Осталось три месяца

      Каждый раз, когда она идет мимо него в этих туфлях, его член подрагивает в брюках. Когда она проходит рядом с ним, чтобы занять свое место на уроке, он чувствует запах ее волос. Ее пальцы сжимают перо, и Драко вспоминает, как они сжимали его. Ее голова низко склоняется над столом, и он снова задается вопросом, пачкает ли она когда-нибудь волосы чернилами. Драко хотел бы вымыть их для нее.       Грейнджер в ванной.       Забудьте о ванне префекта, выручай комната могла бы сотворить чудеса с подобным желанием. Он запустит руки в ее волосы, пальцы будут скрести по коже головы, втирая шампунь. Он может откинуть ее голову назад, чтобы поцеловать, провести по шее, удерживая ее на месте.       Может покрыть гламуром свое предплечье. Надо будет проверить это, чтобы убедиться в прочности.       Забини легонько подталкивает его локтем и просит передать яйца докси, которые Драко осторожно перекладывает через стол. Он оглядывается на свое собственное варево, которое приятно кипит, и проверяет таймер. Еще четыре минуты, чтобы представить себе Грейнджер в ванне. Пузырьки или без них? Он не может решить, будет ли визуальное препятствие делать вещи более горячими или…       Забини снова толкает его локтем, и Драко чувствует укол раздражения, подражающий пульсации в его штанах.       — Что на это раз?       — Мне нужен этот серебряный нож.       — Для чего?       — Для следующего шага, придурок. Будь внимателен.       Вот черт. Драко ругается. Тем временем Грейнджер доделывает свое зелье — конечно, доделала, — и легким шагом пересекает класс, чтобы отнести его на стол Слизнорта. Каблуки туфель цокают по каменному полу, и он снова отводит взгляд. Пальцы ее ног выглядывают из-под каблука, и ему кажется, что сегодня он видит красный лак. Он присмотрится позже.       — Малфой, ради Салазара, — шепчет Забини сквозь стиснутые зубы, — я думал, в этом году ты хочешь получить высшие баллы.       — А тебе-то что? — огрызается он, забыв о тишине, и Пэнси с Тео оборачиваются, чтобы посмотреть на них.       Блейз отмахивается от них, выглядя раздраженным.       — Тогда забудь об этом. Получай троля или превосходно на экзаменах, мне все равно.       Драко не знает, зачем ему это нужно, если только он не отчитывается перед кем-то. Но никому нет дела до его оценок. Его внимание должно быть сосредоточено на других областях — на одной другой, — за которой нужно следить. Он резко сужает глаза, думая о Снейпе. Снейп все время предлагает ему помощь, а Драко постоянно отказывается. Может, он попросил Блейза присматривать за ним?       Это так раздражает Драко, что он не замечает, как Гермиона возвращается на свое место, постукивая каблуками и сверкая накрашенными пальцами.       Что еще он может купить для нее? Она носит туфли каждый день, и Драко мог бы постепенно перейти к более сексуальным парам. Его ограничивает их школьная форма, но он мог бы купить ей чулки. Сейчас слишком тепло для шарфов, но он думает, что она наденет красивые трусики для него. Она уже обходилась без них, полагая, что ему это понравится. Он мог бы предложить несколько вариантов.       Или, может быть, ожерелье. Не драгоценности, а что-то длинное, свисающее далеко под одеждой и упирающееся прямо между ее идеальными сиськами. Он мог бы наблюдать, как оно там подпрыгивает.       — Очень мило, мистер Забини, мистер Малфой! — засмеялся Слизнорт, и Драко рывком возвращается в настоящее. Забини протягивает две склянки с зельем, небрежно прихватив с собой склянку Драко. Драко так и не доделал свое зелье, и у него сводит челюсти от осознания того, что Блейз, должно быть, сделал это за него.       Теперь Драко в долгу перед Забини, черт возьми. Чертовы Слизеринцы, так бы он и поступил. Он гадает, что Блейз захочет получить взамен, и внутренне стонет. Он не может оставить себя в таком положении.

* * *

      — Можно тебя пометить? — шепчет он ей в шею, наслаждаясь дрожью. Он нежно приникает губами к ее коже, целует, слегка покусывает и слегка посасывает. Грейнджер вздыхает и откидывается назад.       — …Хорошо, — говорит она, наклоняя шею в сторону, и его член подпрыгивает.       Она позволит ему? Она действительно позволит ему нанести на нее видимую метку?       Его ласки становятся все более настойчивыми, и она вздрагивает, прижимаясь к его груди.       Однажды он уже заставил ее кончить на его пальцы. Грейнджер стала гораздо более активной участницей. Она двигается вместе с ним, подает голос и добивается своего. Ее колени снова поднимаются, нащупывая скамейку у бортика ванны.       — Пожалуйста, Драко…       Боги, ему нравится, как она говорит Драко. Ему кажется, она даже не осознает, что говорит это.       Я бы никогда не назвала тебя Драко.       Малфой скользит одной рукой между ее ног, сопровождая свои движения движением рта на ее шее. Грейнджер стонет, а он едва не бьется в конвульсиях. Однако у него другие планы на эту ванну, и они не предполагают повторения.       Убедившись, что ее шея хорошо прорисована, он осторожно поворачивает ее так, чтобы она сидела у него на коленях. Гриффиндорка выжидающе смотрит на него, ее глаза темнеют, а рот слегка приоткрыт. Она так великолепна, так доверчива. Её мокрые волосы тяжело свисают вниз по спине. Он слегка обхватывает ее за талию.       — Что бы я ни делал, в воде все будет не так гладко, — говорит он ей, и она кивает, сглотнув, — так что ты должна быть главной. Делай то, что тебе нравится. То, что тебе приятно.       Грейнджер кладет руки ему на плечи и располагается над ним. Малфой несколько раз вводит и выводит пальцы, выгибаясь навстречу ей, и ее глаза закрываются. Рукой он выстраивает ее прямо над собой и опускает, пока она не почувствует его у своего входа. Затем он полностью убирает руки и, заложив их за голову, наблюдает за ней.       Гермионе требуется время, чтобы привыкнуть, и она начинает так же, как он в первый раз. Понемногу, вперед-назад, пока не сможет вместить его больше. Она уже наполовину опустилась на него, когда он почувствовал, что его глаза закатились, а пальцы сжались в кулаки.       — Ты так чертовски хороша, — вздыхает он, и Грейнджер машинально сжимается. Драко открывает глаза и видит, что она наблюдает за ним, слегка напрягшись, пока прижимается к нему. По его телу разливается жар, а руки накрывают ее лицо.       — Продолжай смотреть на меня. Я хочу видеть тебя.       Еще минута движения ее бедер, и Драко чувствует, как она опускается на него, полностью погружая его в себя.       — Как ты можешь это делать? — удивленно шепчет он ей, — ты такая чертовски маленькая. Ты восхитительно идеальная.       Гермиона начинает двигаться, и его руки снова ложатся на ее талию. Она откидывается назад и нащупывает бедрами медленный ритм, никогда не заходя далеко, удерживая его на глубине. Она берет одну из его рук и кладет на свою грудь, быстро сжимая ее, прежде чем опустить свою. Его сердце замирает, и Грейнджер наклоняет голову к его уху.       — Пожалуйста…       Он проводит ладонью по соску, слегка натягивая его, и она упирается в его член еще сильнее, чем раньше. Ее тело замирает, как будто ей нужна минута.       И он тоже.       — Подожди, — говорит он ей и, крепко прижав к себе, садится прямо. Гермиона задыхается, так как это ударяет по другому месту, чего он даже не пытался сделать, и он тянется к бутылочке сиреневого шампуня на бортике ванны, — можно я помою тебе волосы?       — Сейчас? — задыхаясь, спрашивает она, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что их прервут.       — Сейчас, — подтверждает он кивком, — не двигайся. Оставайся на своём месте.       Грейнджер облизнула нижнюю губу, обдумывая сказанное.       — Но я хочу двигаться, — говорит она хриплым голосом, от которого по его телу пробегают молнии, — мне нужно.       — Подожди немного. Обещаю, тебе понравится.       Грейнджер старается изо всех сил, Драко это понимает, но ничего не может с собой поделать. Когда он запускает руки в ее волосы, откидывая ее голову назад, чтобы обнажить шею, она медленно двигает бедрами вперед и назад, чтобы почувствовать его глубоко внутри. Ее отчаянное желание дико эротично, и Драко заставляет себя думать о ее волосах в своих руках. Но она откидывается назад, приподнимая грудь, и снова погружает голову в воду, ее бедра скользят по нему.       Он застонал.       — Я же просил тебя не двигаться, милая.       Она тут же замирает, почти задыхаясь. Но в остальном она не двигается. Грейнджер выгнулась назад, ее голова почти касается воды, поддерживаемая его руками. Изгиб ее спины, выпирающие соски заставляют его представлять себе всякие неполезные вещи.       Малфой продолжает смывать шампунь с ее волос, и она немного жеманно говорит.       — Ты не можешь остановиться на этом. Мне нужно нанести ещё кондиционер.       Маленькая шалунья.       Он достает бутылочку, которую наколдовала комната, и наносит кондиционер на волосы, но она снова начинает проявлять беспокойство. И вновь прижимается к нему.       — Пожалуйста, Драко… Мне это нужно.       Он думает, что она может стать его погибелью. Малфой держит ее одной рукой за голову, а другую перемещает обратно между ног. Она хнычет и старается не шевелиться.       — Ты можешь двигаться, милая.       Но Гермиона не отпускает свой вес. Ее спина расслабляется, и она откидывается назад к воде, отдавая весь свой вес его руке в волосах, и он чувствует, как она сжимается, даже не видя желания в ее глазах. Она теряет рычаг, чтобы двигать бедрами, и он восполняет эту разницу, проталкиваясь вверх и скребя по ее внутренней стенке.       Грейнджер вскрикивает — звук, который почти заставляет его кончить прямо здесь. Еще раз, еще два, и она начинает вздрагивать. Он хотел сохранить угол наклона, но не смог удержаться и притянул ее к себе, крепко сжимая, когда его бедра задрались вверх. Ее колени сжимаются по обе стороны от его коленей, и она встречает каждый его толчок.       — О, черт, Драко!       Крик, вырвавшиеся из прелестного ротика Грейнджер, выводит его из равновесия. Она словно бархат, жидкие тиски, набегающие волнами, и он зарывается лицом в ее плечо, толкаясь внутри нее.       — Хорошая девочка, — говорит он ей снова и снова, — ты такая хорошая девочка.

* * *

      На следующий день ее шея была чиста. Никаких следов.       Драко щурится из Большого зала, а потом сужает глаза. Грейнджер все скрыла.       А Финчи снова с ней разговаривает.       Он едва замечает, как школьная сумка Пэнси ударяет его по спине, когда она встает, чтобы уйти.       — Извини, Драко, — промурлыкала она, уходя, и он бросил на нее один раздраженный взгляд. Когда оглядывается, Гриффиндорка уже ушла, и он внутренне ругается. Как и Финч-Флетчли.       Какой у нее сейчас урок? С Драко — никакого.       Он даже не успел проверить, надела ли она новые туфли, которые он купил для нее. Каблук чуть выше и тоньше, с одним ремешком вокруг ее идеальных лодыжек. Этого достаточно, чтобы люди заметили разницу и прокомментировали.       Почему он не знает остального ее расписания? Какая оплошность. Какие уроки для подготовки к ЖАБА она посещает не с ним? Уход за магическими существами, возможно. Магловедение — точно. Грейнджер сказала, что думает, что это будет легкая «П», и Драко сделал замечание о том, что он мог бы позаботиться об этом за нее с гораздо меньшими усилиями. Гриффиндорка отмахнулась от него, но приобрела тот восхитительный оттенок красного, который он чертовски обожает. Только Грейнджер взяла бы дополнительный предмет, потому что это было бы легко, расслабляющий предмет, а не просто не взяла бы его вообще.       Он встает из-за стола, отказываясь от остатков завтрака, и не обращает внимания на Тео, который что-то кричит ему вслед. Драко идет по маршруту, ведущему мимо одного из выходов — того, с которого открывается вид на класс Ухода за магическими существами, — и ничего не видит вдалеке. Там никого нет.       Значит, магловедение. Он почти уверен. Драко заходит в пустой класс арифмантики и быстро пишет записку.       Кабинет, перед Рунами.       Между магловедением и их следующим совместным занятием пройдет час. Она будет сидеть на уроке, пахнущая Драко. Он складывает пергамент, зачаровывает его теми же чарами, которые Министерство использует для внутренних записок, и отправляет его в полет по коридору.

* * *

      Она добирается туда не сразу, и Драко начинает проявлять нетерпение. Его планы начинают потихоньку меняться, перестраиваясь под другие желания.       Грейнджер входит в пустой класс, и он набрасывается на нее, впиваясь в ее губы и подхватывая одной рукой за колени. Она задыхается, прижимаясь к губам Драко, и он чувствует, как ее ногти впиваются в его волосы.       Комната превратилась в привычную псевдоплоскость, и он рушится вместе с ней, стаскивая с себя одежду. Опустив взгляд, Малфой видит новые туфли и криво улыбается. Их можно не снимать.       — Что… — успевает сказать она, но тут же срывает с себя одежду, и ее голос заглушается натянутым на голову топом.       — Должен был тебя увидеть, — бормочет он, его рот находит ее грудь, — у нас не так много времени.       Грейнджер задыхается и прижимается к нему, вдавливая сосок между его губами. Малфой подчиняется, слегка потягивая его, и проводит по нему языком.       Ее юбка находится в другом конце класса, именно там, где ему нравится, и он благодарно проводит рукой по ее ноге. Гермиона раздвигает колени, и он просовывает руку на место, погружая палец глубоко внутрь.       — Хорошо? — спрашивает он немного грубовато, тяжело дыша, и она кивает. Гермиона откидывает голову назад, ее рот открыт.       Драко может сказать, что она близка без особых усилий. Его сегодняшняя острая потребность затронула и ее. Когда он оставляет ее грудь и опускается между ног, его сменяет ее рука. Она сжимает сосок, и он в ответ зажмуривает глаза. Малфой предупреждает себя, что нужно быть полегче.       Опустив язык на чувствительные нервы чуть выше пальцев, он замедляет движение обоих. Драко позволяет ей начать извиваться, двигаться вместе с ним, показывать ему, чего она хочет. Он останавливается и подкладывает ей под голову две дополнительные подушки, подпирая ее.       — Я хочу видеть твое лицо.       Грейнджер кивает, рот по-прежнему слегка приоткрыт. Она облизывает языком нижнюю губу, и Драко сжимает челюсть. Каждые несколько секунд он поднимает глаза и видит, что она все еще смотрит на него, впитывая его взгляд, пока он лижет и сосет ее.        Малфой вводит второй палец и видит, как она задыхается. Он опускает один поцелуй на ее половые губы и отползает назад.       — Драко… — простонала она, — что…       — Зачем ты это сделала? — шепчет он, проводя пальцами по ее шее, — я спросил, могу ли пометить тебя, и ты согласилась. Почему ты скрыла их?       Грейнджер краснеет, и он сразу же понимает, почему. Его охватывает разочарование.       — Это было не очень мило с твоей стороны, — говорит он, понижая голос до шепота. Гермиона вздрагивает, — я сделаю это снова, и ты не уберёшь его. Можешь не рассказывать, кто поставил его, но ты его сохранишь.       Малфой игнорирует острый импульс, заставляющий желать, чтобы она рассказала всем, кто его сделал. Вместо этого его пальцы снова скользят по ее влажному теплу, и она издает задыхающийся стон.       — Скажи: да, Драко.       — Да, Драко. Пожалуйста…       — Ты будешь моей хорошей девочкой? — она так сильно сжимает его пальцы, что ему приходится затаить дыхание.       — Да.       Он пускает пальцы в ход одновременно со своим ртом, снова на ее шее, в том же самом месте. Судя по всему, это обычное зачарование, но теперь пятно будет в два раза больше. В два раза более пурпурным. Драко чувствует, как она начинает биться в конвульсиях вокруг его руки, как сжимаются ее бедра, и улыбается ей в шею, когда она кончает.       Но он еще не закончил с ней. Даже не немного.       Грейнджер такая чувствительная, красная и опухшая. Он минуту любуется ею, выдыхая прохладный воздух на ее перегретую плоть. Малфой начинает осторожно, легкими движениями поглаживать ее языком, слизывая остатки оргазма. Она стонет, и его член тут же дергается.       Моя, думает он, погружая в нее язык и раздвигая ее пальцами. Он возвращается к работе над ее клитором, запоминая, как она сжимается.       — Моя идеальная, милая девочка снова хочет, чтобы в нее что-то вошло? — спрашивает он, поднимаясь на воздух.       — Да, — задыхается она, — пожалуйста, Драко. Пожалуйста…       Ему нравится, как это звучит.       И кто он такой, чтобы спорить?       Эта ранее не тронутая богиня упала к нему на колени. Он хотел бы оставить ее себе навсегда.       Соединив рот и пальцы, он подводит ее к краю, наслаждаясь тем, как она извивается под ним.       Драко откидывается назад, как бы желая перевести дыхание, и, когда ее глаза наконец снова обращены к нему, спрашивает.       — Чего Флетчли все время хочет?       — …Что?       — Финч-Флетчли. Этот придурок. Чего он хочет?       Грейнджер напряглась, пытаясь уловить смысл сказанного, и моргнула. Драко наслаждается румянцем на ее щеках и испариной на лбу. Через двадцать минут у них урок.       — Он… мы вместе делаем эссе по маггловедению. Вот и все.       Хм. Драко все еще не нравится это, но он пока оставляет все как есть. Малфой хочет ее почти так же сильно, как и она его. Но ему самому сейчас нелегко, особенно учитывая близость урока Рун.       Он освобождается от брюк, и ее глаза расширяются.       — Нет, не в этот раз. Я позабочусь о тебе прямо сейчас, — верный своему слову, он свободной рукой отодвигает одно бедро и снова погружает свое лицо в нее. Другой рукой он поглаживает себя. Это не займет много времени, ему нужно снять много неприятных ощущений, прежде чем придется сидеть на Рунах, глядя на ее растрепанные кудри и понимая, что это он их так уложил.       Грейнджер помогает, прижимаясь бедрами к его рту, и он поднимает взгляд, чтобы увидеть, как она снова закрывает глаза.       — Смотри на меня, милая. Смотри сюда.       Гермиона снова открывает глаза, и он бормочет какая она хорошая девочка в ее клитор. Она вздрагивает, ее бедра пытаются напрячься. Он погружает пальцы еще глубже, слизывая ее реакцию, и легонько покусывает ее клитор. Грейнджер неистово кончает, выкрикивая его имя и глядя на него. Еще два толчка, и он уже позади нее.       Малфой опускается на колени и наблюдает за тем, как она пытается прийти в себя. Кажется, что она слегка ошеломлена, и сидит, оглядываясь по сторонам в поисках своей одежды. Драко берет одну ногу с каблуком и кладет ее себе на плечо, проводя рукой по ее колену. Гермиона снова смотрит на него, ее рот все еще приоткрыт, она тяжело дышит, лицо красное.       Боги, она великолепна.       — В следующий раз, когда Финчи откроет рот, я хочу, чтобы ты увидела вместо него мой. Каждый раз, когда он будет говорить с тобой, я хочу, чтобы ты представляла мои губы, ласкающие тебя.       Она пробегает глазами по его сияющему лицу, и он проводит языком по губам. Гермиона краснеет, но не от напряжения.       Он постепенно встает и опирается на стол, а она не шевелится. Ее туфелька все еще стоит у него на плече, а ее колено сгибается, когда он поднимается по ее телу.       — Не всем им нужно знать, что ты моя хорошая девочка, но я хочу, чтобы ты это знала. Ты знаешь это, Гермиона?       Ее дыхание замирает в горле, а карие глаза расширяются. Она молча кивает, и он нежно целует ее в губы.       — Хорошо.

* * *

      Гермиона оставляет его след на своей шее. Малфой понятия не имеет, что она говорит людям.       Драко посылает ей кружевные трусики — целый недельный ассортимент.       И несколько пижам. Зелёных. Он не видит их, но они уютные, и он уверен, что ей понравится носить их для себя. И ему нравится думать, что она в них спит.       Встречи между уроками — идеальный компромисс для него. Ночью он должен вернуться к работе над своей миссией, над этими проклятыми исчезающими шкафами. Он так близко. Так близко.       Это был такой желанный отдых от стресса, тревоги, страха. Драко не хотелось возвращаться к этому, к напоминаниям о приближающемся сроке. И хотя в течение многих месяцев казалось, что это не так, шкаф можно починить, и он очень близок к этому.       Но что-то еще заставляет его сейчас колебаться, заставляет не торопиться. Обдумать все хорошенько. Как только это будет сделано, в замок проникнут. Все в нем окажутся под угрозой. Слизеринцы будут знать, что нужно оставаться в подземельях и Пожиратели не тронут слизеринских детей. Но все остальные — рулетка.       И такие люди, как Гермиона, его Гермиона, будут не просто сопутствующим ущербом. Они станут мишенью.       Малфой больше не уверен, что это правильный поступок, да и был ли он вообще таковым… Его отца арестовали, и хотя мать умоляла его не принимать метку, он видел по ее глазам, что она боится, что это единственный способ вернуть Люциуса домой.       Драко должен выполнить свой долг. Единственный наследник своего отца, единственная надежда отца. А отец всегда проповедовал важность верности, послушания, надежности и последовательности. Все должны были знать, что Малфой может и будет выполнять работу.       Теперь это была работа Драко, и он отнесся к ней со всей серьезностью. Его миссия, его единственная миссия — позволить проникнуть в замок. Этого никогда не удавалось сделать раньше.       Малфой не знает, как совместить то, что он должен сделать, с тем, что он хочет сделать. Может летом?       Что, если он починит его и никому не скажет, пока все не уедут на каникулы? Тогда Пожиратели смогут вынашивать любые планы, и никто больше не будет в опасности.       Гермиона не будет в опасности.

* * *

      Ни с того ни с сего Драко оказался засунутым в чулан для метел. Только запах духов Пэнси удерживает его от того, чтобы не броситься на нее, защищаясь. Она всегда была удивительно тактильной ведьмой, но у него нет ни малейшего желания больше терпеть ласки Паркинсон.       — Пэнси, я польщен, но сейчас не…       — Заткнись, Драко. Я здесь не ради тебя. Я знаю, что ты не обращаешь на это внимания, но я встречаюсь с Тео.       Ее слова с шипением приземлились на его кожу, и он окончательно запутался.       — Какого черта мы тогда здесь делаем?       Малфой не видит ее, только тонкий луч света падает на ее щеку из-за дверцы. Она отбрасывает волосы назад и делает шаг назад.       — Потому что я знаю, какое выражение было на твоем лице последние две недели. Я знаю его очень хорошо.       — Какое выражение? — он озадачен.        У него есть взгляд?       — Я не буду называть ее имя, потому что мы оба знаем, что это небезопасно.       У Драко кровь стынет в жилах.       — О чем ты говоришь, Пэнс?       — Я говорю, чтобы ты собрался с мыслями. Некоторые из нас здесь, чтобы помочь тебе. Некоторые — нет. Никто из нас не знает, что именно ты делаешь… — Драко гадает, какую часть она имеет в виду, но не может спросить, -но мы заботимся о тебе. Твоя миссия важна!       — Я знаю, что она важна. Не нужно говорить мне, что это важно!       Пэнси бьет его по груди сомкнутым кулаком, и Драко радуется, что у нее не хватило места, чтобы замахнутся.       — Ты ведешь себя так, будто это не имеет значения, чертов идиот. Судя по тому, как ты на нее смотришь, она — это все, что имеет значение, и из-за тебя мы все погибнем!       — Я не знаю, что ты имеешь в виду…       Пэнси прервала его почти криком.       — Прекрати! Просто прекрати! Это же так очевидно, черт возьми! Ты так раньше смотрел на меня, придурок. Я знаю этот взгляд. Мне плевать, что ты делаешь и с кем, но…       — Это правда?       — Какая часть? — Пэнси тяжело задышала, но на время отвлеклась.       — Что тебе все равно, кто она. Или… кто она?       Пэнси кладет руку ему на грудь и прислоняется лбом к его плечу. Это самое интимное прикосновение за последние годы.       — Да, Драко. Да. Теперь да. То, что происходит, пугает меня. Ты знаешь, что мой отец хочет, чтобы я приняла метку этим летом? Тео тоже. Мы не знаем, что нам делать.       Он ошеломлен. Может быть, он все-таки был недостаточно внимателен?              — Кто еще чувствует себя так же?       — Блейз. Мы втроем пытаемся помочь тебе, даже если не можем помочь с твоей… миссией. Но Грегу и Винсу не терпится присоединиться к ним. Они, вероятно, держат своих отцов в курсе твоих успехов. Дафна и Миллисент… — Пэнси замялась, — я не знаю точно. Я не собираюсь подходить и спрашивать. Миллисент — я бы сказала нет, и Дафне я бы тоже не доверяла. Ее семья больше придерживается статусу крови, и она действительно ненавидит тебя до глубины души. Думаю, она знает об Астории.       Подожди — Пэнси знает об Астории?       Драко тряхнул головой, чтобы прояснить ситуацию. Не время.       — Ты сказала, что моя миссия важна, и ты пытаешься мне помочь, но ты также боишься того, что будет дальше. Ты не возражаешь, что она… — он не договорил. Но ему нужно больше деталей. Слова Пэнси не имеют никакого смысла. Это две совершенно противоречащие друг другу мотивации.       — Я забочусь о миссии только потому, что мне важно, чтобы ты не провалил ее, придурок. Мы все знаем, что стоит на кону. Мы заботимся о тебе.       С этими словами Пэнси отступает назад и открывает дверцу чулана с метлами, поправляя волосы и разглаживая юбку. Полностью дезориентированный прошедшими десятью минутами, Драко следует за ней, моргая от яркого света.       И видит, что Грейнджер стоит в конце коридора и смотрит на него.