Я расскажу тебе сказку...

~ Доброе утро, мам) Ты соскучилась? Приготовишь мне блинчики? Я буду дома через пару часов. Люблю тебя!)

      Кëнсу отправляет сообщение и смотрит на фото мамы на экране телефона. За последние дни, что его не было дома, он успел сделать многое. Проклясть трижды, скорее всего, уже гнилой труп Гисока Танако под землёй, который он не знает, где находится, но сам лично создал некое подобие надгробной плиты и выцарапал на камне гвоздём его имя на окраине города, перед небольшой рощицей. Туда он часто приезжает и рассказывает ему о том, как хорошо они живут. Как он счастлив, что встретил отца и как увеличится это счастье, когда папа и мама снова будут вместе. Делает он это в надежде, что ублюдку это прибавит страданий. И неизменно, перед уходом, он всегда плюёт на этот камень и... не поверите, но этот воспитанный, милый мальчик мочится на собственноручно созданную могилу. Успел он и возненавидеть себя, своё рождение на этот свет. Он первые сутки напролёт безутешно плакал, скрывшись от глаз в заброшенном домике, который он нашёл во время одного из походов. Кëнсу не меньше сотни раз набирал сообщение отцу с просьбой приехать, но каждый раз стирал текст и прятал телефон от себя же. Так прошли вторые сутки. А прошлой ночью, сидя на развалившемся крылечке старого деревянного домика, он вдруг понял, что "какой же ты мудила, Чон Кëнсу"! Ведь вместо того, чтобы проклинать весь мир и себя в том числе, он должен взять себя в руки и сделать всё, чтобы мама навсегда забыла то, что пережила. Чтобы она наконец избавилась от того злосчастного, кровавого дневника, а вместе с ним и от воспоминаний о цене, которую она отдавала за его жизнь и жизнь отца.       Да! Кëнсу тем утром всё же открыл дневник матери и успел прочитать несколько записей перед тем, как безудержно всхлипнуть, а затем в рыданиях выбежать из дома, начеркав несколько строк на вырванном из тетради листе. И каких только сил ему стоило говорить с Риной тем утром, когда она позвонила ему, не найдя дома. Кусая ребро собственной ладони, и не дыша совсем, он сделал всё, чтобы любимая, родная мама ни за что не догадалась о том, что он сейчас медленно умирает, и не терзала ещё больше своё израненное сердце.       Сейчас, полный решимости и смелости, даже с некой грустной улыбкой на лице он едет в такси не домой к маме и её блинчикам. Едет сделать очень больно ещё одному любимому и родному человеку на этом свете - это неизбежность, которую они должны преодолеть, чтобы заново начать жить. Чтобы залечить в будущем раны друг друга. Но он даёт себе слово, что этот раз будет единственным, когда он причинит боль родному отцу. Даёт себе слово, что обязательно станет и лекарством, и опорой, и гордостью для своих родителей.       В широченных рванных синих джинсах, на которых видны разводы пыли и смятой травы под коленями, яркой толстовке зеленого цвета с собственноручно нашитыми героями из комиксов и видеоигр, синей бейсболке, натянутой низко и закрывающей пол-лица, из-под которой торчат волнистые, отросшие волосы с пепельными прядями и пыльных кедах, Кëнсу выходит из такси и направляется к стеклянным дверям офиса "ХарисонКо".       - Парень, ты к кому? - Охранник в чёрном костюме останавливает его.       - Добрый день, - чуть кланяется Кëнсу старшему. - Я к Чон Хосоку.       Охранник в первые секунды немного удивляется, а потом начинает смеяться открыто в лицо парнишке.       - К Чон Хосоку, говоришь? - Выдавливает мужчина, пока Кëнсу терпеливо ждет. - И какое у тебя дело к нему?       - Личное, - отвечает парнишка спокойно. - Я могу пройти?       - Ты, парень, совсем с головой не дружишь? - Охранник, наконец, заканчивает своё веселье и смотрит на парня со снисходительной улыбкой. - Если бы сюда проходил каждый прохожий, кто хочет увидеть Чон Хосока, мне бы здесь нечего было делать, потому что он собственноручно меня бы пристрелил. -Так что, давай-ка ты...       - Я не каждый прохожий, дяденька, - терпение Кëнсу тоже не ризоновое. - И прямо сейчас ты спасёшь себя от его пули, если я, все-таки, пройду туда.       - Да что ты говоришь?! Шуруй отсюда, малой, пока жив-здоров! Пошутили и хватит! Ты вообще кто такой и откуда столько смелости?! Шагай, давай! - Он уже повышенным голосом отвечает парню, выставляя руку с вытянутым пальцем к выходу.       - Моё имя Чон Кëнсу! - Не двигается с места и смотрит прямо в глаза. - Я сын Чон Хосока! И ты прямо сейчас заткнешься и пропустишь меня внутрь!       Да что ж такое? К собственному отцу невозможно пройти!       В развернувшейся сцене и сквозь очередную атаку смеха, охранник не замечает мужчину, что заходит в фойе, становится прямо за его спиной и подмигивает Кëнсу.       - Ты с утра принял дурь, что ли? - Серъезный низкий голос со спины заставляет вздрогнуть охранника и повернуться к нему лицом. - Хорошо ты выполняешь свою работу, если к тебе можно спокойно подойти со спины и ты не заметишь даже, как пустят тебе пулю в затылок.       - Господин Тэхён, доброе утро, - тушуется мужчина перед Кимом и сгибается пополам в поклоне. - Простите, меня отвлёк этот парнишка, - вскидывает ладонь в сторону, указывая на Кëнсу.       - И как же отвлёк тебя этот... - смотрит на лицо "виновника", - парнишка от твоей работы? Да так, что ты ржешь на всё здание, забыв о своих обязанностях? - Тэхён сует руки в карманы брюк и сводит брови к переносице.       - Господин Тэхён, извините. Парень просит впустить его к господину Чону. Утверждает, что он сын господина. - Охранник склоняет голову, уже учуяв, что наказания ему, скорее всего, не избежать.       - А ты в ответ, значит, решил повеселиться вместо того, чтобы сообщить ему, чтобы подождал немного и передать информацию кому необходимо, да? Скажи, пожалуйста, придурок, сюда часто заходят с такими заявлениями?       - Н-нет, господин. Но ведь...       - Ответь мне, парень, кто ты? - Тэхён уже явно веселиться, не подавая виду, и хочет ещё раз услышать эти слова твёрдым голосом младшего.       - Я Чон Кëнсу, - отвечает с блеском в глазах парнишка. - И я сын Чон Хосока.       - Отлично! - Улыбается ему Ким и смотрит на охранника. - Скажите, господин Чон Кëнсу, что мы будем делать с таким безолаберным сотрудником, как этот?       Кëнсу переводит взгляд с Тэхёна на мужчину и обратно. Его немного удивляет, что Тэхён так спокойно реагирует на всё, но больше он всё же рад.       - Наверное, это нестандартная ситуация, господин Ким Тэхён, - подхватывает игру с улыбкой. - Поэтому, обойдемся на этот раз лишением премии и выговором. Если, конечно, это его первая ошибка.       Тэхён смотрит на парня с гордостью. Какой же он у них рассудительный! Он кладёт ему на плечи руку и сжимает пальцами в знак одобрения.       - Мы обязательно проверим это, Чон Кëнсу! - Улыбается в ответ на такую знакомую улыбку. - За работу, придурок! Скажи спасибо сыну господина Чон Хосока! - Бросает через плечо и уводит с собой... племянника.       Они заходят в лифт молча, но оба довольные. Кëнсу позволяет себе несколько секунд, но в полной мере насладиться тем, что впервые вне дома и чужим людям, громко и чётко можно уже говорить, что он сын своего отца. Он гордится этим родством. Он считает, что ему неимоверно повезло, что его родной отец - это Чон Хосок. На шумном, дрожащем выдохе он прикрывает глаза, и его улыбка становится шире, ярче. Тэхён смотрит на его лицо и чувствует волнение, исходящее от сжимающего кулаки парня.       - Значит ты все-таки решился, Кëнсу, - тихо, но радостно обращается он к младшему. - Ты молодец! Я горжусь тобой!       Кëнсу чуть поднимает на него голову и благодарно кивает.       - Спасибо, господи...       - А ну, прекращай! Какой я тебе господин, Кëнсу? Твой отец является для меня старшим братом. А тебе я, - поворачивает козырёк бейсболки на голове парня назад, чтобы лучше видеть его лицо, - дядя, старший брат, хëн, в конце концов! Но никак не господин!       - Хëн, - выбирает Кëнсу вариант и смотрит с благодарностью. - Ты не удивился. Хëн, ты знал, что я сын ... папы? - Ему непривычно вот так открыто произносить это слово, но как же ему это нравится!       - Этого не заметит только слепец, Кëнсу! Например, - смеётся низким басистым голосом, - такой, как твой папа! Он, правда, слепой, если до сих пор этого не понял. А если бы понял, мы бы все уже об этом знали!       Кëнсу в сопровождении своего хëна выходит из лифта и впервые видит место работы своего отца. Ему нравится. Ему всё здесь нравится. Он осматривает и замечает каждую деталь. Чувство гордости и радости снова нахлынывают.       - Он ещё только в пути, Кëнсу, но скоро будет здесь. Где хочешь подождать? Если хочешь, можем пройти ко мне в кабинет. Поболтаем.       - А можно, - парень немного смущённо смотрит на старшего, размышляя о том, не будет ли его просьба неуместной, или слишком наглой, - можно я подожду в его кабинете? Я обещаю, не буду ничего трогать. Даже не сяду. Просто постою возле двери, пока он не приедет. - Он быстро проговаривает слова в надежде, что его поймут, поверят и разрешат. И он, правда, готов прождать своего отца прямо возле двери, не смея проходить глубже в кабинет.       Тэхён немного теряется от просьбы Кëнсу. И нет, не от того, о чем именно он попросил, а от того, как он просил и от бесконечной любви к отцу, которую он видит сейчас в глазах парнишки. От того, что он готов на всё, лишь бы быть ближе к нему. Он опускает обе ладони на плечи Кëнсу и заглядывает в глаза.       - Кëнсу, он уже любит тебя, я знаю, - Тэхён хочет, чтобы тот увидел, понял, что это правда. Хочет успокоить младшего, поддержать. Ведь он так сейчас гордится им. - И он обязательно наверстает всё, что пропустил. Я горжусь тобой, парень! И твой отец тоже будет гордиться, поверь! И да! Конечно ты можешь подождать папу в его кабинете. Теперь ты можешь не спрашивать ни у кого разрешения. Пойдём, я провожу тебя.       Кëнсу, так быстро повзрослевший парнишка, незаметно смахивает слезу, что так непослушно появилась на ресницах, следуя за старшим. Он думает о том, какую невероятную боль собирается причинить долгожданному отцу. Но иначе - никак. Так появится хоть небольшой, но шанс воссоединить семью. И ради этого он обязан пройти самому через этот ад и провести по нему отца. А в конце решать только последнему, как именно поступить. Они проходят в пустую приёмную, где почему-то нет секретаря. Хотя он всегда был на месте раньше всех. Наверное, поскакал за кофе к приезду шефа.       - Проходи, Кëнсу, - Тэхён открывает дверь кабинета и пропускает парня. Затем проходит сам и закрывает дверь.       - Вот! Это и есть кабинет твоего отца, малой! В его стиле, правда? Ты ещё не видел его дом! Это просто королевство Кощеево! - Ким замолкает и оборачивается назад, замечая, что Кëнсу стоит возле двери и издалека рассматривает бегающими глазами помещение. - Ты чего там встал, как не родной, а? - Возвращается к парню и хватает его за плечи со спины, толкая внутрь. - Кëнсу, кончай уже, правда! Проходим и выбираем себе любое место, которое по нраву! Да хоть в кресло своего Чёрного Короля-отца садись!       - Хён, мне не тяжело подождать у входа, правда! А вдруг, - он резко останавливается и смотрит на старшего, заламывая немного брови, - вдруг ему не понравится, что я здесь? Я просто хочу поговорить. Рассказать кое-что. А потом я уйду.       Тэхён ставит руки на пояс и смотрит строго. Поджимает губы, хмурит брови.       - А ну! Сядь, я сказал! Я твой хён! И ты должен меня слушаться! Не знал? Я тебе потом расскажу, как меня ставили на место в своё время твои родители! И поверь мне, сейчас я с тобой очень ласков!       Кëнсу улыбается, а потом тихо смеётся, глядя на Кима. Он такой смешной, когда сердится! Кëнсу и его уже полюбил.       - Я знаю, хëн, - отвечает он с улыбкой. - Мне мама рассказывала. - Он оглядывается и выставляет указательный палец в кресло напротив места отца. - Я сяду вот здесь. Спасибо!       Тэхён, конечно, понимал, что Рина многое могла рассказать сыну, но и не думал, что она расскажет про тот разговор между старшими и новоприбывшим насупившимся мальчуганом в далёком прошлом, в маленькой комнатушке детского дома. Не думал, что тот поучительный урок, что они дали ему ещё тогда, останется в памяти хоть кого-нибудь таким важным моментом, чтобы можно было о нём рассказывать, кроме как в его. Да. Тот разговор сыграл в его жизни главную роль. И он всегда следовал тем правилам, которыми они поделились. И вот он здесь. Успешный, богатый, сытый и здоровый, стоит и слышит о том случае, как об известном, от сына тех двоих.       Жизнь - дрянная сука! Но она всё же хороша, черт возьми!       - Я буду в своём кабинете, Кëнсу. Оставлю тебя одного. Но знай, что я всегда рядом, когда только буду нужен! Ты молодец, малой. Помни, что отец тебя уже любит. Просто ему, может быть, понадобится немного времени. Совсем чуть-чуть.       - Спасибо, хëн. Я не забуду, обещаю. И буду ждать столько, сколько нужно.       Ведь Кëнсу так долго ждал. Ему ничего не будет стоить подождать ещё немного. Только это "ещё немного" будет для парнишки в тысячи раз дольше и болезненней.       Хосок входит в здание своего офиса после двухдневного отсутствия и снимает солнцезащитные очки, которые спасали его воспаленные глаза от дневного света. Благо внутри здания он приглушен, и опасность ослепнуть в конец минует его стороной, даже без них. Как и всегда, одетый с иголочки и с неизменной "выходной" улыбкой, он проходит мимо охраны, которая почему-то сегодня особо улыбчива и загадочна. Минует до сих пор пустую приёмную (а где, собственно, Бон Хван?) и входит в кабинет. За высокой спинкой кресла ему пока не видно гостя, да он и голову не поднимает, набирая текст сообщения в телефоне. А вот гость бесшумно встаёт и поворачивается к нему лицом в ожидании пока на него обратят внимание.       - Ах ты ж бляя... - Чон вздрагивает в ту же секунду, как отрывается от экрана телефона и поднимает голову, - яяиииинн!!! Кëнсу! Я чуть кони не двинул! Ты бы хоть признаки жизни подал, - хватается за сердце и чуть наклоняется, восстанавливая дыхание и морщась.       - Я не хотел напугать. Прошу прощения. - Кëнсу с толикой грусти, но всё же улыбается, глядя на отца. Особенно его веселит то, как Хосок всегда сторонится при нем матерных слов и смешно исправляется, если всё же не удаётся сдерживаться.       - Ты как нашёл мой офис? - Чон, как ни странно, не спрашивает о том, что именно парнишка здесь делает. Его волнует, каким образом он сюда приехал. Ведь Чон Хосок ещё не совсем знает, какой его сын самостоятельный. - Ты один, что ли? Случилось чего? - Он засыпает Кëнсу вопросами, оглядывая его с ног до головы на признак чего-либо, за что нужно переживать.       - Я один, - он смотрит, как Хосок проходит в кабинет, но не идёт к своему креслу, а направляется к дивану. - И я хотел поговорить с тобой.       - Это хорошо, я только присяду, ладно? - Никто из них не замечает, как Кëнсу переходит на неформальное обращение. Как будто так и было всегда. Как будто Кëнсу с детства привык приходить к отцу с проблемами или вопросами, которые его волнуют. И даже Хосоку это не кажется сейчас чем-то странным. - Я правда испугался, парень. Извини, если и тебя напугал. Просто не ожидал тебя увидеть. Фуууух! - Снимает пиджак, бросает его на спинку дивана и расстегивает верхние пуговицы рубашки.       - Нет, всё в порядке, - Кëнсу так и стоит, наблюдая за отцом, а глаза бегают по его лицу, что тот и замечает, наконец внимательнее посмотрев на парня.       - Чего ты стоишь? Садись. Будешь чего-нибудь? Чай, вода, сок, может ты голоден? Как мама?       Ей Богу, Хосок даже немного теряется от всех возможных вариантов причин, по которым Кëнсу мог к нему прийти вот так.       - Нет, спасибо. Я не голоден. - Он садится обратно в кресло и прокручивается в нём, чтобы быть лицом к Хосоку. - Я только... Я хотел поговорить, вернее... Рассказать... Не знаю даже как начать, - нервно усмехается парнишка и смотрит на край своей ветровки, что теребит в пальцах.       - Ты не нервничай так, Кëнсу, - улыбается Хосок. - Говори, как есть. А если не знаешь с чего начать, просто начни с самого начала. Это самое верное! - Хосок думает, что парень пришёл наверняка спросить какого-нибудь совета в том, чего не может рассказать матери. И ему даже льстит, что Кëнсу пошёл с этим не к дяде Мину, а к нему. Он, конечно, поможет всем ему. Ведь... Он хочет в будущем стать парню хотя бы близким другом, старшим, к кому тот может прийти абсолютно со всем. Ведь Хосок хочет исправить ошибки и надеется, что... Они все будут вместе?..Одной дружной семьёй?..       - Хорошо, - выдыхает Кëнсу и поднимает снова взгляд на отца. - Тогда я начну так же, как начинала всегда мама, когда рассказывала мне ... о тебе, о вас, - Хосок чуть подаётся вперёд и замирает на последних словах, вглядываясь в беспокойные глаза парнишки, которые сейчас ему кажутся влажными. Кëнсу как-то странно грустно, горько и так по-взрослому, устало улыбается.       - Хочешь, я расскажу тебе сказку? - Начинает так же, не сводя глаз с сосредоточенного лица своего папы. - Сказку про принца и принцессу, которых потеряли их родители, и они вместе ждали пока их найдут в одном старом домике, где были такие же принцы и принцессы. - Хосок шумно выдыхает, прикрывает глаза и морщится от боли, что резко появляется в груди, сжимая пальцами рубашку над ноющим сердцем. - Так начиналась каждая мамина история о вас. Я много их слушал, с самого рождения. Мне кажется, я так хорошо тебя знаю, будто всю жизнь провёл с тобой. - Кëнсу боится остановиться, боится замолчать, потому что если замолчит, может, он уже и не решится. - Я не буду рассказывать тебе все те истории. Ты и так их знаешь сам. Я расскажу тебе историю, которую ты не знаешь. - Хосок складывает домиком ладони перед лицом и упирается в пальцы лбом, глядя на парня перед собой, будто по-новому. - Принц и принцесса очень любили друг друга. Всегда были вместе и не представляли, как они будут друг без друга, если их найдут. Потом, когда они поняли, что никто за ними не придёт, они решили, что всю жизнь будут рядом. Будут любить друг друга до конца. Они защищали друг друга от всех. От всех других, всех плохих, всех чудовищ, которые были в том доме. Они были так сильны вместе, но порознь они теряли силы и становились слабыми. Однажды к ним в дом привезли ещё одного принца. Он не был похож на остальных. И принц с принцессой решили, что он будет их другом, если захочет. В тот день одно чудовище, один упырь, обидел нового друга и принцессу. И принц наказал его за это, порезав руку. - Кëнсу выдыхает перед тем, как начать ту часть своей истории, о которой Хосок не знает. - Принц тогда ещё не знал, что это чудовище, на самом деле, не был потерян родителями. Он был подослан своим отцом, чтобы чудовище следило за принцем. И... принцесса тоже об этом не знала. - Хосок резко опускает руки и сводит брови к переносице.       - Нет, - тихое на выдохе.       - Да, - продолжает Кëнсу, - она не знала тоже. Принцесса узнала об этом потом. Позже. Когда принц уехал устраивать для себя и принцессы дом, он обещал вернуться через определённое время. Когда принцесса провожала его из старого домика, у неё был уже маленький сюрприз для него, но она об этом сама ещё не знала. А когда узнала, радовалась и так сильно ждала принца, чтобы и его обрадовать. - Хосок хмурит брови, не совсем понимая о чем речь, но решает не перебивать парня, а спросить об этом потом. - Принцесса ждала и даже толком не спала. И всё это время её мучило то чудовище, которому принц порезал руку. И которое находилось там, чтобы следить за ним.       - Господи, - Хосок обеими ладонями проводит по лицу. Он не может слушать. Не может сейчас слушать, как тогда, столько лет назад он ошибался.       - Принцесса не могла за себя постоять. Она была так слаба без своего принца. Она держалась из последних сил, запрещая себе думать о плохом и просто терпела. А когда, - Кëнсу пальцами смахивает горошину влаги с ресниц, - принц не вернулся за ней к назначенному времени, она подумала, что он о ней забыл, бросил. Принцесса плакала, много плакала. И чудовище начало нашептывать ей, что она никому не нужна, кроме него. А он позаботится о ней. Его отец приехал и обещал, что они помогут сохранить ей сюрприз, чтобы принцесса смогла отдать его принцу, когда придёт время. - Хосок снова пропускает скрытый смысл этих слов, погружённый в поток информации и ненависти, что на него сейчас накатывают. - Но они обманули принцессу. Они планировали оставить сюрприз себе, чтобы потом с помощью него, шантажировать принца.       - Кëнсу, я не понимаю, - Хосок теряет нить и сбивается.       - Я тоже. В моей истории есть пробелы, но это всё - не то, зачем я тебе это всё рассказываю. Поэтому, пожалуйста, просто дослушай, хорошо? И..., - смотрит в глаза и набирается ещё немного смелости, - прости меня... Принцесса согласилась с ними уехать с одним условием - дать ей возможность найти принца. Те согласились. Принцесса поверила. Но как только закрылась за ней дверь дома, куда её привезли, она поняла, что из него ей уже не выйти. Её обманули. В этот же вечер чудовище начало её мучать.       - Кëнсу, пожалуйста, - Чон снова хватается за грудь, не в силах больше слушать. Но Кëнсу не может остановиться. Он обязан закончить свою историю.       - Через два месяца, когда ей понадобилась экстренно медицинская помощь и её отвезли в больницу в синяках и ссадинах, оставили её на ночь там, ей удалось сбежать оттуда и поехать в старый домик. Она не знала, куда ещё идти, чтобы хоть что-то узнать о принце, или оставить для него сообщение через нового друга. Но ей сказали, что принц вернулся и забрал его. И теперь нет никакой информации о том, где они. Там же её нашли люди чудовища.       - Нет! Нет, черт возьми! Кëнсу, хватит, прошу тебя! - Хосок почти умоляет, хватаясь за голову. Он не выдерживает. Это невыносимо! Но Кëнсу, закрыв глаза и уже даже не пытаясь скрыть слез, продолжает.       - И после этого её держали в подвале на цепи...       - Господи, Боже! Замолчи, Кëнсу! - Хосок начинает покачиваться из стороны в сторону, тихо завывая, и держа всё так же голову. Он чувствует, как внутри рвётся сердце. Как душа бьётся в теле, не выдерживая всей правды и диким зверем завывая в клетке.       - Находясь на цепи, она родила, - голос Кëнсу становится громче. Он начинает говорить импульсивнее, быстрее. - Упырь Гисок забрал ребёнка и сказал, что если она не будет послушной, то никогда больше не увидет сына! Принцесса сдалась. Ей оставалось только ждать. Она терпела все издевательства и пытки молча. А упырь злился всё больше от этого! Он начал резать её. Принцесса приползала к сыну без сил и вся в крови, думая, что он не запомнит, что слишком мал ещё, забудет! А он помнит! Помнит! - Кëнсу всхлипывает, не сдерживая тихий плач. - Прости меня, пожалуйста, но я должен закончить. - А Хосок мается, машет головой и только сдержанно мычит. - Когда в очередную ночь, она попыталась защитить себя, и направила нож на упыря, он приказал людям за дверью привезти её сына. Оказывается каждую ночь за дверью его комнаты стояли на готове люди, у которых был один приказ - убить, если с упырем что-то случится! Вдобавок, он ей показал видео, где снайпер держит на прицеле принца. Принцесса снова сдалась. - Хосок вскидывает голову и неверяще машет головой, отказываясь принимать этот факт. Его красные глаза и побледневшее лицо говорят о том, что он на пределе. Как это всё может быть правдой, черт возьми?! - А после того случая, - Кëнсу замолкает и не решается произносить следующее. Он снова всхлипывает, открывая глаза. Ими умоляет отца ещё раз простить.       - Кëнсу, не на...       - Он тем же ножом изрезал всю спину принцессы и порезал лицо со словами, что она никогда не забудет эту ночь, когда посмела встать против него. Но она снова молчала. Не кричала. Не просила. Просто терпела. А упыря Гисока это бесило. И тогда он... Он придумал новый способ, как заставить её молить о пощаде. Он... Упырь, ублюдок...              - Нет, нет, нет... - Хосок сжимает веки и лишь шёпотом продолжает отрицать.       - Как только затянулись раны и сняли швы, он отдал принцессу своим друзьям, таким же грязным и больным, как и он сам. Их было много. А он снимал всё на камеру. Камера снимала двое суток. - Хосок замирает, перестаёт дышать. Он, кажется, умер прямо сейчас. Он смотрит на парнишку, что сейчас заливается слезами, прикрывая ладонями лицо, тихо плачет. Кëнсу сейчас не похож на того быстро повзрослевшего парня. Он сейчас маленький мальчик, ребёнок, оплакивающий чудовищность этого мира, которая погубила жизнь его мамы. Хосок сейчас умер в очередной, но самый верный раз. Умирать дальше некуда. - Но..., - Кëнсу продолжает, вытирая слезы, - но принцесса всё же смогла от него избавиться. Ей помог друг. Очень хороший друг. Она его убила. Она его убивала долго. И принцесса смогла сберечь самое главное - принца и сюрприз для него. Ради того, чтобы жили принц и их общий сюрприз, она терпела. И ради них же она убила. - Хосок вздрагивает. Моргает несколько раз часто и сводит брови. Он открывает рот, но звуки не идут, буквы не складываются в слова. Он смотрит на парнишку и теперь точно видит знакомые черты, свои черты. Этот парень - его сын. Их с Риной общий сюрприз. Он вдруг снова вдыхает полной грудью. И прямо сейчас понимает, что самая верная смерть принесла ему самый сильный стимул жить. Но он снова не может произнести и слова, не успевает. - Только вот теперь принцесса уверена, что она принцу больше не нужна. Такая не нужна. Считает, что принц посчитает её грязной, недостойной. Считает, что принц ей не поверит и прогонит. Но, - Кëнсу снова замолкает и смотрит с такой надеждой, поджимая губы, - и принцессе, и сюрпризу принц очень нужен! Они его очень любят... Папа...       Кëнсу это сделал. Он прошёл через ад и провёл своего папу через него. Больше он не может сказать и слова. А Хосок лишь смотрит на него совершенно потерянным, отсутствующим взглядом.       Парень дёргается с места и выбегает из кабинета отца, оставляя его одного пережить и осмыслить правду, которую тот так сильно желал узнать. Кëнсу со слезами на глазах входит в лифт, доставая телефон и читая давно пришедшее смс от мамы о том, что блинчики готовы и она очень ждёт его домой

      ~ Я уже в пути, мам. Буду совсем скоро. Ставь чайник. И я очень люблю тебя, мам!

      Только Рина так и не дождётся сына.       Кëнсу не приедет домой ни через полчаса, ни через час, ни через день.       От Кëнсу на тротуаре недалеко от офиса его отца останется только его опрокинутая бейсболка, слабо покачивающаяся на ветру.       Для Кëнсу с того момента начнётся время ожидания своего папы, которое будет длится и будет сложнее в разы всего того времени, что он ждал его до сих пор.       Для него наступит время, когда он будет повторять много и громко, что он Чон Кëнсу - сын Чон Хосока. Наступит время, когда он сможет показать это на деле.