С тобой

Пой со мной, плачь со мной... Я не знаю, как говорить с тобой; Кусая губы, забываешь боль… Слишком сложно с тобой сейчас играть, Слишком сложно тебя сейчас понять. Тебя сейчас понять… Amatory, Слишком поздно©

Фишер не говорил, что Дориан должен приехать на запись на следующий день после посещения клиники, а он бы и так не сделал этого. Продюсер сам приехал к ним домой, Дориан без лишних слов пропустил его в квартиру. По лицу Рональда было понятно, что он настроен на очередной серьёзный и сложный разговор. - Дориан, нам нужно серьёзно поговорить, - произнёс он. - Я уже начинаю забывать, что бывают другие разговоры, - младший Ихтирам развёл руками и сел в кресло напротив продюсера. – Что на этот раз? - Всё то же. Ваша работа. - Рональд, ты говорил вчера с докторами? - Да, говорил. - В таком случае ты сам всё должен понимать. - Я понимаю. И именно потому и я приехал, хочу, чтобы ты тоже понял, - Рональд склонился вперёд и сцепил руки в замке. – Тебе не понравится то, что я сейчас скажу. Но запись должна состояться: с Леоном или без него. - Что?! – Дориан неподдельно опешил от слов Фишера. - То. Вы должны записать альбом. Я уже всё придумал. В записи вместо Леона будет участвовать другой гитарист. А к моменту тура мы придумаем для общественности красивую легенду и переформатируем группу под трёх участников или возьмём нового на место Леона. Дориан слушал Рональда и не верил своим ушам, даже не дышал почти от шока и раздирающих эмоций, заполнивших душу. - Рональд, как ты можешь говорить такое? Этого не будет. - А что ты предлагаешь? - Подождать, - голос дрогнул. – Дай Леону время, он сможет… восстановиться. - Дориан, он никогда уже не сможет выступать. Нужно быть реалистами. Дориан почувствовал, как разбивается его слабая оборона и иллюзорная надежда. Это было очень болезненно, осколки ранили до кости. А вслед за болью неожиданно пришло осознание и принятие. - Тогда и я не буду, - тихо ответил он. - Что ты не будешь? - Я не буду выступать без Леона. Если он больше не сможет играть, то и я больше никогда не буду петь. Дориан говорил и даже почти не чувствовал сожаления. Это ведь была их общая мечта, их дело. И если один лишился возможности продолжать заниматься им, то и второй добровольно откажется от этого. - Дориан, сейчас не время для твоих капризов, - строго, даже жёстко отрезал Фишер. – Если сейчас вы не сделаете то, что от вас требуется, то другой возможности у вас уже не будет. Хочешь суровую правду? А даже если нет, я всё равно её тебе озвучу, чтобы ты задумался и перестал выпендриваться. Если сейчас вы не запишите альбом в срок, с вами разорвут контракт. И после того, как вы выплатите всё, что должны лейблу, открыть свой вы не сможете, у вас просто не хватит денег, потому что для этого нужны огромные средства. Никакой другой лейбл вас к себе не возьмёт, потому что сейчас у вас слишком плохая репутация. И группу придётся распустить, никто не будет вытаскивать её. У Дориана на шее дрогнули жилы, он гулко сглотнул. Казалось, будто кто-то сверху вдруг возненавидел их и решил раздавить. Отнять всё то, чем они жили, и оставить прозябать. - Я понимаю, что ты хочешь донести до меня, - выдавил из себя младший Ихтирам. – Но это ничего не меняет. Я не могу и не буду играть без Леона. Просто пойми меня, если можешь, и прости за это. - Дориан, ты отдаёшь себе отчёт, что если откажешься сейчас от работы, то это будет конец? – несколько смягчившись, спросил Фишер. - Понимаю, - горло болезненно сжималось, слова довались с трудом. – Но это мой выбор. Уважай его, Рональд, пожалуйста, или хотя бы просто прими. Потому что я не изменю своё решение. - Что ж, это твоё право, - вздохнул Фишер. - Спасибо за понимание. А насчёт группы… я поговорю с Леоном, и мы откажемся от прав на тексты, музыку и название. Пусть группа продолжает существовать, просто возьмёшь вместо нас других солиста и гитариста. Думаю, лейбл согласится на это и даст вам время, потому что группа всё-таки прибыльная, а без нас с Леоном она перестанет быть проблемной. - Дориан, вы не обязаны делать это, лучше не надо. - Так будет правильнее. Искусство должно продолжать жить, даже если без своих создателей. И будет проще, если группа останется со своим материалам, а к новым участникам, думаю, публика сумеет привыкнуть. Рональд смотрел на подопечного и не мог определиться, что же он чувствует от его слов. С одной стороны он испытывал гордость, потому что решение Дориана было взрослым и благородным, пусть даже сложным для него самого. А с другой стороны его хотелось схватить за грудки и хорошенько встряхнуть, потому что эта самая взрослость, на отсутствие которой всегда намекал Фишер, проявилась в Дориане в самый неподходящий момент и в самой драматичной форме. - Дориан, конечно, я понимаю, что ты уже всё решил, но подумай ещё раз. Это очень серьёзный шаг, не руби сгоряча, - произнёс Рональд. - Не о чем думать. Конечно, мне бы не хотелось всего этого. Но если Леон больше не может быть частью группы, то и я не останусь в ней. Мы создавали её вместе и уйдём тоже вместе. И я не хочу подставлять Эвана и Леонарда и оставлять тебя без работы, вы нам действительно уже давно стали родными, поэтому оставляем группу вам. Можем быть, когда-нибудь мы всё-таки сможем вернуться на сцену. Создадим собственный проект или вернёмся в группу, если вы нас примите. Научусь делить место с другим солистом, - он улыбнулся. Но, несмотря на свою широту, его улыбка была преисполненной грустью настолько, что у Фишера заныло в груди. Не было ни крика, ни истерических нот в голосе. Не было шуток и ухищрений, попыток добиться своего хитростью или напористостью. Дориан говорил спокойно и серьёзно. Он действительно уже всё решил для себя. И принял. Помолчав какое-то время, младший Ихтирам добавил: - Мы выступим для поклонников, если нужно, объясним всё. И подготовь документы, необходимые для отказа от авторских прав. - Хорошо, я всё сделаю. - Тогда, думаю, разговор можно заканчивать. Не вижу больше того, что ещё можно обсудить. - Дориан… - Нет, Рональд, не пытайся меня отговорить, - не грубо, но твёрдо отрезал Дориан, не дав продюсеру сказать, и встал. – Я не в пылу эмоций принял это решение. Просто иначе никак. До встречи, Рональд. Захлопни за собой дверь. Договорив, он ушёл на второй этаж, не став дожидаться реакции Фишера. Не к чему было травить себе душу ещё сильнее пустыми разговорами и уговорами, он действительно всё решил. Дориан зашёл к Леону и сел в изножье кровати. - Фишер приходил, - сообщил он. - Мы в полной жопе? – предположил старший. - Можно сказать и так. - А подробнее можно? - Можно. Фишер сказал, что для записи возьмёт другого гитариста, а потом переформатирует группу под трёх участников или возьмёт четвёртого, придумает какую-нибудь красивую легенду для поклонников, чтобы объяснить твой уход. Но мне пришлось немного исправить его планы, потому что я не останусь в группе без тебя. Леон нахмурился и непонимающе посмотрел на младшего. - В смысле, Ди? – спросил он. – Ты тоже собираешься уйти из группы? - Да, я ухожу. Фишеру я уже сообщил об этом. - Ди, ты в своём уме?! Зачем ты это сделал? – воскликнул Леон и сел перед близнецом на пятки, внимательно смотря ему в глаза. – Ты же можешь работать, можешь выступать! - Да, могу. И что? - Вот именно, что ничего! У тебя нет причин, чтобы отказываться от этого. Ладно, я не могу играть, но ты… - А я не могу петь без тебя. Теперь понимаешь? Музыка всегда была нашим общим делом и без тебя она мне не нужна. - Понимаю, - кивнул старший. – Но теперь ты послушай меня, - он придвинулся ближе к брату и взял его лицо в ладони, заставляя смотреть себе в глаза. – Ты не должен уходить из группы, потому что ты всегда болел сценой и успехом больше нас всех вместе взятых. Это твоя жизнь. И даже не пытайся поспорить со мной. И я смогу примириться с тем, что я больше никогда не смогу играть, пусть это и сложно. Но я никогда не смогу простить себе того, что ты бросил любимое дело из-за меня. Я прошу тебя, не уходи. Не для того, чтобы не утяжелять мою совесть, а потому что я искренне хочу, чтобы ты был счастлив. К тому же… мы же одно целое, и если ты останешься в музыке, то и я с ней вроде как не полностью попрощаюсь. Буду продолжать писать для группы музыку. Это же я по-прежнему могу делать. На губы Леона легла полуулыбка, на душе было и тяжко, и светло, потому что что-то хорошее он всё-таки делал и смысл какой-то у него всё же появился. Он искренне хотел отговорить близнеца от рокового шага и убедить продолжать жить той жизнью, которую тот так любил. Дориан тоже улыбнулся: нервно, дрожаще, горько, глаза защипало от эмоций. Он уткнулся лицом в плечо старшему и через секунду упёрся него уже лбом, ответил: - Леон, мне очень дорого то, что ты говоришь. Но… я действительно не смогу так. Я не вынесу видеть кого-то на твоём месте, не смогу делить с ним сцену. В группе нас может быть либо двое, либо ни одного. Я не смогу и не буду делить написанные нами песни с каким-то чужим музыкантом. - Так зачем делить? Играй вместо меня, ты же умеешь! Леон пошутил. Но у Дориана после его слов в глазах вновь зажёгся огонь надежды и веры в то, что они всё-таки справятся с этой ситуацией. Это было озарение. Он поднял голову и широко распахнул глаза от удивления тем, что сам не додумался до этого. - Точно… - прошептал младший, всё ещё пребывая в шоке инсайта. Он резко подскочил, садясь так же, как и Леон, и, схватив его за руку, продолжил уже громко и уверенно: - Я буду играть вместо тебя, лучше уж так, чем впустить в группу какого-то чужака. А ещё это поможет выиграть время, чтобы ты мог тренироваться и вернуться в строй. Теперь уже Леон удивлённо поднял брови. Вот так бывает – слова, сказанные в шутку, но они дали план и надежду. - Правда, мне тоже нужно будет время, чтобы игру до нужного уровня поднять… - продолжал Дориан. Он говорил то Леону, то будто бы самому себе. – Но ничего, я справлюсь с этим. Главное, чтобы лейбл дал нам хотя бы небольшую отсрочку. Надеюсь, Фишер сможет убедить их, что это необходимо. И, Леон, я не занимаю твоё место, я подменяю тебя. Пообещай мне, что будешь практиковаться вместе со мной. Изначально Леон скептически отнёсся к затее близнеца, но тот быстро сумел заразить его своим энтузиазмом и уверенностью. И пусть даже судьба в этот раз не дала ему шанса всё исправить, никто не мог запретить предоставить его себе самостоятельно. От того, что они попытаются, точно не станет хуже. - По рукам, - ответил Леон. – А теперь нужно позвонить Фишеру и сообщить, что ты передумал. - Я позвоню, - кивнул Дориан и убежал на первый этаж, где оставил мобильный телефон. Но к своему удивлению в гостиной он обнаружил Фишера. Рональд решил задержаться, потому что прекрасно знал, что если Дориан уходит с гордо поднятой головой или хлопнув дверью, то это не значит, что он вскоре не вернётся, чтобы договорить. А вразумить его Фишеру очень хотелось. И чуйка его не обманула. Вернулся Дориан и уже совершенно в другом настроении. - Рональд, почему ты не ушёл? – непонимающе спросил младший Ихтирам, но ждать ответа не стал. – А впрочем, так даже лучше, - он подошёл и сел рядом с продюсером. – Я передумал насчёт ухода из группы. «Аллилуйя!» - хотел воскликнуть Фишер, вскинув руки к небу, но сдержался. Да и рано было радоваться, потому что с близнецами никогда нельзя было быть уверенным, что в следующую секунду не захочешь биться головой об стену. - И что заставило тебя передумать? – уточнил Рональд. - То, что я придумал, как выйти из сложившейся ситуации. Вместо Леона буду играть я. - И как ты планируешь это делать? - Обыкновенно. Я, в принципе, умею играть, мне только нужно выучить нотную грамму и потренироваться. Думаю, пары недель мне для этого хватит. Правильно Рональд решил, что не нужно радоваться раньше времени, сейчас ему захотелось взвыть от того, что, казалось, Дориан думает чем угодно, но только не головой, и от того, что полагает, что всё так просто, что совершенно не сходится с реальностью. Постаравшись держать себя в руках, Фишер ответил: - Дориан, ты понимаешь, что это невозможно? Леон профессиональный гитарист, он играет с шести лет, а ты… - А я тоже умею. И натренируюсь делать это лучше. Я же уже это сказал. Фишеру хотелось закатить глаза в ответ на то, в каких облаках витал подопечный. И захотелось обнюхать его, потому что трезвому человеку такой план в голову прийти не мог, и проверить зрачки на предмет опьянения иного порядка. Но он не сделал и этого. - Дориан, даже если представить, что ты сможешь научиться играть на должном уровне, тебе никто не даст времени на то, чтобы сделать это. И прости, но у тебя не хватает двух пальцев, как ты собираешься играть? - О пальцах моих не беспокойся, с этим я разберусь. А отсрочку нам должны дать. Рональд, поговори с лейблом, объясни всё. Уверен, они пойдут нам навстречу, столько раз ведь шли. - Именно из-за того, что шли, теперь не пойдут. - Пойдут. Поговори. В конце концов, им это тоже выгодно. Потому что, не в обиду Эвану и Леонарду, в группе самые яркие и любимые публикой - мы с Леоном. А если группа лишится нас обоих, то это скажется на её популярности. А популярность группы – есть прибыль тех, кто стоит над ней. Из добродушного объяснения своего плана Дориан перешёл в атаку, что ещё больше испортило Фишеру настроение. Потому что он точно знал, что дальше будет только хуже и подопечный не остановится. - Дориан, в этом нет смысла, меня никто не станет слушать. Думаешь, я не пытался? Рональд не лгал. Он не являлся продюсером лейбла, а пришёл в него вместе с группой. И пусть к нему прислушивались, потому что он всегда предлагал дельные вещи, сейчас его слово ничего не решало. - А ты попытайся ещё раз, - стоял на своём Дориан. – Хуже от этого всё равно не будет. Рональд, в музыке главное – душа. А никто другой не сможет правильно передать ту самую душу мелодий, написанных Леоном, кроме меня. Это тебе ещё один повод для размышлений. И лейблу это тоже передай. Рональд, я понимаю твой скепсис, но нам могут дать шанс, и я могу научиться играть на гитаре так, как нужно. - Дориан, это не скепсис. Просто твоя идея обречена на провал. - Пусть даже так. Но разве не стоит хотя бы попытаться? Рональд, если мы рискнём, то сможем сохранить себя. Разве это не стоит того? Фишер глубоко вдохнул и выдохнул, мысленно считая до пяти. С учётом всех последних событий и плохих новостей спор с Дорианом был для его нервной системы явным перебором. - Допустим, я соглашусь на твою сумасшедшую затею. Но что дальше? - А дальше лейбл даёт мне месяц на совершенствование, мы записываем альбом и доказываем им, как круто они в нас ошибались. А там, возможно, и Леон сможет вернуться на своё место. Рональд тяжело вздохнул, потёр переносицу. Подождав пару секунд, Дориан подсел ближе к нему и продолжил: - Рональд, просто поверь в нас. И сделай всё возможное, чтобы убедить лейбл дать нам отсрочку. Я голову даю на отсечение, что не подведу. Во взгляде Фишера виднелся всё тот же скепсис, но сердце у него никогда не было каменным. Сложно было не проникнуться, когда подопечный так горит идеей и так искренне просит его о помощи. Вновь вздохнув, он ответил: - Хорошо, я поговорю с кем нужно. Но, Дориан, дай мне слово, что если они откажут вам в отсрочке, ты не будешь закатывать истерик и займёшься работой. - Я уверен, что они пойдут нам навстречу, - младший Ихтирам хитро улыбнулся. - Я бы на твоём месте не возлагал на это дело столько надежд. Я попытаюсь, конечно, договориться, но шансов на то, что меня послушают, практически нет. - А мне что-то подсказывает, что есть. Рональд, ты всегда умел договариваться с людьми. - Шестое чувство? Что ж, не буду больше тебя переубеждать. Когда поговорю, сообщу вам результат. Но, Дориан, не забывай о своём обещании. - Я помню, - кивнул Дориан. - Главное, чтобы и потом не забыл. И если ты больше ничего не хочешь сказать, я пойду. - У меня всё. До встречи, Рональд. Когда продюсер ушёл, Дориан воровато схватил собственный мобильный и закрылся в ванной на первом этаже, чтобы Леон точно не услышал его разговора. И найдя в списке входящих звонков номер Адлера, вызвал его. - Привет, Рабан, это Дориан. - Я узнал тебя. Здравствуй. Что же заставило тебя набрать мой номер? - У меня есть к тебе два вопроса, - без прелюдий перешёл Дориан к делу. – Ты приложил руку к тому, что сейчас у нас проблемы? - Я в курсе того, что у вас возникли большие разногласия с лейблом, но не имею к этому никакого отношения. Следующий вопрос? Дориан слегка кивнул сам себе и произнёс: - Твоё предложение ещё в силе? - Я думал, что мы всё разрешили ещё в последнюю нашу встречу. Разве не для этого вы с Рональдом устроили тот цирк? - Не важно, что было в прошлый раз… Просто скажи, интересен ли я тебе всё ещё? - Любопытный поворот… - Адлер говорил задумчиво, смаковал каждую букву, муча собеседника. – Допустим, что интересен. Что дальше? Есть предложения? - Да, - сердце от волнения стучало всё быстрее, но уверенности всё равно не убавлялось. – Я предлагаю тебе то, чего ты хочешь, в обмен на твою помощь группе. Если, конечно, тебе это всё ещё нужно. На том конце связи несколько секунд было тихо. Невозможно было понять, глумливо ли усмехается Адлер, чтобы в следующей реплике послать собеседника куда подальше, либо же в глазах его зажёгся интерес. Дориан очень надеялся, что второе, потому что Рабан был их единственным и последним шансом. В этот раз он полностью осознавал, что делал, и шёл на это добровольно. Даже сам готов был упрашивать Адлера, чтобы тот согласился на эту унизительную, по сути, для него самого сделку. - Ты меня удивляешь, Дориан, - всё в той же спокойно-тягучей манере ответил Рабан. – То сбегал от меня, то теперь сам звонишь и предлагаешь договориться… - Рабан, не ходи вокруг да около, - да, дерзко, но хотелось уже узнать ответ, - просто скажи, согласен ли ты на то, что я предлагаю? Адлер вновь помолчал немного, ему же некуда было торопиться. И он прекрасно понимал, что своим промедлением ещё больше насаживает жертву на крючок. - А что ты мне предлагаешь? Что я выигрываю в ходе этого договора? Мерзкий вопрос. Дориан даже поморщился, но всё равно без запинки ответил: - Ты получишь меня, как ты и хотел. И я сделаю всё, что ты пожелаешь. Приеду сам, когда и куда скажешь, если ты ответишь согласием. Как же это было приятно и тешило самолюбие. Тот гордый мальчишка, который так зацепил Рабана и который динамил его, теперь сам просил его о встрече, стелился и так и этак, надеясь на его расположение. - Могу хоть через час приехать, - добавил Дориан, стараясь дожать «клиента». – Но всё зависит от тебя. - Вижу, прилично вас прижало. Ну что ж… Я не зверь, считай, что мы договорились. Дориан едва не подпрыгнул от ликования. Хотя, казалось бы, чему тут радоваться. Справившись с эмоциями, он деловито спросил: - Когда ты хочешь, чтобы мы встретились? И каковы твои условия? Одна ночь? Несколько? Дориан сам удивлялся тому, что так спокойно говорил об этом. Но внутри себя всё равно надеялся на то, что ему не придётся стать «мальчиком» Адлера на постоянной основе. - А ты предлагаешь больше, чем один раз? Младший Ихтирам прикусил язык. Кажется, не стоило этого говорить, потому что, если Рабан прицепится к его словам, то потом не отвертишься. А так вполне возможно, что он не подумал бы о возможности продолжения. Но отступать было поздно, и Дориан ответил: - Если твои условия будут таковы, то мне придётся согласиться. - Мне нравится твоё рвение и самоотдача. Но всё это мы обсудим потом. Пока что моё условие – одна встреча. - Хорошо, я тебя понял. Теперь послушай, что от тебя требуется, ты же тоже должен знать мои условия… - Это мы обсудим при личной встрече, - остановил собеседника Адлер. - Это срочное дело, хотя бы послушай… - А ты наглый, - вновь перебил Дориана Рабан. – Но я своих решений не меняю. Всё завтра. Приезжай ко мне домой к девяти часам вечера. И не волнуйся, до этого времени ваша судьба не успеет решиться. Адрес помнишь? - Не очень. Лучше напомни. - Я вышлю его тебе сообщением. До завтра. - До завтра. Я не опоздаю. Отклонив вызов, Дориан прижал руку с телефоном к груди. Всё, ставки сделаны. Ставок больше нет. Осталось дождаться остановки колеса Фортуны и узнать её вердикт.