За пределами кода

      Город спал, укутанный в туманную вуаль, а едва заметный рассвет пробивался сквозь облака, словно ещё не уверенный в своих силах. Холодный воздух проникал в машину, но внутри было тепло от работы двигателя и от нетерпеливого волнения, которое жгло меня изнутри. На соседнем сиденье стояла коробка, в которой были проделаны несколько дырок. Время от времени я смотрел туда, вспоминая слова Хэнка и пытаясь уверить себя в правильном выборе. Ранее я заезжал к нему, рассказывая о том, что происходило в нашем с Элис общении. Я не понимал, почему он смотрел на меня таким ехидным взглядом, с лёгкой ухмылкой на морщинистом лице.       Иногда мне кажется, что он забывает о том, что я андроид.       — Если тебе понравилась девчонка, то просто делай первый шаг. Всегда. — Он ходил из стороны в сторону, давая советы, о которых я его, в общем-то, не просил. — Если она грустная, попробуй развеселить. Купи ей что-то или типа того.       — Я не совсем понимаю, зачем Вы говорите мне всё это, Хэнк. Я просто спросил Вас, как люди справляются с одиночеством. — Я посмотрел на него, а потом на Сумо, и в мою голову пришла идея.       — Люди справляются с одиночеством по-всякому, Коннор. А вообще просто разговаривай с ней. Ну, позови куда-нибудь или, не знаю, подари цветы.       — Она любит собак? — Этот вопрос заставил его резко остановиться и, задумчиво прищурившись, посмотреть на меня.       — Собак? Да, любит. У неё в детстве был золотистый ретривер Джек. Дурной был пёс. Никого не слушался, только её. Не помню, что с ним случилось, то ли машина сбила, то ли убил кто-то. Помню только, она сильно плакала из-за этого. А что?       — Да так, просто спросил. Спасибо за советы, Хэнк, — я слегка улыбнулся ему и покинул дом, оставив старика в лёгком замешательстве.

***

      Я не знал, зачем это делал и почему из всех людей, которых я знал, именно для неё. Было в ней что-то особенное, но я никак не мог понять, что именно. Возможно, я делал это, потому что она была единственная, помимо Хэнка, кто разговаривал со мной, кто рассказывал что-то и помогал. Иными словами, она была тем человеком, кто видел во мне не просто машину, а нечто большее.       Волнение моё теперь было самым настоящим. Не то, чтобы это в последнее время казалось странным… Кажется, я начал привыкать постоянно что-то чувствовать, более того, мне даже стало это нравиться.              Тихое шуршание в коробке привлекло моё внимание: кажется, её новый друг проснулся. Это было кстати, ведь я как раз подъехал к её дому. Элис сидела на крыльце, курила сигарету и глядела исключительно в одну точку — туда, где должна была стоять её машина, та самая, которую я «позаимствовал». Я вышел, крепко обхватив коробку двумя руками, и подошёл ближе к ней. Она подняла на меня взгляд, и я уже был готов выслушивать тысячи претензий по поводу транспорта и моего фривольного с ним обращения… Но она ничего не сказала, пристально вглядываясь в коробку, будто в исступлении рассматривая её.       — Это тебе, — я протянул ей свою ношу, которую она сразу взяла на руки, тяжело выдохнув от неожиданно большого веса. Сдавшись, поставила её перед собой на землю.       Открывая коробку, Элис не сказала ни слова, но по выражению её лица всё было понятно. Глаза её расширились от удивления, и в них зажглись искры радости. Руки нежно прикоснулись к краям коробки, словно она боялась обнаружить, что происходящее — лишь волшебная иллюзия, которую она ни за что не хотела разрушать. Из коробки выглянул пушистый щенок золотистого ретривера с рассветно-рыжими глазами и стоявшими торчком, как два маленьких флажка, ушами и задорно махнул хвостом, словно приветствуя её. Она замерла, забыв не ненадолго, как дышать. Её губы невольно растянулись в широкой улыбке. Спустя столько времени, я впервые увидел, как она искренне улыбается. Щенок, словно чувствуя её волнение, потянулся к ней, маленькими лапками прижимаясь к её рукам. Она потянулась к нему, нежно поглаживая его пушистую шерсть.       Казалось, она забыла о всём на свете. Ей казалось, будто вся Вселенная сузилась до этой коробочки, и во всём мире остались только она и это маленькое солнечное чудо, которое могло бы принести в её жизнь столько тепла и света. И в этот момент я понял, что подарок удался. Я подарил ей не просто щенка, я подарил ей источник именно той радости, которой, как мне казалось, ей не хватало. В ту самую минуту не было ничего более милого, чем наблюдать за ней, и казалось, теперь она будет намного счастливее. Задача, поставленная самому себе, была выполнена, и я собирался уйти, но она осторожно взяла меня за руку, потянув к себе. Я вопросительно посмотрел на неё, но тем не менее привычно наклонился, как вдруг почувствовал её губы на своей щеке. Это мимолётное касание вызвало волну новых, странных ощущений, порождающих множество вопросов, на некоторые из которых я так и не нашёл ответа.              Отстранившись, она мягко мне улыбнулась. Я не мог не улыбнуться ей в ответ.       — Спасибо, Коннор. Это… было очень неожиданно и приятно. Я даже не думала о том, чтобы заводить собаку. — Теперь её голос был гораздо более оживлённым, чем когда я встретил её в первый раз.       — Просто ты рассказывала, что тебе не с кем поговорить. Я решил, что питомец поможет скоротать тебе вечера. — Я неловко почесал затылок, хотя чесаться у меня ничего не может.       — Правда, спасибо. Он мне очень нравится. Я назову его Сэм. — Она посмотрела на щенка, поцеловав его в нос. — Поможешь мне обустроить для него уголок? — Она встала, непринуждённо схватила ранее показавшуюся ей тяжёлой коробку и направилась в дом, а я даже не заметил очередную расползающуюся на своём лице улыбку и пошёл следом за ней.

***

      Она была счастлива ровно две недели. Столько же вместе с ней был счастлив и я. Мне казалось, что у меня получилось вернуть ту девушку, которая задорно улыбалась всему миру каждое утро. Но после недавнего заявления Капитана Фаулера о её отстранении, она вновь поникла. Я знал, что она стала копать под Камски. Что-то в его действиях не давало ей покоя и она хотела убедиться в его непричастности к убийству семьи. У неё дома было множество документов, отчётов и даже файлов из СМИ, которые у тех, несмотря на тщательные попытки, не получилось скрыть. Я удивлялся её упорству и умению доставать то, что нельзя достать.                     Вот только что-то она сделала не совсем аккуратно, допустила ошибку. Киберлайф всегда знает, когда под них начинают копать. Теперь, когда она, отстранённая от работы, сидела дома, я регулярно видел андроидов, которые следили за ней. Она тоже знала о них, постоянно выглядывала из окна. А когда я приходил, то чувствовал, как они сканируют меня. Тогда в список эмоций добавилась наименее приятная из всех — омерзение.       Они приставили слежку к девушке, которая просто хотела найти справедливость и узнать, кто убил её семью. Мне было мерзко от того, что те, кого я считал правильными и разумными людьми, которые никогда не обманут, в конце концов обманули весь мир. Я смотрел на них с презрением и точно знал, что они не поймут этого чувства. Ведь они не видели того, что видел я.       Я сидел на крыше здания… сам не знаю, зачем. Обычно люди так делают чтобы развеяться и найти себя. Подумать о жизни. Детройт раскинулся перед моими глазами, как картина в тёмных, но контрастных тонах. Здания стояли, как молчаливые гиганты, свидетели своего прошлого величия и нынешней стагнации. Я смотрел на город и чувствовал себя противоречиво.       До сих пор помню тот диалог. И как на её глазах появились слезы.       » — Но, Капитан Фаулер… Вы не можете отстранить меня от задания! Как не могли тогда, когда мы почти нашли Маркуса! Остальные будут долго разбираться в той системе, которую построили мы с Коннором. — Она стояла напротив капитанского стола, оперевшись на него руками и смотря мужчине прямо в глаза.       — Я знаю. Но ничего не могу сделать, милая. Приказ пришёл оттуда, — Фаулер указал пальцем на потолок, имея в виду вышестоящее руководство, — и я не могу противоречить их правилам. Ты отстранена от работы на неопределенный срок.       — Но… Это неправильно! Вы ведь знаете, что всё то, что написано в том рапорте неправда! — Я слышал, как дрогнул её голос. — Я ничего не сделала!       — Элис, как бы я ни хотел тебе помочь, тут я бессилен, и ты сама это знаешь, — Мужчина тяжело выдохнул, опустив глаза, и принялся читать чей-то отчёт.       — Вы не можете так поступить! Не сейчас, когда я почти разобралась во всём! — Он крикнула на него, а на глазах её выступили слезинки. — Я была как послушная собачка, и в конце концов что? Вы натягиваете поводок так сильно, что просто свернули мне шею, — закончила она, развернулась на каблуках, и вышла из кабинета, хлопнув дверью.       — Коннор, — теперь Фаулер обратился ко мне, — тебе дадут другого напарника. Если ты откажешься, — Едва я открыл рот, чтобы возразить, он поднял ладонь, жестом приказывая мне замолчать, — тебя деактивируют. »       Пусть физически я находился на конкретной крыше, ощущая сенсорами синтетической кожи холодный ветер, в своём сознании я был где-то далеко оттуда, где-то, где было только беспокойство и отголоски незавершенных процессов. Я видел несправедливость в том, как город увядает во лжи, как его жители борются за выживание. И чувствовал несправедливость в себе, в своём бесконечном коде, который я ещё не мог полностью изменить. В моей голове кружились мысли о том, что я начал чувствовать. Не просто рассуждать и анализировать, а по-настоящему испытывать чувства: печаль, гнев, страх. Эти чувства были непонятными, словно неправильно записанные строки в моем коде. Я ещё не мог в полной мере понять их, ещё не мог управлять ими. Я знал: чтобы наконец-то понять их, мне нужно сломать защиту. Но не произошло ещё такого действия, благодаря которому я мог бы это сделать. И я знал, что Элис поможет мне сломать её, но точно ли я был готов к этому? Ветер уносил мои тихо произнесённые вслух отдельные мысли куда-то вдаль. Вскоре я вернулся к молчаливому созерцанию города.       Время неумолимо шло вперёд, и новый напарник не вызывал во мне никаких чувств, кроме безразличия. Он был слишком напыщен и старался делать всё сам. Я, в свою очередь, не мешал ему. Когда мы смогли наконец поймать Маркуса, я стоял в стороне и лишь молча наблюдал за тем, как группа людей уничтожают несчастного девианта. Он смотрел на меня, будто в каком-то немом ожидании. Он уже знал, что в моей программе есть брешь. Маркус был уверен, что рано или поздно я сломаюсь так же, как и он.              В конце концов, я больше не смог смотреть на то, как ломают конечности, забрызгивая всё вокруг тириумом, и пробивают мощными ударами пластиковый корпус.       — Перестаньте бить его. Вы повредить компоненты, и его уже не смогут восстановить. — Я подошёл ближе, почти распихивая их в стороны. — Так вы сделаете только хуже.       — А тебе, смотрю, не всё равно, — Мой напарник подошёл ко мне вплотную, смотря сверху вниз. — Ты ведь тоже у нас андроид. И, как я заметил, тоже поломанный.       — Значит, это повод доломать его окончательно. — Сказал ещё один патрульный, после чего ударил меня.       И ведь я не мог сопротивляться им, иначе сделал бы только хуже. Теперь я был в таком же положении, как и Маркус. Лежал рядом с ним. Я не чувствовал боли, но чувствовал, как разрываются провода. Разумеется, теперь никто не накажет их за это, ведь Киберлайф нет до меня дела. Я уже не самая передовая и дорогая модель. Я должен был быть деактивирован ещё давно. И единственное, что мне оставалось — терпеть их издевательства. К счастью, патрульные быстро переключились обратно на Маркуса, не успев нанести мне таких же критических повреждений.       Этим же вечером я приехал к Элис. Я отчётливо видел, как в её глазах вспыхнула ярость. Но она не сказала ни слова, просто молча вытерла тириум с моего лица и попыталась подлатать повреждённые провода и тириумные трубки, подключая их обратно к биокомпонентам. Каждое её действие было исполнено нежности, которой я никогда раньше не чувствовал, но невольно начал тоже испытывать эту мягкую, светлую эмоцию. Потом я отключился. Моя программа ушла на перезагрузку.       Элис стояла рядом, осматривая повреждения. В голове были тысячи мыслей, но все они сводились к одному ответу: виноват Камски. Спустя неопределённое количество времени, проведённое в ступоре, она сжала в руках ключи от машины и, плевав на любую слежку, вышла — нет, вылетела из квартиры. Заметив ошивавшихся у её дома андроидов, она несколькими чётко поставленными ударами по биокомпонентам отключила их, пусть ценой заляпанного голубой кровью рукава куртки и порванных на коленке джинсов.       Она ехала по главной улице прямиком в участок. Понимала, что если её увидят тут, ей несдобровать. Она знала все входы и выходы в департамент и из него. Знала, кто в какое время дежурит и как пройти незаметно. Капюшон на голове спас её в тот вечер. Элис прошла быстро, прячась за столами и колоннами. Шмыгнула в комнату с доказательствами. Когда стены открылись, предоставив её взору все найденные улики и пойманных андроидов, она быстро нашла его. Достала из одного андроида блок питания и вставила в него.       — Помоги мне найти того, кто виноват, и я помогу тебе, — сразу произнесла она, боясь терять время на пустые предисловия. Элис смотрела ему прямо в глаза, полная решимости и желания наконец-то прекратить все эти терзания.       — Услуга за услугу, детектив, — Разноцветные глаза сверкнули в азарте.