Я расскажу тебе сказку...

      Первый хлесткий удар по сердцу Хосок получает, когда переливающаяся белоснежная ткань мягко скользит по её левому плечу, обнажая... Нет, не кожу... Кружевную броню?.. Вторую маску, которая, в отличие от первой, почти чёрная? Чон ещё не успел отойти от шока из-за того, что Рина в принципе решила "успокоить" его таким способом. А тут его взору открывается то, от чего он напрочь лишается способности говорить и думать, не говоря уже о том, чтобы пребывать в ярости.       То, на что он смотрит граничит между, захватывающей дух, красотой и, пускающим по венам холод, ужасом. На спине Рины от левого плеча до правого бедра, на которых расползаются витиевато ростки, точно раскинулся отравленный ядом, некогда прекрасный, а сейчас почерневший, высохший сад. Среди множества переплетающихся где-то чуть толще, а где-то - тонких ветвей так, что чистой кожи на всей спине от затылка до ложбинки между ягодицами практически не видно, пестрят алые цветы лилии - лилии демонов, цветка преисподней. Хосок видит в этой ужасающей красоте совсем не то, с чем олицетворяет её сама Рина. Он видит в ней упорство. Как будто эти цветы, несмотря на то, что сад почти мёртв, упрямо распускаются, не сдаются, не поддаются яду.       Хосок шумно и рвано вдыхает, моргая быстро пару раз, когда Рина поворачивается к нему лицом. Кажется сегодня он совсем разучился дышать и потерялся безнадёжно в лабиринтах собственных чувств.       Она оставляет белое шёлковое облако на полу и босыми ногами обходит кушетку, заглядывая прямо в его потемневшие глаза. Не опускает ни взгляд, ни голову, не моргает. Чон будто в замедленной съёмке видит, как она с гордо вздернутым подбородком плавно двигается к нему в чёрном тонком кружеве. Он смотрит сверху вниз на те самые глаза, которые видел только он на всём белом свете - потемневшие серые. Спускается вниз к приоткрытым губам и молит свой разум не покидать его. Но с её тихими словами:       - Разве ты не этого хотел больше всего, когда ехал сюда? - посылает этот самый разум ко всем чертям, что прямо сейчас срываются с цепей, ощущая её горячее дыхание и тонкие пальчики на своей коже.       Хосок прикрывает глаза, когда она ноготками проходится по шее сзади и заводит их в волосы на его затылке. Сжимает кулаки до побелевших костяшек, когда она шепчет ему прямо в шею:       - Так действуй же. Твоя Нари ждёт тебя, Хося...       Он утробно рычит и сжимает челюсть. Буря внутри вновь набирает обороты, сметая всё сознание к ебеням. Она знала, какие именно слова сорвут цепь последнего демона внутри него. Он открывает глаза и смотрит в её, желая испепелить, загрызть, уничтожить. Хватает пальцами её подбородок, давит ими, а Рина покорно опускает руки, ощущая кожей пожар, что бушует в его глазах.       - Нари больше нет, - цедит Хосок в её губы. - Ты её уничтожила, стёрла с лица земли. И ты заставила меня в это поверить. Теперь я верю! - Второй рукой цепляется за её волосы, стягивая их и причиняя боль, когда её губы от услышанного дергаются в победной полу-улыбке. Она попала прямо в цель. - Ничего в тебе нет от моей Нари, Рина! - Надвигается на неё, заставляя пятиться на носочках назад. - И раз нет Нари, - останавливается у кушетки, - то и Хосю ты больше не увидишь!       И Чон Хосок был абсолютно прав. Потому что не Хося держал тонкую шею Рины, сжимая пальцами, когда второй рукой разрывал кружева с треском, оставляя на её коже саднящие следы от натяжения и трения ткани. Смотрел взглядом полным мести. Не Хося ухмылялся ей в лицо, когда почувствовал пальцами, насколько она хочет его, наслаждаясь её покорностью. Совсем не Хося набросился на её губы рыча и прокусывал нежную кожу зубами до крови, а потом слизывал, обсасывал будто хотел выпить всю её до дна, до последней капли. Ведь Хося бы заметил влажную одинокую дорожку слезы, что скатилась с её полуоткрытых век. Не её Хося развернул её спиной к себе и нагнул над кушеткой. Не его лицо искажалось в отвращении от картины на её спине, и не его глаза восхищались одновременно этими алыми бутонами, когда он с ожесточением брал её, сжимая пальцами кожу, после чего совершенно точно останутся синяки, и не замечал её тихие всхлипы. И уж совсем не Хося, который Нари, оттолкнул её грубо в конце, вернул спущенные брюки на место, зачесал волосы пятерней и, не глядя на неё, со словами: "Передавай мужу привет. Плохо трахает тебя. Слишком уж ты тугая для продажной шлюхи", усмехнулся и ушёл.       Рина дрожащими пальцами подхватывает шёлковую ткань с пола, чтобы накрыть своё тело. Она молча смотрит за скрывающимся в лифте Хосоком с болью в глазах. И лишь тихий шёпот:       - Даже твоя жестокость является мягкой лаской, по сравнению с той, с которой я знакома, милый. Но лучше бы ты не делал так больно своему сердцу, - который отбивается от стен гостиной, говорит о том, что Рине больно тоже. Только не за себя. Снова. Ведь каждое движение Чона кричало ей о том, что он разбит, подавлен.       Сколько раз он умирал? Сколько раз умирала она? Хосок знает давно, что залечить израненное сердце может только та, кто его убивала. Рина поняла сейчас, что хочет вложить в его тёплые ладони всё, что осталось от её сердца и души. Ведь на самом деле, они всегда были - его. Только для этого ей необходимо раскрыть все тайны и всю боль перед ним. Выдержит ли он? Сможет ли? Не захочет ли после этого навсегда избавить свою жизнь и себя от неё и Кëнсу?              Да, она схитрила немного - за секунду пришедшая мысль о том, что разговор в таком его состоянии не получится, и о способе привести его в порядок, показалась Рине выходом. Только вот она не предполагала, что внутри Хосока столько горечи и боли.       Знала бы Рина, как Хосок сейчас сидя в машине воет, проклиная себя.       - Ничтожество, - рвано выдыхает он глядя в пустоту, - урод! Ты животное, Чон Хосок!       Ненавидит сейчас себя больше, чем Рину. Больше, чем человека, который измывался над её телом. Больше, чем всю свою кровную родню. Ненавидит всем своим изнывающим сердцем. Поддался, повёлся на провокацию, не удержался. Да, хотел! Да, безумно желал! Но неужели так это должно было произойти? Ещё муж этот! Хосок с ума сходит. Он ведь хотел ... Поговорить? Получить ответы? Наконец услышать всё открыто от неё самой! Но не этого. Не так.       Телефон на панели, уже который раз пытается быть услышанным, наконец привлекает его внимание. Он устало выдыхает, замечая, что на улице уже почти сумерки и берёт его в руку.       - Хос, где тебя носит? Мне звонил Хван. - Голос Тэхëна раздражён, а на фоне слышен шум чужих сигналов машин на дороге. - Танако в офисе. Еду туда.       - Буду через 20 минут.       Иошито, мать его, Танако! Беда на голову Чон Хосока. Он выпрямляется, дергает правым плечом, скидывая сердечные переживания. Как бы там ни было, с этой мразью необходимо разобраться. Что кроется за всем этим пока непонятно. Но в любом случае, он не позволит сделать из себя игрушку. Остаются два открытых вопроса: муж Рины и сын Танако в одном лице и причина, по которой они все находятся в его жизни.       Машина Тэхëна находится на своём месте, когда Хосок паркуется на своё. Сейчас он готов вылить всю ярость, что накопилась внутри. И ту, что на себя - тоже. Ким встречает его около лифта, и они оба направляются в кабинет через приёмную, где сидит Бон Хван.       - Он в кабинете, - встаёт секретарь и немного тушуется.       - Какого хрена? - Рычит Ким уже в который раз за день на него.       - Я не мог его остановить, - бросает в ответ парень и садится на своё место.       А тем временем, Хосок уже заходит в кабинет и проходит прямо на своё место, игнорируя довольную ухмылку старика.       - Господин Хо...       - Послушай сюда, - перебивает Хосок, и впивается глазами в насмешливую физиономию напротив, - старик, если ты решил поиграть в игры напоследок перед тем, как стать кормом для червей в земле и решил, что мне эта игра будет интересна, то я тебя огорчу! - Делает паузу, наблюдая за тем, как на секунду тот замешкался. - Я срать хотел на тебя и на твои игры, понял меня?       - Тебя огорчила моя маленькая шалость, Чон? - Старик наклоняет голову и отвечает на взгляд, боковым - замечая, как появляется Тэхён. - Ох! Если бы я знал,... - переводит внимание на Кима, оглядывая с ног до головы будто видит впервые. - Я бы всё-равно поступил так же, мальчик, - тянет мерзкую улыбку, обнажая пожелтевшие зубы.       - Если у тебя есть смелость говорить со мной открыто и сказать о том, чего именно ты от меня хочешь, я тебя выслушаю. Если же нет, убери свою дряхлую задницу с моего кресла и вали отсюда к хуям, Танако!       - Да, Хосок, - тянет наигранное разочарование старик. - Недалеко ты ушёл от своих предков. Такой же заносчивый гавнюк! - Чон лишь дёргает плечом на это заявление и немного подаётся вперёд, упираясь разведанными руками о поверхность стола. - А по поводу того, что мне нужно..., - Танако вмиг стирает с лица мерзкую ухмылку и смотрит прямо в глаза, - ты перевезешь мой груз в Лас-Вегас, молодой человек. Дело будет через неско...       - Ебись со своим грузом сам, ублюдок! - Рычит Хосок, испепеляя старика взглядом. - Я твоей грязью мараться не стану.       - Ещё как станешь! Как миленький измараешься! Поверь мне, мальчик, - Танако ухмыляется, а Тэхёну совершенно это всё не нравится. Он понимает, что ноги этого старика идут из далёкого прошлого, к которому Чон не имеет абсолютно никакого отношения. Только вот избавиться от него и его этих самых ног им, очевидно, будет нелегко. Совсем нелегко.       - Встал, мать твою! И вынес из моего офиса свою вонючую тушу, Танако! Иначе её будут выносить по частям! - Стальной низкий голос на секунду вселяет старику страх, но он быстро прячет его. Однако встаёт:       - Буду ждать звонка от тебя, Чон. Только не тяни сильно. Иначе подумаю, что ты захотел со мной потягаться, - бросает, делая шаги к двери и захлопывает её за собой.       Хосок смотрит вперёд пару секунд, тяжело дыша, а потом с несдержанным криком сметает со стола всё, что есть. Осточертело всё. Сколько можно? В какой момент его жизнь сорвалась и катится к херам? Что вообще происходит?       - Хос, блять, соберись! - Тэхён не хочет видеть друга в таком состоянии. Тэхён не забыл тот день, когда он лишь единожды видел Хосока таким. - Успокойся, слышишь? Не время! - Он пытается достучаться до него, который сейчас закрыл руками лицо. - У нас хуева куча проблем, Хосок! Не время!       - Какая нахрен куча, Ким?! Нет никаких проблем! Проблема была одна! Звали её Рина! А сейчас... , - ведь настоящей проблемой для него была только она. А всё остальное - он справится, как и всегда. Только вот с ней не справляется, черт бы её побрал! Не может проникнуть внутрь и разглядеть её! Не смог... После того, что произошло, уже ничего не имеет смысла. Он не смог.       Тэхён замирает, уставившись на него. Заламывает брови от неприятного холода, что пробежал по спине. Хочет прочитать смысл сказанных им слов на лице и в глазах, что сейчас бегают по кабинету.       - Что сейчас? - Тихо спрашивает Ким, боясь услышать ответ. - Что ты сделал? Чон, мать твою, что ты сделал?! - Срывается на крик.       - Убрал проблему. Выдрал с корнем, - скрипучим голосом, срывающимся на шёпот. Хосок падает в кресло. - Похоронил Нари и Хосю, Тэ. Показал Рине, кто такой Чон Хосок. А после, дал понять, что я взял то, что мне нужно было от неё, и теперь она никому не нужна, кроме как мужу, может быть.       Тэхён грузно оседает на диван, прикрывая ладонью открывшийся рот.       - Не говори, что ты её...       - Да, почти, - горькая усмешка искажает бледное лицо с синяками под глазами. - Она и не сопротивлялась. Даже сама... - Хосок кривится и сжимает в кулаке рубашку на груди. Больно. - Только вот не думала, что Чон Хосок может быть ... таким.       - Ты животное, Чон Хосок, - шепчет Тэхён в ужасе. - Ты ведь не знаешь... Ты... Ты себя погубил этим, придурок!       - Чего я не знаю? Мм? Чего? Того, что она в сговоре с любимым мужем и его отцом подстроила мне ловушку? А может, она с самого начала была в их игре? Ты ведь слышал этого ублюдка! Он был связан с моими предками. Он пришёл за мной! Он когда-то отправлял сына в Корею, дав задание на полжизни! Может быть и Рина была ещё тогда в деле, а? Вся моя жизнь, сука, - сплошной обман!!! Каким таким чудесным образом, они вдруг нашли друг друга и поженились?! Ответь мне, Тэ! - Хосока голос срывается, вены вздулись на лбу и шее, его кулак то и дело обрушивается на пустую поверхность стола. - В ней нет ничего от Нари, Тэхён, - уже тише. - Нари была только в моей голове, моём сердце и моих глазах, понимаешь? Её никогда не было. Я её придумал. - Горький шёпот полосует собственную душу. - Она никогда не была моей...       - Ты идиота кусок, Хос! - Тэхён не выдерживает. - Ты знаешь, что он с ней творил? Знаешь, какую жизнь она прожила с ним? Через что ей пришлось пройти? Ты настолько ослеплён своей яростью, что не в состоянии слышать то, о чем тебе говорят! Ты даже не дослушал Намджуна, Хос, черт бы тебя побрал!       Хосок молчит, смотрит на друга, сдвинув брови. Что тот имеет ввиду? На что намекает? Что это всё значит? Все он прекрасно слышал и всё понял!       - Её муж пропал больше года назад. - Тэхён делает паузу, вглядываясь в лицо друга. - Для всех официально он пропал без вести. - Поджимает губы, видя, как играют желваки на скулах Чона. - Она его убила, Хос.       Последние слова отдаются эхом в голове Чона и он сжимает веки. Нет. Это всё слишком. Хватит! Хосок не выдерживает уже. Что вообще происходит? Убила? Рина убила мужа? Она убила! Поток мыслей, отрывков воспоминаний, где она в клубе - стерва, а следом - дома, напугана и во власти паники, её шрам, её страх, Кëнсу, шепчущий убрать нож, его шёпот ей на ушко "его здесь нет", которому он тогда не придал значения...       - ... Гисок... Гисок Танако...       Чужое имя разрезает воздух и обрывки картинок перед глазами, развеивая их будто на ветру.       - Что? - Чон распахивает глаза и смотрит прищурившись на Тэхëна. - Что ты сказал сейчас?       - Имя её мужа - Гисок Танако.       - Гисок... - Чон повторяет имя, будто перекатывает буквы на языке, вспоминая вкус. - Гисоок, - дёргает плечом, ощущая вонь гнили. - Гииссооок... Это... Это что-то... Где-то это... Где же?       Тэхён молчит, замерев на месте. Не хочет подсказывать. Он сам ещё не отошёл от полученных обрывков информации. Прикрывает глаза, выдыхая шумно, когда слышит:       - Упырь Гисок! - Чон кривится от отвращения, вытаскивая из памяти образ мерзкого, вонючего, сопливого упырëныша, на ладони которого он когда-то оставил свои инициалы, вырезая ножом на коже в пыльном "мини-сраннике" в наказание за то, что посмел тронуть его Нари. - Этого не может быть, Тэхён! Это не он! Не может быть им! Скажи, что это не он! - Хосок дёргается с места, в два шага преодолевая расстояние до дивана и хватая Кима за ворот рубашки, поднимает на ноги и смотрит в глаза, в которых сожаление. Снова. - Скажи, Тэ! Не молчи, твою мать! Это не он!!! Тэхён лишь плотнее поджимает губы и не сопротивляется.       - Он мстил ей за то, что не мог ответить тебе.       Сколько раз можно падать и разбиваться в дребезги? Сколько раз может человек вставать с разбитых колен? Сколько раз может человек убивать другого?       Сегодня Чон Хосок убил любимую второй раз. Первым разом считаются все те разы, когда ублюдок причинял боль ей, вместо того, чтобы прийти к нему. Сегодня Чон Хосок раскромсал своё сердце, разбрасывая кровавые ошмётки вокруг убитой любимой.       Чон Хосок закончился. Его руки бессильно падают вниз, отпуская Тэхëна. Он смотрит стеклянными глазами. Молча разворачивается и выходит из кабинета. Каким-то образом добирается до дома. Он больше не кричит, не громит всё вокруг. Он захлебнулся в боли, которую причинил Рине. Смиренно идёт ко дну в пучине собственных действий, режущих слов и взглядов, мыслей, которыми забрасывал и душил её.       Сегодня Чон Хосок не уснёт. Сегодня он будет скорбить, заливая в себя обжигающий ямайский ром и задыхаясь от едкого дыма крепких сигарет.       Сегодня начнётся конец Чон Хосока.