Судьбы нет

Ему впрямь стоило догадаться и ожидать, что мама будет на три шага впереди всех. Чего он никак не ожидал, так это другого пациента, который бросится её загораживать, крича, чтобы она бежала. Видимо, пока мама занимала внимание всех охранников и санитаров, он в суматохе как-то отпер свою камеру и отыскал её аккурат перед их появлением. Поразительный подвиг, учитывая, что он спотыкался и едва стоял на ногах. - Больше ни за что! – прорычала она в ответ и потащила его за собой, прежде чем кто-то из них успел увидеть Джона, выходящего из лифта следом за своим терминатором. Когда парочку настигли санитары, у Джона было лишь несколько секунд, чтобы заметить, как мужчина пытается держаться между ней и ударами, закрывая её своим телом, пусть даже явно неготовый к драке и очень быстро скрученный гораздо более тяжёлыми санитарами. Едва с людьми в белом было покончено, он кое-как поднялся на корточки, тяжело дыша, обливаясь потом. Он снова намеренно оказался между ней и терминатором, хотя уже трясся от изнеможения. Едва Джон проскользнул через кучу-малу и добрался до матери, она потянула мужчину за собой, и они все рванули к лифту. Другая машина была слишком близко, чтобы расслабляться. На первом этаже мужчина привалился спиной к стенке, его ноги подкосились, и потом вперёд он двигался благодаря Т-800 да требованиям Сары: «Шевелись, солдат, давай!» В машине Джон занимал пассажирское сидение, пока мама и Т-800 не жалели пуль для преследователя. Незнакомец сделал несколько выстрелов из пистолета, прихваченного мамой у вырубленного полицейского, но не мог толком прицелиться. В итоге он, когда требовалось, помогал перезаряжать оружие на пару с сидящим впереди Джоном и передавал оставшиеся патроны в натренированной солдатской манере. Казалось, он вписывался в их ритм, будто недостающий винтик; пока не иссяк адреналин, когда они потеряли из виду Т-1000, а мама закончила выговаривать Джону, вместо того чтоб в кои-то веки вести себя как мама. - Что у тебя с глазами? – спросил терминатор, и Джон ощутил своеобразную благодарность за долгий глухой стон незнакомца, который всех отвлёк. На мгновение они все подумали, что его подстрелили, но оказалось, что его подвело собственное тело. Он осел на бок, запрокинув голову и закатив глаза. Он отчаянно пытался бороться, но мама, по-прежнему держа пистолет наготове, придвинулась и свободной рукой притянула его к себе, погладила по голове. - Эй, эй, полегче. Всё нормально. Я тебя держу. Отдохни. Пока всё в порядке. Она успокаивала и успокаивала его, пока он не сдался, и всё напряжение покинуло его, когда он полностью оказался в её объятьях. - Мам, кто, чёрт возьми, этот парень? – спросил Джон через плечо, когда они мчались по шоссе. Он не понимал, как она вмиг переключилась с ругани на него за то, что он пришёл за ней, на такую нежность к этому парню, которого он никогда раньше не видел. - Идентификация: Риз, Кайл. Сержант ТехКома. Статус: погиб при выполнении задания. – Если бы машина могла демонстрировать замешательство, выглядело бы это именно так. - Чего?! – Джон повернулся, чтоб глянуть на заднее сиденье и на человека, свернувшегося в позе эмбриона на коленях у его матери. Тот явно был очень болен, судя по бледности кожи, поту и дрожи. Насколько Джон мог судить, он израсходовал все оставшиеся силы, чтобы добраться сначала до матери, а потом с ними до машины, даже притом что под конец Т-800 наполовину нёс его. - Не сейчас, Джон! Позже! – Мать крепче прижала к себе незнакомца, продолжая упорно высматривать преследователя через заднее стекло.

***

Вероятно, позже – это когда они прятались в каком-то задрипанном гараже, и он, предоставленный самому себе, смотрел, как мать, не обращая внимания на собственную рану, помогает мужчине забраться на грязный диван. Мужчина протестовал, настаивая, чтоб она сначала позаботилась о себе, и Джон был согласен, но знал, что с его матерью лучше не спорить. После того как она накрыла мужчину потрёпанным одеялом, они принялись перешёптываться, слишком тихо, чтоб Джон мог разобрать. Мать погладила мужчину по волосам, а он дрожащей рукой заставил её немного опуститься, чтобы самому осмотреть повреждения, нанесённые Т-1000. Закатив глаза, Джон повернулся к своему терминатору. - Есть какие-нибудь идеи? Т-800 безучастно посмотрел на него через тёмные стёкла очков. - По моим данным, Кайл Риз умер. Других данных у меня нет. Это важно сейчас? - Он мой папа, - только и смог прошептать Джон, всё ещё не веря полностью. - Да. Кайл Риз – отец Джона Коннора. Был отправлен в 1984-й год и погиб при выполнении задания вскоре после зачатия. Эдакий пересказ заставил Джона поморщиться. Ему реально не хотелось думать об этом в деталях. - И ты уверен, что это Кайл Риз? - Так его распознала моя система идентификации. Без анализа ДНК возможность погрешности составляет 0,003 %, - сообщил Т-800. - Это мой папа, - повторил Джон. – Бог ты мой. Это мой папа. – Он сел на ближайший ящик. Т-800 наблюдал за ним. - Судя по твоим жизненным показателям, эта информация вызвала у тебя стресс. - Ещё какой! Я же думал, что он умер, сам знаешь. Такое ощущение, что крыша едет. Мать встала и повернулась к ним. По каменному выражению её лица, так резко контрастировавшему с тем, как она ворковала с мужчиной, который, очевидно, был его отцом, Джон понял, что объяснения ему не светят. Класс! Похоже, она снова принимает решения на его счёт, даже не обсуждая это с ним. Возможно, ему удастся хотя бы убедить её разрешить терминатору помочь ей с плечом.

***

Большую часть пути до следующей остановки Джон незаметно наблюдал за незнакомцем. Мать сообщила лишь, что последнее десятилетие он постоянно был под седативными и психотропными препаратами. Это объясняло дрожь и лихорадку, с которыми он боролся, пока их компания с трудом добиралась до относительной безопасности. Чаще всего Джон был уверен, что человек даже не в сознании; тот жался под одеялом на заднем сидении, откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Из-за этого Джону трудно было вообще что-нибудь понять. Так что он, чтоб отвлечься, решил сосредоточиться на обучении Т-800 общению с людьми. И всё же он не мог не замечать, как его мать проявляет ту сторону себя, которую обычно скрывала, за исключением нескольких драгоценных моментов. Ту её сторону, которая была мягкой и тёплой; ту сторону, которая убаюкивала его, когда он был маленьким; ту сторону, которая заботилась о нём, когда он болел. Обычно она очень быстро возвращалась к военному образу мыслей, который, по её мнению, был им необходим для выживания. Но всё же такие проявления случались, хоть и не особо часто. А теперь у него была возможность увидеть, как его родители воссоединились, будто пазл. Будто его мать просто потеряла часть себя, а присутствие незнакомца (Джон всё ещё не мог назвать его папой или даже по имени, которое всегда значило непередаваемо много) вернуло эту часть обратно. Когда они остановились на заправочной станции, она сначала заставила его попить и помогла, придерживая бутылку. Она также терпеливо уговаривала его поесть, даже когда он отвернулся, слегка подавившись (Джон очень надеялся, что еда останется в нём, а не окажется в машине, когда они снова будут в дороге). К моменту, когда она, наконец, принялась за собственный гамбургер, тот, должно быть, совсем остыл, но её, кажется, это не расстраивало. Джон бросил ещё один взгляд в их сторону, прежде чем встать рядом с терминатором у бензоколонки. Мама по-прежнему крепко сжимала левую руку его отца (наверное, надо привыкать использовать это слово), в свободной руке держа гамбургер. Она крепко переплела их пальцы, не похоже было, что она собирается снова его отпустить. Это было очень необычно. Больше чем необычно, честно говоря, особенно учитывая историю любви с первого взгляда. Неужели они тогда знали друг друга только два дня, а по-настоящему и вовсе несколько часов? Как долго они были вместе в заключении? Вряд ли врачи позволяли им проводить вместе много времени. И ещё: как же вышло, что Джон рос, думая, будто его отец умер, а тот появился лишь сейчас? После многих лет в приёмных семьях он почти не сомневался, что его мать была сумасшедшей, что она не смогла смириться с тем, что её, беременную и вдобавок очень молодую, бросил парень; и выдумала историю. Когда появился терминатор, всё встало на свои места. Последнее открытие уже было для Джона перебором, он не мог до конца его осмыслить. Его отец (по-прежнему странно думать об этом), похоже, тоже не мог сделать первый шаг, во всяком случае, сейчас. Если он не проваливался в бред и не шептался с мамой (которая обычно уверяла его, что тактически и стратегически у неё всё под контролем) будто заржавевшим от простоя голосом, Кайл Риз украдкой поглядывал на него, и Джон никак не мог определить выражение его лица. Во всяком случае, похоже было, что ни один из них не представляет, как вести себя в этой непредвиденной ситуации. Джон не знал, обнадёживает его это или ещё больше нервирует, но им нужно было решать более серьёзные проблемы. Он снова сосредоточился на разговоре мамы с терминатором.

***

- Одна вещь насчёт мамы. Она всегда планирует наперёд. - Джон наблюдал за терминатором, пока тот осматривал оружие. - Я просто думал, что так растут все. Нарезая круги на вертолётах, взрывая всякое дерьмо… - Она делала, что могла, чтобы дать тебе шанс выжить, - раздался голос с лестницы, и оба они, развернувшись, увидели, как к ним, прихрамывая, спускается Кайл Риз. – Это же и я пытался сделать для неё за то недолгое время, которое у нас было. Джон с некоторой опаской смотрел, как он тяжело прислонился к стене, с трудом дыша, подавил вздох и сел на ящик с патронами. - Это нечестно, - в итоге выпалил Джон. - Да. Да, нечестно. Их взгляды встретились, возможно, впервые. - Всё это нечестно, - продолжал Кайл, - но мы ничего не можем поделать. - Но ты же сказал ей, что всё не обязательно должно быть так! Ты сказал: нет судьбы… Едва заметная улыбка с намёком на озорство. - Нет, Джон. Это сказал ты. Ты велел мне передать ей это. Джон ошеломлённо застыл. Кайл поморщился. - Ну или велишь. «Нет судьбы кроме той, которую мы сами себе создаём». Ты верил в это, и потому послал меня в прошлое. - Да если б я этого не сделал, то не родился бы на свет! – Джон знал, что его голос звучит как голос истеричного ребёнка, но ему просто хотелось, чтоб в один прекрасный день мир дал ему какое-нибудь послабление. Чтобы он не был «слишком важным», не был тем великим лидером, коим его считали родители. Чтоб он был просто мальчиком. Он хотел быть просто мальчиком, хоть какое-то время. - Ты этого не знаешь. – В глазах его отца была печаль, когда он просто принял то, что Джон в него бросил. – В моё время была только твоя мать. Ты даже не упоминал ни о каком отце, он не был важен. - И что? Может, мне просто было всё равно! – прорычал Джон. – Может, я отправил тебя в прошлое, полностью понимая, что это самоубийственная миссия, что ты не готов и понятия не имеешь, во что ввязываешься; потому что если б я не сделал этого, то не родился бы! Может, я был эгоистичным гадом, которой плевать на тебя хотел, и волновался только о своём собственном существовании! - Может, - согласился Кайл довольно спокойно, будто эта весьма реальная вероятность нисколько его не волновала. Поднявшись на ноги, он подошёл к нему, точно к испуганному животному. – Но я же не умер, Джон. Я здесь, и, что ещё важнее, он тоже. – Он кивнул на Т-800, который пассивно наблюдал за ними. - И что это должно значить? – К своему стыду, Джон снова почувствовал подступающие слёзы, ноша, взваленная на его плечи, была слишком тяжёлой. Ну почему он? Почему всегда он? - В моём времени мы не представляли, что сможем их перепрограммировать. – Кайл положил руку на плечо Джона, проигнорировав то, как он вздрогнул, и по-прежнему не сводя с него глаз. – В моём времени ты также не знал, что будет второе покушение на твою жизнь, иначе ты поделился бы этой информацией, как потенциально важной, прежде чем отсылать меня. Так что мы уже что-то изменили. - Ты же не думаешь?.. - Джон, - тёплая мозолистая ладонь легла на тыльную сторону его шеи, и он не знал, что делать с этой успокаивающей тяжестью, - поверь мне. Если бы было то, что важно для дела, ты бы об этом упомянул. По крайней мере, чтобы я предупредил Сару. Я прав? – Вопрос был адресован Т-800. Терминатор выглядел так, будто просчитывает ответ. - Это правда. Отправленный в прошлое Т-1000 был для сопротивления неожиданностью. Джон Коннор этого не предвидел. - Вот видишь. Если бы ничто не могло изменить будущее и всё было предопределено, ты бы знал. Джон снова повернулся к отцу, на глазах навернулись слёзы, и он едва успел кивнуть, прежде чем его сгребли в крепкие объятья. Он всхлипнул, когда руки этого человека, после короткого момента нерешительности, обхватили его. Одна ладонь гладила его по волосам, пока он плакал. Джон не мог вспомнить, когда в последний раз его так утешал кто-то кроме мамы, да то не один год назад. Тут заговорил терминатор. - Почему вы плачете? - Ты имеешь в виду людей? – Голос отца звучал настороженно и, возможно, он не совсем понимал, с чего вдруг машина задалась таким вопросом. Он был с ними, когда они перепрограммировали процессор, но Джон не мог винить его за то, как он продолжал смотреть на машину, поскольку понимал, что не знает, что отец пережил. Джон воспользовался моментом и впервые позволил себе проникнуться присутствием отца, его движением при произнесении слов, биением сердца. - Ты хочешь знать, почему люди плачут? - Да. Джон почувствовал, как отец напрягся, и с неохотой повернулся, чтобы тоже посмотреть на машину. - Я не знаю. Мы просто плачем. Ну, знаешь, когда нам больно, - сказал он, чтоб нарушить молчание и ауру безмолвного противостояния. - Физическая боль вызывает это? Руки, обнимавшие Джона, напряглись, отец притянул его ближе к себе. Джон крепче обнял отца в ответ, позволив этому продлиться, как он сказал себе, лишь ещё одну секунду. - Нет, физически ты в норме, но тебе всё равно больно. Понимаешь? - Нет. К удивлению Джона, отец усмехнулся. Похоже, для него это было непривычно, звук получился скрипучий и наводящий на мысль о долгом отсутствии практики. Странно осознавать, насколько неидеальными могут быть герои из историй, на которых ты вырос. Он никогда не думал о мамином защитнике как о нормальном человеке с собственными проблемами. Это была ещё одна из тех необычных мыслей и вещей, которые он уяснил за последние два дня. Когда они, наконец, поднялись по лестнице, мама уже умчалась предотвращать Судный День в одиночку. Она установила какие-то способы связи, которые они ещё не поняли, и оставила их. - Она всегда была умнее всех. – Отец криво усмехнулся, но Джон чувствовал, что у них нет времени обсуждать, умно ли с головой бросаться в поспешные решения, или что вообще значит «умно».