С тобой

Можешь отбросить свои надежды И всё то, что ты не сказал вслух. Больше нечего опровергать, Все карты вскрыты, И сейчас ты слышишь биение моего сердца, Когда я выплёскиваю свои чувства на бумагу. Нет больше никакой тайны, Это последняя песня. Thousand foot krutch, The last song©

Несмотря на некоторые трудности, связанные с состоянием здоровья Дориана, запись закончили даже немного раньше намеченного срока. Пришло время ему поработать в новой для себя роли. Перед первым днём записи в качестве гитариста Дориан жутко психовал, ему всё время казалось, что он упустил что-то неведомое, но очень важное, что нужно срочно доучить недоученное. Вновь порывался играть днями и ночами, чтобы перестраховаться, наверстать упущенное, которого в его понимании было очень много, и быть более уверенным в себе. Леон едва ли не силой укладывал спать и крепко обнимал во сне, чтобы не удрал тренироваться под покровом ночи. Отпаивал ромашковым чаем, чтобы хоть немного успокоился, и бдительно следил за количеством сигарет, выкуренных младшим. - Мне кажется, я ещё не готов записываться, - твердил Дориан, маяча перед столом, за которым Леон пил кофе. Он закуривал, делал одну-две затяжки, тушил сигарету, прохаживался взад-вперёд, и всё начиналось с начала; пепельница уже была полной. - Я всё ещё иногда путаю аккорды-переходы, - продолжал младший и взял новую сигарету, но даже не подкурил, а сразу бросил её в пепельницу. – А что будет, если я облажаюсь? Если у меня не получится? Кто будет играть? Господи… – встряхнул нервно руками, беспомощно огляделся по сторонам. - Ди, успокойся. Ты учился достаточно и хорошо играешь. - Но я же ошибаюсь?! - И что с того? Я тоже не раз ошибался, когда играл. Все ошибаются. - Не надо меня успокаивать. У меня отличный слух и никогда я не слышал у тебя фальши. А я постоянно ошибаюсь! Ну ладно, не постоянно, но периодически… Но этого вполне достаточно, чтобы запороть запись, - взял ещё одну сигарету, поломал и бросил на стол. – А что будет, если я запарю всё? Столько всего сделано и всё зря? Откладывать выход альбома и потерять всё? Или привлекать к работе какого-то пришлого гитариста? Этого не будет! Не будет! Но мне кажется, я не справлюсь… - осел на стул и закрыл ладонями лицо. - Ди, прекрати так нервничать. Я уверен, что ты отлично справишься с этим, а даже если в чём-то ошибёшься, то всегда можно перезаписать мелодию. У тебя же не одна попытка, никто не требует того, чтобы ты сходу выдал блистательную и безукоризненную игру. Дориан резко выдохнул, встал, вновь принимаясь расхаживать по кухне. - Попытка, может быть, у меня и не одна, но и бесконечно ждать того, когда я сыграю правильно, никто не будет. - Ты слишком требователен к себе. Но, поверь мне, ты действительно играешь хорошо. - Ты сейчас говоришь это как мой брат или как профессионал? – спросил Дориан, остановившись, но сразу же продолжил, не дожидаясь ответа: - Может быть, я и неплохо играю, но это совсем не тот уровень, который требуется. Я должен играть как ты, а понятное дело, что я и близко не стою с тобой в этом плане! - Да, ты не играешь ещё так, как играл я, но только потому, что я учился этому с шести лет, а у тебя были всего полтора месяца. Но ты достиг огромного прогресса. И если говорить про настоящее время, то ты играешь лучше меня. - Говорю же – не пытайся меня успокоить! Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, сколько в моих умениях и знаниях пробелов! Я же… Я же всех подведу! – Дориан эмоционально взмахнул руками. Его состояние уже было близко к истерике, так сильно он переживал из-за грядущей работы, а она уже была так близко, что осознание этого давило на психику, до выезда в студию оставалось чуть больше часа. Лео сидел около миски, но ни звуком не намекал на то, что не отказался бы, если бы его ещё раз покормили, и тихо наблюдал за растревоженным хозяином, только головой вертел, следя за его нервными передвижениями по комнате. - Нужно потренироваться ещё… - добавил Дориан, обернулся на дверь и вернул взгляд к брату. – У нас же ещё есть время до выхода? - Ди, не нужно никаких тренировок, ты и так уже наигрался… - Вот именно – наигрался! – голос подскочил от эмоций, и младший вновь взмахнул руками. – А когда будет нужно, не смогу сыграть! - Сядь! – уже и Леон повысил голос. То, как близнец психовал, порядочно вывело из себя и его. - Не кричи на меня! – ещё громче, уже откровенным криком ответил Дориан. – И почему ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно?! Лучше бы помог мне! Неужели тебе наплевать на то, что будет с нами?! - А как мне тебе помочь, если ты с ума сходишь?! Я тебя уже и так и этак пытаюсь убедить в том, что всё в порядке, но складывается такое ощущение, что тебе просто нравится психовать! - Мне нравится?! Да я просто думаю о том, что это важно! В отличие от тебя! - И в отличие от меня попадёшь в дурку с нервным срывом, если продолжишь так накручивать себя! Дориана слова близнеца немного отрезвили, послужили чем-то, вроде пощёчины, он наконец-то перестал кричать, поджал губы. Вздохнув, Леон подошёл к нему и усадил за стол, сам сел на соседний стул. - Ты прав, - на выдохе произнёс младший, прикрыл глаза, - я действительно жутко психую. Просто я до одури боюсь того, что у меня ничего не получится. Что окажется, что все наши усилия прошли впустую. - Не окажется. Ты никогда не подводил нас. И я уверен, что, даже если бы и Эван с Леонардом вдруг не смогли играть, ты бы на одном себе группу вытянул и не дал ей погибнуть. Дориан слабо улыбнулся. - Ладно, хватит расхваливать меня, а то ещё перехвалишь… - ответил он. – Поделись лучше кофе, и всё-таки потренируемся ещё. Леон успел схватить чашку раньше брата и переставил её подальше. - Никакого кофе. Ты и так слишком возбуждён. Выдохни и выпей воды, - старший наполнил стакан и протянул его близнецу, тот мотнул головой. - Не хочу пить. Только если… выпить? Точно! Выпью немного, чтобы расслабиться! – Дориан вскочил на ноги. – У нас же есть что-нибудь крепкое? Коньяк? Водка? Должно быть. Пойду, посмотрю. Леон схватил его за запястье, не давая уйти. - Лео, пусти, - младший попытался высвободить руку, но безуспешно. - Не отпущу. Не хватало тебе ещё и напиться. - То есть, мне уже и выпить нельзя?! – Дориан снова сорвался на крик, впился в близнеца гневным взглядом. – Ничего мне нельзя! Ни кофе! Ни коньяка! Его понесло не по-детски, даже стёкла в окнах дребезжали от криков и кости в запястье хрустели от того, как сильно и резко он дёргал рукой. В пылу толкнул старшего в плечо. Леон плеснул ему в лицо водой. Дориан инстинктивно закрыл глаза, открыл рот от удивления и возмущения, но не нашёл, что сразу сказать. Ход старшего действительно несколько остудил и переключил. - Успокоился? – спросил Леон, внимательно вглядываясь в лицо близнеца. Младший неуверенно кивнул, а после отрицательно покачал головой. Хотел что-то сказать, но не успел, потому что старший ударил ему пощёчину. - Леон, ты издеваешься? - Нет. Просто я прекрасно знаю, что иногда это единственный способ прекратить твою истерику. - Здорово, - хмыкнул Дориан, потёр пылающую щёку. – Мне одно интересно, что ты сделаешь, если я и дальше продолжу нервничать и орать? - У меня есть ещё один весьма действенный способ избавления тебя от нервного напряжения. Дориан сдавленно хихикнул, опустив голову, исподлобья глянул на близнеца. Леон говорил совершенно спокойно, но пошлый контекст его высказывания от внимания не укрылся. - Это, конечно, очень заманчиво, - отозвался младший. – Вот только меня сейчас не тянет что-то делать, и снизу я быть тоже не хочу. А что-то мне подсказывает, что на колени ты встать откажешься. Леон вспыхнул от смущённого возмущения. - Правильно думаешь. И вообще, разводить родного брата на минет – это аморально. - А я бы тебе сделал, - младший подпёр голову рукой, пристально смотря на брата. – Я… - Не желаю этого слышать! – воскликнул Леон, зажав уши ладонями. Интуиция ему подсказывала, что Дориан собирается поделиться с ним опытом, а услышать это ему хотелось меньше всего в жизни. Достаточно было того, что он знал об этом вопиющем факте его биографии. Но Дориана такая реакция старшего только позабавила и раззадорила ещё больше. Если до этого он просто говорил, особо не задумываясь над смыслом своих слов, то теперь душа возжелала действий. Энергия психического возбуждения направилась в другое русло и требовала выхода. Хитро ухмыльнувшись, сверкая лукавым взглядом, Дориан забрался под стол; Леон закрыл ладонями лицо, верно, впервые в жизни смущаясь от пикантных действий в свой адрес, но не сопротивлялся. А после уже младший оказался сидящим на столешнице со спущенными штанами и гримасой удовольствия на лице. - Странно, вроде бы, хоть какой-то опыт имеется у меня, а у тебя получилось лучше, - закурив, вальяжно произнёс Дориан, когда всё закончилось и они вернулись за стол. – Я чего-то о тебе не знаю? Практиковался с кем-то? - Ещё одна такая шутка и у наших родителей останется только один ребёнок, - отозвался Леон и отпил уже остывшего кофе. - Какие мы грозные! – посмеялся младший и налил кофе и себе, но даже глотка сделать не успел, потому что Леон оказался рядом и забрал у него чашку. – Эй, что за дела?! - А за сорок минут ничего не изменилось, кофеин тебе по-прежнему нежелателен. - А что делать, если я его хочу? – младший встал в позу. – Мне, между прочим, целый день сегодня работать. И мне нужно быть бодрым, - попытался забрать кружку у брата, но тот увернулся. - Не всем желаниям суждено исполняться. Смирись. - Не подумаю, - новая попытка отнять чашку, столь же провальная. - Не трать силы. Чашку я тебе всё равно не отдам, а будешь вредничать, и кофеварку спрячу куда-нибудь, - не без удовольствия от победы над близнецом, произнёс Леон и сделал глоток кофе. Дориан шумно выдохнул, сверля старшего недовольным взглядом, вновь сделал выпад в сторону кружки, но Леон только посмеялся, легко уклонившись, и снова отпил из неё. - Сми-рись, - по слогам повторил он; глаза искрили насмешкой. Дориан решил брать не ловкостью и силой, а непредсказуемостью и, дождавшись, когда старший снова отопьёт кофе, резко схватил его за затылок и припал к губам, пытаясь отнять хоть ту порцию напитка, которая была у него во рту. Тёмные струйки потекли по их подбородкам, но основную часть Леон успел проглотить. - А ты не перед чем не остановишься, чтобы получить своё, – произнёс он, утерев губы. - А ты это только что понял? – Дориан вскинул бровь, с вызовом смотря на близнеца, и всё-таки забрал у него свою чашку и сделал большой глоток. Леон заметно помрачнел, взгляд стал укоризненный. Заметив это, младший уже без издёвки добавил: - Я полностью пить не собираюсь, только два глотка, - сделал второй глоток и вылил остатки кофе в раковину. – И не волнуйся ты так за меня. Как ты там говорил? Ты не курица, а я не твои яйца? - Да, кажется, как-то так я и говорил… Но это совсем другое дело. Ты вёл себя как дебил, когда носился со мной. А я забочусь о тебе с детства, и мне это нравится. - Скажи ещё: «И я у меня это получается, в отличие от тебя», - фыркнул Дориан. - И это тоже. У меня всё-таки опыта в этом плане побольше твоего, - Леон улыбнулся и потрепал близнеца по волосам. - А раз тебе так нравится обо мне заботиться, может быть, согласишься ещё раз меня «успокоить»? – с ухмылкой поинтересовался младший. – У нас до выхода ещё минут пятнадцать есть, думаю, успеем. Леон демонстративно закатил глаза. - Искуситель ты мелкий. И бессовестный. Или это я такой сексуальный, что ты не можешь устоять? - Конечно, ты обворожителен! Почти как я. - А вдобавок ещё и скромный… - покивал старший. - Да, я само совершенство! – самодовольно отозвался Дориан. Они оба посмеялись с этого и, выкурив ещё по одной сигарете, приступили к сборам. В студию братья в кой-то веке приехали без опоздания. Переговорив с друзьями и Фишером, Дориан ушёл в комнату записи. Леон пошёл вместе с ним, помог правильно взять гитару. Младший и сам бы прекрасно справился с этим, но хотелось позаботиться о нём. Леон и сам этого не осознавал, но, наверное, для него это было в некоторой степени компенсацией, возможностью почувствовать причастность к делу, которое всегда было смыслом его жизни. А теперь он смотрел, как им занималось его ожившее отражение, повторённое до каждой черты и родинки. Это как смотреть в зеркало и видеть в нём альтернативную реальность, в которой ты всё ещё что-то можешь. От этого становилось невыносимо горько где-то там, в глубине, куда взор сознания не может достать. Но вместе с этим было и радостно, потому что шоу всё равно будет продолжаться, потому что их музыка будет жить, даже если без него. Сегодня Леон решил не тренироваться, он хотел быть рядом с близнецом и поддержать его в этот сложный и волнительный для него момент. Когда они приехали в студию, Дориан вновь начал жутко нервничать, руки у него мелко тряслись от волнения, но больше он не истерил и не кидался из стороны в сторону. Молчал, сконцентрировавшись на чём-то своём, и ждал сигнала от продюсера. Леон прекрасно видел то, как младшему страшно, как сильно он переживает, но ничего уже не говорил ему. Дориан справится. Леон верил в это и просто знал. Потому что Дориан всегда был таким, он умел преодолевать всё на свете, пусть даже находился на грани обморока от страха или в глазах темнело от того, как плохо он себя чувствовал. Он был подобен лаве, которая проложит себе путь и через степи, и через стены. Обернувшись на Фишера, который заканчивал последние приготовления к записи и перепроверял всё, Леон накрыл ладони близнеца своими ладонями. «Не бойся. Ты справишься». Дориан поднял голову, чуть улыбнулся в ответ на его безмолвное обращение; Рональд скомандовал: «Начинаем». У Леона и самого сердце забилось быстрее от волнения, когда младший начал играть. Но все опасения были напрасны: да, Дориан играл не так легко и уверенно, как старший до трагедии, не с той страстью, если можно так сказать, но придраться было не к чему. Рональд даже невольно улыбнулся, слушая его мелодию, ведь этот мальчишка снова доказал, что умеет делать даже невозможное. Но когда взгляд его упал на Леона, который так и сидел рядом с младшим, улыбка его окрасилась грустью. Разум помнил сухой приговор врачей и был смирён с ним, но душа за бывшего гитариста всё равно болела. Когда Дориан посмотрел на него, подняв на мгновение взгляд от инструмента, Леон улыбнулся и показал ему большой палец вверх. «Ты молодец, Ди».