С тобой

В понедельник, как и было оговорено, все встретились в студии. На протяжении последних месяцев парни виделись крайне редко и потому сейчас не могли нарадоваться встрече и тому, что всё наконец-то хорошо, что всё возвращается на круги своя. - Ну что, закончился больничный? – по-доброму подколол Леона Эван и обнял за плечи. - Кому больничный, а кому внеплановый отпуск, - не оставшись в должниках, с ухмылкой отозвался старший Ихтирам. – Что, думали, будете год отдыхать на моём горе, а тут такой облом? - Да, облом. Леон, будь другом, сломай себе ещё что-нибудь. За эти слова Эван получил удар в плечо от Леона и пинок под зад от Дориана, который, конечно же, тоже не мог простить ему таких речей. - Да ну вас, - буркнул Прежан и обернулся к младшему Ихтирам. – А ты, мелкий, за спиной не стой, потому что тебя с твоей ушлостью контролировать надо. - И чего же ты боишься, Эван? – с недоброй ухмылкой поинтересовался Дориан и шагнул вперёд, обнимая друга со спины и продолжая уже пошлым полушёпотом: - Не хочешь ориентацию менять? А поздно, быть тебе «девочкой»… - Уйди, демон! Посмеявшись с реакции Прежана, Дориан ещё сильнее вцепился в него, прижимаясь уже всем телом. - Смирись, - добавил он. - Леон, сделай что-нибудь, у тебя брат с ума сошёл, - обратился Эван к старшему Ихтирам, но тот только ржал над происходящим. Понимал же, что младший просто прикалывается, а значит, и вмешиваться смысла нет никакого. - Это любовь, - только и развёл руками Леон, стараясь принять серьёзный вид, - я здесь бессилен. - Не любовь, конечно… Но страстью я воспылал к тебе внезапно, - почти нараспев проговорил Дориан на ухо другу. - Не хочу тебя расстраивать, но страсть твоя безответна, потому что ты не в моём вкусе и я не хочу пасть от руки Леона, - Эван крутился, но пока ещё в полную силу вырваться не пытался. - Утихомирься. Говорят же – расслабься и получай удовольствие, слышал о таком? Никто не знает, сколько бы это ещё продолжалось, потому что Дориан видел поддержку близнеца и Леонарда, который тоже посмеивался в сторонке, и сам был в азарте – а в образе демона-искусителя он оказался очень хорош. Но к ним вышел Фишер, прерывая очередной цирк. - Вы сюда зачем приехали? – спросил он, скрестив руки на груди. - Работать, - отозвался Леон. - Но работа веселью не помеха, - добавил к его словам Дориан. - Помеха, - вздохнул Рональд, - потому что когда вы веселитесь, вы не работаете. А если вы слишком разойдётесь, то будете продолжать хихикать и перекидываться словечками ещё долго и испортите запись. - Скучный ты, - вздохнул младший Ихтирам, наконец-то отпустив Эвана, тот подошёл к продюсеру и сказал: - Спасибо тебе, Рональд, ты меня спас от неминуемого изнасилования, - к концу высказывания сам не выдержал и засмеялся. - А мы с тобой ещё не закончили, - всё с той же наглой, недоброй ухмылкой отозвался Дориан и тут же переключился на Фишера: - Нам пора уже начинать? - Открою вам секрет, начинать работать можно сразу же, как приезжаете сюда. Но лучше поздно, чем никогда, поэтому идите, занимайте свои места и готовьтесь. Все помнят план? - Да. - Хорошо. Значит, сначала пробно пишем одну песню, потом… Не мог Фишер не напомнить подопечным о том, как будет проходить работа. Пока он распинался, Дориан плюхнулся на диван и хотел покурить. Но Рональд забрал у него сигарету прямо изо рта, едва он успел поднести к ней зажигалку. - Даже не думай курить перед записью. Сколько раз я тебе говорил, что этого нельзя делать? Дориан поджал губы, недовольно и с обидой смотря на продюсера, но в этот раз решил не возмущаться и не спорить, потому что, по сути, тот был совершенно прав. В конце концов все обсуждения закончились, и музыканты переместились в комнату записи. Пока все остальные возились с инструментами, Дориан распевался, а когда всё было готово, занял своё место. Расстраивало то, что сидел он впереди всех и никуда не мог передвинуться из-за того, что микрофон был статичный, потому что так он не мог видеть Леона. А сейчас это было для него очень важно, потому что хотелось поддержать близнеца, пусть даже взглядом, полуулыбкой, и потому что это самому было нужно. Ведь это первый их рабочий день после катастрофы. Поразмыслив, пока Рональд отдавал последние указания и напутствия, Дориан развернул стул лицом к товарищам и брату и спиной к продюсеру, благо, микрофон вращался и позволял такой манёвр. Фишер был не очень рад смотреть солисту в затылок, но решил пока что ничего не говорить по этому поводу. Пусть сидит, как хочет, проще не вмешиваться, чем потратить ещё уйму времени на спор. - Готовы? – надев наушники, спросил Рональд. - Готовы. - Отлично. Пишем со вступления «Я не боюсь». Дождавшись сигнала, музыканты начали играть, а после проигрыша вступил Дориан. Под моими ногами цветы, Мой мир стоит на месте. Дай мне причину, вопрос «зачем?» И мы будем пытаться, пытаться… Бас-гитара и ударные несколько сглаживали то, как играл Леон, отвлекали от этого внимание. Но фальшивые ноты всё равно пробивались через завесу звука, и воспроизводимая им мелодия отставала от того, что играли товарищи. Эван и Леонард прекрасно слышали это, но не решались ничего сказать, только хмурились и опускали глаза. А Дориан, казалось, вовсе не замечал фальши близнеца: хоть идеальный музыкальный слух и прекрасно улавливал, что слишком много всего было не так, он каждую секунду искренне верил, что вот-вот всё исправится и Леон заиграет нормально. Если ты станешь лучше, чем ты был, Мы сможем сломать Солнечную систему. Но мы не можем ответить, как мы уйдём, Потому что мы заплатили свою цену за слёзы… Фишер слушал их и мрачнел всё больше. Это было не то, что записью, которую можно назвать «сырой» и довести потом до нормального звучания, это был полный провал. Насилие над ушами человека, обладающего хоть сколько-нибудь музыкальным слухом. - Стоп, - скомандовал он, подкрепив команду соответствующим жестом. – Достаточно. - Что не так, Рональд? - спросил Дориан. – Мы же ещё не дописали? - Пока что у вас перерыв, - серьёзно ответил Фишер и, зайдя к музыкантам, обратился к старшему Ихтирам: - Леон, иди сюда, поговорить нужно. Леон отставил гитару – сердце чуяло неладное, но просьбу он всё равно исполнил. За ними хотел увязаться и Дориан, но Рональд остановил его и вместе с Леоном скрылся за дверью другой комнаты. Теперь уже и Дориану стало очень неспокойно, но он заставил себя вернуться к остальным и дождаться, пока брат и продюсер выйдут. Они разговаривали минут пять. Вышел после этого разговора Леон хмурый и сразу же покинул студию. Проигнорировав команду продюсера: «Пишем дальше», Дориан убежал вслед за близнецом. Нашёлся Леон курящим в коридоре, выглядел он растерянно и подавленно, в некоторой степени раздражённо. Подойдя к нему, младший настороженно спросил: - Что тебе сказал Фишер? - Неважно. - Важно. Ты после этого разговора убежал и куришь нервно. Леон поморщился и нехотя, но всё-таки ответил: - Он спрашивал, играл ли я дома и как у меня это получалось. И сказал, что в записи участвовать я не буду, потому что я её только порчу. А ещё, что мне нужно показаться врачу. В Дориане за доли секунд сменилась целая гамма эмоций: от негодования от слов продюсера до жалости, а после чего-то такого, что нельзя было объяснить, можно только почувствовать. Взяв близнеца за руку, он уверенно сказал: - Пошли отсюда. Леон ничего не сказал вслух, но Дориан и так понимал его вопрос: «А как же запись?». - Пошли-пошли, - повторил младший и, крепче сжав ладонь брата, увлёк его в сторону лестницы. Чувствовалось, что Леон не хочет здесь оставаться после разговора с Рональдом, пусть он и не озвучивал этого. Потому и Дориан вмиг растерял весь энтузиазм к работе. Они ушли, никому ничего не сказав, не забрали вещи. Ключи от квартиры были в кармане у Леона, а большего сейчас им было не нужно. Одному из них было плохо, потому сейчас им нужно было побыть только вдвоём, запереться в своём обособленном мирке, чтобы справиться с этим, исцелиться и найти верный путь. В такие моменты в их мире не было места даже лучшим друзьям или родителям. Они даже не обсуждали то, что так встревожило Леона, говорили о чём-то отстранённом и просто молчали. Молчание ведь тоже обладает мощным терапевтическим эффектом, по крайней мере, в их случае. И не видели они такой серьёзной проблемы, которую срочно нужно было решать. Просто одного задели и вывели из душевного равновесия, а второй, не раздумывая, вместе с ним послал куда подальше тех, кто был в этом виновен. На связь близнецы соизволили выйти только через пять часов после возвращения домой, когда всё уже улеглось и вроде как забылось. Фишер дозвонился до Дориана. - И как это понимать? – строго спросил продюсер. – Вы почему сбежали, а вдобавок ещё и на звонки не отвечаете? Что за безответственность? - «Как это понимать?» - мой вопрос, - отрезал Дориан. – Что ты наговорил Леону? - Ничего плохого я ему не говорил. - Ага, конечно! – младший ещё не кричал, но в голосе уже отчётливо слышались нотки грядущего скандала. – Всего лишь сказал, что выкидываешь его из записи! Будто он какой-то сторонний человек и от него можно так просто избавиться! - Не заводись, Дориан. Я не сказал, что Леон вообще не будет участвовать в записи, но пока что это так, он не может работать на должном уровне. Дориан нервно и пренебрежительно рассмеялся и ответил: - Рональд, почему ты решаешь это за нас, за него? А раз ты позволяешь себе так делать, то не удивляйся… - Я так решил, потому что это правильно, - строго перебил Рональд подопечного. – Я не только ваш друг, но и продюсер, не забывай об этом, и я должен следить за тем, чтобы вы выполняли свою работу профессионально, даже если кого-то из вас это обижает. Я надеялся на то, что Леон взрослый человек и способен отнестись к этому с пониманием. Леон подсел ближе к младшему, чтобы тоже слышать, что говорит продюсер. Этот разговор был о нём, потому ему было очень интересно узнать его полное содержание. - Я не понимаю, что тебя не устраивает, - вздохнул Дориан. – Но раз это так, то дай нам парочку выходных, за это время Леон потренируется и всё будет хорошо. Подчас искреннее нежелание признавать что-то плохое делает человека наивнейшим идиотом. - Дориан, ты слышал, как он играет? – жёстко, но это был единственный способ вернуть подопечного в реальность и заставить хоть немного осознать её. У Дориана неприятно сжалось сердце, как почувствовало наконец-то, что всё серьёзно, и он неосознанно взглянул на близнеца. Тот хмурился, но молчал, хотел дослушать до конца. Фишер продолжал: - Мне неприятно это говорить, но сегодняшнюю игру Леона не смогла бы исправить и довести до нормального звучания даже обработка. И я не буду делать поспешных выводов, но пока что это так, записываться он не может. Леону нужно будет съездить в клинику, чтобы врачи посмотрели его, сказали, на каком мы реально свете и дали рекомендации касательно этой ситуации. Дориан потупил взгляд, нервно ковыряя пальцем штаны. Упоминание о врачах и необходимости вновь встречаться с ними вернуло с небес на землю и заставило невольно задуматься. Да, Леон действительно не смог нормально играть ни тогда, около месяца назад, ни сегодня. Это было слишком очевидно. Но в это всё равно не верилось. Нет, Леон сможет играть, просто ему нужно время на тренировки. Или он просто был не в том настроении, чтобы выдать «класс»… Глупые попытки успокоить себя. И взгляд, наполнившись страхом и тревогой, забегал, Дориан старался не смотреть на Леона, чтобы тот не увидел этого. Хотелось отсесть от него, отойти, чтобы уберечь от того, что говорил Фишер. Но ведь не надо так паниковать, всё ведь в порядке? Просто это ещё одна трудность на их жизненном пути, над которой со временем они будут смеяться. Потому Дориан остался на месте и сжал ладонь близнеца, как бы говоря этим: «Это всё ерунда, мы справимся. Я с тобой». - Завтра этим и займёмся, - говорил Рональд. – Я могу вам доверять или нужно приезжать лично и вытаскивать вас из постелей? - Можешь. - Надеюсь на то. Потому что, Дориан, это серьёзное дело, сами должны понимать. - Мы понимаем. - Хорошо. Тогда я сейчас созвонюсь с доктором Вальтером и потом сообщу вам, во сколько вам нужно быть в клинике. Дориан кивнул, забыв, что нужно ответить, потому что продюсер не видит его, но Рональд и так всё понял. Договорив с ним, Дориан повернулся к старшему и растерянно произнёс: - Фишер сказал, что… - Я всё понял, - остановил его объяснения Леон. – И я почти всё слышал. - Леон, ты… не волнуйся только, хорошо? Я уверен, что всё будет в порядке, просто тебе нужно больше практики… - Да, сам виноват, - вздохнул старший, вновь перебив близнеца, и отвернулся от него, устремляя взгляд вперёд, перебрал пальцами по колену. – Нужно было играть всё это время, доктора же говорили, что руки нужно разрабатывать, и ты тоже говорил. А я… не знаю… Я действительно растерялся после того раза, когда ты попросил меня сыграть и у меня не получилось, и боялся нового разочарования в себе. - Леон ты не виноват, - Дориан вновь взял его за руку. - Виноват. Но, благо, это не смертельно. Просто теперь мне придётся пахать в три раза больше, чтобы наверстать упущенное. И на самом деле хорошо, что Фишер взялся за это и настаивает на консультации с врачами, может быть, они смогут посоветовать мне что-то, чтобы навык восстанавливался быстрее. Всё-таки у нас мало времени, а для раскачки его нет вовсе. Пытается успокоить и убедить, что всё будет хорошо. Даже не себя, а его, Дориана. Это отчётливо ощущалось. Младший опустил голову ему на плечо и чуть улыбнулся: и с тревожной грустью, и с всё той же светлой надеждой на лучшее. Верой в это. Судьба ведь не может быть так жестока к ним. И пусть она нередко с силой била их оземь, но всегда давала шанс вновь подняться. Какое-то время они сидели молча. Затем Леон вздохнул и произнёс: - Пожалуй, стоит начинать практиковаться уже сейчас, пойду, поиграю. А потом вместе приготовим ужин, хорошо? - Хорошо. Но если ты увлечёшься, сам займусь этим. - Ладно, - Леон улыбнулся и щёлкнул младшего по носу, после чего ушёл на второй этаж. Он действительно увлёкся игрой, точнее заставлял себя продолжать, хоть уже через полчаса непрерывной игры любимое занятие стало мукой. Пальцы мерзко болели от ставшей непривычной нагрузки, то и дело не попадали по нужным струнам. Это било по нервам, рвало их, потому что, несмотря на все прилагаемые усилия, музыка не получалось даже близкой к удовлетворительному звучанию. Набор рваных звуков и фальшивых нот. И боль. И понимание того, что ни черта не получается. И в то же время понимание того, что не получиться не может. Он ведь уже здоров. Покончив с приготовлением ужина, Дориан зашёл к Леону, тот тут же перестал играть. - Ужин уже готов, - сообщил младший. - А сколько времени? – Леон бросил взгляд на часы. – О, уже половина девятого… Хорошо, я сейчас спущусь. Он приставил гитару к тумбочке и, встряхнув руками в надежде хоть немного унять неприятные ощущения, подошёл к младшему. И они вместе спустились на кухню.