых обжигали нос приятными ароматами, разжигающими чувство аппетита и заставляющими мурашки пробежаться по коже. Но Странник даже не успел зафиксировать своего взгляда на одном из них, как его внимание привлекло нечто другое: сначала он услышал чересчур уж знакомый голос. Конечно, первое, о чём он мог подумать - это то, что ему показалось. Он даже пытался убедить себя в этом вновь, пока не увидел в толпе приближающуюся рыжую макушку, что так выделялась на общем фоне. Казалось, что земля уходит из-под ног. Слишком занятый мыслями о куда более отдалённом прошлом, юноша банально не задумывался о том, что может ждать его в Ли Юэ, о том, кто, может ждать его там. А теперь этот самый “кто” стоял буквально в паре шагов от него, воркуя с девушкой за прилавком киоска. “Чайльд..”, — тихо и неосознанно срывается с его губ до того, как он успевает понять, что же он вообще делает, тут же мысленно проклиная себя за столь глупую неосторожность. И хотя этот оклик звучал до невозможности тихо, Тарталья довольно резко поворачивает голову в сторону источника звука, и говоривший с ненавистью и стыдом вспоминает о прекрасном слухе рыжего, крайне успешно служащем ему, как войну. Сначала он чуть сужает глаза, прищуриваясь, после, смотря уже обыкновенно, вскидывает брови, практически тут же хмуря их: стоящий рядом кажется ему слишком знакомым, но даже продолжая вглядываться в детали его внешности и его силуэт, он не мог понять, почему же он кажется насколько знакомым и даже, к его собствененому удивлению, близким. — Мы знакомы? — слова болью отдаются в грудной клетке, заставляя что-то внутри болезненно сжиматься, перекрывая кислород. Эта встреча не должна была произойти, а если и должна была (всё-таки Тейват велик не настолько, чтоб никогда не пересечься, тем более, если оба из вас путешествуют между Регионами), то не должна была иметь никакого продолжения, всё должно было быть так, словно они никогда и не были знакомы, ведь для Аякса так и было, — Или же моя дурная слава бежит куда быстрее меня и уже добралась и до других Регионов? — вопрос, безусловно, риторический и задан он был, по всей видимости, ради того, чтоб хоть немного потешить собственное эго на тему своей репутации. — Обознался. Смущение, больше даже напоминающее жгучий и мерзкий стыд, яркой волной одолевает Странника непривычным ему ощущением скребущихся на душе кошек. Но он не отходит, стоит рядом, в окаменевшем ступоре вглядываясь в такие знакомые и родные голубые глаза без единого намёка на блеск в них. В те глаза, что смотрели с любовью когда-то давно, хотя, казалось, это было совсем недавно. В те глаза, что из-под полуприкрытых, рыжих, дрожащих ресниц смотрели томно и горячо в такт тому, как губы произносят одно и то же имя с добавлением короткого, но чувственного “люблю” в перерывах. В те глаза, которые он когда-то привык видеть, просыпаясь, и перед тем, как уснуть. И за эту самую привычку, за выработавшуюся привязанность хотелось неизмеримо сильно хлыстать себя кнутом, терзать и..делать все, что угодно, только бы вытравить мысль о Тарталье из своей головы. Сколько ночей и вечеров они провели вместе, сколько раз просыпались рядом, сколько раз сражались бок о бок - казалось, что сосчитать невозможно, да и нужды в этом никогда не было. И во всём круговороте событий стремительной жизни, щедро поливавшей их кровью врагов (да и своей собственной, в том числе), они были единственными, кто был способен понять друг друга. Единственными родственными душами друг для друга. И юноша скучал. Сейчас, стоя посреди оживлённой улицы главного торгового города Тейвата, ему хотелось уткнуться в крепкую грудь, обнять, крепко, до хруста костей, повторять раз за разом, что он скучал и что не отпустит, что ему жаль, что всё так обернулось, что он виноват, но готов всё исправить. Впервые за всю свою долгую жизнь он был готов извиняться. Но вместо всего этого стояла звенящая тишина, не пропадавшая никуда даже в оживлённой толпе горожан. И эта самая тишина, навивая противное ощущение, с которым Чайльд мирился до момента, пока не проснулся в один день без тяжести в груди, но и без понимания того, что отягощало его несколько месяцев, уже начинала порядком раздражать Предвестника. Его взгляд меняется. Становится острее и резче: всё-таки, не забеспокоиться, когда кто-то так пристален в своём внимании к тебе, что это даже кажется нездоровым, невозможно. Тем более, учитывая некоторые особенности его работы, это вызывало только большее беспокойство, зудящее некоторым ощущением “плохого предчувствия”. Но его губы вновь окрашиваются улыбкой, когда рядом появляется Итэр, приветливо поднимающий ладошку и на мгновение бросающий виноватый взгляд на Странника, тут же осознавая то, насколько ужасное у того сейчас было положение. — Не ожидал тебя увидеть, Тарталья! — хотя и знал, что, вероятнее всего, тот окажется в Ли Юэ, — Видимо, вы и без меня успели познакомиться, но, раз уж выпала такая возможность, хочу представить тебе своего нового компаньона из Сумеру, Странника. “Значит, всё-таки, Сумеру”, — проносится в голове у Чайльда, сразу предположившего, что стоящий перед ним странный юноша уж точно не из Гавани. И всё же, этим мыслям он не придаёт особого внимания, лишь только протягивает руку с бодрым “рад знакомству”, не представляясь и предполагая, что кто он собеседнику уже известно, тем более учитывая то, что тот сам окликнул его, но даже не представляя насколько хорошо известно. — Тарталья, ты снова ищешь кого-то? Или у тебя здесь другое рабочее дело? — склонив голову на бок, спрашивает Паймон, удивительно не болтливая в последнее время. — Да так, пара вопросов с документами, — он пожимает плечами , — и кое-что личное. Вторая формулировка становится непонятной для Путешественника, но, на удивление, понятной для Паймон и, что было не то, что заметно, а даже ощутимо, пугающей для Странника. — Может тогда выпьешь с нами чая в доме Хэ Юй? — И вправду, проведём вечер, как раньше,— с некоторой надеждой произносит Итэр, поддержав идею малышки-Паймон и словно забыв о соём новом компаньоне для которого такой вечер может быть губительно тяжёлым. — Почему бы и нет, — губы Тартальи окрашивает тёплая улыбка: что может быть приятнее вечера со старым врагом-другом, когда на душе, что самое главное, как ему казалось, абсолютно без причины, скребут кошки, — Жду вас двоих, — пауза для исправления оговорки, появившейся потому, что рыжий не привык, что, помимо Итэра с его извечной спутницей, вечер с ними будет проводить кто-то ещё, — извиняюсь, троих, у Лю Су ближе к закату.