С тобой

Дориан сбежал по лестнице и открыл дверь, за нею стоял Фишер. Выглядел он крайне серьёзно, даже угрюмо. - Привет, Рональд, - поздоровался Дориан, прислонившись к двери. – Что случилось? Чего ты приехал? - Привет, у меня новости, - ответил продюсер и зашёл в квартиру. - Новости? – младший Ихтирам закрыл дверь и развернулся к Фишеру, скрестил руки на груди. – А по телефону их сообщить нельзя было? Зачем было ради этого приезжать? - Потому что при телефонном разговоре вы можете бросить трубку, лучше уж поговорить лично. Дориан усмехнулся и ответил: - Так мы и при живом разговоре можем уйти от него. Показать? Настроение у него было более чем хорошее, потому хотелось поиграть и попортить продюсеру нервы. Но, словив тяжёлый взгляд Фишера, Дориан перестал улыбаться и, вздохнув, добавил: - Ладно, выкладывай, что у тебя за новости, - он указал на диван, приглашая продюсера сесть, а сам сел на его подлокотник. – Надеюсь, ничего плохого не случилось? - Пока нет, но вскоре вполне может. Дориан вскинул бровь, вопросительно смотря на Рональда, тот продолжил, стараясь успеть сказать главное, пока подопечный вновь не начал перебивать его и уводить от сути дела: - С нами, точнее, с вами хотят разорвать контракт. Теперь уже на самом деле смешливость и несерьёзность исчезли из глаз Дориана, сменившись неприятным удивлением и непониманием. - В смысле? - К сожалению, в самом прозаичном. Лейбл хочет прекратить сотрудничество с вами, потому что группа вновь не приступила к работе в срок, отчего они несут убытки. - Но мы же не могли записываться! – воскликнул младший Ихтирам, всплеснув руками. - Я знаю, что не могли, но их это мало заботит. Они сказали, что вы слишком много раз нарушали оговоренный рабочий график. Они честно старались идти нам навстречу, потому что, всё-таки, вы приносите немалые деньги, но теперь им это надоело. - Я не понимаю, Рональд… - Дело в том, что перед началом любой вашей работы, будь то выпуск альбома или тур, вкладываются деньги и в материальное обеспечение, и в рекламу. А когда вы не выполняете свою работу, получается, что эти расходы проходят впустую. Плюс репутация, никому не нравится, когда её что-то портит. А получается, если смотреть со стороны потребителя, то вы просто кормите всех пустыми обещаниями под именем лейбла. Дориан чуть согнулся, потёр лицо рукой и подпёр ею голову. Всё это было очень сложно для понимания, а ещё сложнее для осознания. Привычная картина мира, в которой их так любили и ценили, вдруг пошатнулась. - А что будет, если они разорвут с нами контракт? – спросил он. По тону было понятно, что вся серьёзность ситуации до него ещё не дошла. - Во-первых, это грозит вам огромной неустойкой. - Мы будем должны возместить то, что они потратили на нас в этот раз? - Если бы, - вздохнул Рональд. – В случае разрыва контракта вы должны будете возместить затраченные на несостоявшиеся мероприятия средства, плюс разнообразные издержки, а ещё отступные. - Это же они хотят прекратить сотрудничество, какие отступные?! - Сотрудничество прекращается по их инициативе, но из-за невыполнения вами своих обязанностей, поэтому всё верно, пусть и печально для нас. Дориан подумал немного и, вздохнув, сказал: - Ладно, хотят дать нам пинка под зад, пусть дают. Мы другой лейбл найдём, при нашем статусе с этим проблем точно не возникнет, за нас ещё подерутся. Для него всё было так просто: уйти от одних, прийти к другим и продолжать делать своё дело и наслаждаться жизнью. Но Рональд разбил его иллюзии. - К сожалению, это не так. Я навёл справки, и из десяти лейблов, которые я изучил, принять вас не готов ни один. Никто не хочет связываться с «рискованной и убыточной группой». - Убыточной?! – вспыхнув от негодования, выкрикнул Дориан. – Ты же сам пару минут назад сказал, что мы приносим большие деньги?! - Про убыточность это не мои слова. И мне сказали так: «Один раз они уже пропали из виду на два года, хотя должны были в это время особенно напряжённо работать, кто знает, что они выкинут в следующий раз». К ним спустился и Леон, вопросительно посмотрел на близнеца, на продюсера. - Что вы тут обсуждаете? - У нас проблемы, Леон, - напряжённо ответил Дориан. - Какие? – старший сел рядом с ним. – Что стряслось? Ему объяснили всё, и он тоже стал сосредоточено-серьёзным. - Охренеть, - произнёс он. – Вот тебе и новости к обеду. И что нам теперь делать? Рональд, ты уверен, что они не пугают нас? - Уверен. - Может быть, ты как-нибудь договоришься с ними? – вновь вступил Дориан. - Дориан, я уже как только не пытался это сделать. Дохлый номер. Они настроены решительно. - И чем нам разрыв контракта грозит? – спросил Леон. – Кроме того, что мы попадём на деньги? - Не просто на деньги, а на огромные деньги, - скорбно исправил его Фишер. – И если наше сотрудничество прекратится, мы окажемся в вольном плавании, и остаться на плаву группе будет очень тяжело. Как я уже сказал, другие лейблы не готовы вас принять, конечно, я поищу ещё, но пока реальность такова. Единственный выход в этой ситуации для нас – основать собственный лейбл и заниматься самопродвижением. Но в этом варианте есть очень много нюансов: это опять-таки деньги и немалые, это время и ещё много-много чего. Вы не разбираетесь во всей этой специфике, но её знаю я, поэтому просто поверьте мне на слово, - он выдержал паузу, став ещё угрюмее, даже как-то почернел и добавил: - Не хочу вас пугать, но в таком случае велики шансы на то, что группа просто погибнет. В глазах близнецов отразился совершенно одинаковый шок, и они пересмотрелись. Первым пришёл в себя Дориан и сказал: - Мы уже далеко не первый год на сцене, у нас огромная аудитория поклонников. Разве мы можем просто исчезнуть с арены? - Можете. Примеров таких достаточно, когда артист или группа зажигали толпы, а потом просто уходили в тень и про них забывали, будто их никогда и не было. Братья вновь пересмотрелись. В глазах обоих читалось: «Нас не могут забыть». Несмотря на все тяжбы, через которые им пришлось пройти, они продолжали во многом оставаться наивными детьми, потому что попросту не сталкивались со многими суровыми и жестокими реалиями жизни. А Фишер заботливо оберегал подопечных от них, полагая, что незачем им забивать этим головы. - Я не верю, что это конец, - фыркнув, проговорил старший Ихтирам. – Рональд, наверняка ведь есть какой-то выход? - И выход, и перспективы я вам уже озвучил. Хотя есть ещё кое-что… - Что?! – хором воскликнули близнецы, не дав продюсеру договорить. Тот посмотрел на одного, на другого и ответил: - Лейбл предложил один вариант, при котором они продолжат с нами сотрудничество. «И снова условия какие-то», - подумал Дориан, невольно вспоминая Адлера. Фишер продолжал: - Они сказали, что готовы дать вам шанс, если вы с понедельника приступите к работе и запишете альбом до четырнадцатого февраля, благодаря чему впишитесь в самый крайний срок, отведенный вам для окончания работы над ним. Но это нереально: у нас ещё даже аранжировок нет и тексты сырые, а ещё Леон… я не уверен, что ты готов приступать к работе. - Готов, - решительно ответил старший Ихтирам, даже встал. - Ты уверен? – тревожно шепнул ему Дориан, тронув за руку. - Более чем! Со мной всё в полном порядке, почему я не могу начать работать? Младший невольно опустил взгляд к пальцам близнеца, вспомнил, как тот не сумел нормально играть и жутко расстроился по этому поводу. Было страшно и волнительно за него, за его готовность к напряжённой работе. Но если Леон уверен, что готов и справится с этим, значит, так оно и есть. Леон обратился к продюсеру: - Написать аранжировки никогда не составляло проблемы, тексты, может быть, и сырые, но Дориан быстро доведёт их до ума, и мы ему поможем в этом, если нужно. И за полтора месяца мы уже записывались, так что ничего нового для нас не предвидится. Мы в деле, Рональд. И мы тебя не подведём. Дориана взяла гордость от пламенной речи близнеца, от той уверенности, которой он лучился. Рональд сощурился, окидывая старшего Ихтирам скептическим взглядом. Сомневается. Оно и немудрено. Это издержки профессии – не верить на слово своим ветреным музыкантам, у которых семь пятниц на неделе, и просчитывать все сложные и негативные моменты, о которых близнецы имели свойство никогда не задумываться. - Если вы приступите к работе, вас ожидает напряжённое время, - произнёс он. – Леон, ты уверен, что готов к таким нагрузкам? - Уверен. Я совершенно здоров. Как бык! - А как же твои боли? Леон, ты понимаешь, что тебе придётся целыми днями сидеть в согнутом состоянии, а это и само по себе может вызвать неприятные ощущения? - Снова начну пить обезболивающие, - отмахнулся Леон. – И вообще, почему Дориана ты гнал работать, а меня отговариваешь от этого? Не нужно меня жалеть. Для этого нет абсолютно никаких причин, - он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что точно не отступится, потому что «неженка» - это не про него. - Я ценю и уважаю твоё рвение, - вздохнул Фишер, - но обдумай всё ещё раз. - Я уже обдумал. Я в деле. Хватит мне дома сидеть, тем более, раз сейчас от меня зависит судьба группы. Фишер вновь вздохнул. Нет, всё-таки с близнецами спорить было попросту невозможно, пусть даже сейчас говорил только один Леон, а Дориан отмалчивался. - Не вздыхай так, - добавил старший Ихтирам, - я не подведу, Рональд. - Что ж, в таком случае у меня более нет причин, чтобы отговаривать тебя. Попробуем доказать, что зря на вас поставили крест. - Не попробуем, а докажем, - уверенно поправил продюсера Леон. – Они у нас ещё прощения просить будут за то, что сомневались в нас. - Было бы здорово, если так. Но пока не стоит заглядывать так далеко, а сделать то, что требуется от вас сейчас. - Рональд, я не понимаю, ты сомневаешься в нас? – спросил Леон, впившись в Фишера цепким взглядом. - Я не сомневаюсь, я всегда на вашей стороне и знаю, что вы умеете работать на высшем уровне даже в режиме дедлайна и сверхнагрузок. Просто сейчас есть ещё много побочных факторов, которые могут повлиять на рабочий процесс. - Не волнуйся, даже если меня скрутит от боли так, что дышать не смогу, гитару я не брошу и запись не прерву. - Леон, не уходи в максимализм. Конечно, преодолевать себя придётся, но не мучить и гробить. Не путай эти понятия. - Сам разберусь, что мне делать. Ну что, Рональд, ты всё сказал? Мы договорились? И снова Фишер тяжело вздохнул. Какой же Леон был своенравный. И за него было очень страшно и тревожно, потому что, пусть с момента катастрофы прошли уже четыре месяца, это был ничтожный срок с учётом полученных им травм, и никто не мог сказать с уверенностью, что он готов возвращаться к работе, и что это не навредит ему. После таких травм люди восстанавливаются годами, и то, что сейчас Леон действительно выглядел вполне здоровым, не говорило о том, что это на самом деле было так. Это была лотерея, в которой отдалённые последствия травм могли дать о себе знать, а могла включиться в дело удача. Очень хотелось верить во второе, потому что Фортуна любили этих парней, главным тому подтверждением было то, что они оба сумели выжить там, где не выживают, и не остались инвалидами. - Договорились, - после недолгой паузы ответил Рональд. – В таком случае встретимся в понедельник в студии. Дориан, с тебя тексты песен. Леон, отправь музыку и мне, и Эвану с Леонардом, чтобы они с ней ознакомились. - Рональд, я и так знаю, что делать, - усмехнулся Леон. – Не в первый раз уже. Хватит уже нас учить, смирись с тем, что мы выросли. Фишер даже не стал говорить, что взрослые они только по паспорту, а по поведению остались безрассудными детьми. Не хотелось входить в конфронтацию, не до этого было. И, несмотря на все громкие и уверенные речи Леона, распрощаться со скепсисом не получалось. Не верилось, что их грандиозные проблемы могут решиться вот так вот в одночасье. И пусть и группа в целом, и в особенности близнецы уже не раз доказывали, что могут собраться и выдать «класс», когда ситуация уже, казалось бы, безвыходная, на сердце всё равно было неспокойно. Рональд всё ещё не верил в чудеса. А возвращение к работе всего через четыре месяца после того, как тебя так переломало, и выполнение её на должном уровне и в нужный срок, иначе как чудом назвать было нельзя. Когда Фишер ушёл, Леон сел рядом с младшим. Тот волнительно взглянул на него и спросил: - Леон, ты действительно уверен, что хочешь приступить к работе? - Во-первых, не включай Фишера. Во-вторых, у меня всё равно нет другого выбора. Я не могу сидеть и ничего не делать, когда на кону судьба группы. Дориан открыл рот, чтобы возразить, но старший продолжил, не давая ему такой возможности: - И даже не пытайся меня разубедить. Сам едва… сам знаешь, что не сделал, чтобы не подставить группу. А мне всего-то и нужно, что заниматься своим делом. Я готов, Ди, просто поверь мне. И действительно, хватит мне уже отсиживаться дома, ладно, если бы у меня до сих пор не срослось что-то, но это не так. Мои кости в порядке, голова в порядке, а большего и не нужно. Не волнуйся, хорошо? Он подсел ближе к близнецу, взял за руку. А после улыбнулся и провёл кончиками пальцев по складочке от нахмуренности меж бровей младшего, добавляя: - А то уже морщины появляются. Дориан прыснул смехом и уткнулся лбом ему в плечо. - Странно, что я не поседел после всего того, что случилось. - А может, и поседел, ты же красишь волосы постоянно, так что неизвестно ещё, как там на самом деле, - задумчиво проговорил Леон, перебрав прядки волос младшего, за что получил кулаком в бедро. - Как раз таки с конца августа я вообще не красился, так что было известно. И у нас в семье вообще никого нет с сединой. - А бабушка Орабель? - Это цвет краски такой. Хотя… когда она была ещё брюнеткой, у неё что-то такое прокрадывалось. Но зато по папиной линии седых волос точно нет ни у кого, даже у весьма пожилых. - Всегда есть шанс стать первым, - хохотнул Леон и получил ещё один показательный удар. Дориан отсел и скрестил руки на груди, демонстративно не смотря на него. Леон выждал немного и, хитро ухмыльнувшись, добавил: - В следующий раз, когда на интервью нас будут спрашивать, почему у нас нет девушек, скажу, что конкретно я уже живу с одной, которая Дорианом зовётся. - Да тебе не угодишь! – возмутился младший. – Запустил себя – плохо, слежу за собой – тоже плохо! - Просто ты и в том, и в другом случае доходишь до крайности, - вновь хихикнул Леон. - Ещё одно слово и ты точно получишь краску в шампунь. На самом деле Дориан и не злился, просто не мог не прикрикнуть в ответ и не огрызнуться. Улёгшись на спину, он закинул ноги на старшего. А после поднял одну и провёл кончиками пальцев по контуру челюсти близнеца. Тот наморщил нос и попытался убрать от себя его ногу, но это лишь разожгло в Дориане азарт. Между ними завязалась шутливая возня, и в итоге неё Леон получил сводом стопы в челюсть и пребольно ущипнул в отместку младшего за рёбра. - Вредный ты, - буркнул Дориан, потирая пострадавшее место. - Это я вредный? А кто мне чуть зубы не выбил? - Но не выбил же? – отозвался младший и, ухмыльнувшись, слабенько толкнул близнеца ногой под подбородок. Перехватив его ногу, Леон закинул её себе за голову для верности и безопасности и победно глянул на него. - А мне и так удобно, - невозмутимо произнёс Дориан, не желая сдаваться, и поставил вторую ногу на пол, тем самым раскорячившись перед братом. Они поболтали ещё какое-то время: и просто, с дурашливостью, и всерьёз, и разошлись. Дориан отправился на кухню, готовить традиционно запаздывающий на пару часов обед, а Леон ушёл к себе в комнату. Несколько секунд старший смотрел на гитару, а после взял её и устроился на кровати. Пробно перебрал струны и, выдержав паузу, начал играть одну из новых мелодий. Получалось чертовски неровно. Будто он только учился держать в руках инструмент и правильно обращаться с ним. Где-то внутри за уйму фальшивых нот и то, что играть в нужном ритме не удавалось, становилось стыдно. Но хотя бы не больно и горько, как прошлый раз. И руки не опускались из-за этого. «Ничего страшного, что пока что получается плохо, - думал Леон, продолжая неспешно наигрывать мелодию. – Игра на гитаре – это навык и его легко можно восстановить, главное прилагать усилия. А у меня есть стимул стараться, я не могу подвести всех. Всё это время меня никто не оценивал и никто от меня ничего не требовал, потому я и расслабился и позволял себе практически не подходить к гитаре, потому что один раз у меня ничего не получилось. Но теперь всё изменилось. У меня есть очень большой стимул собраться и работать над собой. И я справлюсь с этим. С шести лет я живу в обнимку с гитарой, и ничто не сможет нас разлучить». Он усмехнулся собственным мыслям. Получилось как-то слишком пафосно. Но эти слова действительно отражали суть, потому что гитара для него уже давно была едва ли не продолжением тела и на самом деле руки уже так истосковались по ней.