Отмеченные страхом

Каждая секунда промедления может стоить Илину жизни. А Манон, вместе с Цеферрой решили сыграть на моих нервах как на лире. Одна не может связаться с духами, будто нарочно испытывая терпение моего народа, а другая, вернувшись с охоты, притащила медведя. Огромного, сулящего неудачи и месть. Это хорошенько подпортило нашу встречу и настроение всей деревни. Теперь мы вынуждены сшивать его шкуру вместе с костями, чтобы его душа возродилась и косматый старик мог уйти обратно в лес. Иголка туго проходит сквозь шкуру и почти гнется в моих покрасневших пальцах, зато у Цеферры все выходит запросто. Мы сидим на траве, в красных хлопковых платьях, а вокруг нас рассажены дети, словно осы у источника мудрости. Они кричат и смеются, но это не значит, что они не могут подслушать наши тайны. Именно поэтому, не смотря на то, что сестра почти не понимает, мне приходится говорить на общем. Как ты нашла эту васку?-говорю медленно, так, чтобы она смогла понять, но тихо, чтобы этого не удалось сделать другим. -Когда искала брата... -она запинается и поджимает губы, а я не подсказываю, потому что понятия не имею что она хочет сказать, -В доме где пьют. -В пабе? -Да. Она сидела и колдовала. Интересно. А потом дух вышел... Вылетел и я подошла. Спросила умеет ли она с ними говорить и поможет ли нам за золото. -И она сразу же согласилась? Сестра качает головой и я преждевременно радуюсь. -Она испугалась. Я была без амулета. Услышав её последнюю фразу, мои пальцы замирают. Хочется спросить не сошла ли она с ума, но вовремя вспоминаю, что амулета у нас всего два и один из них был у меня, а второй... -Неужели Илин забрал? -она кивает, а меня пробирает дрожь от затылка до самых ног. Без амулета Цеферру запросто могли убить, а ещё, статус наследницы делал её самой желанной мишенью. -Ты хотя бы волосы прятала? -Да, -разобрала я среди криков детей. Видимо, им надоело быть простыми наблюдателями и они стали проявлением того улья, что имеют в черноволосых головах. Все они толстопузы, а самые маленькие из них раздеты догола. У каждого из них на шее висит костянной оберег с рунами или изображениями духов, что отпечатались на телах их матерей. Они верещат и топают, разыгрывая свои маленькие истории, надеясь впечатлить нас самыми редкими легендами и, как оказалось, познаниями. -Сафира, ты знала, что Король ест человечину?! Иголка замирает в моих руках, в то время, как Цеферра валится со смеху и разом становится похожей на ребенка. -Дура! -кричит мальчик, поглядывая в мою сторону, -Это император ест человечину! Король ест тролей! -Ага, лови сорокиного червя, да разивай пасть шире! Как бы он ел тролей, если они на солнце в камень превращаются? -Он ночью ест! - подсказывает Цеферра, закрывая себе рот, чтобы смех не спугнул детей. Мои губы трясутся, но вспоминая, каким сакральным делом я занимаюсь, колю свой палец, чтобы боль отвлекла от детских шуток и тоже самое делаю с Цеферрой. Она громко ойкает и обиженно поджимает губы, но замолкает, возвращаясь к работе, а дети затихли, раздумывая над фразой девушки. Под взгляду черноволосой наследницы я ëжусь и меняю позу, задирая платье. Мои ноги тут же привлекают к себе взгляды всех светлых глаз. -Сафира, -это кто тебя так? Король или Император? Я тут же прикрываю свою порочную метку. Шрам от укуса с ядом вечной памяти о беспечности. Щеки покрываются румянцем, но от меня не укрываются ни дети, с заигравшими в них, барабанами войны, ни любопытный взгляд Цеферры. -Что там? -шепчет сестра, а иголка в моих пальцах становится неповоротливой, в то время как её совсем останавливается, -Тебя что взаправду кто-то цапнул? -я хмурюсь от того, что она забывает перейти на общий, выбирая лёгкий путь, но отвечать приходится на нашем. -Никто меня не кусал. Это рисунки со вчерашнего праздника. У меня полно их на теле. Дети тут же разочарованно глотают ложь и вновь принимаются за борьбу палками, а сестра взглядом обещает мне вернуться к этой теме позже, и я молюсь, чтобы она забыла, потому как повторять эту историю мне не хочется до боли в висках. Спустя несколько минут молчания, я вновь спрашиваю о васке, потому что она не дает мне покоя. Вчера вечером она вылечила мою ногу и отравила этим все мое тело и душу. Я все еще отношусь к ней с призрением и опаской, но теперь мне за это стыдно. Я пытаюсь уворачиваться от этого чувства новыми подозрениями и пока у меня отлично выходит. Страх перед Манон будоражит, потому что Цеферра сказала, что она согласилась, когда узнала, что в племени её не убьют, если она поможет в поиске сына вождя. -Как вы могли впустить её в деревню?! Ясно как день, что она пришла сюда не за золотом, а за нашими тайнами! Цеферра выгибает брови, как молодая лань и как всякий доверчивый человек, отвечает, что золото нужно всем, а легенды о нас, что гуляют по языкам пьяниц, и так состоят из полуправды. Я слушаю и не могу в это поверить. Да по одному лишь взгляду на Манон понятно, что она птица высокого полёта! То как она говорит, стоит, ходит. То, как она держит руки в крепком замке, будто она привыкла так держать поводки. И особенно её дар к укрощению духов. Родись у нас кто-нибудь с такими же способностями, его бы возвели до полубога. А васка...Пусть дети Рааша откусят мне ноги, если она не из придворных. -Когда нибудь её придётся убить, -передаю одними губами, следя за тем, как ребёнок, изображавший роль короля падает, держа палку подмышкой и изображает предсмертные конвульсии. -Знаю, -девочки пляшут вокруг него победный танец и кажется, готовятся разжечь огонь,- Мама сказала, что золотой гроб - её плата. Теперь я удивляюсь тому, что она не против. Ведь она могла бы посчитать эту васку своей первой пленницей. -Тогда ты её и убьешь? -спрашиваю, а получив ответ поджимаю губы, разочарованная её милосердием. Она качает головой и смотрит мне за спину. -Я всё решила, ещё когда поселила её в твой дом. Хмурусь и боюсь оглядываться. Поэтому задаю последний вопрос Цеферре, а после ответа замолкаю и орудую иголкой так, что нить почти рвется. -Мы вспомнили Рааша. Показался его хвост? Внезапно все затихает. Это шумевшие дети повскакивали со своих мест и спрятались за нашими спинами, разоблачая все своё бестрашие. Даже мёртвый воскрес, несмотря на то, что ему это запрещено. Ведь страх перед ваской острее палок соплеменниц. Наконец у моих глаз останавливаются её босые ноги и подол синей юбки. Тогда приходится поднять глаза, чтобы столкнуться с Манон. Платок, которым она повязала грудь, обхватывает её шею и закрывает порез. Видимо ей пришлось вернуть амулет на место. Она осматривает нас и ставит на землю корзину, полную малины. Её запах врезается в нос и щекочет. Я хочу бежать, но беру принесённые ягоды в ладони и заталкиваю их в незашитое брюхо медведя даже не думая о словах благодарности. А охотница за секретами только сильнее хмурится. -Что вы делаете? Разумеется, ей не знаком обряд, но её желание разобраться мне не нравится. Это наша тайна. Наша и больше ничья. Но так думаю только я. Сестре не терпится разговориться с нашей гостьей. -Оживляем дух медведя, -отвечает Цеферра, будто не она только что вела речи о золотых гробах. И тогда я задумываюсь о том, сколько раз она меняла обличье передо мной. Ещё я понимаю, что слишком мало знаю  о своей семье. Это странное чувство, ведь о других я привыкла знать всё. Когда они встают и насколько доверяют вождю. Какой дух оставил на них метки и как часто кто-то из племени выходил за пределы леса. О сестре же я знаю только то, что ей нравится говорить с материковой девчёнкой, нравится испытывать свой язык, но с такой ее открытостью я не представляю как мы отправимся искать Илина. Ещё ей нравится оружие. Нравится охота  и... Всё. Боги, я больше ничего не знаю о Цеферре... О брате думать не хочется. Наверняка, о нём я знаю ещё меньше. Васка смотрит на нас, как на дикарей, а по её лицу гуляет табун вопросов, но на то она и укротительница, чтобы держать их в молчании. Затем её золотые глаза скользят за наши плечи, и обвалакивают собой детей, особенно тех, что нервно сжимают мои плечи пухлыми пальцами. Дети глядят в ответ. Для них она все еще диковинка. Чудачка с другим умом и порядками. Они видят, что она не собирается кидаться на них с дикими воплями и решаются задать свои вопросы. Наивные, по нашему жестокие. Я прошу Цеферру их перевести, а сама слежу за лицом васки.  -Дети хотят знать, ест ли король троллей, а император людей? Медленно, следуя за не уверенными интонациями сестры, её лицо меняется и краснеет, пока она вовсе не начинает смеятся перезвоном. Манон прикрывает рот ладонью как веером и качает головой, говоря, что ни один из правителей никогда не ел ничего подобного. -Если честно, у нас говорят, что именно вы едите всех тех людей, кто приходит в лес. Сестра вновь переводит и дети начинают прыгать и скалятся, выставляя на показ свои острые клыки. -Это правда! -Да! Едим! Едим! Манон не понадобился перевод. Она тут же бледнеет и озирается, ожидая, что её сейчас же окружат и запекут, как поросенка на вертеле. А я ехидно улыбалась, надеясь запугать её ещё больше. -Вы шутите, -выдыхает она облегченно, убедив себя, что если не видела человеческих костей, так мы миролюбивы. Но все наши пограничные деревья выросли на крови, а не на воде. -Нет, -говорит Цеферра, -Это правда. Но это большая редкость. Наши соплеменники в шерсти едят людей в особо тяжкие времена. -В шерсти? То есть животные? -Все мы дети леса из одного племени. Даже вы, люди в материка, как бы вы не отверчивались, тоже немного животные. Говорю, не забыв закрыть медведю уши. Это, в глазах укротителтницы духов, делает меня еще более дикой и она не спешит спорить. Тогда ей задают еще один вопрос. -Откуда ты? - тут же переводит Цеферра и сама ждет ответ. И тогда только страх прослушать ответ Манон мешает мне задохнуться в негодовании. Как она могла привести её и даже не узнать откуда она и что из себя представляет?! -Кармир, -говорит охотница за секретами и я почти слышу облегчённый выдох Цеферры. Разумеется, крысиное королевство намного миролюбивей империи и мы можем ходить по его улицам, не скрываясь от простых горожан, но рыцари всё ещё ведут на нас охоту. К тому же, васка могла и солгать. Мне всё ещё не известно откуда она, так что я намерена поймать её как можно скорее. -Как думаешь, могли бы духи попросить за нашего брата янтарные камни с ваших улиц? Всё таки это большое сокровище. В её глазах не появляется заминки. Насмешка - вот её ответ. Но мой крючок и не был заточен. -Госпожа что-то путает. Камни на наших дорогах из синего кирпича, -корзина пустеет под её тоном, а я завязываю на брюхе медведя последний узелок. -К тому же, они уже попросили каменное сердце.