Дурачьё

      Этим же днём Субин чувствовал себя паршиво и всё никак не мог понять почему. Исходя из, как говорилось ранее, заложенных моральных качеств родительским воспитанием и, безусловно, примером их крепкой любви, несмотря на долгие годы вместе, он поступил правильно.       Не дав себе зайти дальше дозволенного, он, признав собственную ошибку, был готов встать на верный путь и оставаться рядом с Юджон. Всё-таки для него отношения в любом случае важный шаг; Субин точно был не из тех, кому было интересно тратить время впустую, другими словами, встречаться для того, чтобы разойтись. Однако сейчас он не мог точно сказать, насколько эти принципы соответствовали ему.       Всё как будто переменилось до неузнаваемости, даже собственные чувства и мысли были навеяны неизвестностью, отчего Субин не мог понять, что же с ним происходит. Его настроение вдруг стало зависеть от того, на что до какого-то момента он даже не обращал внимания. Многие знакомые могли в шутку называть его «холодной головой» за спокойствие в любой ситуации, но сейчас он мог в корне не согласиться со своим прозвищем.       И всё равно то, что Субин сказал Енджуну, было правдой. Он долго рассуждал, прежде чем прийти к непростому решению, осознавая, что по-другому не может быть. В его сознание просто не укладывалось, что он мог допустить себе вольность и в то же время неуважение по отношению к Енджуну, предложив продолжить, не говоря о Юджон. Она, безусловно, любила его всем сердцем, и обманывать её дальше было бы оскорбительно.       Конечно, Субин мог с ней расстаться. Его ничто не обременяло, чтобы сделать это. При таком раскладе никто бы не пострадал. Но Субин боялся, что будет нескончаемо раздумывать, что кратковременный порыв поддаться собственным желаниям мог ничего не стоить; что, если Юджон действительно была той, с кем ему положено судьбой прожить жизнь вместе?       Нет. Субин встряхивает головой, понимая, что его мысли утекают в неправильном направлении. Енджун никогда не был для него «кратковременным удовольствием». А Юджон вовсе не заслуживает, чтобы её удерживали рядом с собой перед страхом остаться совсем одному. Они оба были для него важными людьми. Их чувства и мысли нельзя было обесценивать.       Однако, почему-то из них двоих именно лицо Енджуна возникает перед глазами особенно чётко, когда при разговоре в туалете, Субин попросил всё закончить. Ему впервые было сложно прочитать эмоцию, с которой Енджун продолжал смотреть на него. Он, будто в первый день их встречи, практически поддался сладкому соблазну выразить огорчение, но тут же взял себя в руки и сохранил безразличный вид. Но Субин не мог принять это, потому что догадывался, что Енджун чувствует себя не лучше.       Их близость была особенной для обоих. То, какими вкусными казались губы Енджуна и какими глазами он смотрел на него в те мгновения, когда они отстранялись, чтобы сделать глоток воздуха, — Субин помнил всё до мелочей, даже бархатность горячей кожи под пальцами и какими худыми казались его плечи в объятиях. — Много думаешь, — Вонён выдергивает из рук Субина стакан, который он продолжал натирать несколько минут. — Что с тобой происходит? В последнее время ты постоянно где-то не здесь, — метко подмечает она, метнув непонимающий и в то же время задумчивый взгляд в его сторону. — Просто не выспался, — врёт Субин и тут же натянуто улыбается, на что Вонён прищуривается, словно у неё правда есть способность читать людей насквозь. — Поругались с онни? — вероятно, она прямо сейчас ткнула пальцем в небо, наверняка не зная причины отвратного настроения Субина, однако попала. Да, её предположение было косвенным, но всё ещё имело место быть. — Я не хочу говорить об этом, — произнёс Субин, отвернувшись. Возможно, его ответ мог показаться грубым хотя бы потому, что Вонён — последняя, на ком должны сдать его нервы. Но причина была совсем в другом: он просто не мог позволить ей узнать всё то дерьмо, что произошло с ним за какие-то полтора-два месяца. — Я за язык не тяну, — безразлично пожимает плечами Вонён, поставив стакан ко всем остальным, но после всё-таки оборачивается к Субину. — Если дело действительно в этом, то она наверняка не будет злиться на тебя долго, потому что правда любит.       Вонён не имела своими словами ничего плохого, — наоборот, ей хотелось поддержать Субина и по возможности поднять его настроение. Последний знал об этом, но невыносимое чувство тоски охватило его с бо́льшей силой. Ему вдруг захотелось раствориться в воздухе, поставить жизнь на паузу и дать себе похандрить до тех пор, пока не станет лучше. Осознание того, что это невозможно, убивало весь моральный дух. — Спасибо.

***

      Дни летели стремительно, неделя сменялась неделей, погода становилась холодней вчерашней, неприятный минус на термометре рос каждый вечер, всё говорило о приближении нового года, но пока что на календаре была середина декабря. Субин не мог поверить, что время может утекать настолько быстро.       А, может, виной было простое желание оттянуть наступление 2025 года? Его желание, бесспорно, было инфантильным хотя бы потому, что Субин не хотел называть проведенное время с Енджуном воспоминаниями уходящего года, как и забывать трепет в груди при случайных встречах, даже несмотря на отношения. Оправдываться больше не хотелось. Вместо этого, приняв всё, Субин иногда с грустью мог подумать о приятном прошлом, потому что с Енджуном они пересекаться перестали — было неясно, было ли это намеренно или же просто стечение обстоятельств.       Просто Субин прекратил навещать Юджон во время тренировок, тому виной стали хлопоты перед окончанием 2024 года, включая сессию и подготовку к ней. А Енджун, в свою очередь, стал реже появляться в кофейне. Настоящую причину Субин, очевидно, не знал, но от этого он впервые задумался, что совсем ничего не знает о новой жизни старого друга, отчего огорчился, но максимально старался не придавать этому значения.       Казалось, сумбурная жизнь постепенно начинала приходить в норму. То, о чём Субин мечтал несколько месяцев назад, заставило осознать, что ему не хотелось этого всем сердцем. Даже Юджон, которая стала чаще захаживать в гости и оставаться на ночь, радости не прибавляла. Субин, наоборот, вдруг особенно остро смог почувствовать значение фразы «заложник обстоятельств», и даже всполохи разумных идей из ряда «это твой выбор — меняй!» не внушали оптимизма.       Наступила декабрьская депрессия.

𝟚𝟘: 𝟝𝟞.

      Время было практически девять вечера, когда Субин вернулся домой после работы. Усталость накрыла тело в то же мгновение, как за его спиной захлопнулась дверь, давая напомнить о тяжелом рабочем дне. Сегодня была пятница, и, возможно, поэтому гостей было немерено. То ли предновогодняя суета заставляла людей оживляться, то ли освежающий мороз и украшенные улицы гирляндами — Субин никак не мог понять, и даже втайне завидовал, потому что ничего подобного не испытывал.       Пока Юджон радовалась каждой елочной игрушке и уговаривала его на спонтанные новогодние покупки, Субин старался улыбаться и сохранять максимальный интерес, чтобы остаться незамеченным. Он знал, что для Юджон чувствовать чудеса важно, однако ничего не мог с собой поделать. Субин, в принципе, не мог похвастаться тем, что любит Новый год, для него волшебство праздника утратило своё значение в далёком подростковом возрасте, и весомой причины тому не было. Просто очередным утром, не испытав восторга от высокой ёлки в гостиной, он услышал понимающий вздох отца: «повзрослел».       Из мыслей выводит копошение на кухне, на которые Субин при входе даже не обратил внимания, как и на оставленные угги, принадлежащие Юджон. Кажется, она вновь воспользовалась своей привилегией «запасных ключей» и решила зайти в гости, на что Субин на самом деле не злился. В какой-то степени было приятно возвращаться в квартиру, где тебя ждут. — Привет, — заметив Субина в дверях кухни, Юджон радостно улыбается ему, продолжая возиться с приготовлением ужина. — Привет, не думал, что ты сегодня придёшь, — он улыбается в ответ, а после подходит ближе, чтобы поцеловать её в висок, заметив, как Юджон смутилась. — Это должен был быть сюрприз, — отшучивается Юджон, продолжая нарезать овощи. — А ещё я хотела уговорить тебя сходить со мной в клуб. Знала, что по телефону точно откажешь, — она усмехается, когда Субин кивает. — Тэхён пригласил нас, сказал, что будет ещё несколько ребят.       Субин задумчиво склоняет голову, рукой облокотившись на кухонную тумбу. Настроение было паршивое, ему совсем не хотелось ехать туда, где голова будет разрываться от громкой музыки, да и портить настрой остальным — тоже. У него даже не было желания выпить. Казалось, ничто не было способно успокоить внутреннюю тревожность и дать насладиться моментом, отчего Субин качает головой, сморщив нос. — Ну пожалуйста? — Юджон откладывает нож в сторону, чтобы повернуться к нему лицом к лицу и, взглянув снизу вверх, состроить щенячьи глазки. Субин всё так же молча улыбается, коснувшись костяшками пальцев мягкой щеки. — Что насчёт отвлечься немного? — продолжает настаивать Юджон, что Субин привык называть природным обаянием, какое бывает у кошек. — Мы могли бы немного потанцевать и выпить, а потом вернуться к тебе…       Субин начинает догадываться, к чему клонит Юджон, и усмешка сама образуется на губах. Стараясь сохранять облик влюбленного по уши, он совсем забыл о нормальной потребности своей девушки. Их секс стал значительно редким. Иногда, если выдавалась возможность, Субин предпочитал отвлечься петтингом, а потом притворялся спящим. Это было, безусловно, подло с его стороны. Однако куда превратней было заставлять себя, потому что, несмотря на реакцию своего тела и эрекцию, ему всё ещё хотелось другого. Во всех смыслах.       Она приподнимается на носочках, чтобы оставить целомудренный поцелуй на его щеке, который никак не вяжется с тем, как кончики её пальцев прикасаются к его ширинке. Это была особая тайна соблазнения Юджон. Для неё не стоило многого, чтобы почувствовать себя желанной. Её мягкость по-странному влекла за собой, вся её женственность и хрупкость заключалась лишь в больших тёмно-карих глазах и миловидной внешности.       Она была бесспорно красива. Субин знал, как ему завидовали знакомые и прохожие, которые даже на улице могли сворачивать головы, что бесило как никогда. Страшно было только то, что прежних чувств он больше не испытывал.       Склонившись к её губам, Субин целует. Он закрывает глаза только когда окончательно убеждается, что тоже самое делает Юджон, дрожащая в его объятиях. Он заботливым касанием убирает несколько мешающихся прядей от лица, что выбились из нетугого хвоста, чувствуя, как она делает шаг ближе, прижавшись. Юджон всегда была восприимчива к аккуратным прикосновениям Субина, словно в этом заключались все его чувства, она верила в это каждым атомом души.       Субин отстраняется на короткое мгновение, чтобы сделать вдох, почувствовав аромат Юджон. Она пахла чистотой, как свежевыстиранное бельё, при этом на лёгких оставалось послевкусие цитрусовых духов вместе с хвойными веточками. Ни единого намёка на детскую присыпку или мыло, что втайне огорчало, но Субину никак нельзя было подавать виду.       Он подхватывает её под бедра, оставляя поцелуй на вытянувшейся шее, и, сделав пару шагов в сторону, посадил Юджон на стол. Их губы снова сталкиваются, в их движениях чувствуется требовательность, возбуждение и потребность. Юджон обнимает его шею, её язык сталкивается с языком Субина, который руками опирается на поверхность по обе стороны от её разведенных ног.       Их прерывается телефонный звонок. Первая отстраняется Юджон. Её взгляд направляется на телефон, оставленный рядом, который своим громким рингтоном и вибрацией снимает приятную поволоку возбуждения мгновенно. Это оказывается Тэхён, о котором она успела позабыть. — Должно быть, он уже в клубе, — Юджон берёт трубку, взглянув на Субина, мол, ты ведь идёшь? И Субин понимает, что у него не остается выбора.

***

      Когда Субин соглашался отправиться в клуб вместе с Юджон и остальными ребятами, из которых он мог точно знать о Тэхёне, он вовсе не думал, что к ним присоединится Енджун. Как будто его появление было самым неожиданным для него, пускай сегодня в их компании было ещё несколько незнакомых лиц. Субину было легче поверить в то, что Енджун старательно его избегает, чем осознанно поедет туда, где они, скорее всего, встретятся. Как минимум Тэхён точно мог сказать, что Субин наверняка будет вместе с Юджон, потому что на подобные вечера они старались выбираться исключительно вдвоём и только изредка могли отдыхать раздельно (это было оговоренное решение обоих).       Говоря честно, простая возможность увидеть Енджуна не могла не радовать. Субину хотелось посмотреть на него, пускай даже со стороны, чтобы оставаться незамеченным. Они обменялись лишь скудным приветствием, не пожав друг другу рук, — в какой-то степени Субин правда посчитал это лишним.       Енджун веселился вместе с остальными, продолжая не замечать взгляд Субина, который задумался только о том, насколько же ситуация напоминала их первую встречу. Казалось, это случилось недавно, но на самом деле уже прошло два месяца. В это было сложно поверить. Субин всё ещё мог задумываться над тем, что как будто теряет контроль над собственной жизнью: события развивались быстрее, чем он мог осознать произошедшее, как сегодняшний вечер и многие другие вечера.       Оставаясь сидящим в стороне, Субин делает небольшой глоток коктейля Юджон, что затерялась в толпе танцующих каких-то пятнадцать минут назад. Их вкус на алкоголь был кардинально разным: если она предпочитала сладкие напитки вроде пина колады или маргариты, Субин с легкостью отдавал предпочтение высокоградусным шотам, пускай переносил их плохо, что Юджон часто называла это безрассудством.       Он выбирается на улицу через ещё двадцать минут, почувствовав сильное желание закурить. В последнее время сигареты становились для него не простым отвлечением, а реальной привычкой, от которой порой было сложно отказаться. Прежде он мог держать это желание под контролем или, наоборот, оно проявлялось только после употребления спиртных напитков и в больших компаниях, где он чаще всего действовал под влиянием других.       Субин находит в одном из карманов полупустую пачку сигарет, отчего невольно задумывается, что ему следует сегодняшним утром зайти в 7-Eleven и купить ещё одну. Когда горький дым обхватывает горло, он чувствует толику удовлетворения и, выдохнув табак, стряхивает пепел с кончика сигареты, наблюдая, как тот тухнет в снегу под ногами. Если его одежда пропахнет, то ему несдобровать от Юджон, хотя она сейчас достаточно пьяна, чтобы не заметить этого.       За спиной раздаётся тихий скрип входной двери, на что Субин разворачивается скорее машинально, чем действительно желая увидеть кого-то. Однако удивленно замирает, когда перед ним появляется Енджун. Они встречаются взглядами, и Субин делает очередной глубокий вдох, кончик его сигареты загорается ярко-красным на фоне темной улицы, освещенной уличными фонарями и неоновой вывеской клуба.       Енджун замечает, что его взгляд невольно прикован к сизому дыму, который поднимается из чужих ноздрей и растворяется в зимнем воздухе. Это зрелище кажется ему странно притягательным, хотя сам он, несмотря на то, что когда-то так же курил сигареты, не мог выносить табак. Его раздражал стойкий запах, но теперь он осознанно делает глубокий вдох, подходя ближе.       Они стоят какое-то время молча. Енджун, вытащив электронную сигарету из кармана, делает глубокий вдох. Сладкий аромат смешивается с горькими сигаретами, а после бесследно растворяется. — Не думал, что увижу тебя, — вдруг произносит Субин, и Енджун поворачивает голову к нему. Его высокий силуэт на фоне ночного города выглядел до странного родным, давая понять, насколько сильно разлука отразилась на его чувствах — их стало будто больше, что сдерживать их казалось настолько же непосильно, как удержать стаю обезумевших псов. — И я, — шепчет в ответ, словно не хочет быть услышанным. Вот только самим Субином или ненужными ушами незнакомцев, которые могли запросто догадаться о их непреодолимой тяге?       Может быть, это была злая шутка вселенной? Иначе почему они продолжают сталкиваться, несмотря ни на что?       Субин подносит к губам догорающую сигарету. Его распирает необъяснимое счастье, какое настигает исключительно маленьких детей, когда их заветное желание исполняется, как, например, щенок или крохотный хомяк, которого тебе пришлось долгим путём выпрашивать у родителей. Ему хочется развернуться к Енджуну и, заключив его в крепкие объятия, вжаться губами в чужие абсолютно несуразным, но в то же время жадным поцелуем. — Признаться честно, я скучал, — вот так просто слова слетают с языка, что даже сам Субин удивляется собственной смелости. Он разворачивается к Енджуну, выдыхая остаток дыма из легких, который уносится следом за слабым ветром, и невольно готовится к оскорблениям.       Енджун, как всегда, был неотразим. Его стройная фигура была выгодно подчеркнута простыми серыми джинсами и более светлым облегающим двойным лонгсливом, где верхним слоем была графитовая надорванная майка. Тёмные выпрямленные волосы прикрывали брови, розовые пухлые губы отражали неон вывески, а чёрные глаза продолжали упрямо смотреть в ответ.       Субин думал, что его проверяют на прочность, а он, вместо того, чтобы с успехом преодолеть каждое испытание, с треском проваливался.       Сигарета догорает в руке, когда Субин наконец-то решается прикоснуться к Енджуну. Его кожа кажется теплой, несмотря на морозный воздух декабря, и Субин вдруг осознаёт, что ему хочется ощутить это тепло на своих губах. — Ты даже не будешь злиться на меня? — возможно, Субин даёт последний шанс себе, задаваясь мучающим вопросом долгое время. Но вместо ожидаемого гнева, встречается с очаровательным смущением в глазах Енджуна, который без лишних слов отрицательно качает головой, и Субин чувствует необъяснимую лёгкость.       Говорите, что он незрелый и легкомысленный, называйте тысячами бранных слов и вытесняйте из рамок общественной морали, Субин, вновь чувствующий себя собой, улыбается краснощекому Енджуну и делает осторожный шаг навстречу. Он наклоняется к нему особенно близко, холодным кончиком носа дотрагивается до теплой щеки, ощущая на губах взволнованное сладковатое дыхание Енджуна, что забавно хмурится, когда чует оставшийся табачный запах.       Если они ещё раз поцелуются, если Субин снова почувствует что-то большее, чем мог бы почувствовать когда-либо ещё, он не может гарантировать, что с этой минуты сможет остановиться. Его влечёт к Енджуну. Влечёт на грани необъяснимого магнетизма, что кровь в жилах стынет, когда его чёрные глаза смотрят на него. — Горько, — шепчет в губы Енджун, когда Субин наклоняет голову вбок и целует. Невкусный табак теряется на фоне ощущений. Енджун сам расслабляется в руках Субина, пускай начинает понемногу замерзать. Он ладонями обхватывает его холодные щеки и, приподнявшись, приоткрывает рот. Клубы жаркого воздуха ускользают из-под жадных губ. Они отстраняются с неохотой и, находясь всё ещё в интимной близости, продолжают с внимательностью разглядывать друг друга, словно боясь, что произошедшее могло оказаться лишь сном.       К счастью, это было правдой.

***

      Все были отвлечены алкогольными напитками и громкой музыкой, когда Субин решился на абсурдную идею, о чём, впрочем, мог в ближайшем будущем поплатиться. Поймав Енджуна за руку на лестнице, которая крутыми ступенями вела вниз, внутрь клуба, откуда доносился громкий бит, что даже на расстояние нескольких метров Субину всё равно приходилось повышать тон, чтобы быть услышанным, он предложил сбежать. Вот так просто, пока никто не вспомнил о них и пока их телефоны не разрываются от настойчивых сообщений или звонков с вопросами. Это ощущение азарта, если честно, начинает спирать дыхание в то же мгновение, как Енджун, всё равно неуверенный, соглашается.       Субин знает, что Юджон может сильно разозлиться на него, когда узнаёт, что он уехал без неё. В конце концов, у них были другие планы на вечер. Точнее, планы были у Юджон, — Субин хотел хотя бы этой ночью почувствовать себя безрассудно влюбленным и умчаться от мучительных будней, если не на другой конец света, то в объятия Енджуна.       Дожидаясь, пока Енджун заберет свои вещи из гардероба, Субин выкуривает последнюю сигарету, наблюдая за тем, как медленно хлопья снега летят на сырой асфальт. В груди всё ещё отсутствовала неконтролируемая тревожность, словно её стёр своими поцелуями Енджун, и даже мысли о Юджон впервые оставили его в покое.       Он поступал как мудак, но в этот раз не пытался оправдаться. Сейчас он искренне хотел забыть о чувствах окружающих. Он постоянно думал о том, насколько безобидными должны быть его слова, чтобы не доставлять неудобств, а тем более не ранить сердце, что за всем этим позабыл, что значит заботиться о своём комфорте, поэтому, докуривая, просит себя на оставшиеся 3-4 часа отложить заботу о других. — Ты уверен? — рядом останавливается Енджун, который дотрагивается до руки Субина. Он, словно давал возможность передумать, что могло оскорбить последнего (разве он мог сомневаться?), но Субин отвечает мягкой улыбкой, ясно показывая, что не может взять свои слова обратно.

𝟘𝟙: 𝟛𝟜.

      Их близость не кажется, чем-то неправильным даже в тот момент, когда они избавляются от одежды. Находясь в тёмной комнате наполовину обнаженными, они не могут наглядеться друг на друга. Субин готов сцеловать очаровательный румянец с щёк Енджуна, когда он направляет на него свои чёрные глаза и томно вздыхает у самых губ.       Это было похоже на воссоединение спустя долгие годы путешествий, как путник наконец-то находит свой дом, возможно, кем-то покинутый. Весь пазл начинает складываться, когда они, обнимаясь, молчат под тихое тиканье настенных часов. Их кожа соприкасается, тела дарят истинное тепло друг другу, пока Субин, влюбленный в ласковые руки Енджуна, носом зарывается в волосы на макушке. — Мне кажется, я самый счастливый человек, — Енджун смущается тому, насколько откровенно звучат слова Субина, и только потому, что их говорит сам Субин.       Большие ладони скользят по позвоночнику, и Енджун вдруг ощущает дрожь в ногах. Он приоткрывает губы, чтобы сделать вдох, а пальцы Субина эфемерным касанием ведут по худым плечам, приятно гладят загривок и опускаются до поясницы. Тепло его руки концентрируется в том месте, где она заканчивает свой путь. Енджун с неохотой отстраняется от широкого плеча, чтобы взглянуть в лицо Субина. Ему хотелось помнить то, какими глазами мог смотреть на него исключительно Субин, даже в те минуты, когда он мог зайти в студию.       Енджун пальцем проводит линию под нижней губой Субина, прежде чем приподняться и поцеловать его. Это было по-своему очаровательно, что ему, несмотря на свой рост, всё равно приходилось тянуться к Субину. Но ещё очаровательней было ощущение, когда сам Субин наклонялся к нему, догадываясь, насколько это могло быть неудобным.       Они вскоре перебираются на незаправленную постель Субина, и Енджун, окутанный пуховым одеялом и хлопковым постельным бельём, пропахшим чужим ароматом, почувствовал, как их связь становится ещё крепче и глубже, когда Субин начал его раздевать. Его пальцы скользили по обнаженным участкам кожи вместе с джинсами и боксерами, пока в тишине не раздался звук того, как скомканная одежда свалилась на пол рядом с кроватью. Они одновременно взволнованно вздохнули друг другу в губы, прежде чем поцеловаться. — Мы не будем заходить далеко, — шепчет в моменте Субин, действительно считая, что если они перейдут все грани — это будет слишком. Енджун кивает вместо ответа и, всё ещё желающий зацеловать губы Субина, ладонями обхватывает чужие щёки, притягивает обратно.       Его тело струилось под пальцами Субина, когда он рукой проводил линию от лопаток до поясницы, скользнув фалангами к копчику. Губы Субина соскальзывают с зацелованного рта, прижавшись к подбородку, и Енджун вымученно вздыхает. Он переворачивается туловищем на мягкой постели, оставив ноги возле бёдер Субина, и заинтересованно смотрит на то, как большая ладонь гладит выступающие ребра, медленно опускаясь к пупку. Его эрегированный член, прижавшийся к животу, нетерпеливо дожидался своей очереди.       Субин с улыбкой наблюдал, как прозрачная смазка показалось из розовой щелки. Осторожно коснувшись её большим пальцем, он заставил Енджуна вздрогнуть. Тонкая ниточка потянулась следом, вскоре оборвавшись, и Субин пальцами опустился к основанию, обхватив эрекцию ладонь.       Енджун рядом вздыхает и, прикрыв на мгновение глаза, откидывается на мягкую подушку под головой, прежде чем направить очарованный взгляд на Субина. Казалось, на его почерневшей радужке, помимо непроглядной темноты, засияли настоящие звёзды, потому что Субин никогда не видел ничего подобного.       Енджун дотрагивается его щеки эфемерным прикосновением пальцев, отчерчивая тонкую кожу под глазом, продолжая свой путь в волосах, которые старательно отгоняет от лица, но назойливые пряди рассыпаются между фалангами. Ему хотелось смотреть в его глаза, пока тёплая ладонь продолжала ласкать его член, иногда задерживаясь у основания или, наоборот, убыстряя темп. — Нужно больше смазки, — полушёпотом произносит Субин и ненадолго отстраняется только для того, чтобы встать с кровати и, подойдя к письменному столу рядом, достать из выдвижного ящика тюбик лубриканта и на всякий случай презервативы. Он кладёт всё рядом с подушкой, поймав заинтересованный взгляд Енджуна. — Я не собираюсь брать тебя, — предупреждает Субин, усмехнувшись. — Просто не сегодня, — забравшись обратно на кровать, он помогает Енджуну раздвинуть ноги достаточно широко, чтобы протиснуться между них. — Тогда, — Енджун сглатывает, приподнявшись на локтях, — чего ты хочешь?       Субин прикусывает нижнюю губу, и на его щеках проступают ямочки, на что Енджун заглядывается. Он смущённо опускает взгляд, тупо рассматривая бляшку чужого ремня, пока не чувствует пальцы на своём анусе. Его член вздрагивает от простого поглаживания сфинктера, и Енджун неловко вздыхает, а после рдеет на глазах. — Как мило, — Субин дотрагивается чувствительной головки, продолжая щекотать бархатные складочки, прежде чем наклониться на уровень чужого пупка. Енджун невольно затаил дыхание, когда почувствовал горячее дыхание на нежной коже члена. Но, несмотря на это, всё же сделал вдох, когда Субин поцеловал в уздечку.       Чужие мягкие губы давали ощущение дереализации, когда возникает острое чувство, будто ты находишься на грани реальности и никак не можешь сообразить, есть ли ты. Енджуну хотелось верить, что есть. Однако каждый раз, когда горячий рот Субина вбирал головку, на кончиках пальцев сохранялось до странного знакомое ощущение.       Енджун продолжал смотреть вниз, сжимая в пальцах скомканное одеяло, пока влажные губы продолжали скользить по члену. Он размышлял о том, что Субин был невероятно хорош в ублажении, словно помнил, какие чувствительные точки могли как можно скорее извести Енджуна, и потому умело управлялся. Его пальцы время от времени нажимали на местечко между мошонкой и сфинктером, лаская непрямым касанием простату, отчего Енджун мог издать звук, похожий на скулёж. Это невероятно смущало, несмотря на те звуки, что мог издавать Субин, иногда чавкая слюной.       Уткнувшись носом в гладкий лобок, Субин чувствует, как горячая головка упирается в стенку горла, отчего в тайне испытывает большее наслаждение. Он чувствует, как в волосах оказываются худые пальцы Енджуна, который под ним струится, бедрами взмахивает вверх, желая протиснуться в узкую гортань, но Субин медленно губами скользит к головке, чтобы с чмокающим звуком выпустить влажную эрекцию изо рта. Он оставляет поцелуй у основания, носом испачкавшись в слюне и смазке, и пальцами обхватывает упругую мошонку, заставляя Енджуна замычать в сомкнутые губы.       Субин смотрел на него из-под чёлки, не понимая, как он мог оставаться милым даже в таком положении. — Подай мне смазку, Ен-и, — ласковое прозвище слетает с опухших губ само собой, на что Субин практически не заостряет внимание, в отличие от Енджуна. Он помнил это прозвище только потому, что Субин использовал его, когда они оставались наедине, — чаще в спальне, чем на территории школы или на улице.       Выдавливая прохладный лубрикант на пальцы, Субин присаживается на пятки между разведенных ног Енджуна, что продолжал молча наблюдать за тем, как он растирает прозрачный гель, согревая, прежде чем коснуться щёлки. Его пальцы медленно проникают внутрь, ощупывая упругие складочки слизистой, и Енджун прикрывает глаза. Субин тем временем не может оторвать взгляда от того, как очаровательно дрожат чужие ресницы, когда сразу же начинает двигаться. Он старается делать это медленно, чтобы смазка могла распределиться достаточно, чтобы он мог добавить третий палец, а пока прислушивается исключительно к дыханию Енджуна и языку его тела.       На покрасневшей головке вновь собирается капля смазки, когда Субин сгибает фаланги внутри, растягивая, и пальцем другой руки собирает её, отправляя в рот. Ему хотелось заставить Енджуна кончить как можно скорее или, как минимум, дождаться того момента, когда он начнёт просить об этом сам. Эта мысль приятно тешила самолюбие Субина, который вновь склоняется над чувствительным членом, чтобы обсосать головку, отчего Енджун вытягивается и, не сдержавшись, испускает стон. Его ноги сводятся от желания ускользнуть от переизбытка ощущений, но Субин втайне наслаждается тем, как оказывается между чужих бедёр.       Волосы Субина приятно щекочут тонкую кожу, когда как его рот вкупе с длинными пальцами, ублажающими изнутри, заставляют Енджуна хотеть всего Субина. Он чувствовал, каким перевозбужденным становился только от чужих прикосновений, и был готов кончить даже от ласк. Пальцы, как будто проникая глубже, надавливали на чуткие стенки, а после задерживались на простате, заставляя всё тело дрожать. Енджун не мог быть уверен в том, что протянет долго, — каждый раз он задерживал дыхание, как будто вот-вот кончит, а пальцы ускользали дальше по нутру. — Субин... — он направляет взгляд вниз, на Субина, что с хлюпающим звуком выпускает изо рта член, как будто обсасывал самую вкусную конфету, заставляя зардеться, и смотрит на него в ответ. Это было по-настоящему невыносимой пыткой: выдержать взгляд его чёрных глаз, застеленных пеленой возбуждения, пока его пальцы двигаются размеренно, всё ещё стимулируя простату мимолетным касанием, от которого Енджун каждый раз очаровательно вздрагивал.       Его широкая ладонь накрывает липкий лоб Енджуна, убирая влажные пряди от лица, как будто он хотел продолжить зрительный контакт, пока доводит Енджуна до анального оргазма только пальцами.       Он начинает стимулировать исключительно чувствительную железу, ощущая, как упругий сфинктер сжимается вокруг фаланг. Его настигает сильнейшее желание зацеловать Енджуна, что очаровательно прижимается ближе, требуя контакта кожа к коже, и ладони его находят покой на шее Субина.       Енджун, дрожа, кончает. Белесые капли попадают даже на живот Субина, который обхватывает объятиями чувствительного Енджуна и медленно вынимает пальцы из расслабленного нутра, продолжая поглаживать пульсирующие мышцы щёлки.       Взгляд невольно падает на настенные часы, которые вот-вот должны были показать начало трёх и тем самым напомнить, что ночь продолжала ускользать из рук Субина, вместе с успокаивающими объятиями с Енджуном. — Теперь в душ, — Субин оставляет ласковый поцелуй на губах Енджуна, который неохотно открывает глаза и всё равно улыбается, кивнув.

𝟡: 𝟜𝟝.

      Утро наступило стремительно. У Субина было острое ощущение того, будто он успел закрыть глаза всего лишь на мгновение, прежде чем солнце взошло. Его могло обрадовать только то, что Енджун до сих пор находился рядом. Он мирно посапывал, свернувшись под боком Субина, словно маленький котенок. Однако, как только веки Енджуна дрогнули, Субин, сам того не понимая, притворился спящим.       Енджун, словно почувствовав его движения, открыл глаза и, сонно посмотрев на него, приподнялся на одной руке, позволяя одеялу соскользнуть с обнаженных плеч. Дневной свет едва мог проникнуть сквозь задвинутые жалюзи, но тем не менее очертания чужой комнаты приобрели свой образ: легкий беспорядок, оставленная одежда на полу, потому что ночью совсем не хотелось тратить на неё время, и медленное тиканье часов.       Енджун почесал лоб, а потом снова посмотрел на Субина. Его волосы каскадом рассыпались по подушке, рот очаровательно приоткрылся, и Енджуну захотелось оставить поцелуй на его щеке. Но вместо этого он продолжал разглядывать его, будто давно не видел, что в какой-то степени могло сойти за правду. И пускай они провели вместе ночь, от воспоминаний о которой он краснел, Енджун возвращал себя в реальность.       Субин всё ещё не был его. Он не принадлежал ему, отчего момент разлуки хотелось оттянуть настолько, насколько это могло быть возможно.       Вернувшись обратно в теплые объятия Субина, Енджун натягивает одеяло на обоих и, положив голову на медленно вздымающуюся грудь, с тоской смотрит перед собой ещё какие-то секунды, прежде чем прошептать осторожное: — Пожалуйста, не делай мне больно, — а после снова уснуть, не догадываясь, что мог быть услышанным.