Бури минувшего будущего

Всё развивалось как-то слишком стремительно. На удивление за то время, что Чайльд мучался с головными болями, они с консультантом похоронного Бюро начали проводить больше времени рядом друг с другом. Причина этому? Она была неизвестна Предвестнику. По крайней мере, он, как минимум, её не помнил, в связи с чем мог уверенно говорить о её неизвестности. И всё же, даже за отсутствием причин для оного, сближение было и от него было некуда деться. Как только же дискомфорт по утрам, спутанность сознания и тяжесть в груди пропали, подобные взаимоотношения, стремительно развивающиеся и не поддающиеся никакой характеристике, даже начали казаться чем-то нужным и правильным, чем-то необходимым. И в этом необходимом Аякс начал находить спокойствие, которого ему так не хватало. Он не заметил, когда они из ранга неудавшихся “коллег” перешли в статус сначала просто знакомых, потом, перескакивая стадию хороших знакомых, друзей, а после и вовсе стали чем-то большим. Это всё происходило слишком сумбурно для того, чтоб сейчас можно было как-то обозначить эти взаимоотношения конкретным эпитетом. Они просто были, и маловероятно, что хоть кто-то из них двоих хотел это менять. По крайней мере прямо сейчас. Хотя пару раз, конечно, Тарталья и задумывался над тем, что всё, помимо того, что произошло слишком быстро, пошло по неправильному пути, что это - не то, как на самом деле должны были обстоять дела. Только вот высказывать эти опасения Предвестник не спешил. Как минимум из благодарности за то, что некогда Архонт вовремя оказался рядом. За то, что тот смог как-то сгладить неровности и углы паршивого состояния, о котором юноша, к сегодняшнему дню, практически забыл, и за то, что приносил сейчас хоть толику стабильности и спокойствия в его жизнь. А потому сразу после этих мыслей, при следующей встрече вручал консультанту незначительные подарки, на выбор которых тратил бесчисленное количество времени (дабы соответствовать традициям Региона и произвести на мужчину впечатление их соблюдением). Этот круговорот “лишние мысли-подарок в извинения-спокойствие-лишние мысли” с каждым разом становился всё более и более привычным, а стадия спокойствия всё более и более сокращалась, из-за чего Чжун Ли, уже после четвёртого повторения данной последовательности, перестал удивляться свёрткам, внезапно оказывающимся у него на рабочем столе, только лишь отмечая для себя то, что было важно для мальчишки: качество его выбора (к примеру, одним из подобных подарков стала шкатулка, инкрустированная Кор Ляписом с аккуратными бабочкой и кошкой на крышке. И не задуматься о том, что выбор пал именно на этот предмет не случайно, нельзя было: мужчина знал, Тарталья выбрал именно его, потому что в культуре дарения Гавани кошка и бабочка вместе обозначают пожелание долгой совместной жизни супругам или партнёрам. Мило) Помимо того, что брюнет знал о причине, по которой ему с периодичностью в неделю-полторы вручали подарки, и о неслучайном их выборе, он знал и об изменениях, произошедших в сознании юноши не без его участия. Он знал, что уязвлённый, тревожный разум легче поддаётся влиянию. Знал и пользовался этим, а потому к моменту вновь произошедшего знакомства Предвестника со Скарамуччей-теперь-Странником, в рыжей макушке плотно закрепились ассоциативные ряды, на которые было падко сознание её обладателя. Например, комфорт и спокойствие чётко ассоциировались с конкретным сортом чая, которым его угощал исключительно Чжун Ли, и который он сам же предоставил Лю Су, дабы они могли комфортно проводить время в чайном доме, а этот напиток, этот конкретный сорт, исходя из всех обстоятельств, – с самим консультантом. И из это вытекало простое тождество выстроившейся на подкорке связи “спокойствие-Господин Чжун Ли”. И таких примеров могло бы быть ещё бесчисленное множество. Однако выражать никакого протеста на это счёт, хоть тревожные и неоднозначные мысли и проскальзывали в голове, Чайльд не собирался. У него, наконец-то, возможно даже, впервые в жизни появилась стабильность, ради которой можно было закрыть глаза на некоторые неприятные аспекты происходящего. Этих самых “неприятных аспектов” по правде говоря было столько же, сколько и появившихся закономерностей, если даже не больше (к счастью, хотя бы считать их Тарталья не пытался). И всё-таки, что-то приятное в этом всём даже было, а пустое место, так внезапно образовавшееся в груди, при этом принося с собой ощущение того, что оно был там всегда, вполне себе успешно заполнялось.

***

Рука консультанта аккуратно движется по тыльной стороне юношеской ладони, забираясь длинными, возможно даже совсем чуточку аномально длинными, пальцами под чужую укороченную перчатку. Казалось бы, ничего такого, что было бы чересчур, но градус ощущений и эмоционального накала стремительно возрастает. Градус возрастает, но от этого Чайльд впервые за всё это время чувствует только своеобразное нагнетание остановки. — Баобей, ты сегодня не в духе? — скорее даже не спрашивает, а констатирует факт. Удручающий факт. — Итэр познакомил меня с новым компаньоном. Ощущения странные, — Чжун Ли не задаёт вопросов: он знает Аякса достаточно хорошо для того, чтоб примерно представлять себе, что же скрывается за этими “странными ощущениями” и что имеется в виду. — Похожие на те, что были тогда? — лишь только это уточняет консультант, делая акцент на последнем слове, словно читая мальчишку, как открытую книгу. Кивок головой. Примерно так картина и представлялась бывшему Архонту, беря за основу то, как ощущались эмоции Тартальи, какими они казались, если их смаковать. В этом юноше, всё-таки, всё было весьма понятно, без лишних завихрений и сложностей, без лишних тайн и масок (по крайней мере умелых и скрывающих не тяжёлое прошлое, а истинные намерения и тёмные закоулки личности), тем более, когда он начинал открываться самостоятельно. Именно в купе с этим “понятно” всплывало то, что не только ощущения, касаемо этого нового знакомого, но и намерения были странными. Это витало в воздухе, словно мысли выносились из сознания Предвестника солоноватым бризом Гавани, позволяя превосходному, чёрт возьми, драконьему, нюху консультанта почувствовать смятения Предвестника. — Аякс, ты ведь не надумал себе лишнего? Не дал волю лишним фантазиям? — он знает, что и как говорить, дабы получить именно ту, необходимую реакцию. Связи, что выстраивались в голове мальчишки и работали безотказно, делали его похожим на щенка из экспериментов Снежнийских учёных на тему условных рефлексов. По сути своей он тоже был и оставался щенком, покорным и нуждающемся в хозяине (как выражался старший наедине с самим собой). Чайльд в ответ лишь качает головой: знает - лишнего думать нельзя, хоть и одновременно с этим понимает, что те лиловые глаза, что он видел всего дважды за свою жизнь, теперь точно ещё долгое время останутся в его памяти.