Призрачное лето

      — Значит, твою сестру зовут Ом Чинсан, — произнёс Хисын, когда понял, что Чинсук замолчала и больше ничего не расскажет.       — Да, — ответила она задумчиво.       — Красивые у вас имена, — вежливо продолжил Хисын. Мысль о том, что его навыков и знаний недостаточно, чтобы установить, что же произошло пятьдесят лет назад, посещали его всё чаще. Но кроме него, помочь сёстрам и их матери было некому.       — Твоё тоже красивое, — отозвалась Чинсук. — Почему я вспомнила Ким Чхоля и фейерверк? Я умерла позже. Помню даже, как сестре выбрали жениха, начали готовиться к свадьбе.       Хисын опустился на траву, устилающую край обрыва. Он не устал, но так всё равно было привычнее. Душа или остатки сознания требовали вести себя, как будто у Хисына сохранилось тело, другого объяснения он не находил.       Чинсук опустилась рядом.       С обрыва было видно море, они почти дошли до него. Кровавые раны с Чинсук сами собой исчезли, стоило ей успокоиться. А Сону увела девушка, так крепко обнимавшая на улице в дачном посёлке. Хисына интересовало, что почувствовал Сону, когда его поцеловала Чинсук, было ли хоть какое-нибудь отличие. И интересовало, что ощущала девушка, одолжившая против воли тело призраку. Но это любопытство праздное, лишнее. В отличие от рассказов Чинсук.       — Как думаешь, моё время тут истечёт, если вспомню, как меня убили?       Хисын пожал плечами. Он многого не знал о призраках.       — Виновного не нашли. А невиновными признали всю деревню разом. Это то, что говорят до сих пор. Ещё упоминают, что дух вашего убийцы тоже заперт в том доме, потому что его тело не нашли совсем.       Чинсук фыркнула.       — Если убийца и стал призраком, то не в доме. Ты первый дух, которого я встретила за все эти годы. Сколько, ты сказал? Пятьдесят? Не могу представить.       — А ты потом ещё встречалась с Ким Чхолем?       — А должна была?       — Он же тебе нравился. — Хисын не настаивал, просто не придумал, о чём спросить.       — Наверное, нравился, — ответила Чинсук. — После объятий на лестнице точно стал нравиться. Но он пропал после того, как отвёл меня к родителям и убежал к горящему лагерю. Я не знаю, что с ним стало. Лагерь выгорел весь к утру. Меня не выпускали из дома, а сестра туда не ходила. Всё, что знаю, это подслушанные обрывки фраз.       «Значит, Ким Чхоль пропал после пожара. Чинсан думает, что он погиб».       Хисын обнял колени и запрокинул голову. Привидению решительно нечем занять освободившееся время. Вот если бы он так сидел с живой Чинсук, следил бы за облаками, срывал травинки… Они бы спустились к морю, намочил бы ноги… Зачем ему всё это теперь, когда столько свободного времени? Он не ощущает, он помнит ощущения. Пока ещё.       — Пойдём домой? — предложил Хисын. — Назовём твоей сестре её имя, она может что-нибудь вспомнить.       Чинсук промолчала. Потом смахнула с лица что-то, будто бы слёзы, повернулась к Хисыну и ярко улыбнулась.       — Хорошо. Сделаем так. Не убьёт же она меня во второй раз.       Чинсук засмеялась, и Хисыну сообрази, что получившийся каламбур не имел отношения к реальной причине смерти сестёр.              На обратном пути они снова столкнулись с Сону. Спешить было некуда, потому Чинсук не возразила, когда Хисын свернул, чтобы пройтись рядом с другом и девушкой, его поцеловавшей.       У Хисына девушки никогда не было, для Сону такое общение тоже в новинку. Хисын волновался за друга. Но больше его тянуло любопытство помноженное на внезапную невидимость. Сону больше не расскажет, что у него и как с девчонкой с дачного посёлка, а Хисын…       Сону и девушка держались за руки.       — Они же только познакомились! — пользуясь тем, что живые его не услышат, воскликнул Хисын.       — Ужас! — отозвалась Чинсук. — Сколько они знакомы? Месяц?       — Два дня.       — Два дня?!       Чинсук забежала вперёд, чтобы взглянуть в лица плетущейся парочке.       — Она его просто поддерживает! — поспешил пояснить Хисын. Он восхищался смелостью Сону. Или везучестью. И конечно же желал ему только лучшего.       — Он вроде не падает. — Чинсук плыла спиной вперёд, выдерживая дистанцию с парочкой.       — Ты их поцеловаться заставила! — возмутился Хисын. — Было бы хуже, если бы они разбежались после это?       — Разбежались?       — Поссорились.       — М-м-м, так я всё правильно сделала?       Хисын не стал отвечать на глупую провокацию. Может, у Чинсук осталась какая-то незалеченная душевная рана, про которую она не помнит, или неисполненное желание. К тому же Ким Чхолю, который точно ей больше чем просто нравился. Может, этим была вызвана шалость с поцелуем.       — Я скучаю по нему, — признался Хисын. — Мы дружим с начальной школы.       — А по своей жизни не скучаешь? — посерьёзнела Чинсук. Она позволила парочке пройти сквозь неё и оказалась рядом с Хисыном.       — Сону — важная часть моей жизни. Потому, скучая по своей жизни, скучаю и по нему, — заявил Хисын и поморщился из-за избытка пафоса.       — Завидую, — отозвалась Чинсук. — Я хотела бы просто не умереть тогда, закончить школу, посмотреть на свадьбу сестры. Не знаю, что ещё. Влюбиться, может быть. Хотела бы просто просыпаться по утрам, а вечерами укладываться спать, и чтобы было тепло и сытно.       Она догнала Сону и пошла с ним рядом.       Хисын заметил, что изредка её пальцы касались руки Сону. Тот не замечал. Только дёргал иногда плечами как от холода.       — Отстань от него, — позвал Хисын Чинсук.       — Он и правда твой друг, — ответила она невпопад. — Знаешь, куда они идут?       — Куда? — без интереса спросил Хисын, смотря на лицо Чинсук, на котором эмоции сменяли одна другую.       — В больницу. Говорит, что к тебе.       — Что?!       Хисын подлетел к Чинсук, схватил её за руку. Она рассмеялась, когда его рука прошла сквозь её.       — Послушай сам. Они. Идут. К. Тебе. Ты в больнице. — Чинсук осмотрела его подозрительно, будто подозревала в грандиозном обмане. — Говорят, что в коме. Ты понимаешь, что это значит?       Хисын не слушал Чинсук. Он всматривался в лицо Сону, в лицо девушки. Вслушивался в их тихий разговор, разбивающийся для него на сотни обрывков, как волна разбивается в пену о скалу. Не мог понять, почему они говорят о коме, ведь он помнит… Он долго был под водой, разве возможно…       — Хисын. Иди с ними, — пробился голос Чинсук сквозь вату растерянного непонимания.       Хисын остановился. Чинсук встала напротив. Она словно повзрослела, враз позаимствовав часть разделяющих их лет, которых не прожила.       — Иди с ними, Хисын. Я не понимаю и половины из того, о чём они говорят. Но похоже, что ты не совсем умер.       Хисын не верил.       Пока смотрел на Чинсук — не верил.       Но Сону выглядел обеспокоенным и уставшим, а не разбитым горем. Потому Хисын кивнул благодарно Чинсук.       — Я вернусь! В твой дом! Назову твоей сестре её имя! Найду тебя!       Чинсук отступила. Расстояние между ними понемногу увеличивалось. Хисын смотрел на неё и чувствовал, как рвёт от боли сердце. Он ничего не должен был привидениям из брошенного дома, их прошлое его не касалось, всё случившееся полвека назад давно прошло. У него не было ни одной весомой причины, чтобы вернуться к Чинсук и её сестре, он не мог им помочь.       Наверное, поэтому он и пообещал, крикнув полупрозрачной Ом Чинсук:       — Я вернусь! Найду способ!