Непоследняя смена

      Нельзя знать наверняка, будет ночной дозор или нет — его нужно чувствовать. Когда он будет это почувствуют все: от первого до восьмого отрядов. Потому что все вожатые хранят одну единственную тайну о приближающейся ночи, а витающее в воздухе напряжение становится почти осязаемым: протяни руку, и вот он — ответ на вопрос, о чём молчат наставники.       Всю «Империю» начали разгонять по комнатам, когда время перевалило за отбой. Антон смотрел на часы в этот момент — начало одиннадцатого, а значит, время пошло. В прошлом году дозор начался ровно в двадцать три, что подготовил педсостав на этот раз — неизвестно никому. Катя лично прошлась по комнатам, всем выключила свет и закрыла шторы, приказала переодеваться в пижамы и ложиться спать. Сашка, когда она была у них, неуверенно спросил про ночной квест, но Катя лишь окинула их безразличным взглядом и сказала, что ничего не будет, что пора спать. Ей уже было поверили — как только Катя ушла, Саша закрыл дверь обратно и приблизился к шкафу, но Антон вскочил с кровати и остановил его:       — Если ты сейчас переоденешься, у тебя не будет времени переодеться обратно потом, когда всё начнётся.       Саша понимающе кивнул и лёг на всё ещё не расправленную кровать в прежней одежде.       — Что-то я начинаю сомневаться, что чё-то будет, — вяло протянул Андрей, зевая. — Зачем им заставлять нас ложиться спать, если у них чёт запланировано?       — Ты не понимаешь, это для антуража, — поумничал Антон. — Для эффекта неожиданности, — говорил он, качая ногой в так и не снятых кроссовках, свесив их с кровати. — Они же будут пугать нас, вот начнут прямо из корпуса — разбудят и отправят на улицу.       — Всё равно странно как-то, — недоверчиво сказал Эд. — Я, конечно, вообще не против поучаствовать в этом всём, я даже очень хочу, но… Не знаю. Если я засну, вы меня разбудите хоть.       — Э-э-э! Не спать! — прикрикнул Антон. — Вы чё мне тут атмосферу разлагаете?!       — А вообще знаете что? — Саша что-то придумал. — Мы почему за всю смену не пробовали никого вызвать? Пиковую даму, хотя это наверное больше по части девочек… Ну, я не знаю, в самом деле, хоть доску Уиджи давайте сделаем?       — Ты конч? — Андрей кинул в него подушку. — Какую доску Уиджи мы тебе сделаем?       — Бля, реально давайте вызовем кого-нибудь, — Эд так воодушевился, что аж проснулся. — Нам всё равно остаётся только ждать, пока всё начнётся, давайте хоть развлечёмся! Я помню, вызывал как-то пьяного ёжика.       — Я угарну, если она придёт к нам в комнату, — посмеялся Андрей, имея в виду их соотрядницу. Он слез с кровати на пол в центр комнаты и стал ждать других.       — Это всё несерьёзно, — Антон последовал его примеру и уселся рядом. — Раз мы в «Космосе», надо вызывать кого-то из легенд «Космоса». Давайте вызовем Голубоглазого пионера!       — Чего? Кого? — не понял Эд. Антон, кстати, только сейчас подумал, что раз в ничего в итоге не произошло, то и легенды, получается, не было. Только вот признаваться в таком себе дороже, как он решил, поэтому уж лучше давить до конца.       — А вы не помните? Мы в начале смены, на день второй, наверное, у Димы спрашивали, он и рассказал нам, — все ребята к этому моменту спустились на пол и сели в круг. — Мы потом у Серёжи ещё спрашивали, как его вызвать… Не помните?       — А про что легенда-то? — поинтересовался Эд. — Ты напомни, я, может быть, вспомню.       — Ну как же, — начал Антон, силясь придумать всё так, чтобы это было похоже на легенду. — Был мальчик, клёвый такой, но чёт лоханулся он, и все от него отвернулись. И когда-то на смене его избили, а потом ещё и в туалете закрыли, — Антон рассказывал, а перед глазами события те самые проносились, и из снов, и те, что были наяву… По коже пробежали мурашки. — А вожатые детей не пересчитали и забыли его, вот он и умер в кабинке туалетной.       — Ты рассказываешь легенды отвратительно, — пробубнил Андрей, опираясь на изножье кровати. — Она, наверное, должна звучать устрашающе, не?       — Наверное, — Антон пожал плечами. — Ну что, вызываем? Нам нужно зеркало… Есть у кого-нибудь?       — Я думаю, у девочек точно есть, — сказал Саша. — Я могу сходить по-тихому, попросить.       Через пару минут Саша вернулся уже вместе с небольшим зеркальцем Эмилии, между прочим, аж с подсветкой! Ребята положили его в центр и сели вокруг него, Антон пересказал то, что рассказывал Серёжа, когда они ещё были в одном отряде:       — Берёмся за руки, закрываем глаза, и по очереди кто-то один открывает и, смотря в зеркало, спрашивает: «Какого цвета мои глаза?» После этого вместе говорим заклинание, его я уже рассказал, запомнили?       По указанию Антона ребята взялись за руки и закрыли глаза. Первый начал спрашивать сидящий слева от него Андрей.       — Какого цвета мои глаза? — особо не вглядываясь в зеркало, однако разок всё-таки скользнув по его поверхности. Затем он закрыл глаза и сжал руки Антона и Эда сильнее.       — Какого цвета мои глаза? — спросил Эд, и его голос дрогнул. Он постарался закашляться.       — Какого цвета мои глаза? — Саша наклонился над зеркалом, особенно разглядывая темноту позади себя. На улице из-за туч выглянула луна, и её свет проник в комнату сквозь маленькую щель между шторами.       — Какого, — Антон бы хотел добавить «чёрта», потому что на миг ему показалось, что из зеркала на него смотрели яркие голубые глаза. Те самые беспомощные и жалобные, что однажды смотрели из осколков. Показалось, что он вновь оказался там, — цвета, — в разгромленном туалете из одного сна, — мои, — или с молотком в руках — из другого, — глаза? — или и вовсе уже запертый… По спине пробежала волна мурашек: это только первая часть заклинания, теперь самое время приступать ко второй.             Антон вздохнул, давая сигнал всем остальным.

О мальчик, мёртвый в туалете,

Тебя поймали в злые сети!

Клянусь молчать о твоей тайне —

Если ты здесь, прошу, дай знать нам!

      Заклинание повторили ещё три раза, чтобы получилось четыре — на каждого участника призыва по разу. Прошло мгновение, ничего не произошло. Ещё через пять секунд, когда Андрей хотел высказать всё, что думает об этих заклинаниях, что-то резко загремело и открылась дверь в комнату. Ребята испугались, Андрей и Эд схватились друг за друга, а Антон и Саша вообще прыгнули за них. Все вместе закричали.       — Почему не спим? — в дверном проёме показался Арсений, разглядывавший, чем же занимались ребята на полу.       — Фух, Арсений, это ты, — выдохнул Саша, поднимаясь с места, — а то мы уже испугались.       — Ничего не испугались! — подхватил Андрей, так же вскакивая с пола на кровать. — Просто это было… неожиданно.       — Для меня тоже, — Арсений закатил глаза, хотя в темноте комнаты действие навряд оказалось различимым. — Быстро по кроватям! Спать! А расправлять я сам буду?! А переодеваться за вас — тоже я?!       Арсений показался каким-то злым и нервным, да и пришёл в самый ненужный момент. Хотя это ещё как подумать — призыв-то сработал! Не совсем так, как планировал Антон, но сработал же!       Чтобы лишний раз не привлекать внимание вожатых, дверь в первую комнату они закрывать не стали, сами залезли под одеяла прям в одежде, а ноги в обуви свесили вниз, будучи наготове вскочить в любую секунду и побежать на ночной дозор. Андрей захрапел, хотя это больше было похоже на хрюканье, притворяясь спящим. Эд и не старался делать вид, что спит — он и без того задремал. Саша, наоборот, не мог уснуть и всё говорил Антону, что ему всюду чудились голубые глаза из легенды. И с потолка, и из окна, и с соседних кроватей. А потом он и вовсе залепетал, что в шкафу кто-то сидел. Антону либо показалось, либо он сошёл с ума, но в шёпоте товарища он пару раз слышал имя их вожатого, того самого, который непосредственный участник легенды.       — Саш, успокойся, чего ты как маленький, — не самый лучший способ успокоить товарища, но Антон не придумал ничего другого. — Я эту историю выдумал только что. Вы-ду-мал.       — Правда? А как же Дима, который рассказывал её нам?       — Не было никаких Димы и Серёжи, спроси у Эдика или Андрюхи, никто не вспомнит.       — Шаст, мне кажется, что мы кого-то всё-таки вызвали, — промямлил Саша не своим голосом.       — Кого? — скептично протянул Антон.       — Его.       В эту же секунду в корпусе что-то бахнуло, будто лопнул шарик, и послышался нечеловеческий вопль.       Игра началась.       Кто-то громко засмеялся словно из какого-то ужастика — Антон уже было тоже, только вот он резко вспомнил, что эти самые ужастики не любит, поэтому смех получился скорей истерическим. Они с Сашей подорвались с мест и постарались поднять Эда и Андрея на ноги, пропустив этап пробуждения. Ребята, между прочим, быстро сообразили, что происходило, поэтому ринулись из комнаты не медленнее соседей. В холле кто-то стоял, громко крича: «Подъём! Подъём! Королева не ждёт!». Поэтому, дождавшись поспевших друзей из второй комнаты, парни вышли из коридора в зал к этому монстру.       У выхода стоял не кто иной, как Серёжа из второго отряда, переодетый до такой степени, что узнать его получилось только благодаря росту. Всё его лицо было измазано белым гримом, словно он кукольный — трещины на лице оказались не случайно потрескавшейся краской, а тщательно вырисованными хаотичными линиями. На нём был дряхлый костюм, собранный из кусков разной ткани: и в полосочку, и в горошек, и однотонной, и даже с каким-то узором, — а на голове торчком стояла шапка из такого же разнообразия материалов. Двигался он дёргано, неестественно, словно им кто-то управлял — Антон заметил, что к его рукам и ногам были прикреплены ниточки, словно те, при помощи которых кукловод управляет своими игрушками. Он всё кричал и кричал, пока весь отряд не вышел в холл, и только тогда кукольный Серёжа стал рвано объяснять:       — Эта ночь, хе-хе-хе, будет особенная! Во-о-от такая, особенная! — он поднял руки вверх, изображая масштабы этого «особенная». — Нам нужна ваша помощь! — кукла обвела пальцем по кругу, указывая на всю «Империю». — Королева злится! Ой, ой! Ой! — он схватился за голову и замотал ей из стороны в сторону. Движения его выглядели неправильно, ненатурально, а как будто внутри Серёжи действительно кто-то был. — Времени совсем нет, Королева будет в ярости!       Кукла выбежала из корпуса и замахала рукой, подзывая всех остальных. Он прикрикивал что-то о том, что им нужно построиться по двое, как и обычно, и только тогда они смогут отправиться к главной героине ночного приключения.       — Эд, — Саша дёрнул его рукав в попытке привлечь внимание, — скажи, а правда же нам не рассказывали никакую легенду?       — В смысле? Было такое, я даже вот что-то припоминаю.       Глаза Саши округлились и вообще чуть не выпали. У Антона, кстати, тоже. К счастью, Кукла дала указание строем двигаться к линейке, поэтому получилось избежать разъяснений о легенде. На площадке, собственно, как и везде, было очень темно, однако на сцене виднелся чей-то силуэт, а по всему пространству ходили люди в чёрных мантиях. Кукла привела первый отряд на их обычное место, а через минуту их догнали вторые в сопровождении страшного клоуна с красным носом и нарисованной улыбкой до ушей. У ребят пока не получилось понять, кто скрывался в образе.       Зажглись фонари, позволяя рассмотреть площадку иной, не при дневном свете. Люди в плащах резко скинули их и явили свои образы на обозрение: и тут, и там были разные животные в устрашающих масках. Они ходили кругами, сталкивались друг с другом и говорили на непонятном языке, фыркали и смеялись. Силуэт на сцене обернулся Королевой этой ночи, она прокашлялась и, дождавшись внимания к своей персоне, начала:       — Это просто кошмарно! Как вы, — она пальцем указала на двух енотов, — могли потерять конверт?! Возмутительно! Ах, милые герои, — сложив руки в замочек и наклонив голову, она осмотрела первый и второй отряды, — я очень надеюсь, что вы нам поможете! Где-то на футбольном поле потерялся конверт, в котором значится название отряда, одержавшего победу на этой смене. Вам нужно его найти, но я не могу пустить вас туда просто так: я вам не доверяю! Докажите, что достойны прикоснуться к ночному пламени: сыграйте со мной, — она засмеялась, — в мою любимую игру. Вам нужно пройти пять точек с моими помощниками и выполнить их указания — каждая точка приблизит вас к разгадке. Но у меня есть несколько условий: первое — вы должны взяться за руки и не отпускать друг друга до окончания квеста, только если этого не попросят мои, хи-хи-хи, помощнички. Второе… весь свой путь вы должны пройти, не издав ни единого звука! Разговаривать вы можете только на точках с заданиями. Будьте осторожны, мои дорогие друзья, которых вы встретите по дороге, будут очень стараться вывести вас на нарушение правил! Нарушители, соответственно, понесут, хи-хи-хи, наказание.       В этот момент Антон наконец-то понял, кого ему напоминала Королева, — Дарину. Он не преминул поделиться наблюдением с соседями по комнате.       — Ваши проводники отведут вас к точкам с заданиями. Тот отряд, что не будет пойман с нарушениями и найдёт конверт, побеждает в нашем с вами маленьком, хи-хи-хи, состязании, — Королева достала веер и помахала им. — Вы можете приступать. Удачи! Я буду ждать вас на, хи-хи-хи, футбольном поле.       Королева скрылась за сценой, а ребята переглянулись между собой, посмотрели на второй отряд, стоявший напротив, и ждали следующих действий. Примерно в один момент как кукла, так и клоун взяли за руку одного из участников своей группы, ожидая, когда остальные сообразят повторить, а потом повели их в разные стороны. Кукла весело запрыгала, напевая какую-то мелодию, а «Империя» старалась поспевать за проводником.       Перед Антоном шёл Дима Журавлев, с ним он держался за правую руку, а сзади был Эд, который то и дело перехватывал Шаста так, как ему казалось неудобным. Антон потому выворачивал руку и захватывал по-своему, а Эд ни в какую не поддавался! Пришлось смириться, не попадать же им в тюрьму ещё до начала первого задания?       Проводник привёл их к «Раку», корпусу педсостава, и, постоянно смеясь, попросил подождать, пока он оглядится. Кукла отпустила руку первого человека и бросила их в одиночестве на двадцатку человек. Ребята, правда, сообразили, что в любой момент что-то может начаться, поэтому им всегда нужно быть начеку: они соединились в круг (последний человек взял освободившегося первого за руку) и развернулись наружу, чтобы получить обзор на все триста шестьдесят и точно заметить, если вдруг к ним приблизится какая-нибудь нечисть, и предупредить соотрядников об опасности.       Никого, правда, так и не появилось, кроме Куклы, продолжавшей смеяться так же громко и хитро, как до этого. Увидев конструкцию первого отряда, он ещё больше растянулся в улыбке и даже что-то прокомментировал себе под нос, забирая руку одного участника в свою, и по-прежнему весело поскакал в заданном ему направлении. Кукла обогнула корпус вожатых — на ступеньках сидела маленькая Ведьмочка, покачивая ногами туда-сюда и что-то читая в какой-то дряхлой старой книжке. Потом она вскочила с места и подбежала к котлу между деревьями, что-то наколдовала и залезла внутрь пальцем, тут же пробуя жижу на вкус. Немного призадумавшись об ощущениях, она вернулась к книжечке.       — Ведьмочка, салют! — Кукла подошла едва ли не вплотную, продолжая водить руками из стороны в сторону, доставляя неудобство второму человеку их цепочки. — А чтой-то ты делаешь?       — Привет, мой сладкий, — Ведьмочка сделала вид, что поцеловала его в обе щёки. — Варю похлёбку для всех наших в честь сегодняшней ночи. А ты почём пожаловал да ещё и с такой командой?       — А они, представляешь, уверены, что смогут найти потерянный Енодимой и Енокатей конверт! Ты случайно не знаешь, где он находится?       — Не знаю, — Ведьмочка поникла, но вдруг запрыгала на месте, а потом встала на носочки, хлопая в ладошки: — Но я могу вам помочь. Чтобы прикоснуться к ночному пламени, вам нужно собрать код из разных подсказок, и одна из них есть у меня. Только это будет нечестно, если вы получите её просто так: сначала надо заслужить! Вы мне приготовите похлёбку по рецепту, я его прямо сейчас отдам, а я вам — первое число для сбора кода.       Когда книжечка оказалась в руках Куклы, она громко зачитала вслух, что ребятам необходимо собрать: три мухомора, две морошки и две косточки, чьи бы они ни были. Первый отряд стал бродить по округе в поисках ингредиентов, только вот рассредотачиваться по-прежнему было нельзя.       Три мухомора (они, конечно, были лишь муляжом, но кого это вообще могло волновать, когда на кону первая подсказка к главной разгадке?) быстро нашли, они лежали почти рядом друг с другом, так что Олеся и Макс, державший её за руку, подняли их и передали Кукле, чтобы те добрались до Ведьмочки. Одна из косточек нашлась у корпуса, а другая — и вовсе почти под котлом маленькой колдуньи. А вот за морошкой ребятам пришлось отойти немного подальше — почти туда, где минут пять назад они как сектанты встали в круг и ждали нападения. Ждали-ждали, ну что же, желание первого отряда — закон: на них выпрыгнул клоун, только не тот, что водил второй отряд, а другой — будто бы страшный и злой. Выпрыгнул и издал утробный звук, словно зарычал. Некоторые из «Империи» закричали от неожиданности, а кто-то и вовсе разорвал цепочку державшихся за руки и побежал восвояси. Их, к счастью, быстро поймали и вернули обратно, а то не хватало ещё проиграть, почти не распробовав вкус ночного дозора.       Отойдя от места встречи с монстром, которому впервые удалось напугать отряд, «Империя» решила пойти на второй заход в ту же сторону: во-первых, им захотелось взбодриться и снова в случае чего побегать, во-вторых, наверняка, если там стоял какой-то игровой персонаж, значит и место то должно играть. Сжав руки покрепче, они снова вышли на открытое пространство, быстро осматривая территорию на наличие ягодок. Кто-то из девочек, кажется, Ксюша, заметила что-то в траве сбоку, так что отряд поторопился хватить последний ингредиент и бежать, пока клоун их не настиг вновь.       Все ингредиенты были закинуты в котёл, и, пока Кукла смешно смотрела на то, как в нём варилась какая-то бурда, а то и вовсе сам брался за огромную ложку и пытался помешать, Ведьмочка отдала ребятам бумажку, на которой золотым цветом значилось число восемнадцать. Она помахала ребятам на прощание, а они уже побежали вслед за Куклой на встречу с другими монстрами.       Теперь их путь лежал через медпункт, только на развилке они поворачивали не направо, а налево, где дорога длинной лентой вилась к старому КПП. С одной стороны был лес с высокими-превысокими елями, а с другой — лишь рядок деревьев, за которым скрывалось какое-то заросшее поле. В лесу вдруг обнаружилась беседка и сидящий в ней житель ночного «Космоса». Кукла и завела ребят туда, тогда появилась возможность рассмотреть их нового столпа.       Сказать, что Антон чуть не упал, ничего не сказать, но глаза округлились, а рот открылся так широко, как не был даже при встрече с клоуном (а Антон был в числе тех, кому совсе-е-ем не «страшно»). Ноги героя были в ссадинах и синяках — они виднелись из-за спущенных вниз гольфов, — под коленкой сияло пятно от зелёнки, а на другой ноге красовалась йодовая сетка. Парень был в шортах (ему лишь посочувствовали, лишний раз отгоняя комаров от себя в полном обмундировании), казавшихся тёмно-синими во мраке ночи. Сверху — беленькая рубашечка, и всё бы ничего, если бы не жуткие красные капли по всей ткани, сочатающиеся с таким же галстуком на шее и пилоткой, валявшейся на скамье. Под уставшими глазами были синяки от недосыпа, а также фингал — под одним, и нарисованная чёрной краской слеза — под другим. Его руки были обмотаны цепью, а она оказалась прикованной к ограждению беседки.       — Салют! — так же весело, как и в прошлый раз, поздоровалась Кукла, но Пионер и глазом не повёл. Он всё смотрел себе под ноги, пиная какой-то камешек. — У тебя случайно нет никаких подсказок?       Пионер что-то промычал, вроде и соглашаясь со сказанным, а вроде игнорируя его абсолютно. Вместо ответа он многозначно повёл плечом и бросил уничижительный взгляд на цепи, сковавшие его.       — Они — они сделали это, — с глубоким придыханием произнёс он, — я хотел быть как они!… — Пионер вытянул шею вперёд и прикрыл глаза, делаясь вмиг крошечным и нуждающимся в помощи. — Я хотел как они: пугать детей, сливаться с тьмой… А они решили, что это не для меня, поэтому оставили здесь, — он показательно подёргал рукой, демонстрируя удерживавшие его цепи.       У Антона сердце пропустило сначала один, а потом и второй удар. Черты лица оказались слишком узнаваемы, и макияж, который должен устрашать, не смог придать ни единого сомнения в том, кто был в образе. Светлые глаза были подведены контрастным тёмным карандашом, а от краешков тянулись недлинные стрелки, опущенные вниз, добавляя печальности его взгляду.       — Оставили здесь одного, оставили умирать, — тяжело прохрипел Пионер. — Но теперь я знаю, что нужно делать, и если вы поможете мне, я помогу вам в ответ.       — Саш, смотри, этот — которого мы вызывали! — шикнул Эд, стараясь быть тише, но получилось плохо. Саша негромко пискнул.       Антон всё слушал и слушал, заслушивался. Второй раз за ночь его откинуло на десять лет назад, руки затряслись. Тогда он действовал на адреналине, но сейчас, если вдруг вожатые задумали это нарочно, его скорей убьёт вместе с Пионером.       Голубоглазым пионером.       — Они спрятали ключ от замка, за который присоединили цепи к ограждению, в старой столовой. Найдите его и освободите меня.       Кукла, на удивление, вместо старой столовой направилась к обыкновенной и всем привычной. Путь до неё предстоял неблизкий, а через пол-лагеря, так что тянулась «Империя» долго и весело. Кто-то вдруг подхватил фишку Куклы прыгать, да и в целом общее настроение повысилось, когда с конца цепочки стали передавать разные послания.       — Передай другому: патиссон.       — Передай следующему: пепперони.       Негласная суть игры заключалась в том, что проигрывает засмеявшийся, поэтому каждый «следующий» старался придумать слово как можно смешнее.       У столовой то включались, то гасли фонари, а около самого корпуса стояли чёрные звери, охранники. Безумный повар, грустивший на скамейке, заметно оживился и, захохотав, казалось, на весь «Космос», подбежал к «Империи».       — Ха-ха, а вот и мои новые друзья! (Незадолго до прихода первого отряда у Безумного повара был второй: ребята слышали, как кто-то закричал со стороны дороги к админке.) Ну что же вы, неужели не хотите дружить? — он, ещё громче засмеявшись, прошёл вдоль всей цепочки, всем демонстрируя своё совершенно недружелюбное лицо. — Жаль, жаль! А я хотел с вами как с друзьями время провести, друзья же всегда вручают друг друга, — Безумный повар поправил свой колпак и призадумался. — Кто у вас командир? Пусть сделает шаг вперёд.       Олеся уверенно вырвалась из цепи, только вот лицо её совмещало в себе все эмоции от смелости и готовности к любым испытаниям до желания убежать куда-нибудь прямо сейчас, когда Повар рассматривал её.       — Какая куколка вами дирижирует! — усмехнулся, укладывая руки ей на плечи. — У вас, юная леди, самая важная задача! Назовите-ка мне любое число от одного до двадцати, — он улыбнулся, оголяя зубы.       Олеся, не ожидавшая такой просьбы, сначала замялась, но потом гордо заявила: «Двенадцать!» Безумный повар кивнул и на минуту отлучился к своей скамейке, приговаривая: «Ха-ха, всем по три». Свет вновь потух, а когда зажёгся, повар уже стоял рядом с подносом на руках, а на нём — двадцать пластиковых стаканчиков.       — Командир, ха-ха-ха, выбирай четырёх самых смелых из отряда и вызывай к нам сюда.       Олеся оглянулась на ребят. Велик соблазн был вызвать тех, из-за кого они чуть не закончили игру раньше времени, Заяц и Горох шли не замолкая — но выбор пал на более инициативных. Поэтому вскоре рядом с Олесей, напротив Безумного повара, выстроились Андрей, Журавль, Оксана и Ника.       В двадцати стаканчиках, собственно, оказались налиты разные питьевые жидкости, например, вода или молоко. Из них нужно было выпить двенадцать. И если отличить простую воду от молока — раз плюнуть (желательно не в стакан, это всё-таки ещё предстоит выпить), то на первый взгляд молоко совсем ничем не отличалось от кефира. А из-за того, что стаканов с прозрачной жидкостью было всего восемь, ограничиться только ими как «безопасными» не получалось.       Четыре участника задания по очереди пили по одному стаканчику. Первому, Андрею, досталась минеральная вода — он выпил её залпом. Журавль нарвался на питьевой йогурт, Оксане и Нике подряд попалась обычная вода, и Безумный повар посмеялся: «А больше простой воды не будет!» Это, однако, не испугало участников, и они с былой уверенностью продолжили выбирать случайные стаканчики, с точностью сапёров попадая на что-то более-менее приятное на вкус. Недовольный такой удачей хозяин задания даже сначала не хотел отдавать бумажку с числом, но тогда Андрей выступил с предложением выпить любой, выбранный самим Поваром стаканчик. Он, конечно, не постеснялся и предложил парню деликатес, вкусняшку — холодную кашу с комочками, причём ещё не было понятно, от какого дня она ждала своего часа — сегодня на завтрак ведь был омлет! Андрей мужественно залил противную субстанцию в рот, а потом, когда они уже отошли от локации Безумного повара, с не очень приятным видом выплюнул всё куда-то в траву. Хорошо, что он шёл в конце цепочки и не многие увидели продолжение его перформанса!       На бумажке от Безумного повара значилось «двадцать пять», и Кукла убрала её в свою сумочку, как и прошлую подсказку, и направила всю «Империю» в новый путь, к четвёртой точке. Они пошли тем же маршрутом, что минут десять назад выбрал второй отряд, и почему-то никто и не вспомнил, как громко «Алмазы» визжали, убегая отсюда. А всё очень просто — по всей дороге от столовой до админки (это как минимум) протянулись разные монстры и люди в масках: кто-то просто ходил и устрашал своим видом, кто-то напрямую пугал проходящих мимо детей. В какой-то момент Антон отчётливо услышал вскрик Саши позади себя — они тогда проходили мимо старой столовой и предложили Кукле заглянуть внутрь, чтобы найти ключ и спасти Пионера, но их провожатый отказался, скидывая всё на то, что их уже ждут на другой точке — и ему даже показалось, что Саша на мгновение отпустил его руку, но, обернувшись назад, Антон лишь увидел офигевшего Эда.       — А где Саша?… — шёпотом спросил.       — А Саши больше нет, — всё ещё осоловело отвечал Эдик с таким видом, будто на его глазах как минимум конец света произошёл.       — Как — нет?…       — А вот так: раз — и нет, — прежняя улыбка постепенно возвращалась на его лицо, смятение, однако, выгоняя не полностью. — Был да сплыл.       Когда они проходили вдоль своего любимого, родненького корпуса, кто-то быстро расцепил Антона и Журавля спереди него и вклинился между ними: это оказался Саша.       — Меня похитили! — шёпотом закричал он. — Забрали и в тюрьму отвели! Меня там пытали, чуть какой-то кетчуп на голову не вылили!… Я сбежал… — и прочие обрывки фраз, выдаваемые едва дышавшим после пробежки (или скорее побега) Саши. «Надо будет попросить рассказать, что же там было, в тюрьме, только в другой обстановке, — решил Антон, — а не пока меня прожигает взглядом какой-то чумной доктор!»       Чумной доктор, между прочим, оказался столпом на их новой точке. Он всё потирал руки в перчатках и чесал нос маски, словно это был не просто костюм, а его настоящий облик. На своей локации он предложил троим ребятам из группы найти новое число самостоятельно. Для этого им было выдано три коробки с очень неприятным содержимым, отлично перекликающимся с их предыдущей точкой: в одной из коробок была смешанна и та самая вонючая протухшая каша, и сегодняшний омлет, и сверху всё было посыпано капустой из голубцов.       — Вкусняшка! — прокомментировал Заяц, которому пришлось лезть туда рукой в поисках заламинированной бумажки.       — Ничего не скажешь! — в это же время Эд копался в каком-то не то лизуне, не то слайме. Бумажка была одна на всех, поэтому ещё и не факт, что жертва Зайца была оправдана, а число не найдётся в третьей коробке с кучей каких-то палок и листьев, травы и еловых иголок, которую исследовала Ира.       Вскоре бумажка нашлась и всё-таки в голубцах и каше. Макс с победным выражением лица вытащил её, передал Кукле, а потом грозился вытереться обо всех, кто попадался ему на глаза. Безусловно, никаких салфеток или полотенца рядом не было, ему пришлось продолжать путь с грязной рукой, поэтому Макса поставили в самый конец цепочки. Там же, пока они собирались идти дальше, у них на глазах Карину схватил какой-то тёмный Страж и увёл в тюрьму («Чтоб жизнь малиной не казалась», — бросила ей вдогонку Ксюша).       А вот теперь их поджидала самая мистическая локация из всех во всём «Космосе». Старая столовая, полуразгромленная и стёртая в пыль: стулья и столы были разбросаны по всему пространству, окна разбиты, а стекло от них валялось по всем углам. У серванта по-варварски надломлена дверь, а на раздаче всё ещё стояла какая-то пустая разбитая тарелка.       Кукла водила их кругами, вероятно, для того, чтобы ребята успели осмотреть помещение на предмет ключа, необходимого Пионеру для освобождения. Только вот найтись — ничего не нашлось, зато был обнаружен проход, прикрытый какой-то белой ширмой. На него «Империя» обратила внимание почти сразу, как оказалась внутри, но подошли туда они лишь через время. На месте Кукла сообщила, что идти дальше нельзя — только в обход. Хорошо, что Антон был здесь в прошлом году и знал, что если обойти столовую снаружи, то можно попасть в совершенно другой мир!       В том году их ночной дозор особым успехом не увенчался. Как раз тогда, когда они вышли из старой столовой, их встретил Павел и отправил в корпус, сказав, что игра окончена. Никто так и не объяснил, почему это произошло, но говорили, что кто-то из другого отряда очень сильно решил пойти против правил. А ещё Антон помнил, с каким разочарованным лицом от тёмных стражей на улице улепётывал Егор, когда узнал, что на этом всё. Шаст тогда его поддерживал, мол, не переживай, в следующем году точно сыграем. Э-эх, бедный Егор!       Группа первого отряда уже переступила порог старой столовой с другой, покрытой тайнами стороны. Здесь темнота непроглядная, и если у «главного» входа из разбитых окон в помещение хоть немного попадал свет (хотя и тот всего лишь лунный), то здесь абсолютно глухой коридор, узкий настолько, что больше одного человека не протиснется точно. Идти можно было только вперёд, так сказать, ни шагу назад, а под ногами валялись доски, создававшие препятствия при попытке передвигаться всем вместе. Откуда-то играла музыка, словно старую шкатулку с балериной долго-долго закручивали, а потом привели механизм в действие: мелодия была медленной, с поскрипываниями и шорохами, тревожная и нагонявшая панику. Мозг не особо соображал, но становилось заведомо страшно. Есть только человек спереди, крепко вцепившийся в твою руку, и человек сзади, в которого вцепился ты, а также казавшаяся невероятно длинной дорога.       Почти с самого начала их визита старой столовой из проходов в другие комнаты кто-то вылезал и пугал, хватал за плечи и щекотал. В темноте их было невозможно различить, а оттого аниматорам было достаточно негромко прикрикнуть, чтобы заставить вздрогнуть весь отряд. Сверху начали что-то кидать, и как бы Эд ни утверждал, что это были девятнадцатилитровые пустые бутылки, Антон оставался верен своей теории о том, что в них кидали крышки от унитазов. Откуда в голове возникла такая идея — непонятно, но ведь и откуда у них столько крышек от унитазов — тоже неясно!       Кто-то продолжал кричать и пищать, только вот со временем некоторые привыкали к этим раздражителям и шли спокойно, почти не дёргаясь, а вот такие, как Антон, всё ещё тряслись из-за того, что им показалось, будто по руке пробежало какое-то насекомое.       Кукла довела отряд до той же белой ширмы, но с другой стороны, постояла, а потом решила развернуться и идти обратно. Ребята сначала не поняли, в чём прикол, но, когда провожатый резко взял вправо, всё стало предельно ясно: они оказались в одной из комнаток, может быть, в пять квадратов, не более, в которой стоял небольшой столик, а за ним — один из стражей. На его голове была массивная маска тигра, а на нём — длинный плащ. Страж неподвижно стоял, не издавая ни единого шороха. Антон, оказавшийся прямо напротив него, когда вся «Империя» поместилась в комнатке, удачно вспомнил, кого же он ему напоминал — то был словно Мастер теней из некогда любимого шоу Антона, безмолвный и всегда точный. Шаст мечтал однажды оказаться на месте участников «Форт Боярда», которые встречались с Мастером лицом к лицу, а потом возвращались с победой.       Как и повелось в стенах Форта, Мастер стоял гордо, сложив руки на груди. К столу подошла Кукла:       — Мастер теней хочет сыграть с вами в свою любимую игру, — указывая на стол, произнёс проводник. — Игра Баше — её суть заключается в том, чтобы оставить противнику последнюю палочку на столе.       Антон, как и все остальные, затаил дыхание, несмотря на то, что правила игры ему были известны. Сердце заколотилось, а Шаст почувствовал, что Мастер поймал с ним зрительный контакт, хотя вместо глаз у того были лишь тёмные прорези в маске.       — Перед вами лежат двадцать палочек. За один ход вы можете взять одну, две или три из них. Проигрывает тот, кто берёт последнюю палочку, — отчеканила Кукла. — Антон против Мастера теней.       Ага, а вот и интуиция сработала. Шаст в целом не против, он в эти игры раньше только так играл, да стратегии составлял!       — Первым ходит мастер, — Антон тут запереживал, потому что ему вспомнилась стратегия для своего первого хода, но не для противника. Оставалось надеяться на ошибку Мастера.       Тем временем, пока Антон и недоделанный тигр таскали палочки со стола, вокруг него толпились все остальные. Андрей, Эд и Саша разместились аккурат сзади друга, чтобы следить за ходом игры и подсказать — хотя, в отличие от Антона, у них никакой стратегии не было, поэтому с их стороны лишь слышались споры о количестве палочек, которое нужно брать, и, между прочим, Антон всё равно делал по-своему. В какой-то момент, когда на столе оставалось тринадцать палочек, а Шаст ехидно улыбался, пытаясь скрыть это, не удовлетворённый игнорированием своих подсказок Эд отвлёкся от хода игры и стал глазеть по сторонам. Его внимание завлекло что-то вызывающе засиявшее всего на мгновение, когда луна выглянула из-за облака, поэтому он тут же отпустил руки товарищей и метнулся в угол. Там, под его ногами, валялся маленький металлический ключик, сильно выбивавшийся из атмосферы комнатушки, поэтому, недолго думая, Эд схватил его и бросил в карман про запас. Только вот вернуться на своё место рядом с соседями у него уже не получилось: со стороны он увидел, как к Андрею сзади подходил ещё один обитатель старой столовой. Он грузно уронил костлявую руку на его плечо, ожидая крика, но не на того напали! Андрей, до этого внимательно следивший за Антоном, утаскивавшим две палочки из оставшихся семи, медленно повернул голову в сторону монстра и вот тогда, совсем не испуганно, а, наоборот, раззадорено сказал:       — Бу! — монстр сам вздрогнул, совсем не ожидая обмена ролями, а потом и вовсе скрылся в коридоре, позволяя Эду вернуться на своё место.       С триумфальной победой Антон передал бумажку с числом Кукле, и «Империя» поспешила на выход. По коридору они проходили так же, как и в прошлый раз: с криками, визгами, падающими бутылками-унитазами и страшной музыкой. Когда выход приближался, то есть уже чувствовался приятный уличный ветерок, Антон вдруг запереживал, как бы им не встретился Павел, прекращающий игру сию же минуту, но ни Павла, ни кого-либо другого, к счастью, снаружи не оказалось. Поэтому ребята собрались вокруг Куклы для краткого обсуждения дальнейшего плана.       Было решено действовать немедленно, ведь откуда-то со стороны они услышали чьи-то голоса — «Алмазов». На счету была каждая минуточка, нельзя было дать второму отряду утереть им нос в самом конце смены — они вырвут эту победу руками и зубами, во что бы то ни стало найдут конверт первыми! А для того, чтобы сделать это, нужно получить пятое, последнее, число от столпа, который наверняка уже заждался их. Кукла ускорилась, а ребята с конца цепочки и вовсе перешли на бег, чтобы подгонять остальных.       Освобождать от заточения Пионера доверили Олесе как капитану. Эд отдал ей найденный ключ, который идеально вошёл в резьбу и провернулся. Замок с цепи упал, и Пионер был свободен. Он, поблагодарив «Империю», вручил им бумажку с номером, и на пути к футбольному полю отряд долго не мог успокоиться от написанного «52».       «Арсений подшарил, конечно», — заключил Антон, вспоминая про Санкт-Петербург. Конечно, в образе полуубитого пионера был их вожатый, сомневаться в этом сродни преступлению. Конечно, когда педсостав — они же нулевой (кружководы, худруки, спортинструкторы) — и минус первый (сам по себе вожатский) отряд готовились к ночному дозору, некоторые затейники не могли не приложить свою руку к придумыванию образа коллеги. Антон даже больше уверен, именно Серёжа и предложил это, а Катя и Дима поддержали. Ну а у Арсения не осталось выбора.       На футбольном поле виднелись очертания разных непонятных предметов, будто то была полоса препятствий в полной темноте. На её конце на троне восседала Королева ночи. Рядом с ней включилась подсветка, и она заговорила:       — Первый отряд, какие вы молодцы, первыми пришли к финишной прямой! — кто-то из ребят выкрикнул «Первый всегда первый!». — Но вам не стоит расслабляться, я уже чувствую, хи-хи-хи, что второй отряд не отдаст вам эту победу так просто! Вон же они, — своим веером Королева указала в сторону, откуда только что пришла «Империя» — теперь там бежали «Алмазы» со своим Клоуном, не желавшие ни на секунду уступать первому отряду. — Как хорошо, что вы пришли в одно время, мне не придётся объяснять правила дважды! У трибун вы найдёте два сейфа с кодовыми замками — код у вас, чисто технически, уже есть, вам осталось только понять, как его собрать, — внутри сейфов ночное пламя. Оно поможет вам отыскать конверт на поле — как только вы его найдёте, получите сигнал: тогда обе команды должны пройти полосу препятствий, может быть, забрать найденный другими конверт и принести его мне. Побеждает тот отряд, который сделает это!       Обе группы в одну секунду расцепили руки, за которые всё время держались (Королевой не было сказано ни слова об этом правиле, значит, им можно пренебречь), и рванули к трибунам, искать сейфы. Пока парни исследовали каждый ряд, девушки забрали все пять бумажек у проводника и начали думать, что могут с ними сделать для получения кода. Найденный Журавлём коробок был закрыт на замок и требовал трёхзначный код. Пришлось немного покумекать, и тогда кто-то предложил начать выполнять разные математические операции с числами. Просуммировав все значения, получилось сто пятьдесят три — именно это число оказалось кодовым. Сейф открылся, и оттуда достали три искусственных — но совсем как настоящих — факела, горевших ярко-синим огнём. Распределив их между несколькими группами, ребята ринулись искать конверт по всему полю, отмечая, что второй отряд всё ещё возился с сейфом.       Первый факел несла Олеся. Они с девочками — своим, так сказать, цыганским табором — бегали вместе, неразлучницы. Особое внимание они решили уделить трибунам, потому что где, как не там, можно было спрятать что-то маленькое и тоненькое?       Второй факел нёс Журавлёв. Заметив, что на поле загорелись ещё огни, кроме их — то есть второй отряд принялся за поиски, — девочки решили немного расформироваться, поэтому некоторые из них перебежали к группе Димы, помогая им своими зоркими на блестяшки глазами. Королева ночи обещала, что на конверте есть серебряная печать!       Ну и третью группу с факелом возглавил Эд. Это вполне себе мог быть Антон, ведь именно ему Олеся вручила огонь, когда сейф открылся, но Шаст передал его товарищу, аргументируя: он бегает не очень быстро и больше пригодится в качестве сыщика. Ребята отправились немного за поле, в совсем маленький лесок из нескольких берёзок.       Второй отряд, конечно, выбрал какую-то свою стратегию поиска, но одна из групп также заглянула в лесок, почти что следуя по пятам за Эдом. Антон натянул капюшон на голову посильнее, когда увидел в той команде Юлю. Её сейчас только не хватало!       Поиски продолжались недолго, хотя ребятам казалось, что эти мгновения растягивались непомерно сильно. Каждая секунда была на счету, а каждый брошенный взгляд мог стать последним эпизодом игры, оттого хотелось и осторожничать, и, наоборот, как можно быстрее оглядеть всю территорию.       Казалось, прошла вечность, но на самом деле — какие-то три минуты, когда до этого тёмная и совершенно незаметная полоса препятствий перед троном Королевы загорелась таким же синим пламенем. Это был сигнал — конверт найден! Группа Эда сразу замешкалась, стала глядеть по сторонам, чтобы понять, кто же смог это сделать, и когда они увидели нёсшегося сломя голову через всё поле Журавлёва с конвертом и факелом в руках, а за ним двух девочек из второго отряда, то побежали вслед за своим товарищем. Эд кивнул ребятам и чуть ускорился, оставляя их позади: сейчас самой главной задачей оставалось пройти полосу препятствий со всеми тремя факелами и донести конверт до переодетой Дарины.       Растолкав всех, кто пытался помешать Олесе забежать на полосу, Эд бросился за ней и Димой. Остальные ребята смотрели за ними, за тремя синими огоньками, со всех сторон, выискивая их среди пылавших препятствий. Пробежав лабиринт, взобравшись на стену и спрыгнув с неё, а самое главное — отбившись от «Алмазов», наступающих на пятки, — Эд, Дима и Олеся вручили конверт Королеве.       — Благодарю! Благодарю вас, герои! — она захлопала в ладоши. — Теперь мы точно не останемся без победителей смены!       — А кто написан в концерте? — крикнул кто-то из второго отряда, не особо радуясь за выигрыш «Империи» в ночном дозоре, зато улыбаясь друг другу, вспоминая своё удивительное путешествие и проведённое на квесте время.       — Вы об этом узнаете уже завтра, на торжественной линейке, посвящённой закрытию смены! А сейчас быстро отправляйтесь по корпусам и ложитесь спать: на своём пути вы столкнулись только с самими безобидными жителями ночного «Космоса», а истинные страшилы только начинают просыпаться!…       В корпус ребята вернулись под бурные — хоть и шёпотом — обсуждения прошедшего квеста. Все остались в восторге! Теперь, правда, нужно было понять, как им за десять минут, данных им Катей и Димой (они, удивительно, уже были в корпусе, как ни в чём ни бывало), нужно было и сходить в душ, и провести все водные процедуры, и улечься баиньки…

***

      Привычный горн утром не прозвучал, а вожатые не пробежали по корпусу с колонкой и любимой песней — вставай, с первыми лучами вставай… — ровно в восемь утра. Проснувшийся ещё через пятнадцать минут Антон удивился и даже испугался, почему остальные ребята до сих пор спали, почему они не шли на зарядку или не собирались на линейку, почему весь корпус продолжал мирно дремать после захватывающего ночного приключения. Впрочем, стоило ему попытаться ответить на свои вопросы, как кровать стала ещё удобнее, подушка показалась приятно-прохладной, а сон вновь заволок его в свои объятья.       Вновь открыл глаза он в восемь сорок три. Соседи уже не спали: кто-то заправлял постель, кто-то всё ещё лежал в обнимку с одеялом, но с открытыми глазами, а кого-то и вовсе в комнате не было. Хотя Эд всё равно скоро вернулся от раковин, сообщая:       — Я встретил в коридоре Арсения, спросил, почему нас не разбудили, — говорил он, перебирая вещи в шкафу: — Он сказал, что это такая традиция: после ночного дозора всегда отряды отсыпаются. Хотя тут как подумать, они всего полчаса нам накинули на сон, когда по лагерю мы бегали часа два…       Точно. Антон совсем забыл, что в прошлом году было то же самое: ночной дозор в предпоследний день, а утром последнего дня линейки не было в целом, потому что она будет вечером. Да не обычная, а торжественная, посвящённая закрытию смены!       «В смысле последний день?!»       Завтрак прошёл за обсуждением прошедшей ночи, причём в нём участвовал весь отряд! Антон и не понял, в какой момент между ними стёрлись границы тех групп, которые они сами себе придумали в первый день, когда произошло это объединение. Долго думать не пришлось, ответ сам нашёл его: они же «Империя», собрались из разных объединений в один крепкий союз — Антон ведь сам и предлагал такой сюжет на их «открывашку».       «А уже сегодня закрывашка…»       Между тем, пока Антон ненадолго отвлёкся, разговор отряда ушёл уже в совершенно другую сторону. Кто-то предложил провести последнюю, сегодняшнюю, ночь вместе; другой накинул идею устроить это в заднем холле — и надеяться, что вожатые туда ни разу за ночь не выйдут; — а третий и вовсе предложил всем встретить рассвет. Конечно, они всего лишь шутили, не более! Вожатые как раз были заняты чем-то своим, кажется, тоже что-то связанное с концертом, поэтому о фантазиях с рассветом не были осведомлены.       По возвращении в корпус, Дима объявил, что через тридцать минут пройдёт традиционная игра «Город»: каждый отряд становится какой-то локацией в городе, которая предлагает свои услуги; можно ходить по всей этой территории и взаимодействовать с этими точками и другими жителями города Космос. Можно быть законопослушным гражданином, получить паспорт в МФЦ (им сегодня управлял четвёртый отряд) и за денежку из «Импер-банк» (банк оказался в их владении) покупать разные услуги других; а можно было пойти иным путём, воровать деньги, сделать фальшивый паспорт и идти против всех, в таком случае за дело брались умельцы из полицейского участка второго отряда — догоняли преступников и сажали в тюрьму в своём корпусе.       Игра обычно тихая и спокойная (если ты, конечно, не преступаешь закон или не преследуешь таких негодяев), нерасторопная. Даже нудная бывает моментами, но имеет особую неповторимую атмосферу.       Антон шёл со стороны админки, там, на пути к ней, расположился массажный салон пятого отряда, на который он потратил все свои деньги. Ему надо было заглянуть к своим в «Импер-банк», за положенной зарплатой, которую они с Эдом планировали слить в открывшемся подпольном казино третьего отряда. В беседке, предоставленной «Империи» как банк, работа шла полным ходом: Вероника с Ёжиком отсчитывали суммы пришедшим к ним клиентам, Заяц с Горохом, пойманные на афёре, в наказание вырезали и рисовали новые деньги, сзади которых врачебным почерком расписывалась Карина — меры безопасности! защита от подделок, её почерк ни один каллиграф не подделает. Получив свою долю, Эд с Антоном отправились к палатке у «Козерога», только вот внимание привлекло ещё одна интересная точка. Отпустив Выграновского скорее проигрывать всё состояние, Шаст заглянул в неизвестный павильончик. Он был весь укутан пледами и одеялами и не пропускал свет, внутри сияли гирлянды, а на столе посередине стоял магический шар. Из тьмы позади него показалась чья-то фигура в капюшоне, колдующая над переливающимся артефактом.       — Антон, — заговорчески произнесла гадалка, — ты пришёл по какому-то конкретному вопросу или без цели?       Капюшон, правда, спал с головы, и гадалкой оказалась его вожатая Катя. Антон решил удивиться этому потом, сейчас же он вспомнил, как ему гадала четырнадцатилетняя Катя и очень даже попала. Интересно, что она скажет сейчас?       Вновь по протянутой руке гадалка-вожатая стала определять судьбу пришедшего.       — Я удивлена, удивлена, — она покачала головой. — Помнится мне, мы уже с тобой виделись по тому же вопросу, но сейчас дела обстоят иначе. Я говорила тебе, что ты не на своём месте, — Катя подмигнула ему, а Антон понял, что его фокусы всё-таки не остались без внимания других вожатых. Гадание продолжилось: — Но сейчас… Сейчас я чувствую тебя по-другому. Сейчас ты на своём месте, Антон, ой как на своём!       — Может быть, потому что я в своём времени? — улыбнулся он.       — Нет, дорогой, это что-то большее, что-то, что идёт из души… Обязательно подумай об этом, трактовка гадания целиком и полностью зависит от того, как ты сам поймёшь её.       Выходя из шатра гадалки Антон улыбнулся своим мыслям. Одна идея несколько дней назад поселилась в голове и прочно засела в воображении, поэтому предсказание о его предназначении он связал именно с этим. Впрочем, это не сейчас, это всё — дела домашние, обсуждаемые с мамой, от которых зависит его будущее, а сейчас — подпольное казино третьего отряда.       Удивился ли Антон, когда в нелегально организованной палатке увидел лидирующего Серёжу Матвиенко и проигравшего всю сумму Эда? Нисколько.       Со временем улицы Космоса начали редеть. Младшие отряды перестали наблюдаться среди клиентов, шум-гам закончился, и стало слышно музыку по лагерному радио, которая вскоре сменилась на горн. Обед.       На тихом часу была запланирована ещё одна репетиция закрывашки. Ребята долго упрашивали вожатых позволить им занять задний холл с этой целью, ибо тесниться в комнате по опыту прошлого дня забраковали сразу. Арсений хмурился-хмурился, но, вздохнув и сказав: «Если что пеняйте на себя», в конце концов позволил прорепетировать сценку пару раз при условии абсолютной тишины. Миссия, естественно, невыполнима, однако они пытались.       Песню под гитару решили не петь: будет слишком шумно, а ещё вожатые наверняка услышат (вообще во время прогонов ребята очень старались игнорировать периодически подслушивающих из-за закрытых дверей Арсения и Диму, хоть и пару раз их тоже пришлось прогнать — ха!). Так что всего раз они дошли до финала, в котором шёпотом пытались петь в один голос. Если что, решили, пение — не их сильная сторона, как бы Журавль с Андреем (неожиданно оказалось, что он ходил в музыкальную школу) всех не строили, поэтому «одну единственную песню можно и проебать».       Долго они репетировали поочередные выходы некоторых групп ребят в ходе спектакля: кто-то всё время путался и забывался, кто-то пропускал свой выход, а кто-то выходил даже раньше положенного. Сашу, который вместе с Андреем, Зайцем и Горохом должен был мелькнуть где-то в сценке танцующим балет, прозвали лебедем — у него подозрительно хорошо получался Danse des petits cygnes. А вот Андрею, напротив, дали кличку Медведь Косолапый (тут свою роль сыграла и фамилия Косолапов) по понятным причинам. Антону ходить на коленях не понравилось совершенно, в одном из них и вовсе что-то предательски хрустнуло и заболело Про Шаста потом шутили, что это не его задача вставать на колени перед кем-то (а то и альфой называли, но Антон предпочёл пропустить мимо ушей). А вот Эду было очень даже смешно. Олеся просидела всю репетицию на стуле (её роль заключалась в том, что она ходит по сцене и комментирует, но, объяснившись маленьким холлом, она плюхнулась на стул и лялякала оттуда), а вот Ира, Оксана и остальные девочки всё никак не могли определиться с танцем.       В итоге у них, конечно, всё получилось. Неидеально, криво и косо, с подсказками и клятвами выучить текст к вечеру, но получилось. Так что за тридцать минут до конца все вернулись в свои комнаты.       Антон, пока сидел на скрипучем стульчике и массировал больное колено, случайно подслушал разговор танцевавших девочек, поэтому не преминул рассказать соседям об их наполеоновских планах. Рассказал, что они обсуждали медляки на сегодняшней дискотеке: Марина будет ждать приглашение от Андрея, с Сашей будет не против танцевать Эмилия, а Эда планирует позвать Ника. Про Иру, тоскливо вздыхавшую и вставившую своё слово всего лишь раз — и то было связано с Юлей, — Антон говорить не стал, словно то было из разряда само собой разумевшегося. О своём желании танцевать с вожатым он промолчал тем более.       Сразу после последнего полдника на этой смене, «Империю» собрали в холле. Катя скомандовала надеть чистую, желательно глаженую одежду, руки помыть, лицо умыть и быть готовыми к торжественной линейке. Ещё напомнила пописать и покакать перед долгим мероприятием, ну так, на всякий случай. Чтоб наверняка.       Дима принёс Олесе ещё одну бумажку с текстом рапорта, как на первой линейке, а ребятам посоветовал вновь всем вместе громко и чётко произнести название и девиз отряда. Не то чтобы они его не выучили за двадцать дней, но опозориться на таком важном мероприятии было нельзя. Поэтому пару раз Олеся наизусть рассказала текст с бумажки, сразу после чего следовал «громкий и чёткий» крик:       — Империя!…       Арсения в это время в корпусе не было. Зато, когда в отряде была пятиминутная готовность к выходу, он вернулся в «Рыбы» с небольшой коробочкой. Внутри лежало чуть больше двадцати пилоток — тех самых, которые ребята надевали на общую фотографию.       — Это традиция «Космоса», — пояснил он. — Все будут в них. Много лет назад, во времена пионеров, ребята в «Космосе» ходили именно в таких пилотках. Надевая их сейчас, мы показываем, что чтим память о прошлых сменах — совсем далёких и не очень.       — Арсений, а ты разве застал времена пионеров? — поинтересовалась Вероника, когда вожатый одел ей головной убор.       — О-о-о! Наш Арсений чего только не застал! — вместо него ответил Дима, позволив Арсению всего лишь навсего улыбнуться и оставить вопрос без чёткого объяснения.       — Пора! — вперёд выступила Катя, глубоко вздыхая. Чувствовалось огромное напряжение в отряде, переживали все и вожатые — едва ли не больше самих детей. Ведь это не просто смена в лагере на двадцать дней — это целая жизнь. Особенно для первого, самого взрослого отряда, для которых эта смена последняя.       Была дана команда выходить на улицу и строиться в колонну по двое. Тут до площадки идти-то два шага, но идти будут ровным строем, гордо, чтобы сразу было понятно: идёт первый отряд.       Перед тем, как кивнуть главной в строю Кате, Арсений отошёл немного в сторону так, чтобы его было хорошо видно всем и негромко, чтобы проходящий мимо них четвёртый отряд не слышал, сказал:       — Сейчас будут объявлять победителей смены, если вдруг мы не победим — не расстраивайтесь. Все отряды сражались достойно (хотя мы — достойнее всех!), поэтому победителей поздравляем, хлопаем.       — А если мы победим? — выкрикнул из строя Заяц.       — А если победим… Разрешаю кричать, прыгать и обниматься, радоваться и хлопать громче всех, — лёгкая полуулыбка тронула его лицо, и он продолжил: — А вообще, что значит «если»? — «когда»!       — Я даже знаю «когда», — подбодрил Дима. — Сейчас! Первый отряд, отправляемся на линейку!       Гордые донельзя, они прошли через всю площадку к своему месту, чувствуя на себе взгляды других отрядов. Это придало уверенности. На сцене уже стояли два стола: на одном лежали все грамоты и похвальные листы — штук сто, а то и больше, — которые будут выданы активистам смены, на другом три приличных по размерам формочки из фольги.       Ровно в пять вечера все отряды уже были на месте, а на сцену поднялись несколько человек: Павел, Станислав и ещё один мужчина в официальном костюме между ними. В один микрофон они крикнули до боли породнившееся, то, с чем будет очень сложно проститься уже завтра:       — Добрый вечер, «Космос»!       — Вот и подошла к концу первая лагерная смена двадцать четвёртого года, — микрофон передали мужчине в костюме. — И на этой торжественной линейке мы бы хотели подвести итоги, наградить отличившихся за особые успехи, а также, конечно, покричать и порадоваться друг за друга. Ну что, вы готовы?! Я вас не слышу!       Кричали громко. Очень громко.       — Ну что же, — говорил Стас, — командирам отрядов приготовиться сдать рапорты! Итак, восьмой отряд!       Как и в первый раз, как и в остальные разы на протяжении всей смены командиры по очереди поднимались на сцену, зачитывали наизусть рапорт, а потом отряды кричали названия и девизы. Антон с друзьями, за столько времени выучив чужие кричалки, шёпотом повторяли за ними.       Олеся в красивом платье, с императорской осанкой и не меньшими гордостью и величием поднялась на сцену.       — Товарищи директор лагеря, заместитель начальника лагеря по воспитательно-методическим работам и старший вожатый, — скороговоркой зачитала она, — первый отряд в количестве восемнадцати детей и трёх вожатых на торжественную линейку, посвящённую закрытию первой лагерной смены две тысячи двадцать четвёртого года, построен. Разрешите сдать рапорт.       Светловолосый директор, у которого, в отличие от оранжевого бейджика как у других вожатых, висел аккуратный серебристый бейдж «Директор Зарецкий М. О.», негромко сказал Олесе: «Разрешаю».       — Наш отряд!       — Империя!       — Наш девиз!       — Империя первого отряда       Всегда видеть вас рада!       Всему «Космосу» мы пример подаём,       Трудности нам вообще нипочём!       Едины как никогда. Они «Империя». Они первый отряд, и они действительно подавали пример всему «Космосу».       И именно «Космос» сделал их такими.       Когда все ждали оглашения победителей смены, Павел решил сохранять интригу до последнего, поэтому начал с вручения более мелких грамот за личные достижения. Ведущие мероприятия втроём раздали благодарственные листы активным посетителям кружков и секций, с каждым сфоткались. Потом выдавали грамоты за активное участие в жизни отряда и лагеря. Антон хмыкнул: жалко в свой последний год не получить ничего, однако он, по его скромному мнению, особо не проявил себя, якобы пролежав в изоляторе неделю.       Сначала из первого отряда, что неудивительно, вызвали Олесю — конечно, командир ещё как активно участвовал в жизни отряда и лагеря! Она же лицо «Империи», восхитительна и прекрасна. Потом на сцену поднялся Димка Журавлёв. Его появление в списке активистов тоже не удивило: он всю смену был каждой бочке затычкой, везде и всюду первый — он. Журавля, возможно, другие отряды обсуждали даже чаще, чем Олесю, а кто-то и вовсе не стесняясь говорил, что их надо поменять местами. В общем, Дима свою грамоту заслужил.       Третьим вызвали Антона. Не Эда, не Иру, не девочек-художниц, которые готовили отрядный уголок и реквизит на все сценки, а Антона. Он на негнущихся ногах поднялся на сцену и получил грамоту, сам не зная, за что конкретно. Директор, этот Михаил Зарецкий, пожал ему руку и поблагодарил. Антон кивнул и вернулся на место под бурные аплодисменты в частности от своего отряда.       — Арс, мне кажется, что это неправильно, — шепнул он удачно оказавшемуся рядом вожатому. — Я же не заслужил её, почему вы вписали меня в список?       — А мы с вожатыми решили, что очень даже заслужил, — Арсений легонько подцепил его за локоть и отвёл немного в сторону — за отряд. В это время Стас награждал ребят в ещё какой-то чуть ли не только что выдуманной категории. — А то в четырнадцатом помощников вожатых не награждали, а мы решили увековечить твой «подвиг», — улыбнулся Арс.       — Но ведь это нечестно, — вздохнул Антон. — В отряде много кто проявил себя в разы лучше, чем я, почему бы не удостоить их награды?       — А кто сказал, что мы не удостоим? — подмигнул Арсений, подталкивая Антона обратно к ребятам. На вопросительный взгляд Шаста он лишь ещё сильнее улыбнулся.       — А теперь переходим к тому, чего вы все так долго ждали! — крикнул Стас, и на площадке поднялся шум. — Узнаем, какой же отряд стал самым сильным, самым спортивным и самым дружным! У нас здесь есть три огро-о-омных банановых пирога, приготовленных нашими лучшими поварами, за что я предлагаю им похлопать. Именно их мы и вручим, не побоюсь этого выражения, победителям смены!       — Первыми предлагаю наградить тот отряд, что у нас вне конкуренции — нулевой отряд, — за весь их труд и старания на смене. Ребята старались для вас, придумывали развлечения ещё задолго до открытия, поэтому… Бурные овации нулевому отряду педагогического состава!       На сцену выбежал физрук Лёша, и Михаил Олегович передал ему форму с пирогом. Столяров принял его одной рукой, второй показал бицепс, то есть всю мощь неконкурировавшего отряда. Им похлопали, но, как говорится, не от всей души — всем не терпелось узнать, кто же одержал победу из детских отрядов.       — Следующими мы наградим младшую возрастную категорию, — предупредил Стас. — И это будет… Это будет… Барабанная дробь! — ребята всем «Космосом» принялись стучать по коленям, усиливая интригу. — Шестой отряд!       Площадка взорвалась детским визгом, но громче всех кричал, пожалуй, Заяц — радовался за своего «не то брата, не то сестру». Командир отряда вместе с ещё тремя ребятами выбежали на сцену, схватили передаваемый им пирог и вернулись к себе — их встретили громкими аплодисментами.       — Ну что, теперь самое интересное? — посмеялся Павел. — Награждаем победителей смены в старшей возрастной категории. Пошумим, «Космос»! — раздалось громкое и продолжительное «У-у-у-у-у!…», сопровождаемое хлопками. — Победителем смены стал… Стал…       Ребята вновь застучали по коленям — в ритм биения сердца. Каждая секунда, которую тянул Павел, казалось последней, каждое мгновение думалось: «Вот-вот! Оно свершится!». Переживалось: а если не они, если не первый отряд? В глазах темнело, а звонкие удары били по ушам, неприятно крутило живот, а по телу разливалась эйфория, будто они уже победили и знали это, просто поддерживали игру старших вожатых и директора в интригу. Потому что не могло быть такого, чтобы победили не они.       — На этой смене победу одержал…       Антон слышал, как сбоку Андрей пообещал Саше забежать на сцену и украсть награду, если Павел прямо сейчас не огласит результаты. Понимание, что он здесь не один, заземлило Шаста, и стало чуть менее тревожно, но конечности до сих пор сводило от липкого ожидания.       — Отряд номер…       Антон решил, что пойдёт драться за пирог вместе с Андреем. Вот-вот.       — Два, — шепнул Серёжа, стоявшему неподалёку от него Диме.       — Это мы ещё посмотрим!       Антону показалось, что он упадёт прямо сейчас.       — Один!       Первые две секунды над лагерем повисло молчание, а потом, когда ко всем пришло осознание сказанного, поднялся крик ещё громче прежнего. Девочки запрыгали и заобнимались, ребята присоединились к ним под бурные овации со стороны всего «Космоса». Олеся схватила Макса за руку и вместе с ним выбежала на сцену. Они забрали пирог, поблагодарили старших и вернулись к себе, передали пирог вожатым и присоединились к общим объятьям. Между тем Катя быстро спихнула награду Софе — подержать, — и они с Димой и Арсением также вступили в кучку счастливых детей.       — Капуста! — крикнул кто-то из отряда.       Антон, оказавшийся почти в самом центре обнимашек, почувствовал себя как никогда радостным и воодушевлённым; ни одна победа на предыдущих сменах не могла сравниться с победой сейчас, в первом отряде, на последней смене. Зажатый между соотрядниками, он чувствовал себя по-настоящему счастливо, понимая, что всё не зря.       — Первый всегда первый! — негромко сказал кто-то из «капусты». Его услышали другие и повторили: — Первый всегда первый! — руки плавно перетекли друг другу на плечи, и вскоре «Империя» собралась в круг, как они периодически делали раньше во время побед, и все вместе запрыгали. — Первый — всегда — первый! Первый! Всегда! Первый!       В моменте им оказалось всё равно на поздравления других отрядов — это всё потом. Сейчас только они, только первый отряд, только «Империя».       Затем все отправились в клуб за концерт закрытия. Пока все пробирались через толпу, Антон слышал, как Оксана сказала Ире что-то вроде: «Вот вы и обнялись с ним, ну и что, что кроме вас там было ещё двадцать человек, вы же, самое главное, почти рядом были — с Антоном! — она продолжала поддерживать: — Может быть, ещё не все потеряно, Ир!»       Антону даже грустно стало от подслушанного разговора, вот только его соседи по комнате быстро нашли, чем его отвлечь:       — Шаст, гитара!       — Кто? Я? Не-е-е, — замахал головой Антон, а потом резко передумал: — Стой, подожди!       — Ура, каминг-аут двадцать двадцать четыре! — закричал Эд. — Ура! — в шутку хлопая за смелость.       — Бля-я-я, — Антон слился с толпой, покидая общество соседей по комнате. — Арс, мне бы в корпус заглянуть, гитару взять… Нам на закрывашке нужна.       — Я зайду, не переживай, иди со всеми в клуб, — успокоил Арсений. — Где она лежит?       — У нас с пацанами в комнате, где-то рядом с моей кроватью… Если не там, то в шкафу. Спасибо!       В клубе все разместились на привычных местах, в зале заиграла знакомая всем и каждому песня и ребята подорвались со скамеек, начиная танцевать ещё до того, как вожатые вбегут на сцену. Традиционные флешмобы, пожалуй, то, с чем проститься будет очень сложно. Движения известны назубок, руки да ноги сами танцуют, и здесь самое главное не начать думать.       По завершении флешмобов худрук поприветствовала все отряды, поздравила с победой первых и шестых (Арсений, к слову ко всему, отнёс пирог в корпус, когда ходил за гитарой), а потом начался концерт, как и всегда, с младшего, восьмого, отряда. Ребята станцевали не особо трудный танец — признаться честно, там синхроном и не пахло — и спели песню (пели три человека, а остальные открывали рот — это было особенно заметно, когда ведущие вокалисты случайно отдаляли микрофон). За ними седьмые — уже что-то поинтереснее. Они показали сценку о том, как проводить лето дома грустно и скучно, зато весело — в «Космосе».       С каждым выступившим отрядом паника «Империи» всё нарастала и нарастала. Они вроде были готовы, а опозориться всё равно страшно — опозориться самим и опозорить своих вожатых, которые переживали едва ли не больше самих детей. Антон судорожно вспоминал, какие аккорды зажимать для песни, Ира с девочками — как двигать руками во время их танца. Эд шутил, что они с Антоном на коленях вымолят закрыть глаза на этот провал, а Шаст как раз тогда вспомнил, что после последней репетиции колени болеть не перестали.       На сцену вышел третий отряд, а второй скрылся за кулисами. Антон и за них переживал, всё-таки они с Ирой приложили свои руки к этой постановке, и ему искренне хотелось верить, что «Алмазы» не подведут. Жалко стало, когда он понял, что выступления не увидит: пока второй отряд плясал по сцене, «Империя» бегала от одной стороны закулисья до другой, переживая и внося последние правки, репетируя в последний раз.       — Встречаем первый отряд! — крикнула худрук в микрофон, когда «Алмазы» убежали за шторы. Пробежавшая мимо Юля обняла Антона, спросив, как они выступили по его профессиональному мнению, и, дождавшись бурчания: «Отлично!», слезла с него. Напоследок она пожелала им — сначала только Антону, а потом, закатив глаза: «Вам всем», — удачи и скрылась на улице, вместе со своим отрядом торопясь вернуться в зал, чтобы увидеть выступление легендарной «Империи».       Заиграла музыка, тотчас погружающая всех зрителей век так в девятнадцатый. На сцену вышла Олеся в своём распрекрасном платье и с веером, прошлась по кругу и остановилась у края. Из-за другой кулисы в ряд приставным шагом выплыли остальные девушки, размахивая руками, словно танцевали ими. Собрались по парам так, чтобы Оксана осталась одна — она пробежала по «ручейку» и выцепила оттуда Нику. Прекрасные, они так и остались танцевать, на пару секунд окуная весь «Космос» в атмосферу бала. Олеся, игравшая императрицу, смотрела на них свысока, но полная гордости; улыбалась и даже обменялись реверансами с оставшейся без пары Ирой. Она вышла в центр и представила танцовщиц всем зрителям: «Это у нас нулевой отряд».       Девочки убежали за сцену, и им на смену пришли двое мальчиков, и за ними выбежала Марина. Сначала она обнялась с одним, потом легонько чмокнула в щёчку другого (Андрей, который до последнего не знал об этом, аж погрустнел — ребята успокоили, что актёры порой и не на такое идут) и всё время хлопала специально приклеенными длинными ресницами. Олеся с ними поздоровалась.       — Это у нас второй отряд.       Антон долго смеялся, когда ребята предложили изобразить «Алмазов» именно так, через вешающуюся на всех девочку.       Затем на сцене изобразили драку, и императрица Олеся быстро разняла конфликтующих ребят.       — Это наш третий отряд.       Девочек, вышедших в спортивной форме вместе с волейбольным мячом, Олеся представила четвёртым отрядом. танцевавших балет мальчиков — пятым, а радостно здоровающихся и желающих всем доброго утра на линейке и приятного аппетита в столовой — шестым. Седьмой отряд изобразили, попытавшись повторить пару гимнастических трюков, которые всегда выполняли девочки-гимнастки во время их выступлений (естественно, шуточно криво и косо). А на восьмом отряде на сцену выползли Эд с Антоном, идя на коленях, якобы это они такие маленькие сюси-мусюси. Кому-то показалось ну очень уморительным показывать именно так, а вот Антоновы колени спасибо не скажут.       Шаст с Эдом остались на сцене, даже когда Олеся их уже представила. Наоборот, из-за кулис к ним стали выходить остальные соотрядники, и вскоре на сцене оказались все первые. Они встали в полукруг, Олеся по-прежнему стояла в центре, теперь комментируя:       — Это «Космос», — она протянула руки вперёд, как бы указывая на всех в зале, — а это «Империя». Империя первого отряда.       Сразу после того, как она договорила последнее предложение, все остальные подхватили:       — Всегда видеть вас рада!       Всему «Космосу» мы пример подаём,       Трудности нам вообще нипочём!       Зрители начали аплодировать, посчитав, что номер закончен. Ребята из отрядов весело обсуждали небольшие сценки, показанные «Империей», находя в них себя. В своём выступлении первый отряд сложил сразу все запомнившиеся приколы и фишечки других отрядов, отметил всех и каждого, не забывая ни про кого.       Тем временем, пока зрители хихикали, у стоящих рядом с кулисами ребят было время метнуться туда за гитарой. Её вынесли Антону, и он вышел в центр к Олесе. Все как по команде присели на пол и положили руки друг другу на плечи, Иванченко подставила микрофон к гитаре, и Шаст начал играть. Спустя проигрыш, «Империя» запела:

Я запомню каждого, кто был со мной,

Давайте вместе не будем забывать:

Здесь была моя первая любовь,

Здесь были мои первые друзья…

      Они самую малость переделали текст таким образом, чтобы песня про школьный выпускной идеально легла на их последний лагерный вечер.

Здесь были мои первые ошибки,

Здесь были мои страхи и мечты,

Здесь были лучшими и непростыми,

Здесь были — были-были я и мы.

      Второй куплет, в котором в оригинале поётся про «взрослых», про родителей, ребята переписали про вожатых.

Я постараюсь не болтать так громко (фразу за ней должен был прокричать один Антон) —

Арс, тебе ведь скоро на планёрку!

      Следующие строчки сразили ребят наповал, когда кто-то предложил заменить слова именно таким образом.

Да что с нами будет?

Если мы Первый, значит, первыми будем!

      Пока ребята в очередной раз пропевали припев, их вожатые, пересевшие на первый ряд перед их номером, прослезились. Точно-точно.       Антон провёл по струнам последний раз, осознавая, что, кажется, ему тоже сложно сдержать эмоции. Ребята в отряде так породнились, они все стали большой-большой семьёй, с которой невозможно расстаться вот уже завтра. А ещё он слышал, что, пока они пели, чей-то голос сзади задрожал, видимо не одного его пробило сентиментальностью. Они уже хотели уходить со сцены, но вдруг худрук объявила в микрофон:       — Первый отряд, к вам большая просьба остаться на сцене, развернуться лицом к экрану и разместиться так, чтобы не перегородить проектор. Ваши вожатые подготовили вам небольшой подарок.       На экран вывели видео. Обычное слайд-шоу с забавными фотографиями со смены, которые периодически делали вожатые, пока ребята не видят, с кадрами на пару секунд, где что-то происходило, с фрагментами их выступлений — под песню «На заре». Там была и фотография из автобуса, когда они все только-только встретились — Антон себя, между прочим, сначала не узнал, — и с линейки открытия, на которой ребята показались самим себе ещё совсем юными по сравнению с настоящим, ещё не прошедшими путь длиною в двадцать дней на этой смене. Шаст, как бы ни старался, не мог осознать, что на этих фотках вот прям он, так сказать, за несколько часов до самого удивительного приключения в его жизни, о чём он позднее поделился с Арсением. Он покивал-покивал, вспоминая свою теорию о вселенных, по которой Антон находится не в своём мире. Быть может, Антон потому и не узнавал себя, что это был не он, а Антон из вселенной Арсения. Хотя, впрочем, сейчас, когда растрогавшиеся реакцией первого отряда на подарок вожатые вбежали на сцену и вновь собрались с детьми в капусту, ему совершенно не хотелось думать, кто из какой вселенной. Самое главное, что сейчас они вместе, а все остальные проблемы решаемы.