Я расскажу тебе сказку...

      - Я бы и сам мог сесть за руль своей красоточки!       Чимин, сидя рядом с Юнги дует свои пухлые губки, косо и из-под бровей смотрит на любимого и скрещивает на груди руки, демонстрируя максимально своё недовольство. И никак его не волнуют те два бокала алкогольного коктейля, что были им выпиты в честь победы с Риной. Он ведь только-только решился сесть за руль и проехать такой путь. И почему это Юнги не понимает его жажду?       - Малыш, твоя красоточка едет прямо за нами, - Мин указывает ему взглядом на зеркало заднего вида, где мелькает золотая "Панамера", подаренная им же. - А я соскучился. К тому же, ты ведь выпил, Чим-а. Тебе ч-чтоо...       Юнги замечает, как меняется лицо Чимина и запинается на полуслове, щуря взгляд.       - Что такое, малыш?       А то, что Чимин хитро щурится так, что глаза сверкают напоследок огнём и скрываются вовсе. То, что он как-то улыбается так одним уголком пухлых губ и цепляет зубами нижнюю ближе к другому уголку. Юнги такого Чимина ещё не видел. Вот почему он практически забывает смотреть на дорогу и все своё внимание направляет на плавные движения любимого.       - Чимин?       А Чимин медленно с грацией кошки, дикой кошки, садится на сиденье на обоих коленках и упирается ладонями на подлокотник, что находится между ними, повернувшись всём корпусом к Мину.       - Малыш, что ты делаешь?       - Значит, - тихим ласкающим голосом отвечает и клонит чуть к плечу голову, так же улыбаясь, - мой Котэ по мне соскучился? - Переставляет одну ладошку на бедро Юнги, который, кажется, забывает дышать и снижает скорость, перестраиваясь на крайнюю полосу.       - Чимин-а, это немного опасно, - на выдохе, когда Чимин сдвигает ладошку ко внутренней стороне бедра и медленно ведёт наверх.       - Разве тебя останавливает опасность, мой герой? - Растягивает Чимин и подаётся вперёд, носом утыкается в горячую шею и лижет кончиком языка по пульсирующей коже.       - Блять, малыш! - Юнги включает аварийку и собирается съехать на обочину, но:       - Нет, ты должен ехать, - моментально отрывается от шеи Чимин.       - Ты сумасшедший, малыш, - рычит Юнги, недовольный тем, что ласки прекратились. Сказать, что Юнги в ахере - не сказать ничего. - И меня с ума свёл!       Он хватает телефон и набирает номер. Говорит человеку за рулём Панамеры, чтобы ехал к ним домой, и выключает аварийку. Хватается обеими ладонями за руль и продолжает ехать, сжимая руль так, что кожа трещит под побелевшими костяшками.       - Так-то лучше, милый, - мурлычит Чимин в шею и накрывает ладонью пах Юнги, чувствуя через ткань спортивок уже каменный член. - Ты пиздец как меня хочешь, Котэ, - не спрашивает.       - Сука! Малыш, я не знаю тебя таким, - рык сквозь стиснутые зубы. - Мозги плавишь.       - Сейчас и познакомимся, - хихикает Чимин и, проведя короткими ноготками по животу Юнги под футболкой, услышав, как тот вдыхает воздух через зубы со свистом, удовлетворённо усмехается и заводит ладонь под резинки штанов и боксёров. - Я Чимин. Малыш, принадлежащий Котэ. И малыш очень хочет сейчас отсосать.       - Господ-дии!       Юнги громко выдыхает, когда Чимин обхватывает пальчиками его член, проводит ноготком по уретре и проводит по всей длине вниз к основанию, открывая головку. Он чуть приподнимает таз, опираясь на свободную от педали ногу и съезжает немного вниз, когда Чимин стягивает с него штаны вместе с бельем.       - Малыш, ты правда сумасшедший, - выдыхает Мин, коротко глянув вниз на зажатый в кулаке Чимина свой член. - Ты же не собирааа ... Бляяяять!       Малыш не собирается. Малыш уже...       Чимин перегибается через подлокотник, ловко юркнув под руку Юнги, пальцы которой всё так же сжимают руль, и обхватывает губами сочащуюся головку. У Юнги перед глазами в моменте темнеет и дорога начинает плыть. Он сжимает челюсть так, что на скулах желваки бегают. Мычит сквозь поджатые губы, когда Чимин ласкает кончиком языка уретру и насаживается глубже.       - Ммм, малыш, блять, мы разобьемся к херам, - Мин облизывает губы и кладёт ладонь на макушку Чимина теряясь в желаниях - оттянуть его голову за волосы от своего члена, или надавить на затылок, чтобы почувствовать горячую узость горла.       Чимин с звуком выпускает изо рта член и поворачивает голову.       - Хочешь, чтобы я прекратил? - Спрашивает хитро сощурив глаза.       Мин думает немного, а потом поджимает губы, давит ногой и рукой одновременно - на педаль скорости и на затылок Чимина.       - Я спрошу за эту твою шалость с полна, как только мы доедем, малыш, - рычит он, когда его малыш с наслаждением мычит и вбирает его член до основания.       Такие ласки от любимого для Мина в новинку. Он и представить не мог, что уровень их отношений так резко взлетит. Думал, конечно, мечтал. Но такая скорость сбивает с ног. Юнги откидывает голову на спинку, стараясь из-за всех сил держать контроль за дорогой. Машин здесь мало, но ошибка может привести их прямо в кювет, или к ближайшему столбу или дереву. К такому испытанию после нелегкого дела он совсем не готовился.       А тем временем, малыш Чим-Чим насаживается горячим расслабленным горлом, утыкаясь носом в основание, и мычит, пуская вибрацию, от чего Юнги не выдерживает и стонет в голос, теряя на несколько секунд связь с планетой. Чимин сглатывает всё до последней капли, закатывая глаза от удовольствия и слушая сдавленные, уже, тихие стоны любимого. Вылизывает ничуть не расслабившийся член до чиста и не забывает даже про уретру. Поднимается, смотрит на профиль Юнги затуманенным взглядом, скользит глазами по напряжённым скулам и шее.       - Ты такой вкусный, мой Котэ, - мурлычит осипшим голосом, не обращая внимания на то, что мышцы щёк немного сводит. А Юнги жмёт на газ, не глянув даже на него. Потому что, если посмотрит, они ещё не скоро доберутся домой. И он хочет обласкать всё тело своего малыша. Ни единой точки на его теле не оставит.       - Ты меня с цепи срываешь, малыш, - хрипло отвечает Мин, маневрируя между машин уже в городе.       - Надеюсь, я смогу сорвать эти цепи сегодня окончательно, - томно оглаживает черты лица.       Чимин заходит в лифт первым и прижимается спиной к холодной металлической стене, закусив опухшую губу. Мин проходит следом и становится напротив. В его глазах беспросветная тьма, в которой тонет парень.       - Чего ты хочешь, Чимин? - Еле сдерживаемое рычание сквозит между букв Мина.       - Тебя, - тихое в ответ.       - Я весь твой давно. - Юнги делает шаг вперёд и становится вплотную.       - Тебя настоящего, - почти касаясь губ губами, не отрывая глаз с темноты, что прямо сейчас окутывает со всех сторон.       - Малыш, - Юнги сводит брови к переносице. Ему мучительно. Ему тяжело невероятно. Потому что, если цепи разорвутся, Чимину может быть больно.       Чимин угадывает эти эмоции и мысли на ходу. Он читает Юнги, как открытую книгу. Он всегда знал, что Котэ не сможет причинить ему боль. Его Котэ на это не способен. Его Юнги спас его даже не от тирана и насильника, а от огня, что пожирал его изнутри, сводил с ума шёпотом, что никчёмный, ненужный, отвратительный, уродливый. Своей любовью, терпением, нежностью и лаской спас. Возродил.       Он опускает ладонь на щеку Мина, бегает взглядом от одной пропасти к другой в глазах напротив, поддевает кончиком своего носа - его.       - Покажись мне, Юнги-я, - шепчет так, что нутро Мина дрожит и трещит по швам. - Мой ласковый зверь.       Ещё секунда и лифт останавливается, распахивает двери, а Юнги хватает запястье чужой руки, что ласкала его скулы, быстрым шагом идёт к квартире, ловко набирает код замка и, запихнув внутрь Чимина, буквально припечатывает его спиной к захлопнувшейся двери. Чимин с тихим "мммм" смотрит из под полу-прикрытых век и победно тянет улыбку. Мин прижимается своим возбуждением к неменьшему своего глупого малыша. Трётся нетерпеливо и опускает голову к его шее. Из последних крупиц самообладания держится, чтобы до крови не прокусить нежную кожу.       - Ты... - рванное, рычащее, - ты должен меня остановить.       - Обещаю, - на выдохе, сжимая в удовольствии веки, - как только этого захочу.       Чимин одним прыжком ловко окольцовывает ногами бёдра Юнги и руками - его шею. Заводит пальцы обеих рук в длинные волосы на затылке и сжимает у корней, оттягивая с силой назад. Мин придерживает его за ягодицы, сминает пальцами и приоткрывает рот, впуская настойчивый и наглый язычок любимого. Сдавленно мычит в мокрый развязный поцелуй, когда тот пробегается кончиком языка по небу и присасывается к его языку.       Юнги опускает своё сокровище на постель максимально бережно, резко отстраняется и рванными движениями стягивает с себя футболку. Чимин завороженно смотрит на белоснежную кожу, тёмные соски и подтянутый живот. Облизывается и тянется к краю своей майки.       - Нет, - строгий запрет от Мина, заставляет вздрогнуть и сжать кулачки, чтобы не ослушаться. Таким тоном к нему Юнги ещё не обращался. Чимин чувствует, как сладкая истома разливается внизу живота и скручивается в тугой узел от предвкушения. Эти ощущения для него тоже новые. Он ещё никогда не дрожал от нетерпения от такого властного тона и той холодной стали в голосе. Ещё никогда не испытывал удовольствие от грубости. Чимин разберётся в этом во всём потом. Хотя итог раздумий итак уже ясен. Всё дело в том, что это всё принадлежит Юнги.       Его Котэ.       Юнги наклоняется и обхватывает подбородок Чимина так, что большой палец оказывается снизу, а все остальные четыре - на горящей щеке. Он чуть сдавливает и мнёт пальцами кожу, сдвигает, давя ими, пальцы к губам. Указательным и средним размыкает их и скользит одними подушечками внутрь за внутреннюю сторону, обжигаясь горячностью кончика языка, который пробегается по ним коротко. Чимин смотрит неотрывно, пропадает в обжигающей темноте глаз и плавится от горячего дыхания сквозь приоткрытые губы напротив. Юнги медлит. Он наслаждается. Как до безумия красивый и идеальный хищник упивается зачарованной жертвой. Хотя...       Почему как?       Его широкая ладонь ложится на трепещущий живот чуть ниже пупка под майкой и чуть надавливает пальцами, вырывая из пухлых, влажных губ тяжёлый выдох. Он проталкивает чуть глубже два пальца в горячий рот по вторые фаланги, давит на язык и поворачивает голову Чимина чуть в сторону, открывая себе шею и пульсирующую венку. Мажет широко всем языком по коже, оставляя за собой лёгкий холодок на мокрой коже, отчего мурашки появляются моментально.       - Такой чувствительный, - урчит гортанно и прикусывает кожу там, где она пульсирует, сводя его с ума. Засасывает и слышит тихий сдавленный стон, когда сжимает зубы. Ему кажется, что эти зубы поднывают от желания вонзится. Язык сводит и слюна скапливается от того, насколько он хочет почувствовать вкус крови любимого. Наверняка, вкуснее лакомства нет на свете. Вся дикая, животная сущность Юнги вырывается наружу, учуяв, что его ждут. Его желают. Его не отвергнут и не испугаются. От этой мысли Юнги с ума сходит. Его дрожащие пальцы медленно ползут вверх, перебирая выпирающие рёбра Чимина, а он сам сползает вниз, выпустив посиневшую кожу на шее.       Чимин дышит тяжело. Кажется, эта короткая и незамысловатая прелюдия, со стороны, его уже довела до края. Его практически трясёт, а в глазах всё плывёт. Подушечки пальцев зудят от желания прикоснуться, но он только сжимает постель, на которой его прямо сейчас так сладко убивают. Он прикусывает неосознанно кончики пальцев Юнги, что до сих пор плавно поглаживают его язык и внутреннюю сторону щёк, и слышит шипение где-то в районе своего живота, куда зарывается лицом Юнги, жадно вдыхая запах его кожи. Снова чувствует, как по коже скользят зубы.       Наверное, сегодня ночью его будут есть.       Но разве Чимин против? Нисколько. Нет. Чимин счастлив, что смог, наконец, добиться доверия Юнги и может наслаждаться самой тёмной его стороной. Ведь его Котэ, как никто другой, заслуживает свободы и любви.       Чимин не сдерживает протяжного стона и вытягивает шею, когда чувствует эти острые зубы и горячий язык на своём до боли затвердевшем соске. Наслаждается причмокивающими звуками, когда Юнги посасывает его, зажимая зубами. Его тело исследуют, будто впервые. Хотя, наверное, так его и правда исследуют впервые. Юнги заново проверяет границы любимого тела и достаёт всё новые зоны наслаждения своего малыша. Когда он стягивает через голову майку и накрывает алые губы своими, холодная бляшка его ремня задевает живот Чимина, отчего тот дёргается и рванно опустошает лёгкие прямо в поцелуй. Юнги сжимает пальцами обеих рук его бока, затем растегивает джинсы и чуть оттягивает края, не разрывая поцелуй.       Чимин уже не сдерживает совсем коротких тихих стонов, которые сносят крышу Юнги. Он рычит в поцелуй и отрывается от губ, языком разрывая тонкую нить слюны между ними. Становится на колени между ног Чимина и хватает пальцами за края джинс и боксёров, одним движением стягивая нетерпеливо. Отбрасывает ненужные вещи куда-то в сторону и любуется поплывшим взглядом, дрожащим идеальным телом.       - Котэ, - выдыхает Чимин и облизывает губы, глядя на напряжённое лицо над собой. - Моя кожа хочет твои руки.       Юнги смотрит в глаза и носом вдыхает нагретый в комнате воздух.       - Она получит не только мои руки, малыш, - каким-то поистине нечеловеческим рычанием отвечает Мин, опуская взгляд на покрасневшую головку, из которой уже капает на живот блестящая капелька предэякулята.       Хватает его за бёдра. Резким движением переворачивает вниз животом и сам коленями отступает назад. Собственный член уже болезненно дёргается, прижатый боксёрами. Но это неважно. Важнее желание обласкать, облизать, зацеловать и замять это беспокойное тело, что распласталось перед ним и хнычет от нетерпения. Мин мягко накрывает губами нежную кожу над ахиловым сухожилием, мучительно медленно ведёт зубами, задевая выпирающую косточку. Чимин дёргается и выстанывает его имя так, что его голос мёдом льётся во все потаённые уголки тёмной души. Юнги ведёт горячими ладонями вверх и следом - языком и губами. Он присасывается под коленкой, прикусывает кожу, а его малыш заглушает стоны, кусая ребро собственной руки. Мин сминает длинными пальцами упругие половинки, немного оттягивает их в стороны, кусает уже менее сдержанно мягкую плоть и утробно стонет в кожу. Кожа Чимина покрывается испариной, спина блестит в полумраке. Особенно, когда он извивается на белой простыне, это смотрится, как нечто неземное. Гибкое тело сводит с ума. Неровности шрамов он исследует языком особенно тщательно. Зацеловывает, стирая навечно ту боль с души, что они оставляли когда-то.       Чимин всхлипывает в тот момент, когда Юнги кусает шею сзади и хнычет, когда он перестаёт чувствовать хоть какое-то касание на своей коже. А в следующую секунду он ахает громко - Юнги резко хватает его под животом, приподнимает и подкладывает подушку. Коленями разводит широко его ноги, ладонями - ягодицы и широким мазком проходится языком по туго сжавшемуся на секунду колечку мышц. Под громкое и надрывное "Мой Котэ" сверху, он присасывается несильно к краю мышц и кончиком языка ласкает вход. Чимин сам начинает подмахивать бёдрами, поэтому Юнги жёстко фиксирует его, давя на поясницу. Расслабленные мышцы легко впускают его длинный язык и позволяют ласкать уже изнутри, а Чимин, кажется, начинает терять связь с миром. Его стоны становятся громче, протяжнее. Его тело бесконтрольно начинает потряхивать. Юнги с ума сходит, слушая этот голос, этот неразборчивый шёпот о чём-то вкусном и сладком. Он добавляет к языку один палец, который проходит беспрепятственно, и бёдра Чимина всё же подаются чуть выше. Юнги чуть отстраняет голову и вводит уже два пальца по самые костяшки. Ему воздуха не хватает. Да какой к чёрту воздух?! Ему всего этого дрянного мира не хватает, чтобы уместить все те чувства, что он сейчас испытывает. Его малыш такой открытый, такой просящий и чувствительный задыхается прямо перед ним от наслаждения. Мин раздвигает пальцы внутри, растягивая и надавливая на податливые стенки. Прокручивает по кругу и чуть сгибает первые фаланги. Юнги точно знает, где надавить и пригладить, чтобы тело под ним вздрогнуло, а в следующую секунду под ласкающий слух протяжный стон оно излилось прямо в подушку. Громко рыкнув, он кусает левую ягодицу и, не прекращая движений внутри, добавляет третий палец. Продлевает, разрывающий мир Чимина на лоскуты, оргазм и увеличивает скорость под тихие обессиленные всхлипы. Пальцами свободной руки Юнги сжимает через штаны собственный член, немного остужая его болезненными ощущениями.       Потому что он хочет тонуть в любимых глазах, когда будет погружаться в горячее нутро, что так идеально будет его сжимать.       - Юнги-я, - хнычет Чимин, повернув голову, - Котэ, пожалуйста...       Это было последнее, что смог вынести Юнги. Он с громким, животным урчанием покидает Чимина и кровать, быстрым движением стягивает одежду, берёт из ящика смазку, помогает перевернуться на спину своему малышу так, чтобы подушка оказалась под поясницей. А малыш покорно раздвигает ноги, согнутые в коленях, широко и Мин устраивается между ними. Нависает над ним, лижет языком между губами и накрывает их своими, глотая тихий стон.       - Помни о том, что обещал, - срывающимся низким голосом, глядя прямо в бесконечный космос глаз Чимина.       - Как только захочу этого, - тихим шёпотом в ответ и Чимин давит пятками на ягодицы Юнги.       Последний ласковым касанием, убирает со оба взмокшие волосы любимого и подставляет до боли жаждущий член к распухшему входу. Одним медленным, мучительно плавным движением он заполняет Чимина до основания, выпуская шумно воздух сквозь стиснутые зубы. Чимин неотрывно, не моргая смотрит в глаза и сжимает пальцами мокрые волосы на затылке Юнги.       - Даааа, Котэээ, - протяжное хриплым голосом и Юнги начинает двигаться медленно, почти покидая горячую узость и снова заполняя её до конца. Снова затвердевший член Чимина трётся между их телами, и двойная стимуляция заставляет прогибаться и царапать влажную спину Юнги до крови, отчего последний шипит, но нисколько не от боли. Только от удовольствия.       - Ещё! Ещё, Котэ, - Чимин всё жёстче и быстрее начинает насаживаться сам на член Юнги, отчего тот рычит и теряет последнюю песчинку того самого самообладания, за которое держался до последнего. Он до боли сжимает бёдра Чимина и наклоняется к шее. Малыш вытягивает её жадно, желая ощутить как можно больше. Как можно больше своего любимого. Любимого ласкового зверя, что прямо сейчас срывается с последних оков и зажимает его уже синюшнее пятно на шее зубами до приглушённого хруста рвущейся кожи. Чимин громко всхлипывает, но прижимает ладонью голову Юнги, не давая ему отстраниться. Мин болезненно стонет, ощущая вкус сладковатого железа на губах и языке. С уголка глаза Чимина срывается слеза, но он испытывает сейчас невероятное счастье.       - Я так люблю тебя, Котэ, - надломленно шепчет он. - Так сильно тебя люблю, мой милый зверь.       Юнги отрывается от его шеи, слизывает каплю блестящей крови с губ и блестящими от влаги глазами смотрит на смысл своей жизни. Смысл всех своих жизней, что были и будут. Он всё ещё двигается, но медленно, растягивая удовольствие или мучение.       - Больше всего на свете, малыш. Больше всего, что есть во всей вселенной! Больше самой вселенной! Больше самой жизни! Ведь без тебя она не имеет ни грамма ценности!       Чимин тянется ладонью к любимому лицу, накрывает его и стирает большим пальцем каплю слезы, что еле успела появиться в уголке глаз. Шумно вдыхает и резко подаётся вперёд бёдрами, со стоном насаживаясь на член внутри. Юнги выдыхает тяжело и выпрямляется. Крепко хватает руками его бока и не отрываясь взглядом с любимых черт лица, врывается под новым углом. Достаёт новые глубины, отчего головку сжимают упругие стенки. Он рычит, чуть сдвинув брови к переносице и коротко лижет губы кончиком языка. Чимин наглядеться не может на новую сторону своего зверя. Он громко стонет и подмахивает бёдрами в такт движениям Юнги, верхняя губа которого дёргается в почти животном оскале.       - Боже! Ох блять, - кричит Чимин и закатывает глаза не в силах удержаться. Юнги закидывает голову назад и хрипло стонет, не сдерживаясь и уже не скрывая себя в страхе быть отвергнутым. Чимин снова кончает первым, выплескивая белёсые капли себе на живот и грудь. От этого зрелища ноги Юнги начинают дрожать и его жадный взгляд скользит вверх к оставленной им же метке, из которой алая капля медленно течёт по шее вниз. Перед глазами всё темнеет, а в следующий миг будто весь воздух начинает искриться и засасываться в вакуум перед взрывом, уничтожающим весь мир, всё бытие. Он изливается глубоко в Чимине. Его тело крупно подрагивает а пальцы на руках до синяков сжимают чужие бока.       Болезненное напряжение начинает плавно отпускать. Он медленно покидает расслабленное, всё ещё мелко дрожащее тело и падает рядом на бок. Сгребает своё неземное сокровище и утыкается носом в мокрую шею. А Чимин жмётся к нему крепче, запускает пальцы в смоляные влажные волосы и ласкает кожу голову. Он находит с закрытыми глазами сухие губы и увлажняет их языком лениво. Оплетает ногами и руками своего любимого зверя.       - Никогда не закрывайся от меня, Юнги-я, - шепчет в висок. - Ты - моё спасение. Ты - моя любовь. Ты - моя жизнь. Я люблю тебя всего. Тебя таким, какой ты есть. Неужели ты правда думал, что я не увижу это прекрасное чудовище, что жило в тебе так глубоко?       Юнги отстраняется и смотрит в бездну, ставшую его домом. Не может ответить и слова. Не может озвучить вопросы "Как? Когда?". Но Чимину озвучивать и не надо. Он ведь читает любимого, как открытую книгу.       - Я видел его в глубине твоих глаз всегда, Юнги. Я лишь терпеливо ждал, пока не исцелюсь, чтобы смог дать ему всё, чего только он пожелает. Его в твоих глазах я полюбил как только увидел. Не смей меня лишать его, любимый.       Юнги обрабатывал рану от собственного укуса и не мог поверить в то, что происходит с ним. В то, что это прекрасное, самое ценное сокровище всего мира, которое сейчас почти уже уснуло, и лениво ему улыбается не то, что принял, а сам целенаправленно вывел на свет в нём то, что он так усердно скрывал и душил в себе, наивно полагая, что делает это умело. Юнги себя боялся сам. А его маленький мальчик бесстрашно, с лёгкой улыбкой освободил это чудовище, пригладил, приласкал, дал, что ему было необходимо и назвал милым и ласковым зверем. Мин и подумать не мог, что когда-нибудь он обнажится настолько, до максимума перед этим чудом, что сейчас уже спокойно сопит ему грудь, доверчиво прижавшись и окольцевав всеми конечностями. Не надеялся. Планировал до последнего глотка воздуха оберегать его от себя настоящего, показывая лишь нежную оболочку.       Неужели такое чудовище, как Мин Юнги смог заслужить за все жизни существования своей никчёмной души такую любовь? - Думает он сейчас.       И ни разу не догадывается о том, что та любовь, которую он испытывает к этому мальчику и то, кем и чем он стал для него, уже заслужило давно всё то счастье, что накрывает их обоих сейчас.       - Я согласен умирать и отдавать своё тело на растерзание ещё бесконечное количество раз, если в итоге меня будешь любить ты, моё чудовище.       Юнги в ответ лишь прижимает его крепче, и клянётся, что ни в одной из жизней не допустит того, что произошло в этой с его малышом. Миллионный раз просит прощения и глотает горький ком в горле, не замечая, как его слезы срываются с ресниц и скрываются в волосах его малыша.