Я расскажу тебе сказку...

      Тишина в месте, где, обычно в такое время, играет громкая музыка, сквозь которую слышны восторженные возгласы и фоновый шум у бара не совсем трезвых посетителей, нагнетает. Ощущение будто она давит на голову и оглушает уши. Рине кажется, что эта тишина зловещая. Как за секунду до катастрофы, мир будто замирает.       Сегодня клуб "РИНА" закрыт для посетителей. Внизу находится лишь пара охранников. Юнги сейчас встречает груз на одном из портовых складов. Чимин, хоть и настаивал приехать и побыть с Риной, всё же, сдался перед Мином и той же Риной и согласился остаться дома. Чонгук находится где-то недалеко от склада на случай, если понадобится. Кстати, это решение было озвучено буквально перед выездом Мином, что навело Рину на мысль, что оно обговаривалось с Хосоком. Последний же больше не появлялся с последней встречи три дня назад. Когда он наглым образом вторгся в дом Рины, а потом подвёз её на работу и сообщил, что в деле будет участвовать полиция. Фантомные ощущения на коже после того, как тогда Чон сжимал её пальцы (или это она цеплялась за чужие?) в немой поддержке, до сих пор не дают покоя Рине. Она встаёт из-за стола и подходит к окну в своём кабинете. Рефлекторно потирает большим пальцем наружную сторону ладони второй руки, вглядываясь в ночную темноту, через которую не видно звёзд. А вчера под утро, когда она легла в холодную постель, Рина поймала себя на мысли, что ждёт его звонка, или, хотя бы, сообщения. Что хочет услышать его тихое "доверься мне" ещё разок. Конечно, Рина признаёт, что доверяет. И переживания вовсе не потому, что "не", а потому, что Чон и сам может попасть в ловушку. И все эти мысли и переживания Рине совсем не нравятся. Но о них она подумает потом. Туда слишком опасно сейчас уходить. В эти мысли о Хосоке Рина бы не уходила ещё лет так сто. Потому что...страшно? А если страшно, то боится себя, или его? Нет. Рина не готова ко всему этому. Не хочет всего этого. Не время. После. После того, как это дело закончится. Сейчас нельзя отвлекаться на себя и личное. Сейчас необходимо бороться за безопасность клуба, а значит - друзей и своей собственной.       Рина вздрагивает всем телом и оборачивается на стол, когда слышит слишком громкий звонок телефона. Сама увеличила звук часа два назад, боясь пропустить хоть одно оповещение.       - Да, - бросает на выдохе, проведя по сенсору пальцем.       - Мам, ты как? Не скоро ещё приедешь?       Кëнсу тоже сегодня находится дома по настоянию мамы, а потом и Хосока в его сообщении с утра "Малой, мне сегодня нужна твоя помощь - даже носа не показывай за пределы дома. Это очень важная миссия!". Кëнсу не глупый. Он понял, что сегодня должно произойти что-то важное. И это что-то связано с проблемами по работе, о которых говорила мама и, до решения которых, она просила дать ей время. Кëнсу - хороший сын. Поэтому отца он успокоил ответом "Будет сделано! Даже к окнам не подойду. Только потом расскажите мне!", а маму - "Обещаю, мам. Не переживай".       - Я в порядке, сын. Ещё не знаю, когда смогу приехать. Ты, наверное, не жди меня. Ложись спать.       - Хорошо. Люблю тебя, мам.       - И я люблю, Кëнсу.       Кëнсу не ляжет. И Рина догадывается об этом. Но сейчас они оба играют спокойствие с целью уберечь хоть как-то друг друга. Снова вглядывается в темноту, мысленно поддерживая всех своих, кто находится на складе за несколько десятков километров от неё.       А на том самом складе всё происходит, как по накатанной. Хосок наблюдает, стоя в стороне и засунув руки в карманы классических узких брюк, как Тэхён с их людьми принимает груз в один грузовой контейнер, подписывает документы и здоровается с тремя людьми отправляющей стороны, которые сопроводили отправку. Трое, не внушающих доверия от слова "совсем", мужчин, чьи перекачанные тела будто лопнут от малейшего напряжения, а тату набито даже на лицах, перекидываются парой слов с Тэхёном, который и не старается скрыть отвращение на своём лице от их вида. Становятся напротив Хосока в метрах пяти, и всё трое, как один, перехватив пальцами левой руки запьясте правой, в упор смотрят на Чона, который тянет им одну из до ужаса наигранных улыбок, кричащая о том, что это оскал.       - Чего эти вымазанные в угле ублюдки здесь выстроились, как шлюхи перед клиентом? - Цедит он сквозь зубы подошедшему Тэхёну, всё так же скалясь на японцев.       -Может, они, - Ким оборачивается на них и смотрит, задумчиво хмуря брови, - эмм, видят в тебе того самого клиента? - Его плечи подрагивают в безмолвном смехе. - Они останутся здесь до момента приёмки груза.       - Не путай меня с собой, идиотина ты голубая! - Улыбка-оскал моментально слетает с лица Хосока. Он смотрит вправо от себя на Юнги, который что-то печатает в своём телефоне. По плану они друг друга не знают. Юнги - лишь сторона заказчика, который должен принять груз, после чего работа логистической компании "ХарисонКо" завершается. - Мин-Босс-Гей-Юнги там стоит, как брошенка, смотри! - Чон чуть наклоняется к Киму и бубнит одними губами.       - Хос, дело ещё не закончилось. Хорош развлекаться, соберись, - театрально сделанное замечание не производит должного влияния и, обрывая накатывающий смех, Чон прочищает чуть горло, поправляет ворот чёрной рубашки и направляется в сторону Мина.       - Господин Мин, - громко и уже без тени веселья, - груз готов к передаче. - И уже тише, когда подходит вплотную и передаёт тонкую папку для подписи, - тщательно, насколько это возможно, проверь всё. Работа начинается только сейчас. Я буду поблизости.       Он отдаёт папку и, как только Мин идёт к контейнеру и начинает его вскрывать, возвращается к Тэхёну.       - Он сейчас проверит груз, и мы можем разойтись по домам! - Хосок, жестикулируя руками, громко проговаривает по слогам японцам и улыбается. - Говна куски, - уже цедит Киму.       - Джин рядом? - Ким становится всё задумчивее с каждой проведённой минутой Юнги внутри контейнера.       - Рядом, - бросает Хосок, недовольно поглядывая на друга. - Прекрати пялиться туда будто ожидаешь гребанного ангела.       - Напрягает меня это всё, сука! - Бросает Ким, доставая сигарету, и отходит в сторону.       Не здесь бы ему быть сейчас. Сколько дней прошло с того дня, как он последний раз видел своё Счастье. И даже сейчас Ким думает о нём, скучает. Хочет каждой клеточкой к нему. Просто обнять и не отпускать никогда. Они, конечно, переписывались. И Чонгук ему отвечал и даже сам, бывало, писал. А Ким с вечера, как увидел того, даже ни разу не думал о том, чтобы поехать в отель с милашкой-секретарем Хваном. И последний, кажется, совсем не рад этим переменам, судя по его надутым губкам и постоянно воспаленным от недосыпа, возможно и слез, глазам. Только вот Тэхёна это не волнует. Ведь всё было оговорено на берегу - Тэхён ничего не обещает. Приятное времяпровождение без обязательств. Условие было принято. Претензионные ситуации исключены по обоюдному согласию. Тэхён встретил своё Счастье. Тэхён ничего и никому не должен. Тэхён теперь принадлежит только Чонгуку. Он достаёт телефон, чтобы хоть написать. А после дела, он обязательно позвонит ему и напросится в гости. Наверняка тот ждёт.

~ Чонгук-и, ты ве...

      Только ему не даёт закончить сообщение Хосок.       - Тэхён, груз принят.       Он машет Киму рукой, торопя, когда Юнги подходит к нему.       - По накладной всё сходится, - Мин под хмурым взглядом Тэхёна и Чона подписывает документ. - Там чисто, - одними губами, не поднимая глаз, отчего шестерёнки в голове Хосока начинают работать, увеличивая скорость. - Спасибо за работу!       Мин проговаривает последнее достаточно громко, пожимает руки парням по очереди, кивает троим "кускам говна" и даёт распоряжение своим людям, чтобы закрывали фургон с контейнером и выезжали со склада. Следом выезжают Хосок и Тэхён каждый на своих машинах, наблюдая за тем, как машина с тремя японцами выезжает за ними и сворачивает в другую сторону.       Работа "ХарисонКо" на этом завершилась. Работа Чон Хосока, Ким Тэхёна и Мин Юнги начинается только сейчас. Они связываются между собой сразу, подключая телефоны к своим авто на панели навигации.       - Для чего тебе заказывать перевозку груза с наркотой, если её по факту нет?       Юнги волнует этот вопрос с того момента, как понял, что в контейнере чисто. И теперь он нервничает в разы больше. Ведь врядли Танако передумал и решил теперь отвязаться от них.       - Есть у меня догадки, Мин, - отвечает Хосок задумчиво, - но об этом позже. Сегодня ещё не закончилось. Необходимо дое...       - Твою мать! - Перепонки Кима и Хосока почти разрывает от рычащего, бешенного крика Юнги. - Мать твою! Нет!!! - Парни слышат, как тот бьёт, судя по всему, по рулю.       - Что?! Что?! - Глаза Тэхёна выискивают во всех зеркалах и через бронированное стекло возможную причину такой реакции Юнги. Только ведь они на другой трассе. - Что, блять?! Не молчи!       - Чимин, - в один голос отвечают Хосок и Юнги.       Опасения Хосока подтверждаются, как по сценарию с единственным отклонением - Чон не мог предположить, что мерзкий старик будет действовать через близких.       - Блять, - тихо бросает Ким.       - В дом проникли. Я уезжаю, парни.       И Ким резко тормозит, разрывая ночную тишину визгом колёс, выжигающих покрытие асфальта, когда слышит параллельный разговор Юнги:       - Чонгук, пулей ко мне! Ты знаешь, что делать!       Его виски за секунду сдавливает, а в глазах разделительная полоса на матовой серой дороге медленно начинает расплываться. Он с силой сжимает веки и пальцами - переносицу. Судорожно начинает анализировать, высчитывать, думать. Ведь они с Чоном свернули на развилке у склада, а фура, за которой едет Юнги сейчас, поехала совершенно другой дорогой. Таков был план, чтобы не вызывать подозрений. Ведь это совершенно примитивные меры, которые должны соблюдаться в такой ситуации. Юнги отключается в тот момент, когда Хосок, заметивший в зеркале заднего вида, что Тэхён встал на середине трассы, съезжает на обочину.       - Тэхён, - зовёт он друга, глядя в зеркало. - Тэ, там Джин со своими ребятами. Не глупи.       - Ты ведь понимаешь, что раз дело разворачивается таким образом, Танако срать хотел на копов, Чон?!- Цедит Ким в ответ, давя на педаль и заставляя рычать мотор под собой.       - Тэхён, не надо. Танако пришёл ...       Ким сбрасывает звонок и в ту же секунду разворачивает свой внедорожник в обратную сторону.       - Не за этой игрой, твою мать!       Хосок кричит уже в тишину, глядя на стремительно удаляющуюся машину друга в зеркале и сам разворачивается на скорости, заставляя автомобиль встать на два колеса. Он листает список контактов в поиске нужного номера, поджимая губы. Ярость и гнев поднимаются в нём бурля и сносит волной сосредоточенность.       - Как? - Отвечает сразу взволнованный родной голос на выдохе.       - Немного не по плану, Рина. Езжай домой и не открывайте дверь никому, пока я не приеду.       - Кëнсу спит. Он в безопасности, - зачем-то сообщает, в первую очередь, Рина. - Я буду здесь. Внизу ох...       - Езжай домой, Нари!!! Сейчас! - Ор разносится по всему салону, отдаваясь звоном. Хосока не хватит сейчас на непослушание и непокорный характер его бестии.       - Хорошо.       Рина отключается сразу. Хосок направил к ней дюжину из своих лучших людей заранее. И он заживо шкуру сдерет с каждого из них, если хоть волос с её головы упадёт.       Чон нагоняет друга и едет прямо за ним, почти касаясь своим - заднего бампера Кима. Следующий звонок он делает, точно зная, что Рина ошибается.       - Мелкий, что делаешь? - Хосок старается выровнять дыхание и не выдать своё состояние парнишке.       - Выполняю важную миссию, - усмехается Кëнсу. И да, Хосоку не удалось скрыть ничего, но парнишка у него умный, не станет болтать и спрашивать лишнее. - Сижу дома.       - Маме твоей бы немного твоего послушания, - Чон, почему-то улыбается, слыша спокойный, ровный голос Кëнсу. - Она сейчас приедет домой. Будет немного нервная, мелкий. Я чуток разозлил её. Ты там остаёшься за главного. Миссия та же, что и была - самому ни ногой и маму удержать дома. Что бы ни случилось. Я приеду до утра. По рукам?       - По рукам. Только...       - Обещаю! Потом всё расскажу!       - Договорились, - "папа" Кëнсу уже произносит беззвучно и растягивает губы в улыбке, отключая звонок после коротких гудков на другом конце связи.       "Умница, малой!", - бросает уже спокойно Хосок, настраиваясь на то, что предстоит.       - Знать бы ещё что именно предстоит, - усмехается он своим мыслям и включает музыку по максимуму. - Вспомним, брат, старые весёлые! - Кричит во всё горло и заливается смехом двинутого, отпетого маньяка.       Он резко дёргает рулём, объезжая Тэхëна и равняется с ним. Смотрит в наглухо тонированное окно. Не видит лица друга, но уверен, что он смотрит. Представляет его сосредоточенное лицо, сжатые губы и сведённые брови.       - Прорвёмся, малой, - шепчет, так же вглядываясь в чужое окно и возвращает взгляд на дорогу.       Тэхён видит. Конечно, видит. Брат не оставит. Никогда не оставлял. Как и он сам - его. Что бы ни было, проблемы и вопросы одного являлись всегда - и другого. Сейчас Ким уверен - что бы ни ждало в конце пути, они справятся.       Чонгук пристраивается сзади фуры в ту же секунду, когда Юнги, не сбрасывая скорость, разворачивается и проносится мимо него с рёвом мотора, мощь которого выжимают до последней капли. Смотрит в зеркало заднего вида и замечает две машины. Они не близко, но он понимает, что их ведут. Чонгук не знает о Джине. Набирает номер человека, который находится в фуре и:       - Ребят, давим педальки, хвост маячит, - даёт указание.       Замечает, что и хвост прибавляет скорость вместе с ними, но, так же, не приближается. Впереди дорога пересекает вторую. Вокруг пустырь. На этих трассах ночью машин нет - заброшенный район. Чонгук замечает, как впереди к развилке на большой скорости едут с двух сторон два чёрных внедорожника.       - Блять! Вот эти точно не наши!       Набирает быстро ещё раз фуру.       - Топим в пол, мальчики! Не останавливаться что бы ни случилось! Езжайте прямиком в клуб       Фура набирает скорость в ту же секунду. Чонгук пытается расчитать расстояние в ночи от приближающихся машин до развилки, которую они должны проехать первыми. Он отчаянно жуёт губу. Брови ползут вверх, пальцы сжимают руль до побелевших костяшек, ещё немного! Ещё чуток! Ну же!.. Необходимо, чтобы фура проскочила. Так остаётся шанс хоть немного задержать ему преследователей и дать возможность доехать фуре до городских дорог, где нападение вряд ли будет осуществлено - слишком много будет шума, который не нужен никому.       Да! Молодцы, ребятки! Фура, а за ней и Чонгук пролетают практически перед машинами, чьи фары слепят последнего до белых блик. Проскочили! Он тянется к бардачку и достаёт оттуда свою Беретту.       - Прости, малышка. Не хотел тебя беспокоить, но видимо плохиши сегодня не отстанут.       Спорткар сбавляет скорость, держа линию прямо по середине дороги, что не позволяет двум широким внедорожникам объехать его с обеих сторон. Чон улыбается тому, что впереди фура отдаляется от них стремительно. Только вот плохишам это не нравится совсем. Внедорожник справа резко тормозит и перестраивается за вторым слева.       - А вот это плохо! Это очень плохо! - Кричит Чонгук, ощущая первый толчок слева. Смотрит в зеркало, набирает скорость. Выжидает.       - Парни, вы ведь знаете, что большие и тяжёлые машинки не очень хороши для манёвров?       Чонгук ведёт монолог. Его это держит на концентрации. Ему это помогает. Всегда. Неважно, что ему не ответят, неважно, что не услышат, даже неважно, одушевленный это объект, или нет. Он может поговорить со всеми, со всем и со вся.       Он бросает взгляд вперёд. Пока играется "в машинки", фура уже достаточно далеко. Возвращает внимание на боковое зеркало. У него есть только один шанс.       - Давай, миленький! Давай, мой хороший!       Внедорожник, будто зазываемый спокойным голосом Чона, начинает приближаться осторожно. Он выжимает все силы, чтобы догнать спорткар, набирающий снова скорость.       - Два... один, молодец!       Чонгук дёргает рычаг, резко выруливает вправо в тот момонт, когда бампер внедорожника на максимальной скорости почти касается его, резко тормозит и пристраивается сзади второго внедорожника, краем глаза цепляя, как две пары фар нагоняют их сзади. Впереди машину заносит на скорости. Водитель не справляется с управлением и его уносит в кювет.       - Точно! Мальчик не знал, что большая машина для манёвров плоха!       Чонгук смеётся в голос, ощущая холодок по спине от адреналина. Одна из двух машин, ехавших сзади, съезжает на обочину и останавливается возле внедорожника, которого перевернуло в кювете. Чон снова прибавляет скорость нагоняя машину впереди. До города остаётся мало. На горизонте снова появляется фура, к которой он не должен подпустить никого. Чонгук смотрит в зеркало заднего вида, машина за ним бездействует - значит, по крайней мере - не враг.       Секундное отвлечение от впереди ехавшей оборачивается для Чонгука ошибкой. Он не успевает разглядеть человека, который простреливает его лобовое из заднего окна внедорожника. Пуля разрывает стеклянное полотно практически перед ним, цепляет правое плечо, не задевая кости и застревает в сиденье. Чон не сразу понимает, что его ранили. Его больше приводит в ярость сам факт.       - Ах, ты ж с-сука поганая! - Рычит он, сжимая челюсть, пытаясь сконцентрироваться через паутину на стекле.       Дальше всё происходит настолько быстро, что он не понимает, кто откуда в итоге стрелял. Он спускает окно со своей стороны, хватает с соседнего сиденья Беретту, только сейчас замечает боль в плече и кровавое пятно на рубашке, но не позволяет себе отвлечься. Левой рукой перехватывает пистолет, высовывает руку, стреляет, машину впереди дёргает, а он резко выворачивает руль вправо и обгоняет. Не было цели попасть. Была цель отвлечь. Получилось. Теперь он впереди. Разгоняется до максимума, почти нагоняет фуру, резко отпускает педаль, дёргает ручник, выворачивая руль. Он становится поперёк дороги.       Плевать уже на всё! Плевать на то, что будет с ним. Его хëн дал задание. Сказал: "Сделай всё, чтобы фура доехала в целости!". Значит, он сделает. Он не позволит до неё добраться! Юнги с Риной вытащили его из того дерьма, где он жил с рождения. Сделали из него человека. Дали ему возможность для нормальной, да что там, для ахрененной жизни! Поэтому, Юнги сказал сделать - он сделает! Неважно какой ценой!       Он поджимает губы и, вытянутым из окна пистолетом, начинает стрелять по приближающейся машине. Как только из окна высовывается туловище с оружием, в него попадает чужая пуля. Чужая, не чонгуковская. Значит, машина ехавшая сзади него, все-таки, не враг, а друг. Замечает, как из заднего уже окна снова появляется человек, целясь назад. Подстреливает его в благодарность. Только вот эта пуля оказывается последней. Мысль о том, что он сделал всё, теперь осталось задержать их только своей машиной и растягивающуюся улыбку, в тот момент, когда он выворачивал руль, намереваясь остановить "плохишей" собой лоб в лоб, прерывает приближающийся свист чужих колёс, а затем и серый тонированный внедорожник, который становится впереди него, закрывая собой. Времени на то, чтобы спустить окно и начать стрелять у Тэхёна не остаётся. Поэтому, он быстро открывает дверь и выскакивает из машины с двумя пистолетами, по одной - в каждой руке. Чонгук, не теряя времени, тоже выходит из машины и тянет руку навстречу. Ловит брошенное ему оружие и смотрит в глаза напротив, которые темнеют, глядя на его рану.       - В сторону! - Тэхён кричит Чонгуку, толкает его от себя и сам бросается к обочине со своей стороны. Чёрный внедорожник, преследуемый волной пуль сзади из серого - Хосока и белого седана Джина, врезается в тэхенову машину, а последняя, в свою очередь, таранит боком чонгукову. Двое парней добавляют очередь из своих оружий, целясь по окнам. Внедорожник, наконец, останавливается, а за ним и Хосок с Джином. От первого в свете фар идёт дым от огромного количества пуль, которые не пробили кузов - бронированная. Учитывая, что двоих они уже подстрелили, внутри остаётся ещё два, максимум три человека. Хосок с Джином выходят из своих авто, и они вчетвером окружают внедорожник. Ночная тишина, нарушаемая лишь звуком незаглушенных моторов машин, становится давящей. Никто из четверых не смеет говорить и слова. Но все понимают, что отсюда живыми должны уйти только они. Хосок ещё понимает и то, что это им уже не поможет остаться в тени во всём этом дерьме перед ненавистным Иошито Танако. Скорее всего, эти псы уже доложили о том, что они с Тэхеном здесь. Но это не критично. Раз старик решил играть таким образом, то Хосок ему, конечно, подыграет. Только игра будет по другим правилам. А уничтожить этих мразей они должны только потому, что Ким этого хочет. Хосок видит это в его глазах. Хосок видит, что Чонгука ранили. И этого Тэ им точно не простит.       Вот это дела! Ким Тэхён - и влюбился! Да ещё как!       Не успевает Хосок услышать, увидеть, как дверь внедорожника открывается, одиночный и точный выстрел от Тэхёна разрывает тихое урчание моторов. А следующее:       - Минус ещё один, ублюдки! - от него же приводит Хосока в истерический смех, от которого невозможно не засмеяться и остальным. Кроме самого Кима. Ему не до смеха. Он ещё даже одним пальцем не успел дотронуться до того плеча любимого, который был прострелен этими тварями. Он смотрит на своё немного бледное Счастье и до скрежета зубов сжимает челюсти. Вспоминает, что тот собирался сделать за секунду, как он закрыл его, и ярость заполняет изнутри по новой. А если бы не успел? Если бы пули у Чонгука закончились раньше? Неужели не чувствует, как он уже утонул, растворился в нём? Вот так легко поехал бы лоб в лоб, оставив Тэхёна одного? Тэхён дышит тяжело, сверля обидой в глазах парня напротив через дорогу, у которого улыбка сходит с лица моментально, как только замечает этот взгляд. Чонгук краем уха слышит скрип опускающегося окна со своей стороны и реагирует за доли секунды. Бросив в появившуюся щель лишь мгновенный взгляд, он быстрым движением вскидывает руку с пистолетом и делает точный выстрел. Внедорожник немного покачивается от отпавшего на другую сторону салона тела, а Чонгук, бросив ствол, быстрыми шагами направляется к Киму.       - Ну, пиздец! - Бросает Хосок, увидев это. - Меня блевать тянет от вашей радуги, блять! Джиин! - Поворачивается к "другу в форме", - что там с мальчиками на обочине?       Ким и Чонгук не слышат, что там с мальчиками на обочине. Им сейчас откровенно плевать, что двое из троих оставшихся в живых после аварии, застрелились на месте, когда поняли, что подошедшие люди - копы. А последний был застрелен, когда направил дуло на одного из них. Они сейчас смотрят в глаза друг другу и никто из них не смеет подать голос и заговорить. Чонгук, когда рванул к Киму, не знал, что делать. Просто встал перед ним и замер, увидев глаза напротив. Тэхёна разрывает на части от двух одновременно сильных желаний: обнять крепко и врезать по красивой роже. А Чонгук понимает прямо сейчас, что ему было бы очень жаль не прожить всё то, что возможно было бы с Тэхëном, если бы тот не успел.       - Ты правда собирался идти в лоб?       Тэхёна голос подрагивает, он смотрит из-под бровей, а в глазах - огонь, из которого Чонгуку врядли удасться выбраться. Он поджимает губы, от желания услышать хоть что-то, что согрело бы душу и дало бы знать, что Чонгук хоть немного им тоже дорожит.       -Собирался.       "Оставил бы. Не задумываясь, оставил бы", - надоедливо болтается в голове Тэхёна. Сейчас он не в том состоянии, чтобы подумать о том, что у Чонгука оставался только один вариант действий на тот момент. Тэхён сейчас не думает о том, что на его месте, он бы так же до последнего бился, не думая о себе, если бы подобное задание дал бы Хосок. Конечно, может быть, что-то он сделал бы по другому, в силу своего опыта в подобных случаях. Но окажись он в зеркальной ситуации перед выбором использовать метод, который не на сто процентов остановит врага, но может, спасёт его жизнь, и использовать вариант, который точно остановит, но, может быть, он не спасется сам, Тэхён бы выбрал второй вариант... тоже. Только сейчас он об этом не может думать. Сковывающий страх не успеть, пока они неслись сюда, мысль о том, что Чонгук мог погибнуть, а потом - картина, где он с отрешенной улыбкой собирается рвануть с места на всех скоростях, чтобы врезаться в машину, что неслась на него, за секунду успеть загородить, защитить, дать знать, что он успел, он здесь, он поможет, его окровавленная рубашка, а в конце - этот смех от того, в какой ярости пребывает Ким - всё это скомкалось, запуталось своими нитями в голове настолько, что распутать, разложить всё по местам и обдумать ситуацию у Тэхёна сейчас не получается. Все, что он чувствует сейчас после одного слова Чонгука - это... боль.       - Сядь в машину, нужно обработать рану, - указывает рукой в сторону Хосока с Джином, которые стоят рядом с "Мерседесом" и обходит его, не говоря больше ничего.       - Голубки, возьмите мою машину и уезжайте. Тэхён, я скину тебе адрес. Приедешь за мной после того, как доставишь любимку!       Хосока прямо-таки веселит этот насупившийся младший, у которого желваки играют на скулах.       - Иди в задницу, Хос, - бросает Ким в ответ под заливистый смех друга, закидывая в бардачок два пистолета и следя за тем, как приближается Чонгук.       Последний смотрит прямо на дорогу, так и не выронив и слова, когда они едут от злосчастного места уже минут пять как. Он достаёт из кармана жужжащий телефон с треснутым экраном, который выхватил из своей машины перед тем, как они уехали.       - Отлично. Отдыхайте.       Чон шипит от боли, когда задевает рукой панель двери, а Ким почти крошит уже собственные зубы от сдавливания.       - Ты сейчас по швам разойдёшься, Тэхён, - беззлобно обращается к парню, поворачивая к нему голову, но не получает ответа.       Пишет сообщение Юнги, сообщает, что груз на складе клуба и спрашивает, как там у него обстановка.       ~Чимин сильно напуган, но он цел. Остальное - завтра. Хосок звонил. И об этом тоже поговорим завтра. Ты под домашним арестом на неделю.       Чонгука начинает раздражать вся эта ситуация. А молчание и скрежет зубов рядом сидящего только поддувает пожар, заставляя разгораться ещё сильнее. Тэхён несётся по городским дорогам, нарушая все правила - завтра Хосоку прилетит куча штрафов. Похрен. Необходимо быстрее добраться до дома Чонгука и посмотреть рану. До тех пор, пока Ким различает боль на его лице, он не сможет вдохнуть полной грудью. Как бы Тэхён не сердился на поступок Чонгука, он и представить не может, каково бы ему было, если бы случилось страшное. При мысли об этом лишь на секунду, его душу и сердце пробирает мерзлота, от которой ему не согреться. При мысли об этом возникает только одно желание - забрать своё Счастье, запереть дома и не выпускать его больше никуда. Любить и заботиться всю жизнь о нём. Только бы тот позволил. Если бы только позволил, Тэхён бы и сейчас его отвёз к себе. Он бы на всё был бы согласен. Абсолютно на всё!       Они доезжают в полной тишине в салоне. Как только машина останавливается, Чонгук выпрямляется и тянется левой рукой к двери, поскольку, правой он её открыть точно не сможет. Боль разрастается сильнее. Видимо, пуля, хоть и не задела кость, но прошлась по плечу довольно глубоко. Чон уже понял, что касательная разорвала не только кожу.       - Я открою, - бросает Тэхён тихо, выходя из машины.       - Обойдусь, - слышит он перед тем, как хлопает дверью.       Чонгук, не дожидаясь его, выходит в тот момент, когда тот обходит машину, и направляется к подъезду. Тэхён лишь поджимает губы, достаёт из багажника медицинский чемоданчик и идёт за ним. Они молча заходят в лифт, и Чонгук не выдерживает.       - Послушай, мне сиделка не нужна! Ты можешь спокойно отправляться по делам.       - Посмотрю рану и отправлюсь.       Тэхён даже не поворачивает голову в его сторону. Не хочет ссориться в лифте, а затем и на площадке. Вообще не хочет ссориться. Он просто молча переживает ситуацию и старается успокоиться.       - Отправляйся ко всем чертям сразу сейчас Ким Тэхён! Меня достало твоё сопение!       - Я обязательно выслушаю весь твой список того, что тебя достало, Чонгук! - Отвечает Ким, поворачиваясь всем корпусом к нему. - Но после того, как посмотрю и обработаю твою рану! Так что не трать свои оставшиеся силы на то, чтобы меня прогнать, или ... сделать мне больнее! - Голос Кима повышается с каждым словом. Он замолкает, всматриваясь в любимые глаза, теряется в их глубине, дышит рванно. - Мне и так уже достаточно сегодня... Припаси немного и на следующий раз, Чонгук-и.       Чон замирает на последних словах. Он бегает глазами по лицу напротив, а там правда - столько боли, что внутри всё скручивается. В карамельных глазах, что смотрят в душу сейчас плещется океан терзаний и невысказанных слов. Брови заломаны, а между ними залегла морщинка, к которой хочется прикоснуться и разгладить. Губы поджаты, а их уголки опущены вниз. Подбородок напряжён. Тэхёну больно.       Двери лифта разъезжаются, и Ким поворачивается к Чонгуку спиной, выходя из него первым. Чон шагает следом. Он вдруг начинает понимать, верить в то, что этот Ким-Чёртов-Блядун-Тэхëн на самом деле испугался потерять его. Что он правда обижен на то, что он - Чонгук решился, не думая ни о чем, пожертвовать собой. И сейчас Чонгук спешит открыть дверь своей квартиры не для того, чтобы продолжить ссориться с ним. Не для того, чтобы скрыться за дверью и захлопнуть её перед носом Кима, как планировал чуть ранее. Чонгук спешит обнять Тэхëна. Сказать, что он в порядке и что всё в прошлом. Успокоить и дать понять, что он рядом, никуда не делся, живой и почти здоровый. Только вот не успевает он этого сделать - Тэхён быстрыми шагами проходит мимо него и идёт прямиком в ванную. Чонгук пока не понимает, что Ким, на самом деле, понял и почти принял его поступок. Киму сейчас больно не от этого, а от того единственного слова от Чонгука "Собирался" в ответ на свой вопрос. Вернее, от всех тех несказанных им слов, которые он мог бы сказать после того самого "Собирался", продолжив свой ответ через маленькое "но". Он грузно опускается на диван и устраивает раненную руку на подлокотник, опрокидывая голову на спинку. Тэхён выходит из ванной, включает свет в гостиной, ставит чемоданчик на стол перед Чоном и молча начинает растегивать его рубашку. Чонгук наблюдает за ним из полуоткрытых век, не тревожит, не мешает. Только касается мягким взглядом напряжённых черт лица.       - Помоги мне, Чонгук. Нужно снять её.       Тэхён не смотрит в глаза. Он, стараясь не касаться кожи, расправляется с последней пуговицей и терпеливо ждёт с опущенной головой, пока тот немного привстанет, чтобы помочь снять испорченную рубашку.       - Тэхён, - тихо зовёт Чонгук. Он хочет, чтобы тот посмотрел на него, позволил увидеть глаза.       Ким бережно освобождает руку, смотрит на рану, заламывая брови ещё сильнее.       - Нужно будет наложить три, или четыре шва. Рана глубокая. Но я сначала вколю анестетик, ты не почувствуешь. Не переживай, пожалуйста, я много раз это делал. Я справлюсь.       Тэхён проговаривает это всё так же - не глядя в лицо. Он раскладывает всё необходимое на стол, надевает перчатки и начинает очищать рану. Чонгук понимает, что тот не станет ни о чем говорить, не закончив с его раной. Ему даже становится теплее от этого. Он хочет улыбнуться, но боиться задеть чувства Кима, кусает щеку изнутри. Снова устраивает голову на спинку, чуть сползает вниз, чтобы устроить руку поудобнее и прикрывает глаза. Не станет мешать латать себя. Чон доверяет Киму полностью. Теперь уже доверяет. А чтобы сказать ему это, он немного ещё подождёт. Совсем чуть-чуть.       Он молчит пока тот делает инъекцию, молчит пока Тэхён цепляет кожу хирургической иглой, молчит, когда он тянет шёлковую нить, стягивая рану. И улыбается, когда Ким забывает, что обезболил и дует на рану, пока протирает снова сам шов и вокруг него антисептическим раствором. Наконец, он заклеивает повязочным пластырем рану, очень бережно разглаживая края, и немного вздрагивает, когда:       - Ты доволен? - слышит голос раненого, который, по его мнению, должен был спать, раз не подает признаков бодрствования столько времени.       - Я думал, ты спишь, - чуть тянет уголок губ вверх, чему Чон очень рад.       - Я ждал, пока ты закончишь. Понял, что не будешь говорить со мной, пока не сделаешь то, чего хочешь.       - Это не мои хотелки, Чонгук. Этот шов был необходим.       Тэхён сбрасывает снятые перчатки в кучу с остальным мусором и садится на оттоманку дивана. Поднимает, наконец, уставший взгляд и смотрит на Чона.       - Почему ты так рассердился?       Вопрос в лоб. Тэхён смотрит в глаза. Впервые за свою сознательную жизнь, он раздумывает над ответом. Ответ он знает. Но не знает, стоит ли его озвучивать сейчас. Нужно ли это Чонгуку, его Счастью.       - Тэхён, ответь же мне. Я хочу понять, хочу поговорить об этом. Сам прошу тебя об этом. Так почему ты молчишь?       Чонгук пересаживается на столик прямо перед Тэхёном, не сводя глаз. Теперь его очередь не спугнуть того. Чуть наклоняется, касается ладонями сцепленных пальцев и клонит голову к плечу.       - Я испугался, - тихое признание звучит хрипло. - Пока ехал туда, тысячи картин в голове разрывали меня на части. Я боялся не успеть. Боялся не найти тебя. Или найти, но... - выдыхает шумно, сжимая чужие пальцы и прикрывает глаза. - А потом, когда понял, что ты собираешься делать, меня накрыло, Чонгук-и. Горечь, обида, боль - всё это разом. - Чонгук наблюдает за тем, как тяжело говорить Тэхёну. Как тяжело ему вспоминать и выкладывать сейчас все чувства. - Думал: неужели ни разу, ни секунды не подумал обо мне? Неужели не подумал о том, каково будет мне остаться без тебя, одному? - Ким открывает глаза и заглядывает в чужие напротив. И чонгуково сердце пропускает удар от того количества боли, что видит в них. От накапливающихся слез в карамельных. - Потом, когда немного начал отходить, - продолжает, шмыгнув носом, - понял и даже принял тот поступок. Но терзало одно - думал ли ты обо мне в тот момент? Хоть на долю секунды вспомнил ли? Я так ждал, что ты скажешь хоть что-то после своего ответа на мой вопрос. Я надеялся услышать, что...       - Мне было неимоверно жаль, - не выдерживает Чонгук. - Впервые мне было жаль потерять эту жизнь, Тэхён. - Ким бегает глазами по чужому лицу, поочерёдно заглядывает в тёмные омуты. - Только потому, что я бы потерял всё то, что мог бы прожить с тобой. - Тэхён делает глубокий вдох, не веря тому, что слышит. - Я верю тебе, Тэ.