Ночь в общежитии

      Шото замер, прислушиваясь. Привычки, выработавшиеся с детства, не давали ему нормально существовать в том числе и здесь. Он слышал все, от того, как скрепит мебель в комнатах, когда проходил мимо определенных дверей, до того, как сейчас кто-то спускался по лестнице. Дома приходилось постоянно быть начеку и слушать, чтобы не пропустить шаги отца и очередной удар, являвшийся "частью тренировки", здесь - чисто по инерции. Тодороки не хотел вести себя так, словно находится в постоянной опасности, но, видимо, ему еще не скоро удастся по-настоящему расслабиться.       Наверное, кто-то идет в ванную на первом этаже - на втором она была занята, либо кто-то тоже захотел перекусить перед сном. У них была очень тяжелая тренировка, так что не удивительно, если кто-то тоже потратил так много энергии, что колораж ужина не покрыл потери.       Невесомые шаги могли принадлежать кому угодно из его одноклассников: почти все девочки умели передвигаться бесшумно, из их числа можно было исключить только Урараку - когда ей надо было избежать лишнего шума, она просто становилась невесомой, так что слышно ее не было вообще. Из парней бесшумно передвигался Иида благодаря высокой скорости, на удивление очень тихими могли быть Бакуго, Киришима и Каминари, Оджиро всегда был как настоящий ниндзя из кино, что смотрел Нацуо, для Аоямы годы занятия балетом явно не прошли даром, Мидория же, кажется, вообще умел быть абсолютно тихим и незаметным при желании, как любой ребенок, который когда-либо подвергался травле.       Шаги становились ближе, но голоса одноклассник не подавал. Шаг не увесистый, не плотный, довольно легкий, скорее всего это кто-то из девчонок... В его спину ощутимо уперлось что-то мягкое, а глаза накрыли чьи-то ладони с длинными тонкими пальцами. Шото окутал мягкий цветочный запах шампуня, смешанный с немного резким запахом дезодоранта. - Угадай кто, - прошептала Яойородзу ему на ухо, обжигая горячим дыханием кожу. - Момо, - послушно ответил Шото, оборачиваясь к девушке, взяв ее за запястья. - Не подкрадывайся так больше, пожалуйста... - он скрыл своей рукой небольшой шрам на ее запястье, который был, в общем-то, практически не заметен. Он замечал его всегда только потому, что знал, что этот шрам там есть. - Ну, в последние пару раз ты даже не схватил меня слишком сильно за руки, - Момо улыбнулась, и парень предположил, что, наверное, она искренне рада такому прогрессу.       Раньше Шото не очень адекватно реагировал на внезапные прикосновения, особенно те, что не мог отследить, со спины или с противоположной стороны от той, где было сфокусировано его внимание. В начале учебы доставалось практически всем ребятам, потому что они не знали об этой его особенности, а он не считал нужным говорить о чем-то подобном с ними, ведь он "здесь не для того, чтобы заводить друзей". Досталось и Момо, которая коснулась его плеча раньше, чем он успел сообразить, что его зовут. Ожог был маленьким и не очень глубоким, но Тодороки до сих пор было стыдно за это и каждый раз, когда он видел шрам на ее руке, ему хотелось извиняться до бесконечности.       Момо стояла к нему очень близко, но все равно сделала еще шаг, так, что кончики их носов соприкоснулись, а ее полная грудь, поддерживаемая кое-как спортивным топом под воздушной хлопковой кофточкой, снова уперлась в него. Шото смотрел ей в глаза, она смотрела на него. Несколько мгновений прошло прежде, чем в лунном свете, рассеивавшем темноту в кухне, он заметил, что ее щеки изменили цвет, она плотно сжала губы, стиснула руки в кулачки, преодолевая неловкость, которая была для нее неизбежна.       Яойородзу была воспитана как хорошая девочка, настоящая леди, пьющая чай исключительно из чашек и оттопырив мизинец, не ругающаяся даже на поле боя, спокойная и вежливая в повседневной жизни. Шото не мог сказать, нравится ему это или нет. Он не был уверен, что вообще знает, какой должна быть девушка. Кроткая, робкая мать и послушная сестра, всегда растворенная в семье, не казались ему идеалом, хотя отец всегда говорил, что женщина должна быть именно такой, покорной и исполнительной.       Но Момо и не была такой. Она умела говорить "нет", не делала того, чего не хотела, филигранно пользовалась всеми своими талантами, добивалась своих целей, прокладывая к ним путь самыми неожиданными способами, и совершенно очаровательно пыталась переступить через свое смущение, чтобы выглядеть более раскрепощенной перед ним. Им обоим вынужденно приходилось вести себя так, постоянно преодолевая этот невидимый барьер, чтобы сблизиться.       Шото сдвинул голову чуть в сторону, слегка подался вперед, и их губы встретились в поцелуе. Момо закрыла глаза, резко шумно выдохнув. Ее руки обвились вокруг его шеи, и она переняла на себя ведущую роль, в меру настойчиво целуя его.       Тодороки не испытывал ничего приятного от поцелуев, но знал, что это доставляет удовольствие Момо, поэтому никогда не отказывал ей в этом. Было что-то неправильное в том, насколько равнодушен он был к некоторым прикосновением. Вроде и губы у нее мягкие, нежные, не обветренные, как у Асуи, и не тонкие, как у Джиро, такие, как у моделей с обложек, только сто процентов не сделанные, но он все равно ничего не чувствует, даже когда ее язык сплетается с его. Глаза не закрываются машинально, тело не напрягается, и уж тем более речи не идет о возбуждении. - Я тебе не сильно не отвлекаю? - спросила девушка, отстранившись.       Глаза ее знакомо мутно блестели, словно она была пьяна, и этот взгляд... смущал его. Это была та сторона Яойородзу, о которой мало кто знал. Может быть, не знал вообще никто, хотя мало ли, что обсуждают девчонки в женской раздевалке - больно подозрительно они там периодически хихикают... Эта Момо была манящей незнакомкой, которая легко и цепко хваталась за его член, словно вовсе не она заливалась краской на уроках сексуального просвещения, не она проглатывала язык от возмущения, если кто-то пошло шутил при всех в классе и уж точно не она тащила его в мужской школьный туалет, чтобы закрыться в кабинке и заняться чем-нибудь не особо то пристойным.       Такая странная девушка... Двуликая, словно...он. - Нет, - Шото хочется сказать ей что-нибудь особенное, но в голову ничего не приходит кроме его обычных сухих ответов. Маловато он смотрел сериалов и кино, чтобы знать, как в таких ситуациях говорить. - Хорошо, - ее руки скользнули на его плечи. - Ночь такая сегодня, знаешь... Интересная. На какой этаж не поднимись, в какое крыло не пройди - везде кровати скрипят, охи-вздохи... - Я как-то не обратил внимания, - честно признался Тодороки. - А что? - Просто... Ты не чувствуешь себя одиноким от этого? - Нет. Ты ведь пришла ко мне. С тобой мне не одиноко, - он пристально наблюдал за ее реакцией. Похоже, попал прямо в точку.       Яойородзу снова приподнялась на носочки, притягивая его к себе. Этот поцелуй был более глубоким, напористым и куда более слюнявым. Момо оттесняла его к кухонному гарнитуру, вынудив в конечном итоге опереться на стол. Шото положил руку на ее талию, собирая пальцами тонкую, невесомую ткань кофты. - Можно? - спросил он, когда наконец она позволила ему отстраниться. - А что ты хочешь? - Момо наклонила голову, заискивающе посмотрев. - Потрогать твою грудь.       Она сняла кофту, бросив ее одним метким движением на ближайший стул. Тодороки прикусил губу. Ему все еще было немного странно ощущать возбуждение от вида ее тела. То, что он чувствовал, смотря порно, было будто бы механическим. Шото не испытывал эмоций, его тело просто давало закономерную физиологическую реакцию, но то, что он испытывал рядом с Момо не имело с этим ничего общего. Он прильнул губами к ее шее, оставляя невесомые поцелуи на коже, продвигаясь вниз к ключице и скользя пальцами к краю топа, чтобы потянуть его вниз, освобождая ее грудь.       Он осторожно сжал ладонь. Мягкая и нежная. Нельзя сжимать слишком сильно - Момо очень чувствительная. Конечно, она выдерживала боль и похуже той, что он мог причинить таким образом, но все же... Делать больно кому-то важному, а в особенности ей, совсем не хочется. Уж он то хорошо знает, насколько сильнее от такой боли страдает человек. - Я хочу кое-что попробовать, - зашептала Яойородзу ему на ухо. - Разрешишь?              Будет ведь нечестно ей отказать после того, как она ему это позволила? - Хорошо, - Тодороки едва заметно кивнул. - А о чем речь?       Момо отстранилась. Хитрая улыбка на ее губах немного настораживала. Она вновь прильнула к его губам и, разорвав поцелуй, опустилась на колени. Шото нахмурился. Дошло до него не сразу, но стоило Яойородзу коснуться резинки шорт, как в голове щелкнуло. Очевидно же, чего конкретно она хотела, но от этого стало как будто стало еще непонятнее. Разве это не будет игра в одни ворота? - Но ведь в таком случае приятно только кому-то одному? - он нахмурился. - Это как-то не честно... - Ну-у-у... - Момо приподняла его футболку и поцеловала его в живот чуть пониже пупка, около края шорт. Прикосновение ее губ отдалось острым спазмом возбуждения, настолько сильным, что на секунду у него перехватило дыхание. - Я хочу сделать тебе приятно. Мне будет приятно от того, что приятно тебе. - Не понимаю, - Тодороки покачал головой. - Но ведь ты же иногда помогаешь мне... снять напряжение руками, хотя взамен ничего не просишь, - Яойородзу явно стало чуть более неловко и от разговора ее уверенность поубавилась. Удивительно, как она одновременно предлагает отсосать ему и при этом не может произнести глагол "дрочить". - Это просто еще один способ сделать приятно. К тому же... ты ведь можешь сделать мне приятно в ответ, и мы будем в расчете, так ведь? И вообще, разве парням такое не нравится? - Ну... не всем, - припоминая смутно разговоры с одноклассниками о сексе, в которые он никогда особо не вникал, Шото задумался. - Ты входишь в число этих "не всех"?       Тодороки отвел глаза, пожав плечами. Он настолько плохо знал собственное тело, что о чем-то за пределами этого самого тела, а именно о сексуальных предпочтениях, в принципе не задумывался. - Доверься мне, - Момо взяла его руку и прижала к своей щеке, потеревшись о нее.       Шото сделал глубокий вдох и медленно бесшумно выдохнул. Если она настаивает, значит, наверное, уверена, что ей не будет от этого неприятно? Это, в общем-то, единственное, что по-настоящему его волновало - чтобы ей от этой близости не было неприятно. - Обещаю не кусаться, - она ухватилась пальчиками за резинку шорт, захватывая за одну резинку трусов и потянув их вниз.       Ее пальцы касаются его члена, уже слегка затвердевшего, и она обхватывает ствол. Мягкое и едва ощутимое давление подушечек отдается приятным и теплым чувством, ненавязчивым и легким. Она оттягивает кожу, освобождая головку. Тодороки смотрит в сторону. Лицо непривычно сильно горит... от смущения? Как странно... Она ведь уже видела его голым, почему это все так смущает?       Кончик ее языка скользнул по головке, делая пару кругов. Он невольно закрыл глаза, желая убежать от странного сочетания своих чувств, но это оказалось не только бесполезно, наоборот, стало только хуже. Шото остро ощущал каждое прикосновение ее пальцев к твердеющей постепенно плоти, каждое движение языка, что то ласкал лишь головку, то скользил по стволу на всю длину. От непривычно быстро нарастающего возбуждения начинали отключаться мозги.       Ее губы обхватили головку, слегка посасывая. Тодороки наконец заставил себя опустить глаза. Момо не выглядела так, словно ей противно или неприятно, она показалась крайне сосредоточенной и от этого даже забавной. У него вырвался смешок, на который она тут же среагировала вопросительным взглядом, от которого он этим смешком едва не подавился. - Я сделала что-то не так? - спросила Яойородзу, отстранившись. - Нет, просто... Извини, ты выглядела забавно и я не сдержался... - Шото вновь спрятал виноватый взгляд. - Извини. - Тебе не нравится то, что происходит? - пока она говорила, ее ладонь продолжала скользить по стволу члена. - Нравится...       Момо провела головкой по нижней губе, нарочно глядя ему прямо в глаза. Она выглядела такой чертовски горячей, что колени едва не подкашивались. Ее губы плавно скользнули по длине, не доходя чуть-чуть до середины. Тодороки снова зажмурился. Он едва не застонал, от чего машинально прикрыл рот рукой, сам шокированный тем, что не мог сдержаться сейчас. Яойородзу довольно хмыкнула. Она продолжала делать это с настойчивостью и сводить его с ума взглядом.       Шото заметил, как ее свободная рука скользнула под резинку легенсов. Момо принялась ласкать себя, глаза ее закрылись. Тодороки коснулся ее щеки, погладив большим пальцем, едва не всхлипывая. Потрясающее зрелище. - Подожди, я сейчас... - он едва успел отстраниться прежде, чем кончил.       Яойородзу осторожно провела языком по губам, слизывая сперму, скользнула пальцем по груди, на которую попало несколько капель. Шото опустился рядом с ней на колени, притягивая девушку к себе и впиваясь поцелуем в ее губы. - Пошли в мою комнату? - спросила шепотом Момо, разорвав поцелуй на мгновение. - До ванной ближе, - ответил Тодороки.