Море потерянных страстей

      После той ночи, что они провели в обнимку друг с другой, видеть их повсюду вместе стало привычным делом. Полуэльф, вернувшийся из больничного крыла только через два дня выглядел мрачно, но ран от ударов, нанесённых провором, больше не было. Он сухо здоровался с друзьями, а после занятий старался быстрее от них уйти, видя как они наслаждаются компанией друг друга. От многих в Академии не скрылись изменения в отношениях этой троицы, что, казалось, были всегда неразлучны.       До осеннего бала оставалось ещё три дня, но суматоха во Дворце была просто сумасшедшей. Начиная от студентов Академии, которые прыгали в последние вагоны и пытались пригласить предмет воздыхания, заканчивая прислугой, что бегали по коридорам Дворца. Последние приготовления всегда бывали суматошными и самыми сложными в отношении других подготовок.       Робин помнил, как к нему подходило несколько девушек и спрашивали об осеннем бале, но тот лишь пожимал плечами и вежливо отвечал, что пару не ищет.       — Робин, — его окликает женский голос, а потом он чувствует лёгкое прикосновение на своём плече.       Парень останавливается и разворачивается в сторону голоса, натыкаясь на Флёр Элим, которую он совсем недавно видел в компании Тары. Всё крутилось около их кронпринцессы, кто бы сомневался. Он вопросительно поднимает бровь.       — Я слышала, что вы не ищете пару на скорый осенний бал, — начинает девушка, а полуэльф на это лишь закатывает глаза и отворачивается от неё, продолжая свой путь до аудитории.       Он слышит, как за ним настойчиво стучат туфли на низких каблуках, шевелится подол платья при движении. Его раздражает её настойчивость. Если она думает, что она какая-то особенная и он моментально согласится с ней прийти на бал, то она сильно ошибается.       — Роб-       Парень резко тормозит и разворачивается на сто восемьдесят градусов, оказываясь лицом к лицу с блондинкой, что лишь на несколько сантиметров ниже него. Удобно смотреть в глаза, а не как Таре в макушку пялить.       — Что? — раздражённо интересуется он, складывая руки на груди. — Если хочешь пойти вместе на осенний бал, то ответ не дам прямо сейчас.       — То есть ты не отказываешься? — чуть не ударившись лбом о его нос, удивлённо спрашивает девушка.       — Приходи на осенний бал, если я выйду вместе с Тарой из главных дверей, то буду приносить тебе свои искренние извинения, — быстро проговаривает Робин, посматривая на настенные часы, висевшие в холле второго этажа Академии.       — А если нет?       — Тогда я буду твоим партнёром на весь вечер.       Робин внимательно смотрит, как глаза напротив будто выискивают что-то в его хрустальных глазах. Враньё? Желание отомстить? Но найдя в них лишь раздражение, усталость и разочарование, она быстро кивает и улыбается широко.       — Спасибо, я не подведу, — подмигивает она и быстро убегает обратно по коридору.       Её школьное платье развивалось при беге, а каблуки стучали реже и громче, будто пытались пробить его защиту. В воздухе остался шлейф её лёгких духов, которые были ярче ароматических масел, что использовала Тара, но менее разнообразные. Робин втянул воздух носом, задерживая дыхание. Ему нравится запах. Но у Тары роднее.       Он заходит в почти до конца забитую волшебниками аудиторию и смотрит на парту, где обычно сидел он с Кэлом. Кэл оказался на месте, но не один. Тара сидела рядом и что-то увлечённо рассказывала, показвая попутно в волшебной книге иллюстрации.       Робин не знал, что между ними произошло за то время, что он лежал в больничном крыле. Кэл приходил к нему пару раз и чуть ли не слёзно умолял соврать его, рассказав Таре его версию событий получения ран, а сама Тара не появилась вовсе. Провор говорил, что она очень занята подготовкой к осеннему балу, пересдаче контрольной по истории, которую она завалила, и чем-то ещё, что больше напоминало отмазки, чтоб не появляться в больничном крыле. От этого в груди становилось ещё больнее: больнее от того, что его использовали и выбросили за ненадобностью; больнее от того, что влюбленных друзей он видел каждый день и как назло они сидели в аудитории прямо перед ним.       Полуэльф быстро проходит за свободную парту за ними и достаёт тетрадку с ручкой. Сегодня история с Мастером Шэмом, через пару месяцев у них будет итоговый зачёт, к которому многие студенты готовятся месяцами. Надо бы написать конспект, чтобы потом заучить его и сдать всё с первого раза. Робин ещё раз кидает потухший взгляд хрустальных глаз на друзей, на Тару, что прижималась к Кэлу плечом и что-то мило щебетала на ухо, и на Кэла, что с улыбкой всё это слушал. Становилось до невыносимости дурно, голова шла ходуном, а картинка перед глазами размывалась. Почему его бросили все те, ради кого он был готов на всё?       — Роб, — знакомый голос зовёт его по имени и он чувствует две тёплые ладони на своих руках, которые он неосознанно сжал в кулаки.       Он опустил взгляд на свои руки, замечая на левой хрупкую бледную ладонь с аккуратными слегка отросшими ногтями, а на правой — рука намного больше первой, покрытая шрамами и мозолями от множества тренировок. Они пытаются его успокоить? Чего они добиваются этим действием?       — Робин, всё в порядке? — второй знакомый голос раздаётся с другой стороны и режет сердце.       Почему они не могут оставить его в покое даже сейчас, когда они есть друг у друга? Почему они снова обращают на него внимание после того, как игнорировали?       Когда хрупкая рука поднимается к его лицу, он инстинктивно дёргается от неё и кидает злой взгляд на девушку. Её глаза горят непониманием, а рука так и зависла в воздухе, не достигнув своей цели.       — Со мной всё нормально, — выдавливая из себя каждое слово, отвечает ей парень.       Он чувствует, как провор сжал его руку. Видно, ему не нравится, как его друг обращается теперь уже с его девушкой. Робина это не сильно волнует: второй раз прикрывать его побои он не будет. Он стряхивает руку Кэла со своей и встаёт из-за парты, чем привлекает внимание всех учеников и Мастера Шэма, который уже начал урок. Робин не заметил, как закинул вещи в сумку и вышел из аудитории, хлопнув со всей силой дверью. Сейчас хотелось уйти куда-нибудь подальше, где не будет ни Кэла, ни Тары, ни их тупого наигранного беспокойства, когда им надоела игнорировать его.       Он помнил, как покинул территорию Дворца, помнил, как шёл по многолюдным улицам Тингола. За его спиной шептались, узнавая, или отбегали, не желая стать препятствием на его пути. Он остановился, лишь когда достиг опушки леса, в котором среди деревьев таилась Серая крепость Магистра.