Непоследняя смена

      День начался сильно раньше обыкновенного. Антону даже на мгновение показалось, будто он вернулся во времена, когда был помощником вожатых — там такие ранние подъёмы были чем-то совсем обычным и привычным (хотя Антон часто пренебрегал «желаемыми» добрыми утрами, очень противясь прощанию с постелью). Тем не менее на умных часах ещё показывало полседьмого, а Антон уже стоял у раковины и чистил зубы. Правда, сеанс умывания не то чтобы помог, так что за время, пока Шаст дошёл до комнаты и переоделся во что-то более-менее презентабельное — всё-таки сегодня он должен выглядеть взрослым и серьёзным в глазах… отряда на год младше его, да, — Антон зевнул по меньшей мере пять раз. Соседи по комнате особым энтузиазмом не отличались: все такие же сонные, но в предвкушении от предстоящего дня.       Больше всех из них переживал Эд. Он вообще козёл напыщенный — цитата Андрея, пародирующего манеру Егора — рубашку напялил и даже одеколоном побрызгался. Ну жених! Антон бы явно влюбился, если бы роль его возлюбленного не была занята (с которым ему, между прочим, пока что не светило абсолютно ничего).       Сам Антон решил отталкиваться от самого нормального: выбрал футболку с минимальным принтом и удлинённые джинсовые шорты (ребята сказали, что он таким образом действительно оттолкнулся от стены нормального — заплыл в пучину форса, и теперь ему нужна лишь кепка козырьком назад и цепи, чтобы стать похожим на репера из ТикТока). Ну и ладно, подумал Антон, зато он точно на одной волне со своим отрядом.       К семи вся «Империя» была уже на ногах. Сонные Дима и Катя прошлись по всем комнатам, всех разбудили, чтобы у ребят было время подготовиться и успеть дойти до нужных мест. С Ирой, которая была при полном параде: накрашена, причёсана (наверное, это какая-то укладка), одета как с иголочки, словно специально одежду для этого дня хранила, — Антон встретился в заднем холле. Улыбнулся ей, она в ответ пожелала доброго утра. Потом Кузнецова достала тонкую, но длинную бумажку — распорядок сегодняшнего дня для второго отряда, — сказала, что его ей дала Олеся. Она добавила, что в переднем холле уже лежит коробка с телефонами — точно, сегодня же им позволено держать гаджеты у себя весь день! — поэтому они тут же поторопились туда. Антон сфоткал себе распорядок дня, чтобы каждый раз не просить бумажку у девушки, а пока он ознакамливался с предстоящими мероприятиями, мимо них прошёл совсем уставший и, кажется, всё ещё полуспящий Арсений в широкой (скорее всего растянутой) футболке, мягких шортах, с очень даже красиво разбросанными волосами и в смешных пушистых тапочках в виде дельфинов. Вот так просто по-домашнему, по-уютному. Прошёл и зевнул, лениво прикрывая рот рукой. А потом дёрнулся, развернулся в сторону временных вожатых второго отряда и сказал, что все уже собрались в заднем холле — там Дима и Катя (ну, вообще-то и сам Арсений, но он скорее будет делать вид, что не спит) выдвинут небольшую речь перед началом самоуправления, а потом раздадут последние указания и подсказки на сегодняшний день. А дальше всё — каждый сам за себя — за себя и за свой отряд, кружок или секцию.       Нехотя они вернулись в другой зал. К слову ко всему, пока Антон шёл по коридору между Ирой и Арсением, он для себя отметил, что макияжи и укладки — это, конечно, хорошо; но ему по душе больше уютность и комфортность. Хоть и этой домашности пока — пока! — не было до него дела. «Вот бы два… Да нет, меньше, полтора… Нет, сейчас июнь, тогда… Ну, год и десять месяцев — прошли! Когда мне уже восемнадцать исполнится, блин?!»       — Сейчас мы собираемся с вами, когда вы — уже вожатые и будете таковыми до ужина, — говорил Дима. — В столовую вы приходите вместе со своим отрядом, один человек предварительно накрывает на своих, усаживаете всех и приходите к нашим столам. Потом, естественно, забираете своих деток и идёте дальше, радуетесь жизни.       — Не забывайте пересчитывать детей, — добавила Катя, поглядывая на Арсения. — Терять и забывать никого не нужно. Но если вдруг что-то случилось, звоните нашим старшим вожатым — Олесе и Эдуарду. По всем вопросам тоже обращайтесь к ним, мы вам сегодня не помощники.       — Фронт работы на сегодня большой: за пятнадцать минут до подъёма вы должны уже быть в корпусах своих отрядов или на месте, где вам предназначено быть. Будите всех, идёте на зарядку, а дальше действуете по планам, которые вам раздали старшие вожатые.       — Всем всё понятно? — Диме ответили согласным гоготом, какофонией звуков, вырисовывающихся в «да».       — Ну и Олеся с Эдом, у вас отдельная задача: вам нужно проконтролировать, чтобы в клуб доставили пледы для планетария, а ещё забрать грамоты за прошедшие конкурсы — линейку проводите вы, поэтому награждение тоже за вами.       Вожатые, которые настоящие и по-прежнему в пижамах, ещё совсем немного поговорили о предстоящем дне, а потом резко начали отправлять всех по местам: пора. Антон нашёл Иру в толпе их отряда среди девочек — они всё ещё что-то обсуждали — и решил подождать снаружи. Из корпуса он вышел через задний выход, сразу окунувшись в утреннюю прохладу. Лёгкий ветерок обдувал неприкрытые икры, ворошил кудри, а вокруг пахло свежестью. Наверное, ночью прошёл дождь — всюду были небольшие лужи, а небо едва перестало быть заволочённым тучами.       Вскоре Кузнецова соизволила выбежать из корпуса, быстро перепрыгивая ступеньки. В одной руке она держала телефон, а в другой — колонку. А вот это хорошо, Антон устроит второму отряду доброе утро, не зря же он тренировался целую неделю.       «Водолей», к их великой удаче, располагался совсем рядом с «Рыбами». Ещё недалеко был «Козерог» третьих, но всё-таки ближе всех стоял корпус второго отряда — было достаточно выйти из своего домика, сделать несколько шагов, и вот ты уже на месте. Правда, для них это тоже был задний вход, так что холл, где оказались Антон и Ира, был почти не украшен, а наоборот, здесь где-то по углам даже валялись карандаши и кисти, а на столе были разбросаны фломастеры и обрезки от бумаги.       — Ну вот и задание на свободное время — убраться в холле, — заметил Антон, оглядываясь по сторонам.       — Ага, если бы! — усмехнулась девушка. — Если бы у нас было это свободное время! Пока я надеюсь, что нам с тобой не придётся разрываться или хотя бы клонировать себя.       Новые вожатые прошли по корпусу к переднему холлу, где встретили сидящего на стуле Серёжу (а ведь в какой-то вселенной он вожатый первого отряда!). Антон приблизился к нему, поздоровался, Ира последовала его примеру.       — О, вообще хорошо, что вы пораньше пришли! — Серёжа поднялся с места и потянулся. — Спина уже затекла сидеть тут, ждать подменных, — посмеялся, разворачиваясь к коридорам. — Всё, давайте, вы теперь за главных, в восемь разбудите всех, скажете, что Серёга добро дал, поэтому вы тут.       — Нас точно не съедят? — вдогонку бросила Ира, когда вожатый уже почти ушёл. — А ты куда? Разве ты не должен нас представить отряду?       — Да сами справитесь, я же говорю: Серёга добро дал. А я спать пойду, высплюсь хоть, может быть, — пожал плечами. — А съедят вас или нет — это уже как получится. Дарина у нас без одной руки, а Софа — без ноги.       — Мило, очень мило, — кивнула Ира.       — Всё, удачи, я пошёл!       Так Ира и Антон остались в холле вдвоём. Первое время они сидели без дела, смотрели в разные стороны, но чуть позже, когда было около семи пятидесяти, ребята второго отряда зашевелились, потихоньку стали выползать из комнат, если ещё не выходили. Кто куда: в туалет, в душ, к раковинам… Кто-то из дальних комнат случайно сильно бахнул дверью — Ира вздрогнула, а Антон тактично промолчал о замеченном. После этого диалог всё-таки пошёл (давно пора: им предстоит провести почти весь день вместе), Шаст попросил ещё раз взглянуть на сегодняшнее расписание, а потом они начали критиковать его. Ну кто в самом деле в один день отправляет и в планетарий, и в бассейн, так им ещё и нужно когда-то успеть подумать о концерте закрытия со вторым отрядом — ага, вот так они разбили «Империю» на кусочки с другими группами, а им самим когда придумывать? Так ещё и в тайне от своих вожатых — когда?       Чуть позже обсуждение перешло к песням: в первую очередь, нужно было решить, под какую мелодию — без матов, без всякого секса и траханья — проснётся второй отряд. Начался краткий обзор плейлистов, а когда ничего подходящего не нашлось, Ире пришлось бежать на улицу и ловить интернет, чтобы в срочном порядке скачать легендарную «Вставай» от Пара Нормальных. Ровно в восемь прозвучал горн, а сразу за ним начался концерт дуэта Иры и Антона. Первой досталось мужской составляющей отряда: Антон весело проскакал по коридору, врываясь в каждую комнату и пресчастливо желая всем доброго утра, пока где-то рядом за ним бежала Ира, чуть менее рьяно заглядывая в обители парней. С другой — девчачьей — стороны ситуация поменялась, тогда уже Кузнецова заглядывала к девушкам (большая часть которых, к слову ко всему, уже не спала, прихорашиваясь и красясь). Нельзя не упомянуть по-радостному засветившиеся глаза Зарецкой, когда новые вожатые зашли к ним в комнату. Она будто фениксом погибла и снова возродилась, стоило Антону показаться хоть на секундочку — девочки в комнате едва ли не одновременно показательно цокнули. Ира закатила глаза. Антон стоически проигнорировал восторженный писк и постарался поскорее ретироваться, чтобы никто не заметил, как его нижнее веко задёргалось.       — Ир, смотри, дискотека века!       В восемь пятнадцать почти получилось собрать весь отряд в холле, и ребята не то чтобы были очень рады смене вожатых — первое время. Потом на мгновение появилась иллюзия вседозволенности: Ира и Антон всего на год старше их, а значит, они будут с ними на одной волне, следовательно, поймут, что никакая зарядка вторым вовсе не нужна. Мираж желаемого отдыха развеялся вышедшей из комнаты Дариной:       — Второй отряд, а почему мы ещё здесь?!       — Строимся на зарядку! — прикрикнул Антон, чтобы случайно не попасть под горячую руку настоящей вожатой. Мало ли сейчас и им влетит за то, что отряд не собран и всё ещё не на волейбольном поле. А Дарина как раз была здесь только из-за связей в лице Станислава старшего вожатого, а так у неё самой не особо получалось ладить с детьми (тем более с подростками, у которых невесть что в голове). Антон сочувственно выдохнул: наверное, поэтому вторые так сильно обрадовались смене вожатых.       Во втором отряде было двадцать человек, так что они построились по двое как смогли и отправились на то же место, где всегда проводились зарядки для них и первых. Сегодня повезло и на волейбольном поле они были одни. Роль физрука досталась Марине (Андреевой ненаглядной), так что она бодренько встретила приближающуюся группу. Ребята равномерно распределились по полю и не особо охотно выполняли комплекс упражнений. Вернее, кто-то просто смирился с тем, что надо делать, а кто-то решил, будто вожатые на год старше ничего им не сделают за невыполнение. Ну как ничего не сделают, Антон, конечно, хотел бы сделать с этим хоть что-то, но сам в действительности очень сильно понимал их. Поэтому пришлось просто грозно показывать кулак в сторону лентяев и хмурится.       Среди тех, кто упражнения всё-таки выполнял, хоть и не в полной мере, была и Юля. Однако радость Антона длилась недолго, примерно до того момента, как он понял, что Зарецкая больше пялилась на него, чем разминалась. Да так смотрела, что в глазах сияли сердечки, а рот был приоткрыт — смотри, как бы муха не залетела, подумал Антон. Он дал себе мысленную пощечину за разглядывание девушки и полностью переключился на Марину, перешедшую к новому упражнению.       И как-то так получилось, что в течение зарядки мимо волейбольного поля проехала машина техсостава. Это, конечно, было не в новинку: на протяжении всей смены где-то по углам всегда виднелись ребята из техов, они сами собирались в компании, иногда даже приходили на мероприятия и отшивались где-нибудь в углу. Они здесь то территорию убирали, то посуду мыли, то чинили что-то… В общем, мастера на все руки — сделают что угодно, им, главное, заплатите. И вот к этим компаниям обычным ребятам, тем, которые приехали в лагерь не работать, а просто проводить время, вот как Антон, например, было запрещено подходить, общаться и хоть как-то взаимодействовать. Потому что техсостав здесь был едва старше первого отряда, только за ними, в отличие от отдыхающих, никто не следил: они и курили по углам, и, поговаривали, даже выпивку проносили, а потом в своих техсоставских корпусах устраивали праздники. Соответственно, нельзя было допускать, чтобы такие беспризорники научили чему-то плохому лагерных детей.       И то, что они сейчас рулили через весь «Космос» на своём грузовике, не удивляло вовсе. Удивляло то, что Антон совершенно случайно боковым зрением увидел, что в кузове их машинки, где лежали свёрнутые пледы для планетария («Вот это сервиз! А в четырнадцатом году мы сами всё носили!»), на этих тюках разместились Эд и Олеся, хихикая о чём-то своём. А когда старшие вожатые поняли по невероятно шокированной гримасе Антона, что их обнаружили, они просто продолжили мило смеяться, а Иванченко ещё и помахала Шасту стопкой грамот для линейки.       — Ого, — протянул Антон как-то потеряно, даже не заметив, что вслух, — нет, ого-о-о.       Антон потом спросит у Эда. Обязательно.       Зарядка подошла к концу, и теперь у второго отряда и их вожатых было аж двадцать минут до утренней линейки. Они вернулись в корпус, и все уже хотели пойти по комнатам по своим делам: кому-то нужно было убраться на своём спальном месте, кому-то переодеть тонкие шорты на штаны подлиннее (а погода очень уж обманчива), — но нет, не на тех напали. Вожатые у них то что надо, поэтому сразу объявили общий сбор в холле «Водолея».       — Ну, во-первых, доброе утро, второй отряд, — начал говорить Антон. Прям сразу ностальгией повеяло от нахождения в центре зала, пока остальные сидели по кругу и внимательно (он надеялся) его слушали. — Во-вторых, поздравляем вас с этим чудесным днём — днём самоуправления. Ходит легенда, что в какой-то один день смены вожатые настолько устают, что зовут на помощь детей из первого отряда — и вот мы здесь!       — Не говори ерунды, — вмешалась в перформанс Ира. — Не верьте ему, второй отряд. Сегодня действительно день самоуправления, а мы ваши временные вожатые: я Ира, а это Антон, кто вдруг не знает. Так что слушайтесь во всём нас, не бойтесь, спрашивайте, если что. На все вопросы ответим, с чем сможем — поможем.       — Да, а также старайтесь особо не задерживаться, как вышло с зарядкой, успевайте за всеми, потому что график у нас плотный, сделать нам предстоит очень много.       Отовсюду пошли какие-то перешёптывания, разговоры, будто слова Антона никто не воспринял в серьёз. Ира запаниковала — не то чтобы прям заметно, но Шаст почувствовал её неловкие колебания из стороны в сторону и опущенный взгляд, не знавший, что делать. Видимо, пока всё идёт не так, как она себе представляла. Её захотелось поддержать, положить руку на плечо и улыбнуться, сказав о том, что это только самое начало, а подростки капризные всегда. Поэтому он привлёк внимание Иры, и, особо не перекрикивая общего обсуждения, Антон пробурчал себе под нос: «Кто меня слышит, хлопните раз». С разных сторон послышались единичные хлопки. Ира заинтересовано подняла голову, а Антон кивнул ей, передавая право вести игру.       — Кто меня слышит, хлопните два, — сказала чуть громче Шаста, и гораздо большее количество человек вовлекались в эту небольшую проверку. — Кто меня слышит, хлопните три.       — Достаточно, — шепнул Антон только ей, а затем добавил для всех: — Ой-ой, уже восемь сорок три! Второй отряд, вы же не хотите опоздать на линейку? Она совсем необычная будет, или не будь сегодня день самоуправления! Поэтому давайте: строимся скорее и бежим на площадку!       Пока ребята выбегали на улицу и собирались в подобие колонны по парам, Антон огляделся по сторонам, сфоткал на всякий случай письменную версию девиза второго отряда, а потом вывел чуть успокоившуюся Иру вслед за ребятами, приговаривая о том, что они справятся. В этом на самом деле же не было ничего сложного и страшного: все справлялись, и они справятся.       Отряд с Антоном во главе и неожиданно прибившейся к нему Зарецкой, оставившей свою подружку одну, выдвинулся к площадке. И, пожалуй, влюблённой в Шастуна Ире, шедшей в конце строя, было не очень приятно на это смотреть. Антон за их недлинный путь несколько раз посмотрел на отряд и всё время наблюдал печальную Кузнецову, но уже не такую, как пару минут назад, когда её не услышали в гоготе, а по-другому. Как, например, придумал Антон, если бы он увидел Арсения, мило болтающего с какой-нибудь Софой. А тогда это, получается, ревность? Ох, не думал Антон никогда в жизни, что когда-то в лагере ему придётся находиться вот в таком подвешенном состоянии между двумя девушками, будучи влюблённым в своего вожатого. «Фу, как это плохо звучит, — подытожил Антон, уже подходя к площадке. — Не в вожатого я влюблён, а в Арсения. Просто в Арсения. Ёк-макарёк, опять всё к нему сводится!»       Кроме них на площадке уже было пару отрядов. Рядом с их временным местом стоял третий — «Королевство» — под началом Андрея и Саши, а напротив были шестые вместе с Максом Зайцем и Серёгой Горохом.       Младший отряд весело поздоровался с пришедшими, и им чуть менее бодро ответили (после того, как Ира подтолкнула их к этому).       Через пару минут подтянулись и другие отряды. По всем лагерным радио заиграла весёлая мелодия, а на сцену вбежали временные старшие вожатые, пытаясь отдышаться и настроить микрофон, чтобы их было слышно.       — Доброе утро, «Космос»! — такое родное и от родных Эда и Олеси. Антон да и все другие из «Империи» смотрели на сцену с высоко поднятой головой, глазами, полными гордости и радости. Неужели этот день всё-таки настал?       — Командирам отрядов приготовиться сдать рапорты, — проговорила Олеся. — Итак, восьмой отряд!       Ребята с каждым разом всё старше и старше поднимались на сцену, зачитывали выученные строчки рапорта, после чего ещё раз кричали свои названия и девизы. Когда от Олеси и Эда возвращалась девочка из «Королевства» и старшие вожатые вызвали командира второго отряда, к своим временным вожатым подошла Юля, вернее, она подошла к Антону, а Ира просто оказалась рядом. Зарецкая чуть навалилась на Шаста, уложив руки ему на плечо, и быстро спросила:       — А ты с нами будешь кричать девиз? Ты его знаешь вообще?       Антону показалось, что Юля задела его своими длиннющими ресницами. Он представил, что сейчас она его отвлечёт, поманит своими песнями да сказками, подобно сирене, а потом как проткнёт насквозь своими нарощёнными ногтями, как вырвет его сердце и съест прямо тут. Такие фантазии ему, конечно, не понравились, так что Антон поспешил отшатнуться в сторону, немного задевая Иру и тут же перед ней извиняясь.       — Конечно, знаю, зря я, что ли, три недели тут тусуюсь? Я всех наизусть уже выучил, — Антон победно улыбнулся, засунув руки в карманы.       — Ой, знаешь, я ещё вчера даже мечтать не могла, чтобы я и ты — и один отряд, один рапорт! Я так рада, так рада, что ты именно к нам пришёл вожатым! А ты в следующем году не хочешь по…       — Наш отряд!       — Алмазы!       — Наш девиз!       — Огранка — шик и просто блеск,       Вы не услышите наш треск!       Алмазы мы, дойдём мы до конца,       Алмазы мы, и твёрже нет лица!       — Хорошо мы всё-таки вместе звучим… — воодушевлённо вздохнула Юля. — Я не договорила: ты не хочешь в следующем году пойти работать сюда? Стал бы вожатым, а я буду в первом отряде — как ты сейчас…       — Юль, давай не сейчас об этом, слушай, что говорят старшие вожатые.       — Так-так-так, а первый отряд у нас опаздывает, — смеясь, сказала Олеся.       Эд уже начал легендарное: «На повестке дня у нас…» — но вдруг со стороны послышался чей-то вопль, громкий крик и разительный смех.       И слева, и справа, и даже из «Скорпиона» — в разных, совершенно глупых и несуразных костюмах выбежали вожатые всех отрядов и педсостав. Они кричали, визжали и кидались друг в друга подушками, они подбегали к отрядам и кошмарили их, пугали и щекотали. У мальчика из пятого отряда Серёжа в костюме болотной кикиморы стащил чёрную кепку и, крутя её на одном пальце, побежал дальше. Ведьма Катя остановилась у третьего отряда, подошла к одной девочке, протянула ей руку, а потом как начала доставать из её рукава длинную связку из разноцветных платочков! Вожатый шестого отряда вообще, пробегая мимо младшеньких ребят, поднял маленького мальчика к себе на плечо и украл его — дети тут же засмеялись и стали показывать пальцами в его сторону; мальчик кричал друзьям что-то о том, чтобы они его теперь никогда-никогда не забывали. Одним словом: устроили полную неразбериху.       Стоящие на сцене Эд и Олеся нервно переглянулись, не понимая, что делать дальше. Разукрашенный Павел в смешном клоунском парике забрался к ним и начал вырывать микрофон из рук Эда, Софа в пышном платье попыталась забрать стопку грамот у Олеси. Ляйсан, забежавшая к ним на сцену, начала толкаться, а потом громко-громко закричала: «Привет всем, кто проспал зарядку, остальным соболезную!» Потом вожатые (которые настоящие) устроили шуточную драку, вырывали друг другу волосы из париков и уронить хоть кого-нибудь со сцены. Пока Эд пытался сообщить о том, кто же сегодня идёт в бассейн, к ним присоединился Стас в штанишках с подтяжками и нелепой красной бабочкой на шее, тыкнул нового старшего вожатого в бок и тихо сказал:       — А можно, — специально делая голос писклявым, — наш отряд тоже сдаст рапорт?       Кто же Эд такой, чтобы перечить старшему вожатому?       — Конечно, можно!       — Товарищ… товарищ старший вожатый… Я дальше забыл!       — Ваш отряд, — начала подсказывать ему Олеся, — в количестве столько-то человек…       — Ваш отряд в количестве столько-то человек! А дальше?       — Ну нет же, вместо «ваш» надо сказать номер…       — А какой у нас номер отряда? — Стас крикнул другим вожатым, устраивающим перформансы неподалёку.       — А мы минус первый отряд! — съязвил Арсений в длинной голубой мантии волшебника. — Минус первый!       — Минус первый отряд в количестве нескольких человек на утреннюю линейку построен! Разрешите сдать рапорт!       — Разрешаю, — ответила Олеся, уже сидя на краю сцены в обнимку с Павлом и Ляйсан, завывающими разные песни. Вместе они пытались зачитать награждения на грамотах, и к ним поочерёдно подбегали командиры отрядов, чтобы забрать листочки. Девочку из седьмого отряда, пришедшую за первым местом в конкурсе «Точь-в-точь» в своей возрастной категории, Ляйсан поймала за руку и усадила к себе на колени, не позволяя убежать.       — Наш отряд!       — Праздник непослушания! — в один голос выкрикнули все вожатые, присутствующие на линейке.       — Наш девиз!       — Берегитесь, Первый отряд! Бе-бе-бе!       Одним словом, линейка прошла очень весело.       — Второй отряд, строимся на завтрак! — кричала Ира сразу после окончания беспорядочной линейки.       Отряд получил несколько грамот — к слову, среди них было лишь одно первое место, все остальные варьировались от второго до третьего; а первые места занимал, как неудивительно, первый отряд («Первый всегда первый», — улыбнулся Антон), — и пока группа под началом Иры медленно плелась в столовую, Антон сбегал в корпус, чтобы оставить их там. Чуть позже «Алмазов» он нагнал у столовой.       — Ир, сразу после завтрака мы должны быть в ангаре, у нас планетарий, — напомнил Антон. — Учитывая, что мы сейчас зайдём в столовую самыми последними, мы вообще успеваем?       — Да вот я как-то не уверена, — протянула Ира, моргая экраном телефона, чтобы посмотреть время. — Я ещё, знаешь, о чём думаю? А на наш, на второй отряд, вообще накрыли столы?       — Ёк-макарёк, — Антон метнулся в сторону больших прозрачных дверей, за которыми была видна вся столовая и трудящиеся в ней их соотрядники. Нелегка работа вожатых, столы-то тоже им накрывать! — Ир, я тогда быстренько пойду накрою, ты справишься с отрядом?       — Справлюсь-справлюсь, — отсалютовала Ира, принимаясь смотреть в оба по сторонам: «Алмазы», впрочем, достаточно спокойные. Кто-то просто сидел на лавочках, какие-то ребята в ожидании завтрака собрались в кружочки и играли в «Летел лебедь», а кто-то… мешал Антону попасть в столовую, вешаясь на него и что-то очень активно лепеча. Ира закатила глаза. Спасибо девочкам из отряда, которые вовремя сообразили, что подружки рядом нет, а потому позвали её через всю территорию к себе.       — Ира, а ты не знаешь, у нас будет ночной дозор? — спросила вдруг одна девочка.       — А? — почему-то удивилась Ира. К ней никто из ребят ещё не обращался. — Ночной дозор… Должен быть, да! Должен быть.       — Просто наши вожатые молчат, ничего нам не говорят, — вступилась рыженькая девочка.       — Нам тоже не то чтобы освещают это, — протянула Ира. — Про самоуправление мы узнали только вчера вечером.       — У нас по факту остался только один день — сегодня, — первая девочка удивилась. — Но ведь сегодня самоуправление, разве бывает, что всё в один день?       — Да кто же их знает, кто мероприятия эти распределяет, — Ира отвела взгляд в сторону к стеклянным дверям и увидела, как Антон в смешной одноразовой шапочке и с тележкой с тарелками носился по столовой.       — Почему вообще ночной дозор для первого и второго отрядов, а самоуправление только для первого? Нечестно!       — Не знаю, не знаю…       К счастью, третий отряд вместе с Сашей и выбежавшим из столовой Андреем уже начали строиться, так что Ира была спасена от тысячи незаданных вопросов своим решением: второму отряду тоже пора строиться. Тем более совсем скоро на крыльце показался Антон и оттуда показал Ире «лайк», одобряя построение. Второй отряд потихоньку начал заходить в столовую, пока Шаст быстренько всех пересчитал. А потом ещё раз на всякий случай — после того, как ребята помыли руки. Усадив «Алмазов», Антон с Ирой пожелали им приятного аппетита и вернулись на свои места. А тут тебе и Андрей с Сашкой, и Эдик!…       — Ну чего ты, как? — тут же спросил Эд. — Как тебе отряд?       — Ух! — воскликнул Антон, опускаясь на свой стул. На завтрак у них был омлет с кукурузой, а ещё ягодный йогурт. — Всё хорошо, только вот Юлька… М-да!       — А я говорил! — Андрей встрял в разговор. — И чё она, чё?       — Пристаёт нехило так, — Антон откинулся на спинку стула, взяв в руку йогурт и ложку для него. — Видели бы вы её на линейке! Это был кошмар.       — А я видел, она реально чуть ли не залезла на тебя, — добавил Саша.       — Ну соболезную, получается, — улыбнулся Эдик. — У меня всё вообще хорошо! Я лютейше кайфую.       — А что ты делаешь вообще? — Антон слабенько тыкнул его в бок. — Кайфует он… Старший вожатый! Это звучит гордо! А он — кайфует!       — Ничего не делаю! Очень мне всё нравится, я и не напрягаюсь особо, — засмеялся Эд. — Линейку вот провели, мы, кстати, по вашему мнению, хорошо держались, пока нам мешали?       — Отвратительно! — Андрей проговорил по слогам. — Вы там смешные такие были, растерянные, когда вожатые побежали.       Эд, явно не радовавшийся такому комментарию, сложил руки на груди. Саша, покосившись в сторону ребят слева от него, вдруг шёпотом спросил:       — А чего Олеся вообще тебя позвала вместе с собой? Она же с Зайцем темки крутит, что-то мутит, не?       — У-у-у, шоу «Измены»! — хихикнул Антон. Ребята шутки не оценили, ну и ладно! Они, между прочим, многое теряли, если не смотрели шоу, — Антон вот с мамой смотрел, интересное!       — Да нет же, — Эд даже обиделся на то, что его причислили к участникам измены, — она звала его с собой, а у него то ли сестра, то ли брат в шестом отряде… Он поэтому отказался.       Затем ребята ненадолго замолкли, решили, что в столовой всё-таки надо есть, а не болтать. И уже совсем скоро, заметив, как столы начали редеть, Антон вдруг дёрнулся: в девять сорок пять их ждут в планетарии, а время неумолимо быстро приближалось к заданной отметке. Додумав, что лучше прийти заранее, он бросил взгляд на Иру, беседовавшую с соседками по комнате, а значит, уже не занятую приёмом пищи, поэтому коротко позвал её и сказал, что им уже пора. Она кивнула, поднялась с места и пошла в сторону второго отряда. Антон отзеркалил её действия.       — Э-эй, а схера ли вы вперёд нас погнали? — заторопился Андрей. Он быстро подбежал к третьим и, уточнив, что все закончили завтракать, разрешил уходить. — Третий отряд, обгоняем второй!       — Э-э-э, это так не делается! Второй отряд, обгоняем третий! — приказал Антон.       — А мне вообще-то надо встречать вас у ангара, — добавил Эд. — Мне и Олесе как старшим вожатым. Ле-есь!       — Второй отряд, строимся на улице быстренько-быстренько, чтобы обогнать старшего вожатого! — смеясь, позвал всех Антон, уже выйдя из столовой. — Ир, пересчитаешь?       — Все! Если я, конечно, не перепутала кого-нибудь с третьим отрядом, — хихикнула Кузнецова. Вожатство — это тяжело, оно не терпит никаких хихиков, всё должно быть точно:       — Третий отряд, а ну-ка уйдите в сторону, не мешайте, — как будто гавкнул Антон на детей Саши и Андрея. — Нам всё равно в разные стороны идти, куда вы собрались обгонять нас?       — А нам с вами по пути! — прикрикнула выбежавшая вместе с Эдом из столовой Олеся.       Ира кивнула — все дети на месте. Антон дал указание бежать вперёд старших вожатых.       А может быть, не такое уж и серьёзное это вожатство…       Эд и Олеся всё-таки оказались быстрее (удивительно, как они вдвоём обогнали толпу из двадцати с лишним человек), поэтому к тому моменту, как «Алмазы» построились у входа в ангар, они, едва отдышавшись, уже натянули улыбки и «встречали» отряд. Пожелали им приятного времяпровождения, а затем, когда Антон, как заключающий человек в их колонне, скрылся внутри шатра планетария, Олеся и Эд ушли от ангара куда-то по своим супер важным вожатским делам. О чём говорил диктор следующие двадцать минут Антон напрочь забыл, как только всё закончилось — его, честно говоря, так разморило, лёжа на мягких пледах в тёмном шатре и слушая спокойный голос рассказчика, что сон сам собой стал приближаться и укутывать в свои объятия. Сквозь дремоту он слышал, как ему что-то шептала лежавшая слева Юля, но он в ответ шикнул что-то едва различимое. А когда посередине рассказа его пнула Ира, расположившаяся справа, чтобы поделиться впечатлениями о последней сказанной фразе, Антон и сам чуть не засмеялся от абсурдности ситуации. Во сне за последние десять минут шоу он видел, как Юля и Ира делили его, схватив за обе руки, и тянули — каждая в свою сторону. А когда Антон, герой сна, метафорично разорвался, склеить его воедино мог, конечно же, только один единственный человек. Антон этого не признавал, потому что в прошлый раз после подобных мыслей он решил, что нужно срочно выгонять Арсения из своей головы.       «Вот блин, а он-то, наверное, сейчас спит! — подумал Антон, пока пересчитывал второй отряд, пришедший к своему корпусу. — Отсыпается! А я — когда?!»       Следующим пунктом в их расписании оказался поход в бассейн — в одиннадцать часов. Соответственно, у ребят было как минимум полчаса, чтобы подготовиться к нему: по приходе в корпус Ира и Антон собрали всех в холле, чтобы об этом сообщить. А ещё о том, что ребята, которые в бассейн не пойдут, могут рассчитывать на работу кружков (правда, каких — не знал никто, кроме новых кружководов).       Пока отряд собирался, Ира с Антоном оккупировали вожатскую с мужской стороны (кроме Серёжи там обычно никого не было, но сейчас он тоже где-то пропадал). Завалившись на свободную кровать, Антон начал рассуждать вслух про бассейн и вдруг вспомнил, что вместе с детьми в воду должны залезать и их вожатые. А что же делать, когда настоящие вожатые кайфуют от дополнительного выходного, а ребята и знать не знают, где их искать?       — Алло?! Эд, слышишь? — кричал в динамик Антон, стоявший на носочках где-то на пеньке у «Водолея» в попытках поймать связь там, где её по определению быть не могло. — Алло?       — Антон? Ты, что ли? Не подписан у меня, — преспокойно отвечал Эдик, пока на фоне отдалённо кто-то чем-то гремел. — Что случилось?       — Я хотел уточнить: а мы как вожатые с детьми идём в басик или нет?       — А… Э… — Эд повернулся к Олесе и повторил вопрос. Грохот ненадолго прекратился. — Вообще должны. Олеся не знает, я тоже не уверен.       — Так узнайте! Нам через полчаса покорять ФОК, а мы не знаем, можно оставлять их одних или нет. Неужели у вас там рядом никого нет?       — Да, честно говоря, есть… Бля, как я сразу не догадался! Павел Алексеевич! — звонок ненадолго прервался. Антон не понял, ему показалось, что Эд позвал по имени старшего вожатого (настоящего!) или как, не понял, что там вообще происходило и откуда там грохот. В общем, через полторы минутки Эд вернулся к звонку с вестью о том, что в бассейн они тоже идут: от второго и третьего отрядов нужно как минимум двое «вожатых» (парень и девушка), которые будут сопровождать детей. Собственно, кто из Антона, Иры, Андрея и Саши пойдёт купаться вместе с девочками думать долго не пришлось, а вот с ребятами… Шаст бегал в «Козерога» неподалёку, выяснял «по-пацански» за пацанов (на камень-ножницы-бумага). Почётное звание поплавка забрал Саша, и Антон, выдохнув, вернулся в «Водолей», чтобы дать Ире возможность собрать свои вещи. С гордостью разместившись на стуле (с мягкой сидушкой и удобной спинкой, между прочим, а не на глупых школьных стульях по периметру), Антон вдруг для себя открыл игры на телефоне без интернета — больше всего ему понравился пасьянс, правда, пока только «простой», сложный не понравился, — надо же как-то себя развлечь, пока ребята собирались…       А потом, когда в холл выбежала Юля, чтобы узнать, будет ли Шаст с ними купаться (её разочарованное лицо очень сильно насмешило Антона), он вспомнил, что ему и Ире ещё предстоит придумать со вторым отрядом сценку для концерта закрытия. Когда они будут этим заниматься — непонятно.       Вскоре отряд посетил и ФОК. Там их быстро нагнали третьи с Сашей и Андреем, они пересчитали всех несколько раз и оставили Иру и Сашу с пловцами. Антон с Андреем повели остатки в кружковые.       «Найти бы чем заняться…» — размышлял Антон, когда все были расформированы по кружкам, а Андрей вообще куда-то делся. Шаст присел на трибуны у футбольного поля, начал было шерудить социальные сети, навёрстывать упущенное, когда откуда-то сзади раздался грохот, словно что-то упало, а потом последовал ещё и женский вскрик. В целом, ничего удивительного.       — Шаст, Шаст! — с той же стороны закричал Эд. Удивлённый Антон повернулся на него, застывая в немом вопросе. — Антон, а ты случайно не разбираешься в принтерах?       — В каких принтерах?       — Обыкновенных. Печатающих.       — Не особо.       — Дуй сюда, — Эд позвал его в штаб. — У нас тут… Тут… Принтер!       Антон, не понимая ни слова, в несколько шагов добрался до коворкинга и, мягко говоря, обомлел. Компания тут собралась суперская: комнатку метр на два наполняли разочарованный Эд, уставшая Олеся, шокированный Павел и даже Арсений. И, конечно же, принтер.       — Мы тут вот уже всё утро пытаемся починить принтер, — начала Олеся. — Все вместе.       — Ну даёте, — Антон подошёл к столу с ноутбуком и Его Величеством принтером. — А что случилось-то?       — Не печатает! — сказал как отрезал Павел. — Ребята должны были распечатать на ваш отряд бейджики, а то несолидно вам щеголять неименованными… Кстати, галстуки! Тоже надо было раздать, что-то мы забыли совсем. Старшие вожатые, вон в той коробке, — Павел указал рукой на угол, — есть специальные галстуки для вас. Вместе с бейджами раздайте их тоже — вечером всё сдадите вожатым!       — А у него там краска не закончилась случайно? — спросил Антон, разглядывая принтер.       — Да может быть и закончилась, — протянул Павел, поднимая крышку. — О-ой, как давно я себя не чувствовал таким тупым! Арсений, съездишь в город за картриджем? Всё равно «твои» на самоуправлении сейчас.       — Выбора у меня нет, да? — впервые подал голос стоявший в углу Арсений. — Вы мне скиньте, куда ехать, я съезжу.       — Я такси закажу, договор?       В общем, почему Антон вместе с Арсением пошёл к корпусу, Шаст так и не понял. Вернее, зачем пошёл Арсений — это понятно: за телефоном; зачем вместе с ним пошёл Антон… Загадка. Прогуляться. И пока они шли от штаба до «Рыб», Антон делился впечатлениями от начала самоуправления:       — Ой, а представляешь, я же на втором отряде с Ирой — а там ещё и эта… Зарецкая! Я что-то совсем не подумал об этом, когда мы делились…       — А Ира?…       — А, она тоже вроде как… Влюблена в меня? — как будто спросил Антон.       — Как самоуверенно, — хихикнул Арсений. — Мы с Катей и Димой уже ставим ставки, кто с кем будет танцевать последний медляк.       Точно, медляк. Антон все предыдущие пропустил, пока расследовал предполагаемое убийство («Бля, а чё ж там с Игорем случилось?…»), а теперь… Как будто надо бы и станцевать — другой такой возможности не будет, последняя смена всё-таки. Последний лагерный медляк, конечно, хочется танцевать с первой лагерной любовью, только вот эта любовь чуть-чуть не его уровня. Навряд ли Арсений согласится, хотя попытка не пытка, однако.       В корпусе Антон не стал преследовать Арсения прямо до вожатской, остался на крыльце. Успел рассмотреть и свои кроссовки, и ноги (в том числе откуда-то взявшийся синяк под коленкой), и руки, начал разглядывать ногти, дошёл до абсурда, воображая, как девочки из отряда делают ему маникюр… М-да, без Арсения ему совсем-совсем скучно, одичал! Вожатый вышел уже совсем скоро, теперь даже не в растянутой спальной футболке, в которой был до этого, а в серой толстовке. Антон его таким ещё не видел: до этого его гардероб, казалось, состоял из двадцати фирменных футболок «Космоса» специально для вожатых. Понятное дело — сегодня-то вожатствовать не ему! Собственно, по этой причине у него в руке болтался ещё и яркий оранжевый галстук — не на шее. Выйдя из корпуса, поравнявшись с Антоном, который уже хотел идти обратно в сторону штаба (всё равно ему к кружковым надо — караулить второй отряд), Арсений остановил его, а потом почти торжественно повязал Антону вожатский галстук.       — Ну что, Антон-вожатый, с повышением! — шуточно поздравил Арсений.       — А меня было откуда повышать? — не понял Антон.       — Конечно, — хихикнул Арсений, спускаясь по лестнице и уже направляясь к штабу, — из помощников вожатых.       — Э! А, ну да! — у Антона даже как будто глаза загорелись. Он поспешил догнать ушедшего вперёд Арсения. — Теперь, получается, ты мой помощник, да?!       — Да-да, вожатый, честное пионерское!

***

      С распростёртыми объятьями Антон и неплавающая часть отряда встретили мальков из аквариума ФОКа во главе с Ирой, и они вместе пошли на обед. Второй отряд усадили за их столы, вернулись к себе — все как на завтраке. У мест первого отряда Эд и Олеся уже прошлись по всем и раздали всё-таки напечатанные (Арсений вернулся из города с картриджем для принтера так быстро, как только смог) бейджики на клейкой основе, чтобы приклеить к одежде, и галстуки. Теперь они точно как при параде!       Антон слышал, как Ира делилась возмущениями с соседками по комнате, её видимо сильно впечатлил поход в бассейн, ему надо будет хоть спросить, что происходило. Впрочем, рассказа Саши о том, как была устроена бойня до такой степени, что каких-то мальчиков из третьего отряда и вовсе выгнали из бассейна, оказалось предостаточно.       После обеда нужно было проводить свои отряды по корпусам и вернуться в «Рыбы» на тихий час. Ребятам, вожатым седьмого и восьмого отрядов, оставалось только завидовать остальным, чьи корпуса располагались на одной территории. Олеся и Эд шушукались о том, что им разрешили во время тихого часа пройтись по всем отрядам с проверкой, как это обычно делали старшие вожатые (как правило, в самый неподходящий момент). Правда, вдруг кто-то из-за соседнего стола вспомнил, что кроме придумок о концерте закрытия за другие отряды им самим тоже надо что-то делать. Тогда первый отряд на два стола начал обсуждать, когда же им найти время на себя — было решено, что тихий час, который «Империя» в своём максимально возможном полном составе проведёт в «Рыбах», это подарок свыше. Договорились:       — Тогда в четырнадцать десять собираемся в первой комнате!       Уложить спать отряд невозможно, проверено Ирой и Антоном. Как и пережить раздачу сладостей — как это терпели Катя, Дима и Арсений не ясно совершенно. Однако, когда все пакеты расфасованы, вся запрещёнка вытащена на честном слове и «мы никому не скажем» от «вожатых», а ещё второй отряд готов к тихому часу (читать: никто не носился по коридорам и вроде как не кричал, за это спасибо), получилось вернуться в свой родненький корпус. Не всем удалось справиться с задачей так скоро, однако за успешное выполнение следовала награда — Дима и Катя позволили взять что-то и из своих запасов. Когда Антон заходил в вожатскую за своими вкусностями, он сразу заметил лежавшего на своей кровати Арсения, укутанного в ту самую толстовку. Дима сказал, что он спал, Антон поверил на слово.       В назначенное время вся «Империя», прокравшись из разных уголков корпуса, собралась в первой комнате. Каждый, к слову, принёс что-то из своей еды — целый пир получился! Заняв места по два человека на кровати, а то и по три, ребята приступили к обсуждению. Шёпотом все старались общаться лишь первые пять минут (последняя сценка должна быть подготовлена без помощи вожатых, должна быть сюрпризом для них), потом понижать тон становилось всё сложнее и сложнее, а потом и вовсе кто-то постоянно шутил, отчего сдерживать смех казалось задачкой со звёздочкой.       Придумать, а тем более написать сценарий для сценки хотя бы в две минуты (не говоря уже о том, чтобы разобрать роли и хоть раз прочитать текст не сплошняком, а каждый за своего героя) оказалось невозможно. За два часа уж точно. Однако у них появились какие-то намётки, идеи и мысли, что вообще хотелось бы видеть от себя на концерте закрытия: придумалась основа небольшого спектакля — осталось только развить тему дальше, — а ещё решилось, что в конце они обязательно споют песню. Выбор пал на немалоизвестную композицию, Эд тут же пообещал заняться ею и распечатать в штабе хотя бы четыре экземпляра текста (Олеся хихикнула, вспоминая их мучения с принтером). Тогда же Антон намекнул, что умеет играть на гитаре — было бы здорово сыграть мелодию самостоятельно. Гитары, правда, ни у кого из присутствующих не оказалось, но временные старшие вожатые, собираясь на свою экспедицию по всем корпусам, сказали, что обязательно спросят у каждого отряда о наличии гитары и подыщут им самим. Написание сценария для картины перед общей песней положили на ребят-кружководов, аргументируя их огромным количеством свободного времени.       — Вам желательно успеть до ужина, — предупредила Ира, — чтобы ребята смогли и его распечатать. А то после — их уже не впустят в коворкинг.       В целом, когда фундамент был заложен, все решили разойтись по комнатам, чтобы структурировать мысли и хоть немного отдохнуть перед не менее насыщенной половиной дня. К концу тихого часа по корпусу вдруг кто-то начал ходить, Андрей и Саша предположили, что это у ребят из других комнат шило в одном месте или ещё чего поинтереснее — вот и не сидится на месте. Но вернувшийся в комнату Эд вдруг всё расставил по полочкам:       — Это Арсений.       — Чего? Это у Арсения пробка в жопе?       — Шаст, ну ты, конечно… Я всё понимаю, у кого что болит… Но ты хоть иногда слушай повнимательнее, — засмеялся Эд.       — Да я виноват, что ли, — ничуть не смущаясь обвинений (ну, кстати, не особо-таки и ложных) в свою сторону, начал заявлять Антон, — что одни, вон, пробки в жопе обсуждают, другой вот приходит и говорит: «Арсений!» Мне о чём ещё думать по-вашему? Я вообще в полудрёме был!       — Эх ты, — подытожил Андрей.       — А если бы не спал, знал бы, — причитал Эд, — что я сказал, типа Арсений там ходит. Вот и всё. Кажется, он заходил во вторую комнату.       — И к вам зайду! — дверь позади Эда (он по возвращении так и не дошёл до кровати, оставаясь стоять при входе) открылась, и в проёме показался Арсений. Выграновский аж подскочил на месте. Настоящий вожатый припал к дверному проёму, руки на груди складывая. — Сколько раз вам повторять: на тихом часу мы двери, — ребята проговорили вместе с ним: — не закрываем. Молодцы, знаете, так почему же не следуете правилу? Опять просидели два часа, ничего не делая… Лучше бы поспали, — с особым волнением продолжал Арсений. — Может быть, у вас такой возможности и не представится…       — Чего? — шёпотом прикрикнул Саша.       — Тс-с-с, — прошипел Арсений. — Спать! Минут пятнадцать-двадцать у вас есть, а потом уже по отрядам пора расходиться.       Вожатый скрылся в коридоре, не сказав больше ни слова, оставив первую комнату думать об этих своих шифрах и намёках, тайных кодах. Эд по совету прилёг на кровать, правда, так и не расправив её и не переодевшись в пижамную одежду, Андрей как будто тоже решил отдохнуть, а вот Антон, пару минут назад разбуженный соседями, теперь уже не хотел спать — сон как ни в одном глазу. Поэтому они вместе с Сашей взялись за разгадывание Арсеньевских посланий.       Когда до конца тихого часа оставалось минут семь, они разбудили Андрея, а Эда решили не трогать — пусть спит, отсыпается, полуночник. Ребята втроём вышли из комнаты (им нужно вернуться к своим отрядам и успеть разбудить подопечных), и Антона вдруг осенило:       — Арсений сказал, что у нас, может быть, не будет возможности поспать! Поняли, да? Поняли?! У нас будет ночной дозор — поспать не получится! — радостно предположил он, едва ли не захлопав в ладоши от мысли, что он на верном пути размышления.       Ночной дозор — это круто. Ради него стоит ждать взросления и распределения в старшие отряды. Он проводится для первой и второй возрастных групп, это квест для взрослых ребят, который, в отличие от обычных лагерных мероприятий, нацелен не на победу одного из отрядов, чтобы получить дополнительные баллы к главному сражению смены, а на страх, крики и побелевшие стиснутые чужой рукой костяшки. Антон уже участвовал в нём в прошлом году и это, очевидно, то, ради чего стоило приехать в «Космос» ещё раз! Эмоций, как положительных, так и отрицательных, море! Пару часов после отбоя вожатые, переодетые в самые разные страшные костюмы, размазанные в ужасный грим и украшенные непричесанными париками, пугают детей и пытаются вывести на нарушение правил (оно же за собой влечёт конец игры и общий проигрыш команды детей).       В холле, как и утром, Антон встретился с Ирой, поэтому в корпус второго отряда они пришли вместе. Оставалось всего пару минут до горна, и Кузнецова не к месту вновь припомнила, что им ещё предстоит придумать или хотя бы натолкнуть «Алмазов» на сценку для концерта закрытия. Антон понял, что это полный провал.       На полдник они построили всех достаточно быстро, особенно по сравнению с первой попыткой. Тогда у столовой Ира временно распрощалась с ребятами, скрываясь внутри здания, а Антон остался один на отряде. Он сидел на лавочке и старался держать всех ребят в поле зрения, а они либо тоже разместились на сидячих местах, либо стояли где-то неподалёку, ожидая, когда их позовут. Рядом с Антоном села, конечно же, Зарецкая, причём села вплотную, будто мест больше вовсе не было. С другой стороны — её подружка то ли Даша, то ли Маша, Антон не постарался запомнить. Кто-то со стороны припомнил пришедших к ним во время тихого часа Эда и Олесю, и тогда Шаст, прокрутив в голове последние полчаса отдыха, вдруг повернулся к Даше-Маше:       — У тебя, кажется, мне говорили, есть гитара, — начал он подходить к сути. — Не можешь мне одолжить на сегодня-завтра?       — А зачем тебе? — не дав подруге сказать, Юля вступила в диалог. Вместе со сказанным, она навалилась на Антона, словно ей и так мало того самого «близко».       — Нам для закрывашки, — Антон, полный спокойствия, отвечал. Вернее, делал вид, что спокоен, на самом деле ему ой как неприятно сидеть в такой тесноте (да и чего уж там, в обиде).       — Вы будете на гитаре играть? Как здорово! Мы тоже думали, чтобы кто-то сыграл что-нибудь, но кроме Даши играть никто не умеет, да и вообще они все какие-то… Так себе товарищи, — взмахнув рукой, то есть давая понять, как это «так себе», она устремилась взглядом прямо на Антона.       — О, так вы уже думали над концертом закрытия? — для Антона это прозвучало как маленькая победа, как огонёк надежды на то, что они смогут собрать что-то стоящее.       — Нет, мы обсуждали это только с девочками в комнате.       — Ага, так что там по поводу гитары? — Антон вновь развернулся к Даше, одновременно с этим вставая с лавочки. На входе в столовую мелькнула Ира, значит, им уже пора на полдник!       Из примечательного: Даша опять не успела ответить, её перебила Юля с каким-то новым возгласом, Антон, правда, так и не понял, относилось оно к теме или нет. А вот Даша, на которую в этот момент внимательно смотрел Антон, неловко улыбнулась и кивнула. Конечно, она поделится гитарой, ей несложно.       Интересна только мысль, как две такие разные вселенные в лице Юли и Даши встретились на одной планете, в одном лагере и одном отряде… А ещё Антон невольно подметил закономерность: Зарецкая похожа на брата, а её подруга — чем-то отдалённо напоминала Ярика.       На полдник выдали ненавистные Антону апельсины, которые невозможно почистить без помощи ножа. Ребята из совершенно разных отрядов встретились в очереди у раздачи, где добрые повара стали разрезать цитрусы на кусочки, чтобы облегчить всем приём пищи. Перед Антоном, например, стоял какой-то мальчик из седьмого отряда, а за ним — девочка из четвёртого. Хотя это ещё мягко сказано — стояла, — потому что всех сзади стоящих уже совсем скоро распихала Юлька.       — Антош, ты же мне занимал, да? — хлопая своими большими глазами.       Нет, как будто это уже перебор. Ей не хватало только на шею к нему сесть, чтоб точно подтвердить свой статус на голову больной.       — Не занимал, Юль, иди в очередь. Тут быстро всё делают, толку-то от места едва ли ближе, чем в конце?       Обиженная и униженная, она потопала в конец очереди. И сразу после этого, когда к Антону с той же просьбой подошёл Эд, он принципиально пустил его к себе, обращая особое внимание на то, следила за ними некоторая особа из второго отряда или нет.       «Он старший вожатый, ему всё можно!»       Не то что некоторые… Назойливые и приставучие.       После полдника у них было около часа для того, чтобы заняться концертом закрытия. «Алмазов» усадили в холле, Антон по-джентльменски уступил Ире стул с мягкой сидушкой, а сам встал рядом. Кузнецова достала блокнотик, из которого вырвала листок, и начала конспектировать все мысли и идеи во время мозгового штурма, то есть придумывания сценки. Долго ли, коротко ли они решали и спорили, но что-то у них да получилось! Второй отряд даже успел пару раз прогнать совсем небольшую, зато душевную сценку.       — А поехали летом в «Космос»? — спрашивала одна девочка по сюжету у своей подруги.       — Поехали!       Девочки ходили по кругу, на своём пути встречая разных людей и попадая в разные ситуации. Некоторых ребят переодели и сделали похожими на их вожатых, например, Юля играла Софу, а её подруга, вовсе не подходящая на эту роль, — Дарину. Они изображали долгий путь длиною в три недели, а потом девочки остановились, когда вокруг них расселись остальные. В руках командира отряда была маленькая пластмассовая свечка, и когда все оказались на местах, он заговорил:       — Я бы хотел поблагодарить вас всех за эту чудесную смену, и вы присоединяйтесь.       Командир передал свечку следующему человеку. Он сказал что-то своё, отдал дальше — и так до тех пор, пока свечка не побывала у всех. Каждый человек в двух словах делился каким-то важным и памятным для него моментом со смены, благодарил товарищей за проведённое время, вожатых за их любовь и поддержку и весь остальной педсостав за этот месяц. Кто-то сказал «спасибо» поварам за вкусную еду, кто-то — физрукам за бассейн и спортивные секции. Одна девочка навскидку сказала о ночном дозоре, которого пока ещё не было, но все как один (что в первом, что во втором отрядах) были уверены, что он будет. Не может не быть.       И в конце свечка дошла до девочек из самого начала их представления. Они вместе, взявшись за руки, поднялись и сказали, держа свечку: «В следующем году снова встретимся здесь?» На что отряд в один голос крикнул: «Конечно!»       Антон бы тоже хотел. Ну, в следующем году приехать сюда.       После репетиции второй отряд отправился на турнир по пионерболу против четвёртого. Противники оказались маленькими, да удаленькими: Антон с Ирой с замиранием сердца смотрели за тем, как девочки из «Алмазов» принимали и подавали, а четвёртый отряд не уступал вовсе. Первые уже играли с ними, девочки рассказывали, что те совсем-совсем не отдавали победу так легко, как этого бы хотелось. В итоге со счётом два — один в пользу вторых (в последнем раунде, однако, они шли ноздря в ноздрю, лишь под конец «Алмазы» собрались и вырвались немного вперёд) обе команды отправились на ужин.       Антон тоскливо вошёл в столовую, повесив нос. Вымыл руки, обмундировался в целлофановый халат и одноразовую шапочку и вывез в зал тележку с порциями варёной картошки с рыбными котлетами. Расставил их по местам и даже примерно запомнил, кто и где сидит, поэтому захотел оставить порцию Юли на другом конце стола. Потом, правда, решил, что больно много ей чести, и не стал придумывать чего-то специально для неё. Поздоровался с уже вошедшими в столовую ребятами и их отрядами, а когда повёз тележку обратно в подсобку, пересёкся с Арсением у их столов.       — Ты чего грустный такой? — вожатый кивнул на него, складывая руки в излюбленном жесте. — Не вешай нос, матрос!       — Да думаю, — вяло протянул Антон, заводя руки за спину. — Мы же сейчас заведём второй отряд сюда, а выйдут они уже без нас. Получается, самоуправление закончилось, вот мне и грустно.       — Да ладно тебе, — улыбнулся Арсений, — неужели так понравилось вожатствовать?       — Понравилось! Это было здорово, несмотря на всякие… препятствия.       — И что, совсем-совсем несложно?       — Ну как… Думаю, за три недели я бы сильно устал, а вот так, на один день, очень даже ничего! Можно было бы даже, наверное, подольше — неделя максимум…       — Иди, — усмехнулся Арсений, — отряд свой зови, «неделя максимум». У тебя дети сейчас по стенам полезут от голода.       Антон, конечно, сразу же дёрнулся с места. Они с Ирой сопроводили «Алмазов» до их столов и вернулись к себе, как и в прошлые разы. За половиной первой комнаты завязался разговор об окончании самоуправления: ребята стали делиться эмоциями, обсуждать интересные моменты и презирать Эда за то, что он весь день выпендривался со своей ролью старшего вожатого. В процессе их прервал крик со стороны столов четвёртого отряда: «Карине и Ксюше из первого отряда приятного аппетита!» Антон с девочками вот только-только рядом стоял, за турниром по пионерболу наблюдал. Услышав пожелание и ответ соотрядниц, он улыбнулся своим мыслям и продолжил обсуждать, кто и что творил во время тихого часа, когда Эд и Олеся наносили им визиты. Всего полминуты спустя по столовой пронеслось:       — Антону и Ире из первого отряда приятного аппетита!       — Спасибо! — в один голос крикнули они, Антон даже встал с места и хлопнул в ладоши, изображая рукопожатие. — Второму отряду приятного аппетита!       Затем началась волна пожеланий приятного аппетита: и Зайцу с Горохом от шестого отряда, и Веронике и Ёжику (девочкам из четвёртой комнаты: одна, правда, обошлась без прозвища, а вторую прозвали Ёжиком из-за говорящей фамилии — Антон фанат тенденции ко «вторым именам» в «Империи») — от восьмого, и даже физрукам Димке Журавлёву и Маринке, Андреевой ненаглядной, и кружководам Оксане, вместе с которой ребята вязали, Нике из кружка рисования и Эмилии «недописательнице», на занятиях которых ребята вместе придумывали разные истории, а потом мастерили книжечки, куда записывали свои фантазии. Антона такая гордость тронула за свой отряд: вот они, ещё три недели назад совсем незнакомые друг с другом, теперь сплотились воедино и так здорово постарались на дне самоуправления! С каждым пожеланием внутри столовой в воздухе всё больше витало что-то неосязаемое, волшебное, что-то, что невозможно увидеть или услышать, зато можно почувствовать каждой клеточкой своего тела — это лагерный дух, дух сплочения и единства.       Дух «Космоса».       Из столовой первый отряд вышел вместе со своими вожатыми — Арсением, Катей и Димой, — по которым они уже успели соскучиться. Ребята из других отрядов, тоже вернувшись к своим наставникам, весело махали руками тем, с кем познакомились поближе в этот день. А «Империя» махала в ответ, улыбаясь и чуть-чуть грустя о том, что такое удивительное мероприятие закончилось. Правда, теперь их ждало что-то не менее захватывающее и поистине великое, ведь им предстояло подготовиться к концерту закрытия всего за один день.       Вернувшись в корпус, Эд с Олесей прошлись по всем комнатам, по-тихому раздавая распечатанный сценарий их сценки вместе с немного переделанной песней, которую они будут петь в конце. Для Антона, который отвечал за мелодию, подготовили ещё и листок с аккордами, поэтому он сразу же принялся за тренировки (Даша из второго отряда всё же передала ему гитару), только как можно тише, чтобы никто из вожатых даже не задумался о том, что же «Империя» делала.       Сейчас, после ужина, у них было свободное время. Технически они могли пойти смотреть фильм в клуб или на спортивные секции с кружками, но ребята предпочли воспользоваться возможностью и взяться за подготовку к завтрашнему выступлению основательно. Заниматься этим в корпусе показалось странным, поэтому все вышли на улицу и расположились в беседке неподалёку от корпуса. Посередине сел Антон с гитарой, рядом с ним — Дима, который держал листочек с аккордами для Шаста, а ещё он очень хорошо пел. Остальные расселись по периметру, кто-то занял место на ограждении, хоть и прошедший мимо вожатый пятого отряда попросил их слезть. Олеся стояла в центре, говорила, что ей так легче наблюдать за всеми. На всех оказалось четыре текста, поэтому их постарались распределить так, чтобы видно было всем. И вот уже через минут десять организационных моментов и договорённостей они впервые спели от начала до конца, да, неидеально, но им было к чему стремиться!       Ещё кроме песни они обсудили сценку перед ней и даже пару раз пробежались по сценарию, уже распределив роли. Подумали о том, что кому стоит надеть, какие причёски накрутить и какими блёстками накраситься. Антон почувствовал себя невероятно правильно, находясь в кругу отряда, вместе что-то решая и находя компромиссы, будто он находился на своём истинном месте здесь, в лагере. Оно и правильно, «Космос» — это второй дом, это место, где сбываются мечты и исполняются самые заветные желания!       «Империя» собиралась прогнать сценку уже не только на словах, но и в действии, но из корпуса выглянула Катя, которой нельзя было знать, что же такое они готовили, поэтому репетиция временно прекратилась. Вожатая быстренько спустилась по ступенькам, выбежала на тропинку и, не сказав ни слова, промчалась мимо отряда в неизвестном направлении (как бы в столовую, но кто же её знал…), а следом из «Рыб» вышел Дима.       — А ты куда, Дим? — спросил кто-то из девочек, сидевших с краю.       — За пятым питанием: сегодня в корпусе будет.       — А чего так? — выкрикнул Макс Заяц. — Дождя вроде не плануецца.       — Так надо, — отчеканил Дима, отходя от облюбованной ребятами беседки. — Вы бы в корпус вернулись, а то уже комары полетели, а вы вон в шортах и футболках, всех сейчас поискусают.       Совет вожатого «Империя» всё-таки приняла к рассмотрению, поэтому вернулась в «Рыбы». Но хорошего, как говорится, понемногу, а потому собраться снова у них уже не получилось: кого-то примагнитило к кровати, кто-то устал, а кто-то просто не захотел больше репетировать, поэтому все дела отложились на завтрашний тихий час. А сейчас ребята стали наблюдать за тем, как из клуба, где показывали какой-то мультфильм, выгнали детей на самом интересном моменте, судя по их лицам, других, казалось, тоже отправили по корпусам. Стало интересно придумывать разные версии, начиная зомби-апокалипсисом, заканчивая приездом директора лагеря, почему это произошло, но оставшийся в корпусе Арсений прервал все фантазии, созвав всех в холле. Там же он сообщил, что телефончики, которые были на руках у ребят всё это время, было бы неплохо наконец-то сдать, но перед этим всем дали минут пятнадцать на разговоры с родителями.       Антон в красках описал маме, как прошёл день самоуправления, на что она, смеясь, отвечала: «Дождался, получается! Все нервы мне истрепал с этим самоуправлением!»       — Да-а-а, — протянул Шаст, смакуя каждую сказанную буковку, вновь и вновь окунаясь в этот день с головой. Как же он хотел повторить! А ещё, кажется, у него в голове созрела удивительная идея, которую просто необходимо обсудить с мамой, но всё же лучше сделать это уже дома, с глазу на глаз, а не по телефону, — мы ещё догадываемся, что сегодня ночной дозор будет… Я тогда завтра позвоню и расскажу, был или нет.       — Буду ждать, дорогой! Буду ждать!       — Я думаю, мне уже пора, нам принесли пятое питание. Целую!       После пятого питания все потихоньку начали готовиться ко сну. Только вот под окнами корпуса всё чаще и чаще кто-то мелькал, кто-то куда-то ходил, и в целом сложилось впечатление, что на стороже была не только «Империя», но и весь лагерь. Все вокруг будто бы готовились к тому, что сегодняшняя ночь будет темнее, страшнее и громче обычного. Вожатые, как выверенный механизм, сновали туда-сюда по улице, забегали друг к другу в корпуса и что-то обсуждали по углам и вожатским — без лишних глаз и ушей. Ребята из второй комнаты пытались подслушать, о чём перешёптывались Дима и Серёжа, но их сразу прогнал Арсений, вошедший туда же.       Темнота сгущалась над «Космосом», а время близилось к отбою, но все продолжали бродить по корпусу, словно ничего не происходило. Кто-то по привычке занимал очередь в душ, кто-то умывался и чистил зубы. Олеся вообще вышла из душевой при полном параде: в пушистом розовом халатике и полотенцем на голове. Она, пожалуй, показалась единственный лучом света в эту многообещающую и страшную ночь.