С тобой

Хотя мы свободны в выборе наших действий, мы не свободны в выборе последствий наших действий. Стивен Р. Кови©

Дориан одевался после душа, когда у него зазвонил мобильный телефон. Неизвестный номер. Полагая, что это очередная поклонница или поклонник каким-то образом узнали номер его телефона, он принял вызов. - Дориан Ихтирам-Катель. С кем я говорю? - Здравствуй, Дориан. Дориан мгновенно напрягся, так и застыл, держась за не до конца надетые штаны. Он узнал этот голос, пусть слышал его всего пару раз в жизни. Это был Рабан Адлер. - Откуда у тебя мой номер? – спросил Дориан, стараясь не выдать волнения, которое вызвал звонок мужчины. Едва ли он делал это просто так. - Не думаю, что это важно, и это было несложно. А звоню я тебе за тем, чтобы напомнить про наш уговор. Пришло время давать свой ответ, Дориан. Уговор. Дориан совсем забыл про него. Взгляд зацепился за календарь с сегодняшней датой «23 декабря», и всё внутри сжалось ещё сильнее, даже холодок прошёл по коже. И он нутром чувствовал, что на том конце связи ждут его ответа. - Уговор… - вздохнув, проговорил Дориан, стараясь уйти от ответа и выиграть хотя бы немного времени, чтобы что-то придумать. – Да, я помню про него. Но разве мы договаривались, что я дам свой ответ именно сейчас? Что-то я такого не припомню… Достаточно глупая и провальная попытка заболтать оппонента, но лучше так, чем никак: поджать хвост и смириться. - Дориан, не пытайся заговорить мне зубы, - не грубо, но твёрдо ответил Рабан, осаждая парня. – От тебя только требуется сказать: «Да» или «Нет». Дориан гулко сглотнул, взгляд забегал. Прошло слишком много времени, и теперь их договор не казался таким уж и серьёзным, но что-то подсказывало, что шутки шутить с ним никто не будет, не с тем человеком он связался. И это что-то Дориан всеми силами старался гнать от себя. Надежда ведь умирает последней, и ему так хотелось, чтобы она ещё пожила. - И «да», и «нет» можно истолковать по-разному в зависимости от контекста вопроса, - снова заговорил Дориан. Бред, какой же бред. – А ты вопроса мне вообще никакого не задал. И я… - Перестань нести чушь, - жёстко перебил его Адлер. – Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Или ты продолжаешь свои «наркотические приключения» и тебе память отказывать начала? Дориан опустил голову. Под таким напором трудно было не сломаться. И он заведомо понимал, что в этой войне выйдет проигравшим, каким бы ни был её исход. - Нет, не начала, - ответил он. – Я всё помню, я же сказал. Но… я не могу так сразу дать ответ, мне нужно подумать. - У тебя было целых четыре месяца на это. И если ты не сделал этого, то это не мои проблемы. Это было очень обидно. Дориан не привык к тому, что с ним разговаривают в подобном тоне. Но огрызаться в кой-то веке не хотелось, да и здравый смысл не позволил бы этого сделать. С некоторыми людьми лучше не ссориться, а если и отказывать им, то тактично. Вот только теперь отказ мог дорого стоить. - А если я откажусь, то что? – аккуратно спросил Дориан, продолжая наивно надеяться на то, что ему удастся выйти сухим из воды. - Я уже озвучивал тебе это, повторять не буду. - Откуда я знаю, может быть, ты изменил своё мнение. - Дориан, ты начинаешь меня злить. Хватить мямлить и мяться. Ты сам навязался мне в прошлый раз и сам согласился на такие условия, мог бы сразу согласиться, сделать всё и жить спокойно. «Ага, что-то мне подсказывает, что одним разом бы дело не ограничилось, и ты бы меня своим наложником сделал», - подумал Дориан и передёрнул плечами. От этой мысли стало невыносимо гадко. - Не говори со мной, как со шлюхой, - холодно ответил Дориан. – Я не такой. На том конце связи послышалась усмешка. Ну да, конечно, не такой. А кто обдолбался и всю ночь прогибался во всех позах, а потом протрезвел и испугался того, что натворил? Но поздно. За свои поступки нужно отвечать, даже если совершаешь их в одурманенном состоянии. - Ты слишком много болтаешь, - произнёс Адлер. – Не хочешь, так и скажи. Я не собираюсь тратить весь день на уговаривание тебя. Дориан прикусил кончик пальца, нервно обдумывая, что же ему делать. Собравшись с духом, он спросил: - Ты действительно сделаешь всё то, что говорил, если я откажусь? - Сделаю. Я не бросаю слов на ветер. И ты порядочно потрепал мне нервы, а за такое надо наказывать, чтобы впредь неповадно было. Дориан шумно втянул воздух и стиснул зубы, сжимая несчастный мобильный. Какое право Рабан имел так разговаривать с ним? Какое право имел воспитывать? Но нелестно ответить ему Дориан не успел, хоть и очень хотел, наплевав на доводы разума, потому что Адлер добавил: - Хотя мне и делать-то что-то не обязательно. У вас и без этого крупные проблемы. - У нас нет проблем, - напряжённо процедил Дориан. - Припаси красивые речи для поклонников и журналистов, а я знаю правду. - И в чём же правда? - В том, что Леон сейчас не в состоянии приступать к работе, а ждать вас уже всем надоело. Вы, конечно, кумиры толпы, но у всякого терпения есть пределы. Упоминание о беде близнеца заставило сконфузиться и потупить взгляд. Трудно спорить с тем, кто знает правду. - Не знаю, о чём ты говоришь, но у группы всё в порядке, - ответил Дориан, стараясь держать лицо, хотя сам уже был не до конца уверен в том, что говорит. – И пусть ты прав, и нам пришлось взять творческий отпуск, но рано или поздно мы приступим к работе, запишем альбом и вернёмся на музыкальную арену. Адлер вздохнул на том конце связи. Этот разговор уже порядком утомил его. Он произнёс, расставляя все точки над i и чётко освещая Дориану его перспективы: - Если мы встретимся, я расскажу тебе, что вас ждёт, и посодействую тому, чтобы этого не случилось. Если же ты откажешься, то помогу убрать вас с арены. Дориан гулко сглотнул, чувствуя, как свело жилы и на шее, и в руках. Это был нокаут. Шутки действительно кончились. Теперь было только его решение, которое повлияет не только на его судьбу. «Это подло» - хотел сказать Дориан, но его слова уже ничего не значили, он это прекрасно понимал. - У тебя минута на раздумья. Это моё последнее слово, - произнёс Рабан, ставя точку в их разговоре и забивая последний гвоздь в крышку гроба младшего Ихтирам. - Я согласен, - севшим голосом ответил Дориан через десять секунд, впившись взглядом в стену напротив. - Я рад, что ты сделал благоразумный выбор, - в голосе Адлера слышалось удовлетворение. Конечно, он же победил. – Завтра один мой товарищ устраивает приём в честь праздника, там мы и встретимся. Адрес я пришлю тебе позже. - А меня туда пустят без приглашения? - Не волнуйся, пустят. Я предупрежу о тебе. И постарайся не опаздывать, потому что если ты слишком задержишься, я посчитаю, что ты передумал. До встречи. - До встречи… - прошептал Дориан в уже не слышащий его телефон. Он развернулся и хотел швырнуть аппарат в стену, но воздержался от этого, пнул со злости тумбочку и плюхнулся на кровать, сгибаясь, обхватив голову руками. Идиот, какой же идиот! От понимания того, на что подписался, внутренности сворачивались тугим жгутом, он не хотел этого, не хотел каждой клеточкой естества. Но что он мог поделать? Сохранить гордость и поставить под удар группу, товарищей? Нет. Он сам был виноват в этом, потому что Адлер не вспомнил бы о нём, если бы тогда он не повёл себя, как та шлюха, а наутро не начал изображать из себя недотрогу. Сам вляпался в это болото и теперь сам же должен был расплатиться за свои необдуманные поступки. В конце концов, действительно же – не в первый раз, чего бояться и мяться? Но эти доводы и попытки успокоить себя ни черта не помогали, и становилось только хуже от убеждения себя в том, что нужно просто взять и сделать это. Это выглядело так глупо. Сам же навязался Адлеру в ту ночь. Сам до этого соблазнил в клубе незнакомца и потом, уже после Рабана и того, как испугался продолжения «свидания», по своей воле ведь переспал ещё с четверыми мужчинами. Глупая логика, полное её отсутствие. Но после последней его ночи с мужчиной Дориан понял, что это не для него, а от мысли о том, чтобы снова переступить через себя и сделать это становилось совсем невыносимо, выть зверем хотелось. И пуще того, что он просто не хотел близости с мужчиной, его отвращала мысль о том, что этот мужчина – Рабан Адлер. От этого внутренности покрывались колким инеем ужаса. Да, ему не просто было противно, он боялся этого: необъяснимый животный страх засел где-то под нижними рёбрами. Дориан ходил сам не свой, а когда от Адлера пришло сообщение с адресом места их завтрашней встречи, началась самая настоящая паника. Дориан много-много курил, ходил из угла в угол, не находя себе ни покоя, ни места, и старался не попадаться Леону на глаза. Потому что старший ведь точно заметит, что что-то не так, а Дориан боялся вопросов. А Леон ни о чём не спрашивал. Только смотрел так внимательно и участливо, с затаенным вопросом в глазах, когда они сталкивались в той или иной комнате. От этого становилось ещё более невыносимо. Вот он, его близнец, смотрит с нежностью и волнением, по умолчанию готов помочь, если младший только откроет рот и скажет, что что-то не так. А он, Дориан, как последняя блядь, готовится к свиданию не за деньги, но тоже за вознаграждение. Периодически между близнецами завязывалось общение, но всякий раз Дориан обрывал его и старался убежать. Ему было стыдно смотреть Леону в глаза. И он так и слышал в своей голове произносимое голосом брата слово-клеймо «шлюха». Только к ночи, когда уже пора было ложиться спать, Дориан всё-таки не выдержал. Нужно уметь не только совершать ошибки и расплачиваться за них, но и признавать их. Леон имел право знать правду, рассказать ему всё будет честно. Пусть и страшно до одури. И Дориан не боялся гнева старшего, не боялся, что он ударит, знает же, как тот относится к подобному. Он боялся увидеть разочарование в глазах близнеца. Зайдя к Леону, Дориан прикрыл за собой дверь, вздохнул и сделал пару шагов вперёд. Старший, смотревший до этого в ноутбук, поднял к нему внимательный взгляд. Сейчас он жёг и бередил и без того растревоженную душу. - Леон, мне нужно тебе кое-что рассказать. - Да, конечно, - кивнул старший и убрал ноутбук на тумбочку. – Садись. Дориан сел на расстоянии от него – поза выражала напряжение – и прежде, чем он собрался с духом и заставил себя начать говорить, Леон добавил: - Я уже думал, что ты не заговоришь. Весь же день ходишь сам не свой. Ди, что случилось? Дориан внутренне вздрогнул, Леон говорил так участливо, что становилось тошно. Но нужно было собрать волю в кулак и «исповедаться». «Соберись, тряпка», - приказал себе младший и, сделав глубокий вдох, сказал: - Да, случилось. Уже давно. - Ты меня пугаешь, Ди. В чём дело? Дориан сжал от волнения край кровати, но ответил: - Помнишь, я рассказывал тебе о том, что спал с мужчинами, в том числе и с Рабаном Адлером? Леон мгновенно помрачнел, на челюстях дрогнули желваки. - Да, помню. Но только не говори, что решил продолжать, или, что хочешь завязать с кем-то из них отношения. - Нет, не хочу. Но у меня нет выбора. - Что? - То, - Дориан тяжело вздохнул, отвернулся. – Я тебе рассказывал о том, что умудрился связаться с Адлером, но не сказал о том, что наутро он потребовал продолжения. Леон не перебивал, только прожигал напряжённым взглядом. Младший продолжал: - Я протрезвел уже и испугался, начал мяться, сказал, что так не могу и всё такое… А он поставил меня перед выбором: либо я соглашаюсь, либо он уничтожит нас, группу. И дал мне время подумать до Рождества. - Что?! Он не может… - Может, Леон. И сегодня он позвонил и потребовал ответа… Леон молчал несколько секунд, не сводя взгляда с близнеца, и спросил: - И что ты выбрал? – вопрос прозвучал так, будто он уже знал ответ. - Я согласился, - голос прозвучал тише, чем планировалось, и Дориан ещё сильнее вцепился в край кровати. – Леон, я не могу поставить под удар группу. У нас сейчас и так не лучшие времена. Он замолчал, смотря вниз и ожидая ответа-приговора. Но Леон тоже молчал. Это настораживало и пугало, лучше бы наорал, чем вот так. Дориан ведь продолжал чувствовать его взгляд на себе. И прекрасно понимал, что старшему не может быть всё равно. - Когда вы с ним встречаетесь? – нарушил Леон тишину лишь через две минуты. - Завтра вечером. Его знакомый устраивает какой-то приём, там мы и должны встретиться. Леон кивнул. Больше он ничего не говорил. И Дориан, посидев с ним ещё десять минут, ушёл к себе. А Леон, как только услышал, как закрывается дверь в спальне младшего, взял телефон и набрал чей-то номер.