Дурачьё

      Субин почему-то посчитал нужным не признаваться Енджуну, что слышал его просьбу, подозревая, что она должна быть тайной, несмотря на искренность слов. Это не говорило о том, что Субин собирался его игнорировать — ему, наоборот, захотелось доказать серьёзность своих намерений во что бы то ни стало. Размышляя об этом, он всё ещё прислушивался к мерному дыханию Енджуна, который продолжал досыпать на его груди, пока Субин кончиками пальцев продолжал выводить незамысловатые узоры на обнаженной коже плеч.       В голову лезли мысли о Юджон. Она наверняка могла названивать ему всю ночь, обнаружив его отсутствие. Всё-таки было бы странно, если бы его девушка решила бы проигнорировать этот факт. Однако тянуться за телефоном совсем не хотелось. Субин чувствовал, если он сделает это, то непременно оставит ей сообщение с чистосердечным признанием. А делать ему этого не хотелось просто потому, что расставаться через телефон — самое паршивое занятие, которое могло придумать человечество, настолько это казалось унизительным для партнёра. Если уж получать заслуженную оплеуху или на худой конец стакан холодной воды (желательно со льдом, чтобы больнее получить по лбу), то только при личной встрече. Такого мнения придерживался Субин, возможно, слишком самонадеянный или с чересчур развитым чувством справедливости, что был даже готов прийти на собственную расправу.       Назовите его таким же сумасшедшим, как маньяка, который звонит в полицейский участок намекнуть о деталях убийства, чтобы пощекотать себе нервишки, Субин был практически готов с этим согласиться. Вот только он продолжал лежать в теплой постели, прокручивая в голове множество событий, которые могли произойти даже сейчас. Например, Юджон могла ворваться к нему домой, потому что у неё всё ещё были запасные ключи, и застать его, обнимающего Енджуна.       Этот вариант из множества был самым реальным, однако всё равно не пугал. Субин, несмотря на свою трусость, признавался себе, что в любой подобный момент встанет на сторону Енджуна и не потому, что он был по-настоящему влюблён в него, а потому что тот был последним, кто заслуживал гнева и порицания Юджон. Субин всё ещё оставался самым главным зачинщиком — ему и принимать волну гнева с её стороны. И пускай его рассуждения до сих пор оставались пустым звуком, он знал, что рано или поздно произойдёт переломный момент, поэтому мог только представлять себе ещё тысячи вариантов, как его могли поймать с поличным. А пока Субин смотрит на Енджуна, коснувшись прядей, упавших на закрытые глаза, и оставляет ласковый поцелуй на чужой макушке. Возможно, именно это прикосновение вынуждает его пробудиться и сонно уставиться на Субина. — Сколько сейчас время? — единственное, что спрашивает у него Енджун, и Субину приходится потянуться за телефоном, лежащим на изголовье кровати. Его взгляд невольно обращает внимание на четыре пропущенных и только потом на циферблат. — Уже одиннадцать. — Вот блин, скоро тренировка, — недовольно хнычет Енджун, перевернувшись на спину, что замечает Субин, уставившийся на чужую обнаженную грудь. Возможно, слишком извращенно для человека, который мог видеть намного больше участков кожи Енджуна, на которые смотреть позволено лишь нескольким (его лечащему врачу и бойфренду). — Ты ведь говорил, что тренировки по выходным редкость, — вспоминает чужие слова Субин, позабавленный тем, как мило продолжал хныкать Енджун. — Да, — он согласно кивает, а после приподнимается на одной руке. Теплое одеяло соскальзывает с нагого тела, на что Субин откровенно засматривается, коснувшись его колена ладонью. — Сегодня как раз такой день. — Странные вы: сначала всю ночь в клубе отрываетесь, а потом на тренировки собираетесь? — весело подмечает, столкнувшись с таким же повеселевшим взглядом Енджуна, которому остается пожать плечами.       Они смотрят друг на друга ещё несколько секунд, прежде чем Енджун решится первым наклониться за поцелуем. Оба, очевидно, не чистили зубы, и вчерашние коктейли дают о себе знать, однако Енджун впервые не испытывает отвращения от поцелуев после пробуждения, когда целуется с Субином. Этот миг казался зачарованным хотя бы потому, что он был всё ещё голым в его постели, однозначно удовлетворённый и влюблённый по уши. — Прости, я вчера не собрал наши вещи. Думаю, они помялись и, возможно, отвратительно пахнут, — Субин морщит нос, и Енджуну кажется это милым. — Наденешь что-нибудь из моего? Я мог бы постирать твои вещи и передать их немного позже, если ты, конечно, не против.       Не понимая, откуда у Субина столько энергии на разговоры, Енджун разве что кивает с мягкой улыбкой на лице, прежде чем вновь прилечь рядом, прижавшись к поджарому телу. Если честно, ему совсем не хотелось уходить, как минимум не сейчас, пока обстоятельства позволяют поваляться лишние минуты и попытаться насладиться этим утром. А оно было определенно лучшим за всю сознательную жизнь и даже не стояло рядом с тем, как ты мог самостоятельно проснуться ранним утром и почувствовать себя выспавшимся. Всё потому, что большая ладонь Субина продолжала гладить его плечи и спину, останавливаясь тёплым прикосновением на пояснице, отчего Енджун втайне желал запищать от счастья.       То, насколько всё веяло правильностью, одновременно с тем убивало трепет в груди и животе, потому что разум продолжал трезвонить о том, что жизнь скоротечна, так и жалкие 5 минут совсем скоро закончатся, и ему придётся уйти. — Всё, мне пора, — бормочет Енджун, зарывшись лицом в пространство между Субиновой грудью и подмышкой, больше всего желая, чтобы Субин не позволил ему уйти и, прижав к себе, вынудил остаться.       Субин же мог думать только о том, насколько в его глазах ленивый Енджун выглядел невероятно очаровательным, отчего в ту же секунду ладонью проводит по взлохмаченной макушке, приглаживая утренние петухи. Он старался концентрироваться исключительно на мгновении, пускай время от времени совесть продолжала трубить о Юджон и её пропущенных, что обязательно нужно созвониться с ней и попытаться объясниться, вот только как? Дорогая, у меня украли бумажник, и я полюбил другого? Субин не мог вообразить себе этот разговор, считая любое начало абсурдным, однако трезво оценивал, что признаться нужно. — Ты можешь сходить в душ и приободриться, а я пока приготовлю нам завтрак, ну как? — Субин выжидающе смотрит на Енджуна, пока тот не выглядывает из своего импровизированного убежища. — Потом я вызову тебе такси и ты, никуда не спеша, отправишься на тренировку, м? — он всё ещё продолжал заканчивать предложение вопросительной интонацией, как бывает делают взрослые, пытающиеся выйти на компромисс с маленькими детьми, которые ни в какую не хотят идти на уступки.       Енджун считает это милым и, даже не планируя отказываться, оставляет эфемерный поцелуй на чужом подбородке, невольно прислушиваясь к тому, как Субин вздыхает, что на самом деле заводит, и Енджун целует ещё раз, но уже немного ниже. Не рассчитывая на что-то большее, потому что у них нет даже лишних двадцати минут на быстрый секс, он позволяет себе немного подразнить очевидно взвинченного Субина, положив ладонь на чужой живот. Субин заметно напрягается и, будто очнувшись, перехватывает его запястье, пока не становится слишком поздно, забавно уставившись на Енджуна, который прикусывает нижнюю губу, источая невероятную энергетику. — Кажется, ровно пять минут назад ты сказал, что тебе пора? — тёмные брови Субина сводятся у переносицы так, словно он злится, но только Енджуну известно, что на самом деле тот пытается казаться серьёзным, и поэтому никак не может сдержать влюблённой улыбки. — Тебе лишь бы поскорей от меня избавиться, — прыскает Енджун, очевидно, с радостью поддающийся на глупые заигрывания, пока Субин медленно поднимается со своего места просто ради того, чтобы нависнуть сверху. Его горячая ладонь умещается на одном из колен, а затем стремительно скользит по бедру, почти коснувшись члена Енджуна, который был готов поддаться вперёд и, наплевав на тренировку, ещё раз насладиться их близостью.       Это была самая настоящая химия. Иначе Енджун никак не может объяснить то, почему, оказываясь каждый раз наедине с Субином, его сердце готово выпрыгнуть из груди, стоит чужим серьёзным глазам задержаться на нём на долю секунды. Он был по-дурацки влюблён каждой клеточкой своего тела в него, осознавая оплошность этой любви настолько, насколько это возможно. Неизвестно, мог ли Субин рассуждать также, но Енджун втайне надеялся, что мог. В противном случае, почему он продолжает смотреть на него ровно такими же влюблёнными глазами? — Мы оба знаем, что это не так, — шёпот Субина ложится на губы, как порой ощущается утренний туман, который бывает настолько густым, что даже кожа кажется влажной от его прикосновения.       Оставив быстрый поцелуй на губах Субина, Енджун с усмешкой заставляет его отодвинуться, упёршись обоими руками в широкую грудь, пока Субин со вздохом не возвращается на своё место. — Теперь мне действительно пора, — Енджун поднимается с кровати быстрым движением и, игнорируя пристальное внимание к своему телу, как можно скорей отправляется в душ.       И только когда из ванной доносится звук воды, Субин со вздохом заваливается на спину и направляет задумчивый взгляд в потолок. Ему самому не помешает подняться сейчас, однако сладкая эйфория придавливает всё тело к матрасу, словно огромный кашалот, что должно быть смертельно, — может, от этого сердце начинает сдавливать? Субин невольно улыбается собственным мыслям, бросив короткий взгляд на настенные часы.       Он, прежде чем отправиться на кухню, по-быстрому напяливает первую попавшуюся домашнюю футболку, считая неприличным расхаживать с голым торсом перед Енджуном. Лучше не спрашивайте почему — Субин не знает.       Для сытного завтрака приходится немного импровизировать, поскольку о продуктах никто (исключительно Субин) не позаботился. Он находит оставленные красные яблоки в холодильнике, которые быстро чистит и избавляется от сердцевины, и в завершение отваривает кашу-пятиминутку. На первый взгляд всё выглядит вполне сытно, и, когда из ванны наконец-то выбирается розовощёкий Енджун, Субин тут же зовёт его завтракать. — Тебе сделать кофе? — Субин задается вопросом, даже не оглянувшись, продолжая мельтешить на маленькой кухне, как рабочая пчела, под аккомпанемент жужжащей кофемашины. — Я бы не отказался от простого чая, — Енджун, трущий сырые волосы махровым полотенцем, садится за стол и невольно заглядывается на своего экс-партнера, что по-прежнему было правдой, несмотря буквально на всё, что между ними случилось и продолжало случаться. — Хорошо, — бормочет Субин, обнаруживая под рукой заваренный в чайнике чёрный чай, который мог принадлежать Юджон. — Я пойду приготовлю тебе одежду, можешь начинать без меня, — он ерошит без того лохматую макушку Енджуна. Казалось, что Субин торопится даже больше Енджуна, который, проводив его взглядом, принялся набивать щёки кашей.       И вправду сегодняшнее утро веяло исключительно суетой, что втайне Субину нравилось. Ему, в целом, нравилось заботиться о ком-то, пускай на первый взгляд рассудить о нём так непросто. Однако то, какую жизнь в него вселял Енджун своим присутствием, нельзя было описать. И было бы глупо не признаться в том, что именно так Субин в юношеские годы мечтал встречать каждое утро. Может быть, чуть-чуть размеренно, но желательно всё ещё рядом с Енджуном.       И когда Субин оставляет ласковый поцелуй на чужих губах перед прощанием, он с некоторой грустью осознаёт, что не может сказать наверняка, насколько долго они расстанутся на этот раз. От этого их прощание затягивается на лишние минут восемь, а ещё по большей части из-за Енджуна, который укладывает теплые ладони на плечи Субина от банального желания побыть к друг другу ближе ещё малость, эгоистично рассуждая о том, как ему не хочется уходить. Даже не подразумевая, что Субин думал ровно также, чувствуя его неровный вздох на своих губах, но почему-то не решился признаться вслух.

𝟙𝟛: 𝟘𝟚.

      Прошло порядком часа с момента, когда Енджун уехал, и Субин практически сразу принялся прибираться в квартире. У него не было целенаправленного умысла замести следы чужого пребывания. Если честно, он даже на какое-то время забыл об этом. Вместо навязчивых мыслей, Субин отвлёкся на стирку, загружая барабан стиральной машины грязной одеждой. Но тут он услышал, как в замке входной двери поворачивается ключ, и выглянул в коридор.       Незачем говорить, что Субин не мог ожидать того, что Юджон придёт к нему днём. Он, в целом, не ожидал увидеть её сегодня по ряду обоснованных причин: во-первых, та в это время должна быть на тренировке; во-вторых, она редко могла прийти без предупреждения, если знала, что Субин может быть дома. Однако, несмотря на всё, ладони всё равно потеют, как только они встречаются взглядами — её любопытный и напряжённый Субина. — Я переживала, что ты без задних ног, — удивительно весело произносит Юджон, на что Субин удивлённо распахивает глаза, наверняка выглядя глупо. — А… ты не должна быть на тренировке? — тихо спрашивает он, закрыв дверцу машинки коленом. — Написала Тэхёну, что у меня похмелье, — она расслабленно пожимает плечами и принимается раздеваться, прежде чем пройти на кухню и, оглянувшись, обратить внимание на чистоту. — Ты даже прибрался? — Юджон оглядывается через плечо на Субина, который до сих пор стоял в дверях ванной, и мягко улыбается ему. — Да… — Субин делает шаг в коридор, почесав ногтем висок. На самом деле он прямо сейчас невероятно стрессовал. Казалось, ни один тревожный экзамен не мог сравниться с тем, что испытывал его организм, пока Юджон продолжала как ни в чём не бывало расхаживать по квартире, распаковывая продукты, которые успела взять по пути к нему. Очень милая черта заботы, но от неё становилось как будто тошно, что заставляло Субина снова и снова думать, что он поступает как истинный мудак. — Ты извини, что без предупреждения, — между делом рассказывает Юджон, пока складывает на полки холодильника фрукты и овощи. — Ты не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Я начала волноваться, к тому же ты ушёл без предупреждения. Вдруг что могло случится, — вновь пожав плечами, она закрывает холодильник и направляет немного обеспокоенный взгляд на Субина. Тот неловко улыбается в ответ, вспоминая, что одежда Енджуна в стиральной машинке всё ещё была очевидной уликой его преступления. — Слушай… — он не находит ничего лучше, как заполнить минуту неловкого молчания, вдруг решив признаться во всём. Неизвестно, что им двигало в этот момент. Возможно, совесть, от которой в собственной голове прятаться негде? Ему почему-то вдруг показалось, что лучше момента не найти, чем рассказать об этом сейчас, пока не поздно, хотя уже всё равно позднее некуда. Но Юджон вдруг его перебивает, может, не услышав, как он пытался промямлить хоть что-нибудь. — Я, кстати, хотела поговорить про Новый год, — она заходит издалека, показавшись Субину чем-то смущённой. — Может, проведём его с родителями? — случается небольшая пауза, за которую Субин успевает почувствовать, как лёгкие вдруг сдавливает. — Ты мог бы поехать вместе со мной… У нас всё серьёзно, поэтому я бы хотела вас познакомить, — Юджон начинает неуклюже жестикулировать руками, явно выдавая своё волнение. — После праздника мы обязательно должны съездить и к твоей семье, там как раз будет Рождество!       У Субина, в самом деле, не находится слов. Удивлённый её предложением, он честно заключает, что жизнь его наказывает. И как после такого он может, упав на колени, рассказать, что изменил? Нет, не просто изменил, а искренне полюбил другого. И не просто другого — свою первую любовь.       Моргнув пару раз спустя секунд пять, Субин поджимает губы в линию и, не найдя явного ответа, задумчиво чешет затылок, после чего не находит ничего лучше, как натянуто улыбнуться. Если честно, ему показалось, что Юджон не очень интересовалась его мнением. Даже больше, увлеченная своей задумкой и влюбленная в то, как Субин знакомится с её родителями в качестве официального парня, который вполне может стать будущим мужем, она предвкушено прикусывает нижнюю губу. — О, я, кажется, перебила тебя перед этим? — когда Субин был готов вернуться в комнату, Юджон вдруг вспоминает о том, о чём ему хотелось больше всего забыть прямо сейчас и вместо этого отправиться самобичевать на кровати, пытаясь принять то, во что втянул себя сам. — Я уже потерял мысль, — врёт. — Как вспомню, обязательно скажу.       Юджон не придаёт его словам особенного значения и, пожав плечами, позволяет ему скрыться.

***

      Субин не мог представить, как после идеального утра может написать Енджуну о том, что вынужден уехать в родительский дом Юджон. Ему казалось, что эта новость могла сильно ранить последнего, чего делать искренне не хотелось. Безусловно, Субин мог отказаться от всего, что запланировала Юджон, и запросто никуда не ехать, как и мириться со сложившимися обстоятельствами. Он всё ещё продолжал винить себя во всём, но, к своей же убогости, не пытался ничего исправить, лишь предпринимал попытки, словно выброшенная на берег рыба, бесшумно открывающая рот и постепенно задыхающаяся.       Так он провёл неясное количество времени, всё раздумывая о том о сём, при этом не оторвав взгляда от потолка. Одно Субин знал точно — скрывать от Енджуна поездку нельзя. Будет слишком позорно, если он уличит его во лжи. Пускай между ними не заводился разговор о том, кто же они друг другу теперь, Субин не мог отметать очевидного — любовники.       С какой-то стороны было иронично осознавать, что между ними завязались запретные отношения, которые Субин искренне порицал в других людях. По его мнению, сама суть слова «любовники» веяла унизительной формулировкой, как будто описывая всю суть предавших и крича «недостойные». И ему хотелось искренне считать, что для них с Енджуном существует любое исключение из этих навязанных правил. Например, то, что Субин только рядом с ним мог почувствовать себя самим собой, подразумевая под этим абсолютно всё, — даже дышать в его присутствие становилось легче.       Наконец, в какой-то момент Субин набирается смелости на переписку. По крайней мере, он берет в руки телефон, всё это время лежащий у изголовья, и, тупо уставившись в экран, нерешительно нажимает на строку ввода сообщения. 18:56 Soobin: Ен-и, у меня новость. Я должен уехать с Юджон на Новый год к её родителям

19:00 Yeonjun♡: Ок (:

      Субин, вместо ответа, глупо всматривается в невнятный смайлик и начинает ещё больше чувствовать себя паршиво, представляя насколько хуже могло быть Енджуну. Ему вовсе не хотелось быть причиной чужого плохого настроения, а уж тем более заставлять грустить. 19:04 Soobin: Что если я организую нам свидание в качестве извинений? То есть непросто свидание, а целый день вместе? Мы можем вдвоем переночевать Что скажешь, Ен-и?

19:06 Yeonjun♡: Я подумаю

***

— Что-то не так? — спрашивает Тэхён, сидящий напротив, с любопытным взглядом, направленным на Енджуна, который продолжал с кем-то переписываться, при этом выглядя мрачно, подтверждением тому было то, как его пальцы с нажимом печатали сообщение.       Они вдвоём решили вместе поужинать, прежде чем разойтись по домам после тренировки. К их счастью в нескольких домах от студии находился небольшой, совершенно одомашненный щиктан, в котором подавалась исключительно вкуснейшая еда, словно из-под ножа матери, по которой Енджун периодически скучал.       Заправляла этим местом наимилейшая пожилая женщина, которой в помощь иногда выходила её внучка, учащаяся в старшей школе, или невестка. В целом круг лиц был настолько узким, что Енджуну казалось, что он знаком со всей семьёй, и, к удивлению, они также запомнили их небольшую компанию, хотя они появлялись здесь не так уж часто. Хозяйка объясняла это тем, что красивые лица трудно забыть, отчего и Енджун, и Тэхён весело смеялись.       Между ними, прямо на столе с встроенной газовой конфоркой, громко булькает кальбитхан, от ароматного бульона которого аж слюна во рту собирается, и Енджун нетерпеливо причмокивает губами. — Нет, всё ок, — отвечает он и только потом откладывает телефон в сторону экраном вниз. Ему совсем не хотелось думать о том, что Субин собирается уезжать в другой город со своей фактической девушкой, потому что это и вправду угнетало. Сама мысль, что они останутся наедине, выводила из себя. И пускай Енджун старался рассуждать трезво о том, что этого следовало ожидать, ревность всё равно разжигала в нём огонь, а заодно и аппетит.       Он всё ещё старался понимать Субина, хотя получалось это не всегда удачно. Например, как Субин мог попросить сбежать вдвоём, буквально провести ночь вместе, утром миловаться и целоваться, а потом собрать вещи и поехать следом за своей девушкой, знакомиться с её родителями?       Енджун, безусловно, не может знать, что происходит в этот момент в чужой голове, но изо всех сил старался сохранять здравый ум, несмотря на то, как бешено начинало биться сердце, как только рядом оказывался Субин; так Енджун пытался сказать себе, что мириться со сложившейся ситуацией не будет. Ему не хотелось ввязываться в это настолько, чтобы позже, возможно, иметь проблемы, как и находиться в состоянии неопределённости.       Ему хотелось, наоборот, как можно скорее решить этот вопрос, потому что Енджун всё ещё знал, что такое чувство собственного достоинства. И поэтому поддаваться на приятное и даже привлекательное предложение Субина под вкусной оберткой из ласкательных прозвищ и доброжелательной интонации Енджун не торопился, хотя, безусловно, мечтал поскорее вернуться в удивительно уютные объятия, чтобы утонуть в ощущении того, как ласково Субин обращался с ним, не переставая гладить по спине.       Загруженный бесконечно жужжащим роем размышлений, Енджун сжимает губами кончик холодных железных палочек, продолжая смотреть на булькающий бульон, в то время, как Тэхён, до сих пор внимательно анализирующий чужое изменившееся поведение, неторопливо пережёвывал рис. Он ощущал резкие изменения Енджуна, но не мог определиться, в какую сторону. Обычно болтающий обо всём Енджун вдруг стал задумчивым парнем, часто проверяющим свой телефон, при этом избегающим любых разговоров из ряда «У тебя всё в порядке?» или «Как дела?».       Это наводило на определённые мысли, но Тэхён сомневался до последнего в их правдивости.

***

      Субин до последнего не мог поверить, что действительно согласился на такой серьёзный шаг, как встреча с родителями своей девушки. К слову о ней, Юджон прибывала в удивительно счастливом положении духа, — её выдавала неконтролируемая улыбка, отчего Субин начинал нервничать с каждым получасом больше.       К счастью, родители Юджон жили совсем недалеко, Субин бы сказал, под самым носом, — лишь в нескольких районах от центра города. Это был спокойный микрорайон, находящийся в Подсеулье, где в основном находились небольшие дома на подобии таунхауса, представляющие собой здание в 2-3 этажа и аккуратным задним двориком, где можно было расположить несколько шезлонгов с грилем или садик из парочки цветочных клумб. Жильё было удачным для супружеской пары, чья единственная дочь давно съехала в отдельную квартиру и начала жить самостоятельной жизнью; внутри было уютно и, несмотря на небольшие комнаты, весьма просторно. На первом этаже были панорамные окна со стеклянной раздвижной дверью, из которых как раз виднелся садик, припорошенный снегом, а в углу ютилась аккуратная ёлка, украшенная стеклянными игрушками и жёлтой мерцающей гирляндой.       Субин оглядывался по сторонам с неловкостью в движениях, держа в руках тёплую кружку с чёрным чаем, и всё никак не мог унять волнение вперемешку со стеснением, пока Юджон обменилась фразами со своей мамой. Та, как будто совсем не удивлённая появлению Субина в их доме, выглядела непринуждённо и даже не пыталась его расспрашивать очевидными вопросами из ряда «Как вы познакомились?» или «Сколько ты зарабатываешь?». Втайне Субин оставался благодарен за это, поскольку отвечать на них совсем не горел желанием, как и сидеть здесь. Вместо того, чтобы попытаться поддержать разговор, он лишь направил взгляд в окно, устроившись на широком кожаном диване практически посередине комнаты. Напротив него располагался большой плазменный телевизор, откуда тихим бормотанием вещали новости недели, но Субин даже не пытался прислушаться к ним.       В голову продолжали лезть навязчивые мысли о Енджуне, сообщение которого заставляло думать о плохом. Хотя абсолютно неудивительно, что тот не был рад от новости Субина. Было бы странно надеяться на его понимание, потому что даже Субин никак не мог понять самого себя. Для чего он вообще сюда приехал? Чтобы посмотреть в глаза тем людям, с которыми знакомиться хотелось меньше всего? Возможно, чтобы услышать, как мама Юджон или её отец говорят о том, насколько Субин безнадёжен и совершенно не годится ей в мужья? О боги, как бы он был рад услышать нечто подобное из их уст. Тогда бы вес вины хотя бы чуть-чуть перестал вдавливать его в этот диван. — Субин? — рядом раздаётся голос Юджон, на который Субин реагирует не сразу, обернувшись с искренним непониманием во взгляде. — Мама спрашивает, хочешь ли поужинать? — очевидно смущённая незаинтересованностью своего парня, она бросает взгляд на женщину, сидящую напротив, что, наоборот, ожидала ответ с лёгкой улыбкой. — А как же… господин? — Субин припоминает, что отец Юджон до сих пор отсутствовал, судя по словам её мамы, из-за завала на работе, несмотря на выходной день. — Может, мы подождём его? — Не уверена, что он приедет сегодня вовремя, — с огорчением в голосе произносит женщина. — Зачем мне морить вас голодом, тем более с дороги? — она вновь улыбается Субину, и тот невольно повторяет её жест дружелюбия. — Поешьте, а потом отправляйтесь разбирать вещи.       Женщина поднимается с другого края дивана, направившись к кухне, которая отделялась от гостиной прямоугольным обеденным столом. Субин, проводив её взглядом, посмотрел на Юджон, которая выглядела очевидно недовольной, однако продолжала поддерживать вид, будто всё в порядке, возможно, только ради мамы. Это могло вогнать Субина в неловкое положение, но, к удивлению для самого себя, он совсем ничего не почувствовал.       В последнее время ему удавалось всё чаще быть честным с самим собой. Так и сейчас Субин, нащупывающий почву собственного «я», вдруг осознал, что был по-настоящему безразличен к происходящему. Ему не хотелось здесь быть с самого начала, так почему он должен выдавливать из себя инициативу? Ясно, что он мог бы постараться ради Юджон, но, видя её недовольство, испытывал желание по-прежнему сохранять спокойный вид. И это не говорило о его неуважении по отношению к старшим. Скорее, это их совершенно не касалось.       Направив взгляд обратно в окно, Субин видит в его отражение силуэт женщины, которая неторопливо достаёт из холодильника заранее наготовленные блюда, и как к ней подходит Юджон, желающая помочь. Они продолжают о чём-то общаться с улыбками на лицах, пока Субин делает небольшой глоток наполовину остывшего чая.       До Нового года осталось пару дней. Думая об этом, Субин просил себя продержаться, уговаривая глупыми фразами по типу «Осталось чуть-чуть». Ему не терпелось вернуть Енджуна себе. Вновь ощутить его в своих объятиях, почувствовать вкус сладких губ и понаблюдать за тем, как очаровательно меняется выражение лица, когда Субин пытается его подначивать.       Он всё глубже увязал в этом. Собственно вырытая яма всё больше походила на могилу, а ладони грубели от мозолей из-за лопаты, которую Субин не выпускал даже на минуту. Ему казалось это бессмысленным, или всё вокруг постепенно теряло этот самый смысл?       Рассуждая об этом, Субин не мог подумать, что всё ещё оставался собой. Всё, что наталкивало на выводы, продолжало пугать и одновременно с этим интриговать больше. До какой низости он сумеет опуститься, чтобы оказаться рядом с Енджуном? И до каких пор будет вводить в заблуждение всех, включая себя? — Субин, поторопись, всё остынет, — мама Юджон зовёт его к столу, отвлекая от потока мыслей, и Субин, поднявшись, вновь улыбается женщине, прежде чем присоединиться к ужину.

𝟘𝟘: 𝟙𝟛.

      Когда во всём доме гаснет свет, Субин тут же забирается в постель, надеясь поскорей уснуть.       Они остановились в небольшой спальне на третьем этаже дома, которая больше походила на кабинет, поскольку как таковой кровати в ней не было, вместо неё у стены стоял раздвижной диван и ещё несколько предметов мебели: комод, рабочий стол и компьютер, принадлежащий отцу Юджон. Здесь, в отличие от других комнат, было достаточно пусто, лишь несколько зеленых растений вносили уют. Из приятных бонусов были такие же панорамные окна, что и на первом этаже, и просторный открытый балкон.       Субин невольно подумал, что мог бы выходить покурить, чтобы не приносить неудобства семье Юджон, однако вовремя отдёрнул себя от этой идеи. Ему не хотелось ссориться из-за сигарет, по крайней мере, не при родителях — для него это было бы унизительно.       Раздавшееся копошение рядом, невольно привлекает внимание Субина, который, вместо того чтобы закрыть глаза и попытаться уснуть, сам того не понимая, продолжал лежать, глядя в потолок. Он опускает любопытный взгляд на Юджон, которая молча встаёт с дивана и, надев тапочки, отправляется по лестнице вниз.       К слову, о минусах выделенной им комнаты — в ней отсутствовала дверь. Другими словами, тебе приходилось подниматься и опускаться по ступенькам, словно ты взбираешься на чердак. Хотя планировка здесь была такой же, как и во всём доме, особенная атмосфера этого места всё равно ассоциировалась у Субина именно с чердаком.       Он не стал спускаться следом за девушкой. Ему не хотелось никого беспокоить, к тому же он был здесь гостем, и ему казалось неуместным вести себя так, будто он здесь свой. — Будешь пить? — раздается рядом шёпот Юджон, возвращение которой Субин даже не заметил. — Нет, — звук его голоса получается немного громче, отчего Субин поджимает губы, наблюдая, как Юджон вновь устраивается под одеялом, повернувшись к нему. — Тебе здесь не нравится? — Почему ты так думаешь? — Субину на долю секунды показалось, что его вопрос был глупым. Возможно, его тело и лицо говорило за него вместо слов, отчего на долю секунды ему всё-таки стало стыдно. — Моя мама посчитала тебя скрытным, — её ответ вызывает у Субина удивление. — Я много рассказывала ей про наши отношения и про то, какой ты человек. Наверное, она ожидала увидеть ту часть тебя, которую вижу я, — слова Юджон почему-то навевали оправданиями, словно она хотела, чтобы Субин знал, что о нём думает её мама, но в то же время пыталась его успокоить или, наоборот, заверить. В чём конкретно, Субин пока что не особо понимал. — Тебе стоит иметь в виду, что это мой первый раз, когда я знакомлюсь с чьими-то родителями, — он попытался пошутить, чтобы закрыть тему, но даже самому Субину его ответ показался попыткой защититься. Это было похоже на обмен колкостями, когда между людьми вспыхивает обида. И в какой-то мере это было правдой, потому что Юджон задела своими словами Субина. Он ощущал её давление каждым атомом души, словно она возлагала на него ответственность во что бы то ни стало понравится её родителям, даже если Субину придётся вылезти из кожи вон. — Поговорим завтра. — Судя по её тону, Юджон осталась недовольной таким раскладом, потому поспешила отвернуться от него, как будто это могло вернуть обоим личные границы.       Субин, глядя на неё, не торопился заключать её в объятия, как это бывало раньше. Их любая ссора всегда имела хороший конец: Субин брал всё в свои руки и, выпросив прощения, испытывал облегчение, когда Юджон, смягчившись, принимала его извинения. Только сейчас он осознал, как жалко вёл себя раньше: даже если конфликт возникал не по его вине, Юджон манипуляциями заставляла Субина чувствовать себя виноватым. Только её капризы и нежелание признавать свою неправоту вынуждали его делать первые шаги из раза в раз.       Любому человеку такое рано или поздно надоест, по крайней мере, так Субин пытался утешить себя.

***

      Утром следующего дня Субин обнаруживает, что Юджон уже нет рядом, отчего невольно вспоминает их короткий, но всё равно неприятный разговор ночью. Было сложно назвать это ссорой. Они не успели наговорить друг другу лишнего, что могло гарантировать их примирение.       Субину, в целом, было сложно выносить любой факт напряженных отношений, будь этим объектом его девушка или кто-нибудь другой, поскольку чувство вины не отпускало его до конца, как и навязчивые мысли о собственной неправоте.       В конце концов, Юджон не хотела сделать плохо этой поездкой. Ей, наоборот, искренне хотелось поскорей познакомить своего парня с родителями, чтобы, вполне вероятно, заявить им о том, насколько она взрослая. Насколько Субин был осведомлён, отношения между ними были не супер идеальными: как мама и папа, родители требовали максимум от своей дочери, в чём и заключался феноменальный успех Юджон в школьные годы.       Строгие и контролирующие каждый её шаг, подкрепляя это заботой и «нам так будет спокойнее», они, скрепя сердцем, позволили Юджон переехать в отдельную квартиру. А новость о появлении Субина в их семье наверняка могла стать потрясением, ведь Юджон — божий одуванчик, неужели она доросла до того возраста, чтобы иметь какие-то отношения с парнями? Последний вывод пришёл Субину сам собой.       Решив, что пора вставать, он неохотно убирает одеяло в сторону, прежде чем пересесть на край постели. Только сейчас до него начинают доноситься посторонние звуки с первого этажа, куда спускаться искренне не хотелось. Возможно, там собралась вся семья, включая отца Юджон, с которым вчерашним днём познакомиться не удалось. Неизвестно даже, приехал он в итоге или нет.       И, наверное, совсем не странно, что из всех родственников Юджон Субин больше всего переживал насчёт знакомства с ним. Чаще всего отцы девочек представляются серьёзными мужчинами настолько, что от одного взгляда нутро сжимается. И было даже страшно представить, как он на него посмотрит, когда Субин спустится вниз. Но сидеть в комнате до того, как вернется Юджон, не было варианта. С его стороны это могло бы показаться неуважительным, и, в частности, из-за этого факта Субину ничего не оставалось, как спуститься, перед этим переодевшись в синие джинсы и серое худи. — Доброе утро, — он отозвался тихим голосом, только-только спустившись с последней ступеньки и тут же столкнувшись со своим страхом лицом к лицу. — Доброе, — мужчина у кухонного стола взглянул на Субина с очевидным любопытством во взгляде.       Отец Юджон совсем не подходил под ужасные представления. С виду он был обычным человеком, ниже Субина на голову, в офисной рубашке и серых брюках, на его переносице сидели прямоугольные очки в чёрной оправе, а волосы были аккуратно убраны в сторону, с лёгкой сединой в висках. Его лицо излучало доброту, что автоматически располагало к нему. — Здравствуйте! — Субин, откровенно говоря, растерявшись, делает поклон. — Я Чхве Субин… — Он протягивает руку для рукопожатия и, когда мозолистая ладонь оказывается в ней, встряхивает обе в воздухе. — Да, я уже знаю, — кивнув, отец Юджон одаривает Субина дружелюбной улыбкой и практически сразу отвлекается на размешивание своего кофе в чашке, стоящей на столе. — Вчера меня задержали на работе. Жаль, что нам удаётся познакомиться в неформальной обстановке, — он окидывает взглядом комнату так, будто Субин должен понять, что тот пытается сказать, но Субин ничего не понимает, поэтому просто улыбается в ответ. — А где Юджон и госпожа?       В доме и вправду больше никого не было, кроме них двоих, что невольно заставило Субина напрячься. — Они вместе поехали за продуктами к Новому году, — быстро отвечает мужчина. — Завтра уже праздник, даже не верится, — задумчиво добавляет он, на что Субин продолжает улыбаться, начиная чувствовать себя дураком из-за очевидной неловкости и незнания, как поддержать этот натянутый диалог. — Может, ты хочешь позавтракать? Признаться честно, я сам ещё ничего не ел.       Мужчина, не дождавшись ответа Субина, тут же отказывается от своего кофе и поворачивается к холодильнику, заглянув вовнутрь. — Что насчёт омлета? — Да, спасибо, — Субин смущённо кивает ему, даже не зная, может он присесть или будет лучше присоединиться к готовке.       К счастью для него, из прихожей доносится приветственная трель открывшейся двери, откуда тут же начинают доноситься голоса Юджон и её мамы. Обе обсуждают предпраздничную суету, которой охвачен каждый, кому небезразличен Новый год, но Юджон, имея в себе ровно такую же слабость, просит маму относиться к этому проще. Для Субина в какой-то степени приятно наблюдать, что она в хорошем настроении, и напряжение, преследующее его с момента пробуждения, покидает плечи. — Здравствуйте, — он здоровается в первую очередь с мамой Юджон, на что женщина одаривает его мягкой улыбкой, и только потом подходит к самой Юджон. — Привет, — она бросает на него неловкий взгляд снизу вверх, позволив забрать тяжелые пакеты из рук, и Субин понимает, что ничего не решено.       Возможно, ситуация могла бы меньше усугубиться, будь они дома или как минимум наедине. А пока заводить любой разговор в присутствии её родных для Субина было неловко. Вместо этого сильнее хотелось курить, и, если подумать, Субин воздерживался уже больше суток, что невольно заставляло чувствовать себя нервным и в то же время жалким из-за появившейся зависимости. Губы иссыхали всякий раз, как мозг продолжал напоминать о неполученной дозе никотина, отчего Субин уже через пару часов стал рассуждать о том, что сигареты — нешуточное дело, с которым пора завязывать.       За своими раздумьями он даже упустил момент, как рядом с ним присела Юджон, когда ему захотелось уединиться и подняться обратно в их комнату. Субин бросил на неё один взгляд, вновь уставившись перед собой, пока она удобней устраивалась рядом, обнявшись с подушкой. — Ты как? — она задала вопрос, который Субин изначально посчитал странным, но сразу же после рассудил, что странный из них двоих только он. — Нормально, — ему оставалось пожать плечами. — Завтра уже Новый год, как настроение? — Юджон поворачивается к нему, и Субин отчётливо чувствует её внимательный взгляд на себе, как будто ей прямо сейчас хотелось считывать каждую эмоцию на его лице. — Неплохо, — подумав, он отвечает. — Извини, если вчера мог показаться грубым, — в его словах была искренность, честно! Субину больше всего хотелось прекратить разговор, наполненный дежурными вопросами, поэтому признать свою вину и попросить прощения было лучшим выходом. Чаще Юджон тут же остывает и забывает о ссоре, чего можно было ожидать и сейчас. — Всё в порядке, — тон её голоса сменяется на мягкий, и Субин удовлетворенно замечает, что всё сработало. — Ты звонил своим родным? Они должны знать заранее, что мы приедем к ним на Рождество, — Юджон с любопытством наклоняется немного вперёд.       И тут Субин вновь почувствовал себя придавленным. Он не собирался звонить им, более того — не хотел этого. А ещё не забывал об обещании, данном Енджуну — сводить его на свидание. Но до сих пор ощущал давление, исходящее от Юджон, которая продолжала ожидать ответа. — Я не уверен, что получится. — Что!?       Юджон вскрикивает от неожиданности, и Субин переводит на неё недоумевающий взгляд. Было сложно отрицать то, как сердце в груди сжалось, как только она дала волю эмоциям, будто он посмел сделать нечто страшное, не считая того, как несколько дней назад любил Енджуна. — Ты сейчас издеваешься? — она откидывает подушку на край постели. — Зачем ты продолжаешь это делать? — Что? — Субин правда чувствует себя неожиданно уставшим, наблюдая, как её лицо начинает розоветь от гнева. — Всё портить! — Юджон говорит об этом, как о чём-то очевидном, а после, закатив глаза, откидывается назад.       Субин молча смотрит на неё, не понимая, как он должен реагировать. То, чего ему хотелось избежать, всё же произошло. И, видит бог, Субину правда стыдно за то, что они выясняют отношения в родительском доме, где, вероятно, вся семья слышит каждое их слово. — Послушай… — он вздыхает, прежде чем продолжить, — я думаю, тебе стоит остыть.       Юджон стреляет в него недовольный взгляд, но на этот раз Субин игнорирует его. Он поднимается с дивана, думая только о том, что ему необходимо выкурить сигарету, иначе у него точно поедет крыша; он достаёт сигареты из рюкзака на полу и подносит одну к губам, намереваясь выйти на балкон. Однако на Юджон его действия влияют как красная тряпка на быка и, по-видимому, придают силы. Иначе Субин не может объяснить себе то, с каким стремлением она оказывается рядом и с силой вырывает пачку из рук, тут же отбросив. — Ты вообще нормальный? — Юджон раздраженно рявкает, а после с ещё большей ненавистью хватается за сигарету в губах Субина, который продолжал удивлённо моргать. — Успокойся, — ему оставалось схватиться за её запястья, чтобы не дать себя ударить, и обеспокоенно взглянуть на лестницу, по которой, к счастью, никто не поднимался. Возможно, только пока. — Что я сделала не так? — она заглядывает в глаза Субина с вызовом. — Я всё делаю ради тебя! Я из кожи вон лезу, чтобы тебе было хорошо! Даже эта поездка... Я считала, она пойдёт нам на пользу! — В том и дело, что ты даже не потрудилась спросить меня, — ответ вырывается настолько неожиданно, что даже Субин удивляется своей честности и сразу же ослабевает хватку на чужих запястьях.       Юджон смотрит на него оскорблённо. Вероятно, правда Субина — не та правда, которую ей хотелось слышать, и поэтому она выглядит так, словно готова смешать его с грязью.       В комнате воцарилась напряженная тишина, когда Юджон, всё-таки не сдержавшись, влепила ему пощёчину.       Звук удара звонко разнёсся по комнате.