Убивая эгоизм, утопаем в любви. Будем ли счастливы?

Дипинс отключает камеру, и на следующее время их совместной прогулки становится Ваней. Не ироничным клоуном, не конченым имбецилом , не игроком. Простым пацаном, не то чтобы с района, то по части Данька, его, своего в доску, паренька, что порою не понимает рофлов и вполне может потрогать его за яйца перед тысячами зрителей, из- за того, что не знает куда деть смущение, злость, ярость и совсем чуть-чуть Влюблённость, Иван точно уверен в последнем. Он только думает сейчас ещё побольше, в голове что-то замыкает, когда Данила так часто окликает его: Ваня, Ваня, Ваня, Ваня, а потом ещё добавляет Ванечка. Он думает, что инфаркт в его двадцать лет маловероятен, но вполне возможен. Или то атомы взрываются от избытка эмоций, потому так быстро бьëтся сердце. Простая прогулка. Центр. Фонари светят ярко, видно всё. Румянец бледный бледный на щеках Дани, когда они прощаются, обнимаясь. Иван такси вызывает и мнётся, сказать хочет. Боится, что опять его рот лютейшую бредятину выдаст. — Мейби встретимся ещё и завтра? Там, ну, точно договоримся о тренировках? — Вань, ты вот серьëзно щас? — Ну а че, бля, начал же качаться. — Я говорю, что ты мог даже и не спрашивать, просто говори. — Типа перед фактом ставить? — Ну, типа. И Ваня опять кидает взгляд на сухой асфальт, неподалёку от его ноги лежит камешек, он пинает его, тот отлетает прямо в кед Дерзко. — Вань, ты дурак? — Да, иди нахуй, поехали со мной? — Шиза внезапно подскочила, Вань? — Да, ну поедешь? — Поеду... И у Вани опять планеты взрываются. Полночь, прогулка затянулась. Фонари ярко освещают трассу. Такси комфорт, они не видят водителя, не слышат. Рука Вани на бедре Данилы, от внезапного ощущения тепла он даже захотел закричать, но отчего-то вырвалось только рваное дыхание. — Вань... И оборот на красное лицо Дани ломает парня. Человек, что сидит напротив неожиданно притягивает, и ему хочется выдать только одно. — Я бы засадил, — выдаёт он на совсем давний запрос  в чате, выдыхает, и прикрывает совсем бесстыдные глаза чёлкой — Ваня! — он возмущён и не знает куда деть так и норовящие вырваться наружу моменты из головы, что фантазия проиграла как кинофильм, ярко и филлигранно. — Я бы не был против, — он закрывает глаза, ему стыдно, но до дрожи в кончиках пальцев приятно. И рука Вани тянется выше, гладит живот. А Даня держит его предплечье, не останавливает. — Приехали! — Сообщает водитель. Они отрываются друг от друга, Ваня встрепанный отдаёт деньги, Даня случайно громко хлопает дверью, за что громко извиняется. В квартиру же, однако не торопятся. А домофон всё равно везде противно пищит. У Вани ни капли спиртного в организме, но руки трясутся, как у пьяного с белочкой. Он впускает первым гостя, бесшумно закрывает дверь. В коридоре повисло неловкое молчание. Даня поочерёдно прикусывает губы, он не знает, что говорить, хочется закричать, выбежать из квартиры, сказать, что это всё рофл и быстрее-быстрее на метро, но Ваня говорит: — Хочешь душ вместе примем, воду сэкономим, тебе же нравится такое? Данила прыскает и уже отпускает себя, Ванька уже не сахарный, не разломится, утыкается лбом ему куда-то выше солнечного сплетения. — А пойдëм! — И толкает Ваньку в сторону двери, всё же в квартире этой он был неоднократно. Они медленно раздеваются, остаются в одних трусах, оба отчего-то тушуются – кто первый? Ванька снимает быстрее, и Даня не может умолчать: — Нихуя себе, креветочка, да этим убить можно, Вань. — и вновь алеет, друг, или кто он уже ему, блять, ведь точно поймёт взгляд. И Ваня фыркает на это, негромко хохочет. — Придурок, давай залезай, — и Даня поворачивается к нему спиной. «Какая задница», — думает Ванька, говорить конечно же, не собирается. В ванной стоять комфортно, она широкая, стоят они до сих пор не смотря друг на друга, Даня из-за смущения, а Ваня делом занят, он температуру этих струй регулирует, как-никак. — Вань, а, — он замолкает, боится спросить — а у тебя уже было, ну, с мужчинами. — Да, бля, какой скуф был знатный, долбил отлично, ещё дэддик сахарный, полляма отвалил, — но не видит на лице напротив и подобия на усмешку, улыбку, — ладно, ладно, всё, хорошо, ты первый, понял? И повернись уже на меня, не могу я с затылком твоим пиздеть. Неожиданно льëт ледяная вода и Ваня немного взвизгивает, Даня чуть отпрыгивает от неприятных ощущений. — Ваня, блять, — он повернулся и подошёл ближе к этому длинному телу. — Ну что опять? — И руки на удивительно тонкой талии складывает. — Как тебе? — Неплохо Ваня ощущает неловкую дрожь, что пытается скрыться, человек, от которого она исходит отстраняется, что-то бормочет, обходит, делая льющуюся воду горячее. — Дань, тебе неприятно? Мне прекратить? — Нет, Вань, всё супер, просто класс, но можно всё-таки не так быстро? Ты фанфиков своих на стримах перечитал? И они продолжают мирно мыться, помогая друг другу, в благоговейной тишине, поддерживая друг-друга взглядами и трепетно-нежными касаниями. Почему то перед зрителями это делать не страшнее, чем наедине. Оба молодых человека шлëпают босыми ступнями и мокрыми пятками в комнату, Ваня едва ли не поскальзывается, но Данька спасает его от критической встречи с полом. Ваня выдаёт ему свою широчайшую футболку, что достаёт ему чуть ли не до колен. Трусов на него нет, после достанет из стирки. — Ладно, сегодня поспишь как пещерный человек, хотя тебе не привыкать. — Ваня! — Прикрикивает Данила, но смиряется с участью. Располагаются на широкой кровати, молчат. Слышно неровное дыхание. — Вань, а может? И тут же видит как длинная рука с потрясающими пальцами пробирается к его голым ногам и совершенно не стесняясь добирается до не защищëнного трусами члена, прикрывает глаза. — Сегодня так, потом как-нибудь разнообразим. И начинает медленно двигать рукой по стволу, разгружая зажатость, расслабляя: — Ноги раздвинь ещё, да, вот так, умница. И опять лицо Дани алеет, он медленно раскрывается, сгибая ноги в коленях, Ваня же лежит на боку, закинув бедро партнера на себя. Член по мере убыстрения Ваниных движений становится твёрже, Даня дышит всё чаще. Рука вверх, задерживается на головке, кружит по ней, опускается к мошонке. Другой же рукой оглаживает упругие, но приятно мягкие сейчас бëдра и даже позволяет себе такую вольность, как шлепок по этой шикарной заднице. — Вань! — Только и выдаёт человек, которому скоро станет неминуемо хорошо, он рвано стонет, коротко правда, мычит и в перерывах его извечное: Ваня, Ваня, Ваня, но уже по-другому звучащее, не сдерживающееся, жаждующее. — Нравится? Рука всё быстрее двигается, затрагивает, ищет все эрогенные зоны, иная то грудь сожмет, то бедро огладит, то за задницу ущипнëт снова, и Ваня видит насколько Дане приятно, чувствует не скрытую короткую дрожь. — Вань, я, сейчас, — и он кончает белым семенем, окропляя длинные Ванины пальцы. — Хороший мальчик, — и сам шумно выдыхает. Его собственный стояк в этих ,ставших тесными, трусах довольно болезненный. — А хочешь я тебе отсосу? — Шокирует его неожиданным виражом Даня. В этот раз изменять цвет от этих не присущих эмоций пристало Ване. — Дань? Это сейчас, бля, эта хуйня не просто так из твоего рта вылетела? — Какая, опять слюна? Прости. — Нет, то, что ты сейчас сказал, это прям ну, ну реально отсосëшь? — Да, оформлю в лучшем виде. Откидывайся. И Ванëк расслабился. Отдавая себя, хуй там знает, в опытный или нет рот Данька. Уже возбужденный, но едва опустившийся орган сразу же ощутил приятное горячее дыхание на себе, твердея вновь. Даня приступил к ласкам сразу же, без предупреждения. Вылизал ствол, открыл головку, причмокивая губами, обнял её ртом, опустился, едва качая головой. Ваня одной рукой сжимал простыню, теряясь, другой оглаживал подбородок сосущего ему парня. Наверное в этом и есть преимущество его причёски, действительно ничего не мешает и не отвлекает, удобно, черт возьми. Даня не берëт глубже, знает о своём рвотном рефлексе или нет, но пока не рискует. Зато играет языком  с чувствительными точками профессионально. Ваня едва-едва не кончает от новых финтов и трюков. — Дань, сделай так ещё раз, — и мычит, охая, на верное движение. Слюна Данилы стекает по подбородку вперемешку с предсеменем. — На самом деле, — вынимая член изо рта, произносит Даня, — на вкус ты очень неплох. Иван правда не знает, что вызвало эту бурную реакцию. Этот огненный оргазм, то ли такие честные слова Дани, то ли блестящие его глаза, то ли слова, сказанные  с придыханием. Но он кончил на пухлые губы человека, сидящего в его ногах и невероятно собой доволен. Он раскинулся звёздочкой, смеясь на: — Твою мать, Ваня! И засыпая, попросил салфеток и лечь с ним рядом. А Даня пошёл смывать с себя эту "дрянь".