Призрачное лето

      Кровь продолжала стекать, пульсируя, по телу Чинсук, снова и снова возвращая её в момент смерти. Хисын не заблуждался, что Чинсук повезло умереть быстро и почти не чувствуя боли, глубокие раны, располосовавшие её тело, не дарили мгновенной смерти. Тот, кто её убивал, не спешил — скорее стремился помучить.       Чинсук обычно не показывала эту свою сторону. Теперь же Хисын глаз не мог отвести от призрачной крови, пачкающей бледную кожу.       Он шагнул и обнял Чинсук, держа в уме примерные границы её тела, но не стремясь точно их соблюсти.       — Дурак, — отозвалась она. И замолчала. Хисын не мог почувствовать по-настоящему, но увидел, как её плечи двинулись в ответном объятии. И призрачная кровь начала потихоньку исчезать.       — Зато он меня не увидит, — шепнул Хисын. Он представлял Чинсук живой и тёплой, мягкой, приятно пахнущей. Обыкновенной девушкой.       — Всё равно дурак.       — Я столкнулся с ним, когда приходил к Сону домой, не успел тебе рассказать. Он дикий и странный. Неприятный тип. Он тогда уже говорил про талисманы, что их надо сжечь. Больно?       — Да.       Хисын представил, что обнимает сильнее, защищая и успокаивая.       — Тебе нельзя долго блуждать вне тела, — тихо напомнила Чинсук. Но осталась стоять, не шевельнулась, не выскользнула.       — Сколько-то времени есть?       — Не знаю, — честно призналась она. И уже куда более строго добавила: — Откуда мне знать? Я школу едва закончила, и то обычную, для живых девочек.       Но Хисын чувствовал (или ему хотелось так думать), что время у него было.       — Проверю пульс и пойдём за тем… негодяем. — В мыслях Хисын называл его наследником, обозначая для себя сферу его притязаний, при Чинсук язык не повернулся так сказать.       Чинсук отстранилась и потянула Хисына к телу.       — Удачно упал, — хмыкнула она. — Можно не прятать, до утра не найдут.       Хисын присел на корточки возле головы. Всмотрелся в затылок, зачем-то оценивая, как выглядит в целом, достаточно ли симпатичен.       — Пульс не так проверяют. — Чинсук склонилась над Хисыном. — Давай для тебя проверю, ты же не умеешь предметы двигать. Как ты вообще собрался определять, живой или уже нет?       Она говорила правильные вещи, но грустные. Умирать Хисыну не хотелось, мысль об этом вызывала неприятие, волновала, раздражала.       — Живой, — успокаивающе произнесла Чинсук. — Если не собираешься прямо сейчас пробовать вернуться, то поспешим в дом. Тот негодяй уже вошёл.       Хисын встал. Когда он стал призраком, зрение улучшилось, позволив различать куда больше, чем он видел в темноте человеком. Но и этого зрения не хватало, чтобы увидеть, бьётся ли жилка на шее. Слов Чинсук ему хватило.       — К матери пошёл. — Чинсук смотрела на дом и выглядела при этом пугающе сосредоточенной.              Пробраться следом за наследником оказалось простым делом. Чинсук без раздумий протянула Хисына сквозь стены и остановилась за спиной наследника, незамеченная им.       Хисын не понимал, чем занят наследник, который склонился над одной из тумб и что-то ковырял длинной отвёрткой.       — Он говорил, что у него не отнимут какое-то наследство, — поделился с Чинсук Хисын. — Очень возмущался по этому поводу.       — И это не дом? — уточнила Чинсук.       — Не дом, — кивнул Хисын уверенно. Мужчина перед ним и правда намеревался сровнять участок с землёй, а потом уже думать, что с ним дальше делать. Это Хисын запомнил чётко. — Но я не слышал, чтобы были другие претенденты на дом и наследство. Потому не понимаю, почему он так злился в ту нашу встречу.       Чинсук подошла к мужчине ближе и легонечко пнула, не материализуясь. Мужчина вздрогнул, заозирался. Его взгляд метался по комнате, обшаривая углы и тени, нигде не задерживаясь, скользя сквозь и мимо Хисына и Чинсук.       Хисын рассмеялся. И тут же отвернулся, затихнув:       — Прости.       — За что? — отозвалась Чинсук. Она была занята, смотрела на руки мужчины и на тумбу, которую тот ковырял.       — Забавно делать что хочешь, когда тебя не могут обнаружить. Прости, это так по-детски.       Мужчина между тем опять склонился к тумбе. И вдруг заговорил:       — Должно быть где-то здесь, должно. Больше негде. Вот заберу своё, и тогда никаких других доказательств не потребуется.       — О чём это он? — спросил Хисын. По его соображениям, не могло существовать ничего в этом доме, что принадлежало бы этому мужчине, пусть он окажется хоть триста раз наследником. Он не жил тут никогда, не появлялся раньше, он вообще непонятно откуда взялся.       — Не знаю, сумасшедший, наверное, — отозвалась Чинсук. — Хочу его ударить. По-настоящему.       Она отступила и явно примерялась, куда хочет попасть. На её лице застыли презрение и брезгливость, сквозь которые едва угадывалась боль.       — Не стоит этого делать. — Мать Чинсук, госпожа Ом, возникла словно из ниоткуда. Хисын не смог понять, была ли она тут всё время, невидимая, или только пришла, если можно так говорить о привидении.       — Мама, — обернулась Чинсук. — Он хочет разрушить наш дом. Этот человек явился, чтобы всё здесь уничтожить! Какое у него право на это?!       — Он — внук твоего отца.       Голос госпожи Ом прозвучал сухо и строго. Будто это Чинсук бесчинствовала и безобразно себя вела, а не мужчина, назвавшийся наследником.       — Так он?.. — Выговорить «наследник» Хисын не смог. Это дела чужой семьи, не его, и секреты ему знать не положено. И этот мужчина ему просто не нравился, но кто он такой, чтобы судить?       — Да. — Госпожа Ом встала рядом с дочерью, обняла её за плечи, успокаивая и удерживая от злых действий. — Пойдёмте, пусть ломает комнату, тут нет того, что он ищет. Найдём Чинсан, тогда расскажу вам обоим, кто это. И ты иди с нами, заблудшая душа, — взглянула она на Хисына.       

      ***

             Госпожа Ом привела всех во двор, к телу Хисына.       — Возвращайся, — велела она.       Хисын не посмел ослушаться. Покорно улёгся в своё тело, представляя, как заполняет каждую клеточку, сливается с ним. И поспешно открыл глаза, стремясь убедиться, что видит Чинсук и остальных.       Увидел.       Голову кружило. Ещё и ныло место, которым ударился. Но обошлось без раны, Хисын проверил, ощупав.       Подташнивало, и вялость в руках и ногах, словно тело слишком долго провалялось без хозяина и отвыкло повиноваться.       Хисын опёрся на руки, борясь с тошнотой, головокружением и слабостью. Никто из привидений не должен догадаться, насколько ему плохо. Он был уверен, что виной отвратительному самочувствию его пребывание призраком, он беспечно рискнул, выбрав любопытство, а теперь расплачивался.       Госпожа Ом встала рядом с Хисыном, положила ладонь на камень стены.       — Вот тут прячется то, что ищет наследник. В земле под стеной лежит, приваленное камнем, то, что осталось от той женщины. Ваш отец встретил её до знакомства со мной, я не знаю подробностей и никогда её не видела. В тот день, когда мы ездили в соседний город на праздник по случаю открытия фабрики, в суматохе после взрывов в лагере бойскаутов эта женщина нашла моего мужа и вручила ему письмо.       Госпожа Ом замолчала, собираясь с мыслями чтобы продолжить. Чинсан, призрачно-красивая и какая-то вдруг нежная, взяла мать за руку. Прижалась к её плечу, положив голову.       — Ваш отец, когда отправлялся на встречу, сказал позаботиться о вас. Я не поверила, что у него может быть ещё ребёнок, рождённый тайно ещё до нашего брака. Злилась, что он согласился встретиться. Ведь кто она такая, эта женщина? Как может утверждать… такое? Почему так поздно пришла, не помешала помолвке? Тысячи вопросов я задавала, горя возмущением. Но мой муж, ваш отец, отдал мне письмо и свёрток, сказав, что доказательств достаточно. И ушёл. Он не вернулся, как вы знаете.       Хисын посмотрел на Чинсук. Из всех троих убитых только она интересовала его по-настоящему, только её боль он ощущал как свою даже будучи призраком, это её хотел спасти в первую очередь. Чинсук сжала кулаки и сощурилась, не признавая сказанного матерью.       — И что же там, под камнем? — прозвенел её голос.       — Медальон, в котором фотографии и сплетённые локоны. Этот медальон подарил той женщине ваш отец, заполнили они его вместе. Сам по себе медальон не дорогой, но вряд ли наследник об этом знает.       — Почему ты называешь его наследником? — не желала мириться с открывшейся правдой Чинсук.       — Он похож на вашего отца. Так же, как его мать была похожа на вас. Она приходила маленькой девочкой…       Госпожа Ом резко развернулась, схватилась за горло. Тяжёлые хрипы вырвались из приоткрытого рта.       — Мама! — вскрикнула протяжно Чинсан.       — Я не уйду, пока вы здесь. Я обещала, — просипела госпожа Ом, цепляясь второй рукой за дочь. — Я не уйду от вас.       Чинсук тоже бросилась к матери. Обняла её и поддерживала, пока та хрипела и плакала. След от удушения на шее госпожи Ом расползался чёрной полосой, и Хисыну уже не верилось, что госпожа Ом умерла мирно и тихо, почти не заметив перехода в иной мир. И хрипела она в момент смерти наверняка именно так.       Хисын отступил, чтобы не мешать сёстрам и их матери. В голове крутилось, что его, пожалуй, можно будет записывать в свидетели убийства, разве что убийцу он так и не увидел. И следом догоняла мысль, что это не то, что стоило бы видеть кому бы то ни было.       — Достань медальон и письмо, — вдруг обратилась к нему госпожа Ом. — Они почти под твоими ногами. Сможешь раскопать?       Хисын поймал случайный взгляд Чинсук, брошенный на него, и кивнул:       — Да, госпожа Ом, я смогу достать.       Он присел возле стены, выискивая место, похожее на то, о котором говорила госпожа Ом.       — Вот тут копай, — мрачно подсказала Чинсук, ткнув босой ногой между ветвями сломанной ветки, из-за которой Хисын упал недавно. И пояснила: — Я видела место.